Сплошная тьма уже как вечность сгущалась вокруг, оставляя на теле замогильный холод. Подсознание давно не воспринимало собственное Я как что-то живое, не вдумывалось что, как, где сейчас оно находится и какое сейчас время. Но в один миг это всё прекратилось, как прекратилась бы смерть и началась новая жизнь - огромная металлическая плита с тяжёлым, до боли пронизывающим стуком и свистом отодвинулась в сторону.

Очень яркий свет, быстро набирая обороты своей ослепительной мощности, начал проникать через слипшиеся веки. Значит, анабиозную капсулу кто-то открыл. Карли не могла не проснуться от внезапного шума с ярким светом, и из-за него же томилась полностью открывать глаза.

[— Ч-что?.. Вык.. выключите этот свет…]

Губы никак не поддавались ей, пускай она хотела произнести это. Между делом, раз свет не выключают, а беспроглядный и расплывчатый силуэт над ней не сильно-то и закрывает его, то рука на автомате хотела подняться да прикрыть глаза. Но ничего не последовало. Очень сильное желание совершить это никак не пересиливало безумно кошмарную слабость в теле.

— Кар… вст… дв..ж… всё хо..ш… дв..ся…

Крайне расплывчатый голос, адресован Карли, разве что невозможно было понять, кому он принадлежит. В ушах всё гудело, любые звуки с трудом доходили до барабанных перепонок, они как будто бы все доходили из-под воды. И как раз девушка, по осязаниям, обнаружила себя погруженную наполовину в жидкость. В ледяную жидкость.

Сознание работало слишком медленно, оно было утомлённым. До недавнего времени Мартинес была лишь в чёрном беспросветном тумане, не в состоянии двинуться. Память тоже истошно пыталась собрать воедино весь пазл и понять, что же произошло. Сейчас чувства начали активизироваться один за другим, так же слабо, только пробуждаясь. Сначала зрение и слух, затем осязание. Теперь обоняние.

Очень смутные были ощущения, словно только что родившись, Карли впервые за долгое время глубоко вдохнула. Было больно. Моросящий запах сирени, неимоверно колющий в носоглотке, жгуче прошёлся через трахею к лёгким, больше кажущийся убийственным хлором, нежели типичным воздухом. Тем не менее издать звука нисколько не удалось и, к удивлению, кричать от боли вовсе не хотелось.

Тут же сильнее застучало сердце от повышенной дозы кислорода. Казалось, что вот оно билось со стандартным ритмом. Но нет, оно всё то время было замедленно, а теперь каждый стук отдавался в голову подобно хлопку. Вся грудная клетка стала для сердца тюрьмой, из которой оное бешено старалось выбраться.

Дыхание участилось. Карли сильно закашляла, пытаясь выбросить из себя всю дрянь, как вдруг её кто-то схватил и потянул к себе.

— Карли!! — крикнули в лицо ей, пытаясь вернуть в сознание.

Всё тело было в холодном растворе. Волосы, уши, хвост промокли до основания. Карли подняли за плечи, мигом усадив рядом на сухую поверхность, быстро завернули в полотенце и дали пару лёгких оплеух по лицу для бодрости. Вся кожа разом загорелась теплом окружающего воздуха и мягкой ткани, от телодвижений ноюще заболела спина с тазом, кости жутко ломило, а в животе проявилась старая, хранящаяся много дней тошнота вперемешку со столетним голодом. Девушка резко открыла глаза, получив ещё один шлепок по лицу:

— Ай!! Не надо! — как вяло откликнулась. Зрение немногим успело привыкнуть к свету, посему тот не жёг так сильно. Лениво хлопая зенками да отцепляя слипшиеся веки, Карли посмотрела на женщину перед собой. — До.. доктор?

— Уф, различить меня смогла, — облегчённо выдохнула Кхасия.

[— Где я?.. Так хреново…]

Осторожно помотав головой в разные стороны, боясь каким-то лёгким движением сломать себе шейные позвонки, Карли потихоньку начало приходить осознание того, где она находится и что с ней случилось.

[— Какая-то капсула… анабиоза? Это оттуда меня вытащили?]

— Я… проснулась?..

— Да, ты проснулась! Не двигайся.

— А здесь… — глянула она по другую сторону, спрашивая про себя, — кто ещё здесь стоит? Капитан?.. Кха! Кхаа!..

Разглядеть детальнее подобного же, утомлённого, стоящего мужчину не удалось, и Карли в порыве сухого кашля повалило на четвереньки на пол. При сильной тошноте организм опять пытался выкашлять из неё все внутренности и вот появлялась неминуемая рвота, а желудок был пуст. Обошлось лишь едким желудочным соком да слюнями, что заполонили ротовую полость.

— Кхкха! Буээ! Кх-кх… — выплюнула она содержимое рта под себя.

— Так-так-так, всё, откашлялась. Вот, — доктор подняла скорее девушку обратно, прикрыла рот тканью и приставила её кисть туда же, чтобы сама придерживала. Она следом поочерёдно раскрыла страдалице веки и с маленьким фонариком внимательно заглянула в зрачки, проверяя на возможные повреждения. На свет реагируют. — Слышишь меня?

— Да… — продолжала закрывать она тканью рот.

— О, вижу вы проснулись и в бодром здравии, — заехал неожиданно в помещение Капо. Кларимес чуть ли не пнул его, будучи не в настроении.

— Молчал бы ты лучше.

Кхасия продолжала спрашивать:

— Как ты себя чувствуешь? Хорошо видишь?

— Ужасно чувствую…

Непонятно, каково состояние самой Кхасии; при этом тоже была не бодра сейчас и видно слаба, но изо всех сил старалась проверить состояние “пациентки”, лишь бы максимально привести её в чувства. Кхасия приложила пальцы к сонной артерии на шее и проверила пульс, поняла, что он до сих пор занижен, и для того выровняла голову Карли, чтобы та смотрела прямо на неё.

— Так, посмотри сюда, — щёлкнула она два раза пальцами перед ней, чтобы привлечь внимание. — Хорошо видишь меня? Что ты видишь вокруг?

— Что я вижу?.. — тошнота потихоньку проходила, но не исчезала. Вытерев рот и убрав ткань, Мартинес медленно покрутила головой во все стороны и устало перечислила увиденное: — Стены.. серые, на них много решёток… Лампа… Ваше лицо… волосы, каштановые, я помню… А там… там стоит капитан?.. И.. я… — опустился взгляд на свои сложенные в коленях ноги на полу.

[— Ах.. да, я без одежды…]

Черноухая опять ослабла и облокотила лоб о стенку своей капсулы. Её тело было стремилось обессилено упасть на пол, но доктор благоразумно придерживала. Сейчас она только и хотела что перекусить да неподвижно полежать на чём-нибудь мягком. Глаза невольно закрывались, а руки опускались. Никогда, будучи здоровой, себя настолько плохо не чувствовала, что аж по одежде сейчас ей было всё равно, голая она или нет, лишь бы поскорее эта тошнота и слабость ушли.

— Скоро восстановишься, Карли. Только не переживай, всё будет хорошо, волноваться тебе ни в коем случае нельзя, — лелеюще успокаивал голос поблизости. — Твой организм сильно истощился во сне. Скоро будет тепло и накормим тебя.

— Да-а… — измождённо протянула Карли, надеясь на благо.

— Вот, хорошо, что ты тоже так думаешь. Давай, аккуратненько, поднимем тебя. Капитан, помогите.

— Экх, давай. Ррааз!.. — вдвоём с обеих сторон они подняли за плечи Карли, что сейчас была больше похожа, без преувеличений, на вялую тряпку. Девушку получше, дабы не спадало, по грудь завернули в длинное полотенце и аккуратной походкой повели на выход.

Сами доктор и капитан тоже через немогу передвигались, можно догадаться, не так давно вышли из анабиоза. Только по сравнению с последней те были намного более дееспособны: они одеты, голос не настолько уставший, хватило сил поднять целое тело.

Карли вели всё дальше через помещения. Она с трудом помнила маршруты внутри космического аппарата и сейчас с приоткрытыми глазами видела разве что металлический пол под собой, иногда сменяющийся другими красками и мимолётными створками. Это было довольно суровое испытание для её организма. Мысли только и были заняты что собиранием осколков воспоминаний воедино.

Спустя минуты две - а каждая секунда сопровождалась тягучим помутнением в сознании и головокружением - девушку наконец куда-то притащили. Кажется, это была её собственная каюта. Как и Карли только что вспомнила: оранжевые стены, столик с компьютером у входа, двухъярусная койка.

— Вот мы и пришли.

На верхнем ярусе никого не виднелось. Доктор пока отпустила Карли, оставив человека на капитане, убрала мешающую чёрную сумку и расправила постель. Карли бережно уложили на спину и накрыли одеялом. По телу начало проходить приятное тепло.

— Оставайся здесь и никуда не уходи. Я скоро вернусь. Хорошо?

— Угу…

Кларимес с женщиной в синей майке покинули комнату.

Наконец свет не так ярко попадал ей на лицо, лампа в потолке закрывалась вторым ярусом койки. Да и он здесь был намного тусклее. И прошлое было немного странноватым; видимо, освещение в анабиозном отсеке сделалось в разы ярче, чтобы уж наверняка проснуться.

[— Под одеялом намного лучше. Но, ууужас… всё тело ломит. Ах.. тяжело пошевелиться.]

Не прошло много времени, как женщина с каштановыми волосами - правда, не собранными в хвост - вернулась с неким тюбиком и двумя закрытыми стаканчиками воды. Встретившись взглядом с Карли, она добро и понимающе улыбнулась, затем присела на корточки рядом с ней.

[— Вода.. Дай, дай мне её…]

Карли, завидев, что та держит в руках, уже хотела приподняться, как её остановила Кхасия и попридержала за плечо.

— Тихо-тихо-тихо-тихо, не двигайся, — полушёпотом говорила она. — Давай я помогу. Открой рот.

Не в состоянии как-либо перечить, Карли послушалась и расслабилась. Кхасия приподняла за затылок голову для удобства и поднесла стакан к губам, не торопясь и давая сделать по глотку. Сейчас её помощь как-никак была кстати.

— Вот. Умница. Вода тебе сейчас очень сильно нужна.

— Аахх, — Карли с радостью делала каждый следующий глоток. Как только та закончила со стаканом, Кхасия сменила его на тюбик с питательной пастой и так же прокормила лежащую.

— Теперь перекусим.

По вкусу масса ничем не отличалась, даже была инертной, как посоленное тесто. С другой стороны, голодному желудку фиолетово было, что есть, главное, что это съедобно. Карли с тем же довольством принимала содержимое тюбика себе в рот. Несмотря на безучастный лик, внутри она оставалась благодарна такой помощи.

— Ага, теперь снова запей это всё, — открывала и подносила врач второй стаканчик после опустошения тюбика. — Хорошоо, воот, всё хорошоо. Лучше?

— Угу… — легко кивнула та. — А можно.. просто таблетку какую-нибудь? Обезболивающего?

Смотря на этот жалобный взгляд, сложно было бы отказать, но Кхасия понимала, что подобное ни в коем случае нельзя давать, и отказала:

— Нет-нет-нет, тебе пока никаких таких препаратов нельзя. Организму сложно усвоить будет их. Пусть пока усвоит питательные вещества. Мышцы болят? Потерпи. Наберёшься энергии и пройдёт боль.

— Ох, ладно… — девушка, тяжело вздыхая, закрыла покамест глаза и устроилась на подушке поудобнее. Силы к ней в действительности стали приходить, однако очень и очень медленно. Как парадоксально бы не звучало, не помешал бы хороший сон. Пока что разливающегося тепла было достаточно.

Ну а закончив кормить, Кхасия, сама придерживаясь за перила, поднялась на ноги. Она ещё раз оглянула пациентку, ровное положение её тела под одеялом, томное выражение лица; и мягким голосом проговорила:

— Всё верно, отдыхай, Карли. У нас есть время. Не вставай с кровати без крайней надобности.

— Хорошо…

— Чудно! Я буду здесь рядом, каждые полчаса буду навещать тебя. Оставлю дверь открытой. Если случится что или плохо почувствуешь себя - сразу зови, не стесняйся.

Карли ничего не ответила.

Лучше идеи у доктора всё равно не было, лучше оставить пациента в покое, Кхасия забрала стаканы и тихо удалилась к выходу. И в последний момент, слышав уходящие шаги, её всё же остановил на момент голос со спины:

— Доктор.. вы.. уже уходите? — держала Карли глаза закрытыми.

— Мм? Что такое, Карли? Что-нибудь принести?

— Нет… Просто скажите, с остальными всё хорошо?

— Ах, да, — одобрительно вздохнула Кхасия. — Не переживай. Мы уже вытащили нескольких ребят: Альту, Дамиана, Тадео. С ними всё хорошо, скоро тоже поправятся.

— А, хорошо, я… я рада это слышать. Спасибо большое.

…

Карли очень быстро провалилась в сон. Тело заметно расслаблялось, напряжение и стресс поубавились. Жалко лишь было, что никакого фильма в мозгу не показали, и сон был безликим. Сознание устало с анабиоза показывать какие-либо сновидения и берегло даже мыслительную энергию, если таковая существовала.

Сложно было понять, сколько уже спала, но точно ненадолго просыпалась раза три. С каждым пробуждением голова прояснялась, даже на другой бок переворачиваться становилось не так сложно, а в грёзы всё равно сильно клонило. Тем не менее общее состояние до сих пор нельзя назвать отрадным: повышенная температура, озноб, сопровождающийся дрожью по телу, ломота.

Нельзя не отметить, что каждое пробуждение вызывалось сухим кашлем и сухостью в горле, разве что с каждым ним душу пробивала благоговейная радость: хоть Карли напрямую не видела доктора, ибо спала, хотя бы замечала у своей кровати новые стаканы с горячей водой, повседневную одежду, ранее оставленную на полках, новое полотенце, уже завёрнутое на голове, для просыхания волос и ушей. Так, видимо, Кхасия, как и обещала, приходила к ней каждый раз. Не только для приноса чистого белья или питья, но и проверки её состояния. Наверняка она знала про осложнения, и про простуду, и про дрожь, и про внезапно горячую кожу - Карли как-то при одном пробуждении слышала негромкий разговор доктора и капитана у её каюты.

— …и долго так?

— Не знаю, — отвечал капитану так же тихо женский голос. — Не должно продлиться долго, но уже весь вечер у неё температура. Другие намного легче перенесли пробуждение, с нами-то понятно, а вот она… с самого начала уже неважно выглядела.

— Надеюсь, это нам не выльется во что-то серьёзное.

— Нет, нет… На первый взгляд серьёзных проблем не видно, хотя явно придёт в себя позже остальных, это да. Мне нужно получше осмотреть девочку…

Дальше Карли уснула и толком больше ничего не слышала.

Следующий сон, судя по онемевшей руке, длился определённо дольше. Мартинес лежала на боку в позе эмбриона. Пробудившись, первым делом, разумеется, открыла глаза, чтобы понять, куда “пропала” рука, да к странному удивлению обнаружила себя в совершенно другом месте.

Стены не блистали оранжевыми тонами и одна из них, прямо напротив головы, изобиловала какими-то небольшими металлическими ячейками каждая с лазурной неоновой лампочкой, очень похожие на сервера. Только вот на корабле нет и не могло быть никакой крупной серверной.

[— Это… я в реакторной базе? Где я вообще лежу?]

Было понятно, что на ней одеяло, а тело лежит не на твёрдом камне, хотя и не на мягкой воздушном матрасе тоже. В помещении слабый свет из какой-то лампы где-то на полу.

Девушка перевернулась на спину, глянула головой в другую сторону и увидела только монолитную металлическую стену впритык. Боль и слабость в теле тут же напомнили от такого о себе. Мышцы словно растянуты после утомительных тренировок. В целом, ломота и озноб никуда не ушли. И что являлось самым неприятным и несправедливым, так это то, что дрожь от озноба исчезала при телодвижениях, в то время как двигаться было довольно худо суставам.

— Кха-кха!..

Ворочания пациентки заметила и услышала Кхасия, сидящая за столом неподалёку, коя, недолго смотря, добро поприветствовала:

— Ох, вижу, ты уже проснулась.

Лежащая в непонимании Карли задрала голову за себя, откуда исходил голос, где тут же обнаружила знакомое лицо. Доктор, сложа руки за спиной, уже подходила к ней.

— Где я?

— Ох, — произнесла Кхасия, то ли так охая, то ли это такое мимолётное удивление, — и голос уже не такой изнурённый. Ты в моей ординаторской. На время перенесли тебя сюда. Ты так намертво уснула, что совсем не заметила, как тебя перетаскивали, хех.

Доктор подошла практически вплотную к койке.

Вид изнизу с такого ракурса демонстрировал одну выпяченную грудь, нос да коричневую чёлку выше за ней, Карли вернула свой взгляд в более нормальное положение и заново оглянула стену с серверными ячейками.

— Мм, да? Не похоже на лазарет.

— Лазарет в соседней комнате. А это.. ну, так сказать, моя личная.

— И почему?..

— Здесь кровать удобней тебе будет, — доктор уловила, что конкретно та имела ввиду.

— Хм, погодите… Прям так тащили? — ясно вспомнив что-то важное, Карли приподняла одеяло и заглянула под него. Ничего нового, она была всё так же абсолютно нагой. Другая девушка, вероятнее всего, не понесла бы Карли, от подобной мысли кровь от стыда мигом прилила к её лицу, а ещё глубже в груди начал назревать протест от такой выходки.

[— Кто?!]

— Ахах, — отошла Кхасия и легонько засмеялась, — не бойся. Ты в этом одеяле как в пелёнках завёрнута была.

[— Нет, мне всё равно важно, кто меня нёс.]

— Вот - твоя одежда, — женщина с конским хвостом вернулась с аккуратненько сложенным бельём.

Карли как могла потянулась в намерениях одеться поскорее. По крайней мере натянула на себя чёрные хлопковые трусы да синюю майку, оставив бюстгальтер - на большее её не хватило, да, в принципе, этого тоже было достаточно.

— Можно я вам поною о том, как мне хреново?

— Мм?

— Да нет, забудьте. Ахх. Подайте шоколадку, я в холодильник закинула, хочу сладкого.

— Нет, — получен беспрецедентный отказ, с такой абсолютно невинной улыбкой, этот отказ.

— Жизнь дерьмо.

— Не переусердствуй там смотри, — облокотившаяся о стену да скрестившая руки, Кхасия видела, как её сожительница устало завалилась головой на подушку. — Хорошо бы ещё тебя увидеть в полном здравии. Как озноб, кстати? Дрожь проходит?

— Мм, а, это… знаете, кха-кха, пока мы общались я даже как-то не замечала её.

— Да, не хорошо, не плохо. Хм, у тебя всё ещё жар, — Кхасия приблизилась и приложила ладонь ко лбу. — Погоди-ка секунду.

В стене неяркими красными огнями горели цифры на часах. Уже ровно обед. Доктор на время отлучилась к столу за кое-каким прибором. Пока без таблеток или инъекций, уход был лёгок и по большей части заключался в осмотре внешних показателей.

— Дай мне руку. Замерим получше твоё состояние, потом перекусим и поглядим, что с тобой делать.

Без лишних нареканий Карли последовала просьбе. Ей зажали похожий на прищепку датчик прямо на палец. Включившись, тот начал отдавать лёгким током, после чего Кхасия закрепила свой взгляд на портативном компьютере на её рукаве, наблюдая за показателями.

— Доктор, а Лейма уже пробудилась? Морэн? Как они?

— Да, вчера мы вытащили всех оставшихся. Тоже не рвутся в бой, отдыхают. Всем им надо набраться сил.

— Но ведь им сейчас намного лучше, чем мне? Кха, — старалась та часто не кашлять и этично закрыла рот одеялом.

— Артериальное давление у тебя занижено, температура.. и так понятно, с сердцем всё в порядке. Ну-ка, открой рот, — Кхасия достала из кармана лупу с фонариком и парой ловких движений осмотрела горло пациентки. — Соглашусь… У всех слабость в теле и ломота. И только у тебя… простудились внутренности. Странно это.

— Простуда? — слабо понимала та несуразное преуменьшение её болезни в чужих словах.

— Внутри очень похоже на ларингит… Небось, замораживающий концентрат попал в глотку?.. — присев рядом с ней на кровать, врач звучала риторически, ибо вряд ли услышит ответ.

Как и ожидалось, Карли, немного уйдя в раздумья и вспоминая своё погружение в камеру, незнающе высказалась:

— Нет, не думаю. Вы даже сказали мне быть осторожнее, я тому и последовала. Надеюсь…

— Всё равно это не нормально. Ты потеряла восемь килограммов от такого стресса. Ладно, побудешь пару дней у меня. Вернём тебе быстро массу, назначу лекарства и будешь благоухать как кувшинка, — приободряла старшая.

— Мм? Почему как кувшинка?

— А, ну, ахах, — Кхасия весело усмехнулась по глупости своей метафоры и сделала неприметный задумчивый вид. — Просто, мне нравятся кувшинки.

— Ну, раз так, то да. Кувшинки красивые.

Сама Карли эти плавающие цветки на воде видела едва более раза, зелёный круглый лист, мирно колыхающийся на маленьких волнах, и высокий, грациозный бутон на нём мгновенно представились на ум. В ответ на заявление женщины, на лице всё же появилась незаметная улыбка, а голос добрел. Пока Кхасия была тут единственным человеком, кто её поддерживал.

Умиротворённые мысли прервались внутренними потребностями организма и Карли быстро сменилась:

— Кхм… Доктор? — чуть-чуть неловким, но доверчивым голосом позвала она.

— Да?

— Я хочу в туалет…

Никаких дополнительных слов от не потребовалось. Карли вряд ли бы прошла двадцать с лишним шагов без посторонней помощи. Туалетная комнатка была не прям близко, но и не слишком далеко: текущее помещение выходило прямиком в небольшой лазарет, где как раз находилась кабинка.

Ну а пока Кхасия помогала подняться Карли на ноги, последняя краем глаза осмотрела и ординаторскую комнату. Стена с электронными ящичками, что похожи на сервера, оказалась не такой уж широкой и быстро оканчивалась однотонной металлической облицовкой, отчего становилось даже как-то грустно из дизайнерского ожидания большего. Правда, однотонной слишком просто сказано; имелся некий рисунок в виде алой линии и небольшими надписями, впрочем, как и на полу: тоже полоса, но белая и неоновая - как источник света выключенная в данный момент - отделяющая комнату на своеобразные секции. На самом полу оказалось неуклюже разбросано несколько ламп-трубочек - несколько из них горели. Планшет, тонкий ноутбук, стаканы с крышкой, похожие на те, что используют спортсмены, использованные тюбики с пастой, стопка лекарств, блокнот с ручкой и несколько медицинских приборов - всё это аккуратненько расположено на двух столах в разных частях комнаты.

Доктор, не зацикливаясь на одной лишь Карли Мартинес, периодически покидала свою комнату, чтобы навестить остальных. Сна теперь было достаточно, посему основное времяпрепровождение у Карли представляло из себя мысленное сверление потолка и стен. На бытовые разговоры сил много никто не имел, а девушку друзья не навещали, она просила принести её рюкзак, для того чтобы время от времени чертить в скетчбуке образы из так называемого криосна. То и было понятно, маловероятно, что кто-либо придёт на своих двух погостить. Впрочем, любопытство вперемешку с волнением, каким пороком они не были бы, берут своё: Карли каждый раз уточняла по приходу Кхасии о новостях. По крайней мере, если уж обо всех разговаривать рот не открывался, но о самых важных, первых из всей группы людях для неё она узнавала.

— Расскажите, как сейчас остальные? Как Лейма себя чувствует?

— Лейма? Ох, Лейма сейчас спит как младенец в отличие от некоторых. И, думаю, так будет до самой ночи. Потратим мы ещё нервы на регулирование биологических часов со всеми.

— Даже немного удивлена, что она не стоит впереди всех, готовая свернуть горы.

— Лейма такая бойкая? — бодро интересовалась женщина.

— Да-а-а, знаете, энергии и нервов у неё хватает. Всегда, когда мы с ней загуливались допоздна, то последним “выжившим” - кто помогал, кха-кха, сопроводить до дома - оставалась она. А потом выслушиваешь от неё истории о бредовой себе и даже стыдишься - было весело… Я только сейчас поняла, что мы давно так не гуляли… А как там Морэн, Тадео?

— Ну, Морэн как-то попеременно: то пытается в книги - я ей отказываю, ссылаясь на её состояние; то тоже уткнётся в подушку, в прямом смысле. Вечно просит принести в тюбиках сладкое, так мило угрюмится, когда говорю нет.

[— Интересно, и что же её норовит так почитать?]

— А Тадео мы разбудили первым. Последний визит делала к нему, принесла таблеток, уже потихоньку принимается за работу и, наверное, сидит сейчас у капитана. Вот-вот и скоро совсем не будет заметно, что он даже малость в анабиозе был.

— Хорошие вести, они согревают и успокаивают душу. Ох, даже не могу представить, что столько времени пролежала в том леденящем до ужаса гробу. Вроде вот, совсем недавно мы разговаривали, прощались друг с другом. Прошло столько дней оказывается, а я так и не увидела их хоть на минуту…

[— Правда, ощущение всё равно, что прошло целое столетие, а не месяц. И одновременно такое, что и час не прошёл… Вызывает диссонанс…]

— Мммм, — задумчиво протянула Кхасия, — а не хочешь, скажу Тадео, чтобы погостил у тебя?

От подобного предложения девушка потупила голову да замешкалась в ответе, не зная, а нужно ли:

— Ну-у-у… я была бы не против. Но только если это ему не будет мешать в работе. Кх…

— Хорошо, — старшая коротко заключила да одобрительно ухмыльнулась.

Вплоть до вечера всё шло однообразно. Кхасия следила за здоровьем остальных и чуть что была готова переместить кого в лазарет при любых осложнениях. На любой странный шорох главной пациентки тоже обращала внимание и всегда узнавала, всё ли хорошо.

Это являлось её прямой обязанностью, в то же время просто назвать её ответственным работником было бы сродни сухой похвале начальника да хлопку по плечу: помогала она ни сколь из-за работы, сколь идейно, каждого человека здесь Кхасия воспринимала как живой и очень хрупкий конструкт, который нельзя ни в коем случае поколебать, иначе обрушится целая система. Так, помимо более прямого капитана, она заранее давала понять, что самочувствие всех, как и в равной степени отношение каждого друг к другу, чрезвычайно важны в их текущем положении. Корабль всё равно прибыл в другую систему, в систему в другой галактики, куда ранее никто не прилетал. Плана “Б” никакого быть не может в случае чего и эвакуироваться было бы некуда. Данные об окружающем месте слишком скудны, тем более хранились в голове капитана и, возможно, Кхасии с Тадео, после пробуждения только Кларимес был свободно работоспособен в данной сфере.

В свободное от других время доктор взяла с Карли кровь на анализы и пронаблюдала за активностью мозга. Первоначально никаких новых инфекций у девушки быть не могло, ибо как минимум всех продезинфицировали перед отправкой, виднелись одни воспаления да отёки. Но Кхасия не решалась откладывать лечение на крайнюю полку и на всякий случай проверяла всё. До самой ночи она записывала все результаты исследований за своим столом, выискивала какие-либо отклонения в организме заболевшей.

— Ахх, ничего… — устало валилась Кхасия грудью на стол, неслышно разговаривая сама с собой. — В крови всё чисто. По чипу тоже. Одно горло и всё. И вот как ты умудрилась так сильно простудиться в анабиозе? Но хоть спасибо, что только это…

Ночь выдалась гладкой, оба заснули быстро, а мягкое ночное освещение в салоне способствовало этому. Если говорить о том, где спала Кхасия, то она взяла себе койку в лазарете.

Вскоре, Карли, по заверениям Кхасии, смогла принимать препараты и получила свои первые лекарства. Обильное питьё и еда несомненно сыграли свою роль, благодаря чему Карли стремительно вернула килограмм в весе. Правда, еда вот разочаровывала её внутреннего дегустатора: была однотипной и совсем не менялась. Открыто не жаловалась.

Обедом Кхасия отвела девушку в лазарет. Там находился неудобный для переноски прибор, так как соединялся проводами с техникой, для того, чтобы им воспользоваться, Карли усадили на стул - на самый обычный стул с мягкой спинкой - а врач села напротив, подсоединяя свой компьютер к аппаратуре. По большей части, если непрофессионально выражаться, раз уж недуги идут на спад, то девушке проверяли голову на ясность сознания.

Карли смирно сидела со шлемом на голове, который очень похож был на шлем виртуальной реальности, и слушала доктора:

— …ага, в целом, всё чудненько. Меньше стресса и тревоги по сравнению со вчерашним днём. Зрачки у тебя двигаются плавно и не дёргаются. Давай теперь проведём небольшой тест на реакцию. Та-а-а-к, подожди-ка… — копошилась она у себя в нарукавном компьютере. — Видишь?

— Да, тут цифры на белом фоне. Два и девять - двадцать девять.

— Так вот, вы ведь в лётной академии проходили подобный тест?

— Ну, если это то, о чём я думаю.

— Перед тобой будут появляться случайные пары цифр или объекты. С нарастающей скоростью они будут сменять друг друга, а ты должна будешь успеть озвучить их сумму. Остановимся, как запнёшься. А потом снова проверим твои мозги. Готовсь, пошли! — неожиданно начала Кхасия, даже не выдерживая паузы.

— А, да!.. Тридцать два! Двадцать один. Двадцать четыре… Один. Пять…

Тест на реакцию и абстрактное мышление. Абстрактное, потому что мозг, независимо от того, что видят глаза, оперирует числами. Когда мозг переходит в такой режим, нетрудно разузнать, как пилот будет реагировать в ситуации, где требуется следить за множеством датчиков, верные ли действия будет предпринимать. Опять же, мозгу не важно, что перед ним: столбик температуры, кучка яблок, направление горизонта, ширина улыбки - всё это числа; когда оный видит охапку предметов, как те же самые фрукты, появившиеся на экране у Карли, стоит принимать во внимание, каким образом будет производится подсчёт: по три фрукта за раз, чтобы насчитать девять, по четыре за раз, чтобы насчитать восемь, но никогда по одному, так ведь легче, ибо зачем. Вот в такие периоды становится 1 = 3.

На каком-то моменте она запнулась, слова еле внятно выходили изо рта и её мигом, с лёгким чувством задорности, прервала врач:

— Стоп! Не-а, одиннадцать. Потому что простое число. Хех, простое, а посчитать сложно, да? Но результат всё равно очень неплохой. Число за шестьсот шестьдесят миллисекунд. Браво!

На одном тесте они не ограничивались и так провели вместе ещё несколько десятков минут. В физиологическом плане с головой у Карли всё было в порядке. Ну а потом она, как и положено больному в палатах, проводила очередные часы на койке. Точнее, на койке Кхасии, попивая горячий раствор для горла да слушая мысли собственного Я. Особо прогуливаться ещё было нельзя и тягостно, а телефоны спецслужбы так и не вернули, отчего не послушать даже музыку.

Через время, когда Кхасия удалилась, дабы навестить с таблетками Дамиана, а Карли, удручённая сплошным лежанием у стенки, умудрилась смешать в своей памяти с десяток песен и неудачно напевала себе под нос их некий гибрид, в ординаторскую неожиданно вошёл посторонний.

— Добрый день пилотам, полагаю?

— А что да-да какой день!?.. — едва не подскочив на месте в замешательстве от ворвавшегося неженского голоса, она одним потоком выронила из себя случайные слова и повернулась в сторону вошедшего. Это Тадео. Гость даже не постучался и, казалось, вероломно зашёл, остановился прямо за головой девушки и задорно усмехнулся глупости той. По крайней мере насчёт первого у него была весомая причина: дверь просто-напросто отворена, посему не было повода стучаться, раз здесь показывают, что всем гостям рады.

Одеяло не на себе, где-то у ног сейчас, да и неудобное стало - прятаться некуда. Сама Карли давно была как одета, так что её лёгкий испуг был вызван лишь бесшумным появлением человека. Быстро собрав мысли в порядок и сообразив, что только один человек в данный день зашёл бы к ней, она бросила взгляд на гостя и, невольно с риторическим акцентом, опомнилась:

— А, это ты?

— Да, это я, — расслабленно отреагировал Тадео да затем уселся на стул напротив, разминая себе плечи. — Кхасия сообщила, что ты тут умираешь от скуки одна, никто не приходит, вот и решил проведать тебя.

— А-а да неет, — уши Карли разом притворились вниз, когда как взгляд неловко увёлся куда-то вправо-вниз, — она преувеличивает, не то, чтобы мне тут было совсем скучно.

— Ехех, оно и к лучшему. Ну да ладно, увижу хоть кого-то ещё, всё равно каждый божий час перед глазами мелькает лицо капитана.

— Так устал?

— Думаю, физически мы все устали, — парень оглянул своё предплечье и разомнул запястье, что аж был слышен хруст суставов. А тот точно приелся у каждого в ушах. — И при этом ничего не делая, да. Хотя капитан с доктором вполне бодрячком ходят. Всё же первые проснулись.

— Ну… я больше в психическом плане. Как себя чувствуешь?

— Тут, кажется, не так всё однозначно.

Какой день с момента пробуждения, а общение вправду оказалось первичной потребностью. Девушка, уже пропустив сквозь себя эффект неожиданности и тоже расслабившись, села поудобнее спиной к стенке, закрыла ступни одеялом и принялась с интересом слушать собеседника.

— С одной стороны, до сих пор сложно поверить, что мы таки в другой галактике. Первым делом попробовали отослать сообщение домой, оно будет идти туда ещё невесть сколько. Кто знает, получат ли его вообще. Я крайне сомневаюсь, что тезотрансмиттеры справятся на таких дистанциях.

— Но мы ведь теперь уж точно в Миреэле? Есть какие новости снаружи? А то ни слуху ни духу.

— Да, есть парочка. Правда, капитан попросил повременить с их оглашением: сам хочет рассказать; и тебя не хочу утруждать.

Он это сказал как-то слишком нейтрально, не выдавая восторга либо тревоги, но явно имея какой-то подтекст под этим. Девушка заприметила это и уточнила:

— Надеюсь, вести хорошие.

— Ну как тебе сказать, даже сам не знаю, — вдумчиво протянул Тадео и стиснул губу, не держа взгляд на собеседница, словно недавно натворил пакость, — я бы не назвал их чудесными, но и нет ничего плохого тоже, на этот счёт не переживай. А так да - мы в пункте назначения, даже не терпится вам всем показать вид нашей галактики со стороны, хех.

— Ого, а её отчётливо видно?

— Ещё как! — он опрокинул восторженно руку, как если бы демонстрировал эту галактику у себя на ладони. — Вот недавно довели судно до звезды и оставили его на заправку, на таких дистанциях мы так нехило промахнулись с прыжком, пришлось потягать этого аиста до места дозаправки, а так хвастались: “компьютеры всё посчитают, всё посчитают”. Так вот, сначала незаметно было, а потом развернулся носом в другую сторону да как сам диву дал, что замер на миг!

— Ох, я уже представляю её… Так, не-не-не, сама увижу, нечего раньше времени фантазировать, — встряхнула Карли головой, откидывая мысли и восхищённо попросила парня далее. — Завтра-послезавтра меня точно выпустят, кхм-кхм, — внезапно закашляла она от наплывшего напряжения на голосовые связки, но поправилась и продолжила, — покажешь ведь мне ещё раз, если что? Очень хочется увидеть!

— Конечно, без проблем!

[— Прекрасно! Ещё один повод встретиться.]

— Но, кхм… наверное, я должен это был в самом начале спросить, да и сам так хотел, но что-то внезапно отошли от темы.

[— Хм?]

Видно было, будто хотел узнать что-то более важное, он сам резко свернул фокус разговора. Парень облокотился на колени, решив сам стать слушателем, томно выдохнул про себя и, смягчив тон, заботливо поинтересовался:

— Эх, да. Расскажи лучше о себе, как у тебя дела-то тут? Иначе услышишь от Кхасии, что ты в лазарет попала, сильнее волноваться за тебя и других начинаешь.

— Оу, ну… — потупила она голову. — насчёт пробуждения точно такие же мысли как у тебя. До этой мысли я, правда, дошла лишь на следующий день, так как совсем неживой себя ощущала. Это гнетущее ощущение, что всё плохо, постоянно преследовало меня.

— Понимаю, тоже не сахар вначале был. Как сейчас здоровье?

— Хм, начала принимать лекарства, лихорадка потихоньку проходит…

Ради собственного интереса Карли вытянула параллельно перед собой руки. От плечей до запястья всё держалось относительно ровно и неподвижно, а вот пальцы подёргивались в треморе.

— …дрожь ещё чутка осталась, — тихо добавила она и убрала руки. — От любого движения главное не тошнит. Доктор сказала, что скоро пройдёт и я примкну к вам - не стоит волноваться, правда, — озвучивая это как ответ, она чуть заметно улыбнулась Тадео и спустя короткую паузу продолжила. — И всё равно пока так и не пообщалась с остальными, эхх. Слышу о их состоянии только через доктора. Только ты сейчас передо мной, наконец я вижу, что с тобой всё хорошо. Как-то отрадно даже, что ко мне вообще хоть кто-то пришёл.

— По идее, завтра все должны собраться в бодром здравии. Хотел к другим тоже заглянуть - Кхасия остановила, сказала, чтобы не тревожил никого, пусть отдыхают.

Пока перед ней находился человек, которому она могла более подробно рассказать свои мысли; в принципе, большую их часть так и так озвучивала перед ним. Карли в коей-то мере было хоть и неловко, зато радостно, что перед ней именно Тадео. Девушка продолжала рассказывать:

— Какой-то странный сон ещё в анабиозе видела… — в негласном, непонятном для неё смущении она смотрела под себя, пытаясь не держать свой взгляд на выразительных, переживающих карих глазах слушателя. — Иногда вспоминаю его, точнее, он сам лезет в голову. А тебе что-нибудь снилось? — да вот внезапно перевела вопрос на Тадео, сообразив, что утонет в стыде, если придётся в подробностях рассказывать про сновидение.