Корвет покинул станцию, откуда направился к верху галактического диска, к крайней звёздной системе для прыжка, теперича, в другую галактику. В конечном счёте, теперь находится у белой звезды на низкой орбите и запитывает энергоблоки.

Сумки все оставили в своих каютах. Карли заселилась с Леймой, Альта с Морэн, Дамиан с Лорамесом. У капитана, Кхасии и Тадео собственные каюты. Времени обживаться было не так уж и много, так что экипаж вскоре собрался на капитанском мостике.

— С заселением никаких проблем?

Услышав вполне одобрительные отзывы, Кларимес ещё раз взглянул на часы, а после на экран бортового компьютера, и безропотно, даже с некой надеждой, заявил:

— Хорошо… Мы уже запитались. Осталось сделать последний шаг: подать последнее сообщение и отправиться в путь. Тадео, — повернулся он к рулевому, сидящему перед грядой мониторов, — можешь запускать двигатель.

— Готово, — нажал тот заветную кнопку. На панели загорелась лампочка, сигнализирующая о скором уходе в подпространство, но пока не пищала.

Следом на свой монитор нажал капитан и, приставив запястье ко рту, начал говорить в микрофон:

— Говорит экипаж Миреэля-1, всего через несколько секунд наше судно отправится в дальнее путешествие в другую галактику. Хотели бы вам передать от каждого привет перед предстоящим событием, да не при текущих обстоятельствах. Даже жаль, что такое останется в тайне. Будем безмерно рады, если сможете выйти с нами на связь. Пожелайте нам удачи.

Он приостановил запись и сложил руки за спину, повернувшись к смотровым экранам.

— Пять секунд, капитан.

— Да благоволит нам Бог.

Аппарат готов к прыжку, его нос смотрит ровно в крошечное еле розоватое пятно на чёрном небе. Мгновенно вспыхнула белая вспышка, немногим затуманив всё за видеокамерами, и так же мгновенно исчезла. По салону тихо загудели провода от высокого напряжения. Пространство привычным образом начало искажаться и тысячи звёзд их прошлого дома как в кривом зеркале предстали перед зрителями.

Всё. Отправление началось. Принудительно выйти из подпространства нельзя и остаётся только лететь вперёд.

Долго не зацикливаясь на картине и поняв, что всё идёт в штатном режиме, капитан развернулся к своим подчинённым и направился к выходу из помещения:

— Всё, можно идти. Этот переход будет долгим.

…

— Ого, это робот?

— Да, будет следить за судном в наше отсутствие.

— А у него уже есть позывной?

— Ещё нет.

Пока остальные суетились в анабиозном отсеке, рассматривая цельнометаллические плиты на полу с выгравированными на них именами, буквально похожие на саркофаги, Альта, наклонившись, пытливо рассматривала железного друга перед собой. Роботы с виртуальным интеллектом не были какой-то новостью из раздела фантастики, меж тем встретить их можно было тоже не на каждом шагу. Тот был включен и светил датчиками; пока бездействовал.

— О, а давайте назову его Лалалела?

— Лалалела? Что за странное имя? И неудобное.

— Ну пожалуйста! — жалобно взглянула девушка на капитана, пытаясь выпросить у него согласие.

— Нет, пусть будет Капо и на этом достаточно, — пока не поздно, он подошёл к роботу и включил тому активный режим. — Команда: сменить позывной - “Капо”.

Робот пропиликал и выдал механическим юношеским голосом:

— Позывной принят, зовите меня Капо.

Все позади в одночасье уставились на сие, услышав незнакомые звуки.

— О, уже даёте ему имя, — подошёл Лорамес к Альте, да та лишь с детским недовольством стиснула зубы.

— Гмммм…

— Капо, запретить смену позывного, — дал Кларимес другую команду.

— Принято, теперь я Капо и никто другой.

Их разговор прервался Леймой, коя сидела на своём саркофаге и пальцем указывала на него:

— Это всё здорово, конечно. Но, может, у вас осталась инструкция, как этим пользоваться?

— Впрочем, ничего сложного, — развернулся Кларимес к ней. — Для начала откройте его.

— Эм?.. — не понимала она.

— Что? Прямо у тебя под ногами.

Темнокожая дама тотчас кинула взгляд под себя. Среди самых заметных вещей ниже, посреди сплошной стенки, оказался только некрупный рычаг в ямочке, одного с криогенным блоком цвета. Лейма поднялась с места и потянула за него, получилось не сразу - пришлось приложить больше усилий, со второй попытки рычаг двинулся. Створки незаметно, но с щелчком отодвинулись вверх. Теперь надо отодвинуть крышку, что толщиной своей - в три пальца - внушала о нехилом весе.

— Эээкх! — неподъёмная тяжесть оказалась неподъёмной только на глазах, всё же недолго потужившись, девушка отодвинула металлическую плиту и та со стуком опрокинулась одним углом на пол.

— Вот, в принципе, и всё. Только не торопись залезать так, — предупредил её капитан.

— Подобное как-то не особо и притягивает, если честно.

К ней подтянулись остальные, дабы взглянуть, что же там находится. И Лейма тоже, сама не зная с какими эмоциями, перилась внутрь саркофага: на первый взгляд ничего необычного, ячейка размером с человека, по стенкам и по дну уложена голубая сетчатая ткань, похожая на один сплошной бинт, никаких паров и жидкости - всё сухо и чистенько; но из-за подобного ощущения некой, наверное, умиротворённости и безмятежности создавалось впечатление, что это её будущий гроб, на котором даже высечено её имя. Таких саркофагов по штуке на каждого, все они расположены рядами три на три в этой комнате, освещённой одной единственной, не слишком-то и яркой лампой в потолке.

— Иии… нам придётся так же… как и те, залезать внутрь? — оглядывала она почему-то парней вокруг себя.

— Что такое? — поймал Лорамес на себе её взгляд.

Капитан стоял себе спокойно у стены, опершись о неё да скрестив руки, и, догадываясь, к чему ведёт Лейма, пояснил:

— В одежде нельзя, повредите кожу.

— А, пффф, — махнул Лорамес рукой да ушёл к своему саркофагу, — я думал проблема какая-то, а ты из-за этого встревожилась. Ну голым так голым.

— Ещё лучше закрыть гла…

Не дав начальству договорить, да и толком не слушав, Лейма невольно перебила капитана, переговариваясь с солдатом:

— Ага, у тебя-то всё хорошо, — не пылко, с небольшим презрением дерзила та ему. — По твоей озабоченной ухмылке всё видно, как печёшься поглазеть на нас.

— Ой да ладно тебе, чего я там не видел?.. — пытался отшутиться он, как его следом подколол Дамиан.

— Чувак, именно ты-то и не видел.

— Ахах, — подключился смешок Тадео.

— Хах, тоже мне.

— Эй! Попридержи там свои похабные мысли, — встряла Альта.

Капитан, только увидев начало этой сценки, которая благо не перерастала в перепалку, от внезапно навалившего стыда закрыл лицо рукой и тяжело вздохнул.

— О Господи… Только начали, а уже как подростки завелись, — небрежно пробубнил он в ладонь.

Следом, по-свойски, заявила командирским тоном смугловатая:

— Так, девушки пойдут последними, чтобы не думали даже подсматривать.

— Да-да-да, я извращенец и поэтому заставляю вас идти вперёд, — саркастично отмахивался Лорамес, как будто бы отгонял слова Леймы в сторону. — Хотите после нас, так пожалуйста.

— Капитан, мы здесь хоть и одни теперь, но правила приличия ещё никто не отменял.

— Ээм… — невнятно протянул тот, не понимая, как этот разговор его касается вообще. А Лейма, как следует-то и не дождавшись ответа, внезапно обернулась к Морэн с Карли и взяла первую за плечо, быстро спланировав собрать массовую поддержку у представительниц своего пола.

— Морэн, верно ведь, пойдём вместе последними.

— Мне, если честно, всё равно… — даже не удосужившись посмотреть Лейме в глаза, совершенно безропотно заявила красноухая, что, казалось, она сейчас достигла эталона в этом и ей не хватало просто пожать плечами впридачу. — Раз так надо, нам всё равно придётся лезть туда.

— А?.. — никак не ожидая подобной реакции, смугловатая ёкнула на месте и едва ли не попятилась назад, как быстро кинула взгляд на мирно стоящую Кхасию неподалёку. И даже Тадео с Дамианом на мгновение всколыхнулись. — Доктор?

— А, да-да, — неловко усмехнулась оная и добро заговорила, решив успокоить, — думаю, так будет правильнее.

Доктор дала добро. Лейма напоследок взглянула на молчаливую Карли и, не увидев ничего на её лице, кроме непонимающего “эээ”, но словно прочитав таки её изнутри, перекинула взгляд на капитана.

[— Не смотри на меня так! Ты прекрасно знаешь, что я за.]

— Капитан?

— Что? — развёл он слегка руками. — Мне вообще без разницы, кто первым полезет внутрь: женщины или мужчины. Хотите так - я не против. Но я “усну” самым последним.

Тут же сообразив и постаравшись меньше словить на себе вопросительных взглядов, Кларимес продолжил, чтобы уяснить детали сказанного:

— Мне нужно будет проверить все системы судна и убедиться, что всё протекает в штатном режиме, перед тем, как последним уйти в анабиоз. В наше отсутствие тут будет работать только Капо.

— Да-да, у вас есть для меня работёнка? — тотчас заговорил он у его ног, всё слыша. Кларимес повернул голову к нему.

— К слову, есть. Капо, проследишь за целостностью судна в течении всего нашего путешествия. Мы будем в анабиозе, вытащи меня первым из него, как только выйдем из подпространства. А если вдруг до прибытия хоть что-то выйдет из строя - разбуди меня и Тадео.

— Будет принято. Я с радостью прослежу за вашей безопасностью! — это был не бездушный автоматон, хоть как да запрограммирован на общение, так что он мелодично пропиликал датчиком в знак понимания и отъехал в сторону выхода, уже готовясь приняться за работу.

— Далеко не уходи, Капо, — внезапно окликнул Кларимес его. — Ты мне ещё крышку помогать закрывать будешь.

Капо круто развернулся на месте и мигом подъехал обратно:

— Прошу прощения, поторопился. Буду тут, пока вы не заснёте сладким сном.

— Кхм…

Все утихли. Одно гудение проводов где-то далеко внутри стен и хлопанье ресницами оставалось постоянным.

Перебирая в уме совсем недавние моменты, Карли вспомнила, что капитан хотел что-то прояснить, и напомнила ему об этом:

— Вы говорили, что лучше закрыть глаза.

— Да, хотел посоветовать вам их держать закрытыми. Зрение вы не потеряете, но иначе восстанавливаться будете дольше. Со ртом тоже самое. Кхм… Не будем терять времени, давайте уже ложиться. Одежду оставите на полках. Полотенца для каждого лежат там же. После пробуждения будет неприятно, главное не перенапрягаться, ваш организм будет слишком ослаблен.

— Вы так говорите, будто уже проходили через это, — предположил Дамиан.

— Я и Кхасия были одними из тех, кто участвовали в испытании на анабиоз. Ахх… чёрт, до сих пор слабость в теле, — неслышно проговорил Кларимес про себя, взглянув на свою кисть и размяв её.

Насколько известно, по технике безопасности заморозка собственного тела рекомендуется проводиться максимум на полгода, при долгой гибернации риск летального исхода велик. Первым в истории первопроходцам в этом деле тоже приходилось делать перерывы по месяцу ради восстановления организма. Само собой, страхи ребят были оправданными, мысль о том, что этот сон не заимеет конца, с трепетом таилась внутри подсознания.

Первыми по заявленной просьбе начали открывать свои анабиозные капсулы мужчины - леди ушли в соседнее помещение, сохраняя паритет между тем, чтобы никто не подглядывал друг за другом. Спустя минут пятнадцать шелестения и еле слышных переговоров изнутри, не обделённых хохотом, к ожидающим всё с таким же холодным видом вышел капитан.

[— Блин, просто отличная пара Морэн, буквально по лицу видно. Чего они ещё не познакомились поближе?]

— Всё хорошо прошло? — спросила Кхасия о состоянии ребят.

— Как по маслу. Ваша очередь, — встал Кларимес в сторону, облокотившись спиной о стену, и дал проход дамам. — Я подожду здесь, а то будете потом ругаться на меня.

— Ну, капитан не капитан, честь свою держишь, — заметила доктор, как тот в конец усмехнулся про себя.

— Кхм… да идите уже.

Все пятеро - Кхасия, Карли, Альта, Лейма, Морэн - вошли в помещение. Если ранее при присутствии парней хотя бы тишина была разбавлена некой живой атмосферой, то теперь и в помине осталось только давящее гудение проводов. Все саркофаги были открыты и пустовали, кроме саркофага Тадео, Лорамеса и Дамиана - они заранее открыли напарницам их капсулы, чтобы те не затрудняли себя оной задачей. На полках же аккуратно сложены их вещи. Вскоре туда присоединилась и женская одежда, вплоть до нижнего белья.

— Ой-ой, наверное, мне стоит отвернуться.

— Ага, кто знает ещё твои мыслишки, хех, — переговаривалась Альта с роботом, который едва подвижно ютился среди них.

— К вашему сведению, я не умею мыслить.

— Но про отвернуться таки предупредил.

— Мальчишеская слабость.

— Гмм!.. — нахмурившись, Альта повернулась головой к нему, а её чёрных хвост поднапрягся. На крайний случай прикинула, что автоматон действительно пялится на них и не шутит, но тот неподвижно упирался камерой в стену.

Ожидая, пока Кхасия помогает Морэн погрузиться в капсулу, Карли бережно складывала свои вещи по полочкам и украдкой поглядывала на свою нагую подругу, Лейму, что с забавной на вид взбудораженностью и поднятым хвостом, прикрыв локтём себе грудь, следила за входом, мол, не зайдёт ли сейчас капитан. Карли, не удержавшись и скорее прикрыв губы, захихикала:

— Хихихи, вот ты приглядываешь за ним сейчас, и он вдруг заходит, а голая-то - ты!

— Чёрт, ты права.

Девушка от пришедшей к ней мысли тут же развернулась, направилась к полкам за своими вещами, как её отговорила доктор, только что закрывшая капсулу Морэн:

— Ахах, да не метайся ты из стороны в сторону так. Можешь и не думать о капитане, я со стопроцентной уверенностью могу заявить, что ему сейчас точно не до голых женщин.

— Ох, ладно, — Лейма заново развернулась в другую сторону, теперь уже от полок, так и не успев притронуться к одежде. — Давай я полезу следующей и забудем об этом.

В принципе, Карли заметила, что единственным одетым здесь человеком осталась лишь сама Кхасия, отчего в её мозгу происходил лёгкий диссонанс и становилось робко, ведь сейчас для неё либо все должны быть одеты, либо все раздеты. Правда, та сама оговорила, что сначала поможет всем и последней из них уложится в свою капсулу.

[— Хм, Лейма с Альтой бреются? Что, серьёзно!?]

Ненароком глядя на Кхасию и осматривая напарниц вокруг неё, Карли вдруг заметила и осознала для себя немногим вульгарную тему, отчего то ли сдерживая смех, то ли просто стараясь скрыть своё смущённое удивление, шустро закрыла руками лицо да отвернулась к полкам, чтобы никто не увидел.

Тут многим с юности по довольно разнообразным причинам известно, что, если не считать шерсть на хвосте и ушах, волосы растут только на голове в виде, очевидно, волос, а также на лобковой части таза - в паху; всё-таки ведь именно в этом возрасте гормоны начинают бить сильнее всего, у подростков начинается какое-никакое сексуальное просвещение. Ни волос на ногах и руках, ни в подмышках, ни бороды и усов - ничего из этого не растёт на протяжении всей жизни ни у мужчин, ни у женщин; подобное люди, обнаруживали исключительно на себе подобных приматах, в научной среде их собственный вид имел термин “коко кекуко”, что дословно переводилось как “голый примат”. А предыдущее значило лишь то, что те, кто имели при себе бритву, брили ничто иное, как те самые лобковые волосы, дабы подчеркнуть свою сексуальность, ибо большинству подобное возбуждающе нравилось.

— Что-ж, пожелайте мне удачи не откинуться через минуту, — с чувством самоиронии говорила Лейма лёжа в капсуле.

Пока Карли пыталась расслабить лицо и скрыть покраснение, её подругу уже запечатывали в личный гроб; тотчас щёлкнули створки крышки, Карли даже не успела ничего высказать ей. То-то же, ибо её мысли до последнего момента только и концентрировались что на лобковых волосах, ведь сама-то она не брилась - не для кого было. Ей, конечно, без труда было спросить о подобном лучшую подругу из интереса, но как-то не выдавалось случая и времени, так внезапно то же самое оказалось и у Альты, которая хоть и тоже теперь подруга, но вот у неё спрашивать такое было бы точно стыдно.

[— Они встречаются? Лейма встречается, с кем?? Ну, это ей точно непростительно скрывать от меня - она у меня побудет в пыточной камере после пробуждения какое-то время.]

— Ах, вот и всё. Карли, Альта? — оглянула Кхасия их, прикидывая, кто же вызовется первым. Карли развернулась в её сторону, переставая делать вид, что занята. Народу всё убавлялось, при этом ощущение чьего-то здесь присутствия ещё витало в воздухе.

Альта, всё последнее время сидевшая перед капсулой Лорамеса, легко вздохнула, прикрыв веки, и выпрямилась, направившись к своей.

— Думаю, это не больно будет, — аккуратно присаживалась она на край и перекладывала вовнутрь ноги.

— Не-а, совсем не больно.

[— Интересно, как он там?]

Между делом оглянувшись, Карли, неторопливо делая шажки, прошлась между криогенными блоками, пока не остановилась у одного. Перед ней расположилась запечатанная плита с одноимённой надписью и номером, а под ней в бесшумном сне лежало тело знакомого человека. Она заметила, что Альта не просто так сверлила взглядом непроницаемый металл, пытаясь разглядеть в нём Лорамеса. Карли так же опустилась на корточки и взглянула на маленький монитор внизу.

[— Давление стабильное; пульс сильно занижен, но в порядке. Эх, Тадео-Тадео, хороший ли ты сон уже видишь? Будь я на твоём месте, что бы сейчас видела?]

Уже представляя, как бы он ответил, Мартинес, сложив предплечья на колени и под копирку Альты вглядываясь в металлическую стену напротив, разговаривала в уме с ним воображаемым.

[— Жалко, что ты сейчас и не расскажешь. А после пробуждения тебе ещё надо будет придти в себя. Я бы послушала…]

Щёлкнули створки. Неожиданно углубившуюся в мысли девушку позвал мягкий женский голос, добрый, на какой-то момент даже очень похожий на голос матери:

— Карли? Осталась ты.

[— Мм? Довольно быстро.]

Не спуская глаз с капсулы Тадео, девушка поднялась на ноги. Многие мысли приходили ей на его счёт, в основном ласковые и приятные воспоминания, коих за целый квартал успело накопиться немало. Карли не могла похвастаться какими-то конкретными, выделяющимися из всей череды событий воспоминаниями с ним, тем не менее этого ей стало достаточно, в какой-то момент парень ей начинал нравится: он был добрым, душевным, никогда не препирался и с некой, можно сказать товарищеской заботой относился к ней; даже глупые поддразнивания младшей сестры сдвигали девушку поближе к нему. Только вот Карли никак и не узнала, питает ли он такие же взаимные чувства к ней.

Она напоследок приложила подушечки пальцев к его капсуле, чтобы прочувствовать его поближе: гладкие, холодные стенки неизвестного ей металла, а может, то был просто какой-нибудь вольфрам.

[— Вот и меня зовут. Придётся попрощаться с тобой, с вами остальными на месяцок. Надеюсь, ты проснёшься целым и невредимым.]

Осталась одна Карли и Кхасия. Высокая девушка с серыми как неизвестность предстоящего будущего молча прошла к своему месту, на пару секунд взглянула и на саркофаг, и на лежащую боком крышку рядом, и на выгравированные цифры с её именем. Шаблон записи цифр ей показался до жути знакомым и одновременно странным… Мартинес повнимательнее пригляделась к ним и поняла: так записывают личные идентификаторы на паспортах всех людей, только вот этот был каким-то другим, неправильным, на нём были не её цифры паспорта, которые она помнила.

— Карли, ну так точно на месте заснёшь, а не внутри.

— А, да. Что-то задумалась… — она несколько раз похлопала зенками, побыстрее очистив голову от посторонних мыслей, затем осторожно перешагнула через стенку капсулы.

— Первый раз такое, понимаю. Тоже страшновато было, — мягкий тон доктора успокаивал.

Карли, стараясь ничего случайно не порвать, ибо ткань оказалась слишком мягкой на ощупь, опустилась всем телом сначала на ягодицы и затем, придерживаясь руками за края, плавно легла спиной вниз. Справа - слева - спереди - сзади оставалось ещё несколько сантиметров свободного пространства, к счастью, тело не стесняло.

[— Сейчас узнаем, как у меня там с клаустрофобией.]

На затылок легонько давила мягкая подушка, такого же голубого цвета. При этом голова лежала практически идеально ровно и смотрела вверх, а там, наверху, виднелось чуть-чуть расфокусированное в зрачках лицо Кхасии, незапятнанное, снисходительное; выше неё сплошной серо-белый потолок в томном свете лампы. За потолком представлялся второй этаж с каким-нибудь ангарным отсеком (Карли не успела прогуляться по корвету и не знала досконально его компоновки). За ангаром обшивка фюзеляжа. А за обшивкой сей ковчег, наверное, стремится среди чёрного океана куда-то вдаль.

— Карли, приподнимись, хвост лучше выпрямить.

Она послушно приподняла бёдра, доктор неторопливо вытащила мягкий, с чёрной короткой шёрсткой хвост из-под спины и начала укладывать его вдоль между ног. К коже начали прикреплять датчики для мониторинга органов.

— Держи хвост ровненько. И рот не разевай, — тут же добавила она. — Хих, ладно, прости за грубую шутку.

— Угу…

— Хорошо. Ноги, руки - ровненько, — доктор проверяла Карли. — Всё, дыши плавно, будто просто ложишься спать. Давай, не переживай, всё будет хорошо. Счастливо!

С последними словами Кхасия потянулась за крышку. Кажущимся таким огромным, угнетающим и тяжёлым железный пласт с лёгким скрежетом медленно закрылся. Послышался глухой щелчок сразу со всех сторон. Карли продолжала с пустыми зрачками смотреть наверх, где только что была женщина с каштановыми волосами.

Очень слабое, точнее мизерное освещение внутри расчётливо не погружало в кромешную тьму. Однотонный металл под светом синеватой лампочки придавался соответствующим цветом.

Вокруг одни стены. Они становились всё ближе и ближе - мозг старался подать сигнал о неблагоприятном замкнутом помещении для спасения себя. Карли закрыла глаза. Нагнетающая, вместе с этим неприятно сдавливающая обстановка потихоньку пошла на спад.

Теперь вокруг темнота. И запах… дивный запах, запах подобно цветущей сирени, произрастающей далеко в снежных горах. И холодная вода. Уши еле слышали шум текущей где-то позади затылка воды, в это время их обладательница почувствовала, как по спине проходит нечто леденящее, но не обжигающее своим холодом. Этот запах раз за разом ударял в нос. Он был очень приятен, но источник его принадлежал не цветку, а жидкости, плавно набирающейся под ней. По составу это была точно не вода.

[— Страшно… Почему мне страшно?]

Спустя несколько секунд, начинающие тянуться всё дольше и дольше, жидкость прибыла до её живота, а сверху на лицо и грудь начала натягиваться влажная ткань, смачивая лицо. Сердце начало биться медленнее, но отдавая каждый свой стук подобно удару тяжёлого молота о наковальню. Дышать становилось тяжелее. Не то, чтобы просто тяжелее: постепенно, но становилось холоднее, с каждым вдохом грудь уставала делать какие-либо движения, дыхание замедлялось, вместе с этим утяжелялся и воздух.

[— Холодно, холодно, холодно, холодно…]

Девушка резко начала испытывать всепоглощающий страх, одновременно неодолимый и тягучий - это был страх неизвестности. Ноги, хвост, туловище, шея, волосы и уши - всё это находилось в непонятной, жутко холодной жидкости, да разве что верхняя часть лица с носом выходила наверх, давая возможность дышать. Карли страшно хотелось двинуться. Казалось, что вот она уже должна силой выбить крышку этой капсулы, а её сердце должно бешено колотиться. Да вот силы покидали её, чувствовалась какая-то великая усталость. Пальцы противились двигаться. По всему телу незаметно подкралось оцепенение, подобно хитрому бесу. Оно не слушалось девушку. Даже мысли её замедлялись и начали выдавать пустоту, как наполовину разбитая антенна.

[— Холодно… Холодно… Хо-ло-дно… Что… со... мной… будет?.. Что… будет… с… Леймой?.. С Морэн?.. C остальными?..]

Тьма. Обоняние будто в момент отключилось. Холод плавно да во мгновение исчез. Никакого тела не ощущалось и даже его маленькой частички в это время не существовало. В голове пустота, память барахлила и ничего не выдавала. Карли провалилась в глубокий сон, когда подсознание перестало ощущать себя как что-то живое. Оставалось одно несоизмеримо пустующее ощущение внутри желудка…