Настоящее время.

Ранним утром город накрыло туманом, так происходило каждый день, студёные облака опускались с горных вершин. Леуак с Тикром покинули дом, отправившись за водой. Так что Кире с Эндри удалась возможность позавтракать отдельно и, пока никто не видел, они высыпали всю крупу со своих мисок в пустой мешочек в углу комнаты. Потом бы это, желательно, пришлось незаметно убрать.

— Почему мы каждый раз едим эту дряблую крупу? У них там что, дефицит продуктов?

— Без понятия. Тумуш каждый раз приносит одно и то же с погреба, — сделала Кира небольшую паузу. — Смог уснуть сегодня?

— Только под самый конец. На меня снова ночь зачем-то глазели Тикр с Тумушем. Хех, следили за мной? — риторически спросил себя парень.

Так продолжалось третьи сутки. Леуак постоянно уходил в начале дня за водой. Заметив такую закономерность, что к утру оная заканчивается, у Эндри появляется возможность завтракать отдельно ото всех, чем он с Кирой пользуется и прячет остатки, дабы лишний раз не впитывать этот приевшийся вкус.

Эндри проводил часы вместе с Кирой в комнате мальчика, читая записанные ею слова на листе и стараясь запомнить. Кира не отставала, пыталась составлять простые предложения из уже знакомых слов, хотя зачастую парниша поправлял её. Грамматика достаточно легко переваривалась датскоговорящими гостями, на примере состояла из “я, ты сделать улыбка радостное”, а вот с синтаксисом дела обстояли туго, так как часто проскакивали предложения, в которых сказуемое стоит перед подлежащим, такая концепция построения речи была им непривычна.

Тешуб на разных примерах учтиво показывал, что значат те или иные фразы. Он ставил кружку с водой на тумбу и произносил слово. Как только Кира тянулась к кружке, Тешуб отклонял её руки и ставил крестом свои, показывая запрет и снова повторив. Затем он произнёс то же самое, но слегка видоизменённое, и позволил Кире взять кружку. Подобным образом он показывал ещё несколько примеров, объясняя некоторые детали языка.

— Запоминай… а лучше записывай, что отдельные частицы “ай” значат отрицание. Или переводятся как “не”, — подталкивала локтём девушка своего заскучавшего напарника.

Обучение происходило в обе стороны, таким образом, объясняя одну тему, Кира в тот же момент объясняла, как то же будет на её родном языке. Тешуб быстро улавливал и учился с ними на глазах, к удивлению, как вундеркинд схватывал датский на лету.

И скоро вновь встречать рассвет. Четвёртые сутки, а что происходит снаружи - нисколько не понятно. Да и внутренняя кухня скрыта не меньше. Кира-то хоть чем занимается с сим белокурым жителем, и, можно сказать, тот её даже балует, а Эндри лишь раскисает от повторяющейся рутины. Не будь языкового барьера - парень в первый день спросил бы погоду в городе да свалил; однако, как видно, он есть и очень серьёзный, и словаря толкового нету-то. Понимать людей по действиям, а не по речи? Это возможно, но вся коммуникация сведётся к “подай-принеси”, и то с огрехами. Тумуш пытался продемонстрировать что-то парню на кухне, объяснить, да всё без толку. Единственное, что разузнано, так это при просьбе умыться в более практичном месте, нежели вручную с бочки, разъяснили, что есть бани в городе, но безрогих туда не пустят.

На улицу не выпускают, а Кира одним своим взглядом говорит, что если Эндри жильцам даст по лицу, то сам получит от неё же. Настраивать против себя лучшего друга ему нисколько не хотелось, особенно чувствуя себя в каком-то роде должником за лишение её выбора, а он прекрасно знал, что выбор этот перечеркнёт всю её прошлую жизнь и велика этому цена. Так что приходилось играть по местным правилам и не выёживаться.

Ночью Эндри в очередной раз не спал, поэтому все часы смотрел в окно, попеременно улавливая ропот дозорных на улице: негромко лязгали чем-то металлическим, не иначе стража. Он мог бы заняться повторением словаря или рисованием, вот только Тикр не разрешал ему зажигать свечи, говоря что-то про запрет и показывал в окно на город, который добровольно погрузился во тьму. Да и он попросту мог разбудить кого.

Вообще, первый день Тикр с Тумушем с настороженностью относились к Эндри, но те оказались вполне добрыми парнями, пусть и постоянно увлечёнными своими делами: первый часто ходит куда-то с Леуаком в город, второй обычно занят уходом дома и готовкой. В отличие от хозяина, те двое почти не болтают с новеньким, ждут, хозяина или ещё что, по крайней мере, дедок постоянно задаёт Эндри некоторые вопросы, с интонацией порядочного домовладельца, будто интересуясь, не беспокоит ли того что - видно, хочет дать уяснить кое-что, потому отдал белобрысому мальчишке гостей на полное попечительство.

…

В обед, неожиданно, приготовили иного цвета крупу - ребята за готовкой смеялись, а самый старший из них хвастался крошечным мешочком в руке! Леуак гордился, как по-дёшеву сторговался на специи.

“Ох. Новое блюдо всего-то иллюзия…” - возникло в голове обоих датчан.

За столом практически все уже собрались, неформально ожидая последнего жильца - Эндри. Вскоре и он нехотя сел за стол:

— На вкус совсем то же самое… — огорчился он про себя, после чего обратился к мальчику, что сидел по соседству. — Почему каждый день одна и та же еда?

Тот слегка замялся, но, поразмыслив, ответил:

— Не… не мочь достать другое, — с ошибками произнёс мальчик по-датски, благо для Эндри было достаточно, чтобы понять.

— Ээ… у вас нет средств приобрести другое?

Парень хотел было узнать, чем они зарабатывают себе на жизнь, но не был уверен, что младший поймёт его, как и сам не знал аналогичных слов в их языке.

— Не мочь, ты не знать? — Тешуб удивлённо оглянул его.

— Н-неееет, — протянул другой.

Парниша спросил мужичка Леуака, где тот встретил их, что они ничего не знают, а судя по реакции - вопрос, походу, звучал не в первый раз. Зато какая же похвала прозвучала от хозяина, когда пацан хоть в чём-то понимать новеньких начал, что тот аж зарумянился в плавающей улыбке.

Взяв ложку, Тешуб краем начал вычерчивать что-то в крупе:

— Город, здесь, — показывал он на круг в центре, — Враги, мы не мочь туда, там еда, — указывал на точки вокруг “города”.

— В смысле? Какие враги? — подключилась Кира.

— Много дней уже патрули ходят, — вклинился Тумуш в разговор на своём языке. Эндри с Кирой, хоть и не досконально, однако основную суть уловили.

Девушка непонимающе переспросила:

— Подожди, как? Сколько дней? Битвы? — она старалась разъясниться и ей только повезло, что познакомилась с некоторыми специфичными терминами, слушав ночью от Тешуба сказку о старцах-шахтёрах, кому не повезло встретить в пещере злых чудищ.

— Нет, нет, нет! Никаких битв. Лаву-у(Окружение), — обвёл Тумуш в воздухе круг пальцами.

Эндри выдал свою догадку:

— Мне кажется, тут речь об осаде. Город блокирован со всех сторон.

— Интересно получается…

— И довольно нежизнерадостно, мда, — поджав уголок губ, Эндри принимал столь “приятную” ситуацию, какая, вон оно как, складывается вокруг.

Теперь у них возникло гораздо больше вопросов и им хотелось всё подробнее узнать. Кира первая озвучила эту мысль:

— Надо у Тешуба будет больше расспросить по этой теме. И ты присоединяйся, покажешь ему свои навыки рисования.

[Эндри: Камень в мой огород кидает, да?]

Все шесть человек за столом сидели и озадаченно переглядывались между собой. Хозяева дома были удивлены, почему же новенькие ничего не знают, а те, в свою очередь, удивлены непростой обстановкой в городе. Ни Кира, ни Эндри не могли им объяснить, что они далеко не местные, прибывшие сами невесть откуда, просто потому что, во-первых, по этой теме их словарный запас скуден, а во-вторых, им просто бы не поверили и посчитали обоих глупцами.

Между тем Эндри перешёл на другую тему, отвлекая разговорами и оттягивая свою трапезу как можно дальше:

— Слушай, Тумуш, честно говоря, я вижу, как каждую ночь вы следите за мной. Это довольно стрёмно.

— Эй, ты хочешь показаться совсем некультурным, — зеленоглазка было потянулась закрыть тому рот, но безрогий человек напротив, так или иначе, ответил:

— Знаешь, когда к вам домой поселяется незнакомец, ты обязан следить за ним, так как не знаешь его намерений. Мы думали, что ты убежишь, тебя поймают в городе и заставят рассказать, откуда ты.

Эндри перелистывал листочки с переводом, искал что-либо похожее, чтобы точно удостовериться в правильности понимания Тумуша. Само наличие доступной бумаги в их мире ой как облегчало здесь жизнь.

— Но разве не вы сами похитили нас, подвергая себя риску? Зачем вообще вы это делаете? Для чего? — не доходило до него. Кира опять напряглась, однако это противоречие не покидало её ум, потому через “нехочу” поддержала в вопросе.

— Ээ, да, для чего?

Тумуш в очередной раз раскрыл глаза и категорически отказывался понимать их скудную осведомлённость. Он начал рассказывать что-то о жителях, о роге, но, к сожалению, оба перевели лишь отдельные фразы и не смогли осмыслить их.

— Ташу-у аху китлу ай, Эндри илла-ай-о шм шеху-у аффу-ука аппу-ура ик. Таб тапа-аду аху лъвэда тэтр сакьару мму-ушурту сарми ниссал(Я не уверен, что Эндри услышит сейчас тебя. Я с ними общаюсь и знаю, как хорошо они разговаривают на нашем языке), — перебил в какой-то момент Тешуб. В нём отражалось некое сожаление вперемешку с надеждой, что когда-нибудь всё устаканится.

[Эндри: Иронично, я ничего не понял, что говорил Тумуш, но прекрасно понял, как малой ему начал объяснять о нас. Поражаюсь себе…]

— Я думаю, — хозяин дома вступил в диалог хрипловатым голосом, — осознание своего положения, мирского, прибудет к вам, обязательно, но позже. Вот Тешуб, мой мальчик, любит изучать мир, языки и даже познал язык могучих северян. И, к интересу, он с радостью изучит и ваш.

Мужичок допил воду с кружки и встал со стола, убирая опустевшую миску и остальную посуду на соседний столик, чтобы потом отмыть. Тикр, Тешуб и Тумуш вскоре также убрались за собой и удалились наверх.

— Ешьте, небось забыли. Еда сравни серебру нынче, — добавил с усмешкой тот и, надев плащ, вышел на улицу.

Кира краем глаза поглядывала на выход:

— …Он ушёл?

— Ушёл… Давай быстрее высыпать, пока никто не спустился.

…

Поздним вечером троица сидела в маленькой комнате. Тешуб и Кира обменивались знакомыми им с детства сказками про воров, богов, искателей приключений, героев-победоносцев, по контексту и примерах подросток объяснял значения некоторых слов. Вдохновляясь сказаниями рыжей скандинавки, он с неутолимым детским аппетитом слушал её истории, восхищался, когда подмечал сходства и рвался поведать о них.

[Кира: В своих сказках они хранят просто идентичный культурный оттенок как и в наших. Все они несут одну из поучительных мыслей: не воруй, не ври, будь храбрым. Это так удивительно!]

— Хей, снова ты в облаках летаешь, — будил Эндри подругу.

— Ах, да…

— Запомнила?

[Эндри: Давай ролями не меняться, это я тут устало витать в облаках должен.]

— Да… да-да, — прозевала та.

— Чудно! — парень положил листки с зарисовками сцен из сказок и глянул на такого же засыпающего, как Кира, юношу. — Тешуб.

— А?

— А можно узнать? Ты вроде ещё молодой парень, скрываешься от людей на улице, но как так получилось, что ты знаешь два языка?

— Хм… У меня мать была димамиткой, а отец сармит. Они разговаривали на обоих языках.

— Аа… получается язык, на котором мы разговариваем - димами? — задумался русый.

— Нет, сарми, — Тешуб сделал недолгую паузу и закрыл глаза от появившихся картин в голове. — Да-а-а-а… всё было хорошо поначалу, оба жили мирно и в согласии… А через некоторое время они меня бросили, окончательно испугавшись сепуума. Потому я и здесь, — с грустью добавил он.

— Оу… Прости… — не ожидал бывший студент такого откровения да догадался, что не стоило начинать этот разговор.

— Да ничего… уже несколько лет прошло с того момента. С тех пор я у дядюшки Леуака, — выдохнул мальчик и довольно спокойно ответил. После этого Эндри с Кирой тоже сделали вид, якобы не настолько сильно обеспокоены затронутыми ими словами, правда, понимали, что Тешуб лишь немного утешил себя.

Однако, видимо, это через время не спасло рыжеволосую от любопытства и та заинтересовалась дальше, полагая, что постаралась перевести тему:

— А сепуум, ты сказал как-то, что оно значит?

— Не знаю как у вас, но здесь так называют безрогих, как в сарми, так и в димами.

— Ох, прости! — закрыла она руками лицо, осознав после сказанного, как наступила на те же самые грабли. — Не хотели снова об этом говорить.

Мальчик усмехнулся про себя, но как бы глубоко он не скрывал ироничную улыбку, было видно, что ему точно не весело.

— Здесь сепуумы очень не жалуются, нам не доверяют работу, нам велено не появляться в людных местах, нас не любят и ни за кого не считают… Наверное, я бы сам мерзился, будь со мной рядом жил такой же урод…

[Кира: До сих пор не понимаю: это наследственная болезнь такая: не иметь рога?..]

Либо сам отходя от таких мыслей, либо просто что-то заметив, внимание юноши привлекла картина снаружи - тот посмотрел в окно, глядя на небо:

— В любом случае, вы ведь как-то должны были узнать про это.

По пасмурному небу стаей летали птицы, еле слышно пища как галки, дул лёгкий ветерок, очень даже мирная картина, несмотря на разговоры о несправедливостях. Рубиновые очи сильнее начали вглядываться в окно, замечая что-то неладное, пока мальчик неуверенно не произнёс:

— Небо? Чернеет?

Кира с Эндри мигом тоже заглянули в окно:

— И правда, чернеет, — знакомый вид на улочки в короткие моменты начал изменять свои краски. Черноватые облака двигались в сторону гор, всё затмевая под собой тенью. Поочерёдно, дом за домом погружался в искусственную ночь и таким же массивом стали слышаться невнятный, вопросительный ропот горожан по ту сторону.

— Эмм… Кира… — то ли в стёб, то ли всерьёз, Эндри невзначай обратился к бывшей однокурснице. — А ты ещё помнишь моё замечание, до того как, кхм, нас “прилунил” кое-кто сюда?

— Припоминаю.

— Так вот, это оно…

— А, ты о чём? — кинула вдруг она взгляд на друга. Друг понурил плечи.

— Значит не помнишь… Вулкан.

Странное и до ужаса грозное явление двигалось на весь город. Через минуту тенью покрылся и их дом. Появившееся облако дальше как только могло уходило в горы, не имея краёв. На улице послышались чьи-то крики.

Люди толпами начали выходить из домов и что-то восклицать, звали соседей и все как один смотрели на Них. На Богов, кто единственные в состоянии наслать на жителей это. Это предвестник беды и несчастий.

А Тешуб смотрел на это всё с первобытным страхом на лице и не мог даже издать и слова. Киру с Эндри нисколько не пугало небо, конечно, в их глазах отражалось какое-никакое волнение от неожиданных воскрикнувших возгласов по всей округе, что вдруг обречённо просили о помощи, милости да прощении, некоторые просто падали колени, обращаясь и взывая богов, кто-то выносил из своего дома всё ценное, как бы отдавая на откуп. Аж запах холодной гари слабо отдавался в носу в смеси с пылью.

В дверь громко постучали и затем резко открыли, что напугало Киру с Эндри сильнее, чем вся картина снаружи:

— Вы видели это??! Город в один миг утонул в ночи! — с возгласом обратились к ним, стоя в дверном проёме.

— Это всего лишь Тикр… — выдохнула девушка, — Да, видели, и наблюдаем до сих пор, — спокойно ответила ему.

— Что?! Разве вам не страшно? Как вы можете так говорить спокойно? — неожиданно окрикнул невысокий парниша Киру с Эндри.

Оцепеневший неизвестностью, он упал на кровать, обнимая ноги и дрожа от страха, да начал бормотать себе под нос:

— Это боги! Это боги! Они наказывают нас! Они наказывают нас всех! Димамиты, димамиты с ними, Боги выбрали димамитов!

— Ох чёрт. Тикр, принеси воды, — резко обратился Эндри к нему. Тот быстро удалился из виду.

По улицам послышался тяжёлый топот. Патрули несколькими группами начали проходить по переулкам и разгонять жителей по домам, образовалась толкучка, благодаря чему шум лишь более поднялся, а тех, кто сопротивлялся (а таких было много), отталкивали щитами и по отдельности загоняли в дома:

— Не разевай рот, а ну быстро залез в свою конуру! — кричали те снизу кому-то.

Быстро вернулся Тикр с кружкой воды и подошёл к Тешубу. Кира забрала у него кружку и через раз заставила мальчика выпить-таки её.

— Что же нам делать?.. — отчаянно спросил Тикр самого себя.

— Ничего. Продолжайте заниматься своими делами, а лучше идите спать. Это не должно продлиться долго.

— Почему вы так уверены? — его голос недоумённо прозвучал.

— Я уже видела такое, это не наказание богов.

В какой-то миг Эндри даже додумался, что Кира не соврала, и сам вспомнил момент из своего юношества: не так давно над Данией было подобное облако пепла, исландский вулкан выбросил. Тикр молча ушёл в свою комнату, закрыв за собой дверь.

— Видимо, ты сегодня не будешь спать, — в виде подначивающей шутки преподнёс Эндри подруге. Не подав виду, та согласилась:

— Мне его нужно будет как-то успокоить всё-таки.

[Эндри: Ну ты и мать всех матерей, хех. Что-ж, пожелаю удачи.]

…

Почти всю ночь в доме никто не спал, только Эндри наконец смог уснуть и делал это как настоящий профессионал - как убитый. Леуак молча провёл ночь за столом на кухне и уснул ближе к утру. Кира всё время сидела на полу у кровати Тешуба, успокаивая его, да там же уснула. Бесконечно перешёптываясь, Тикр с Тумушем оставляли надписи на стене, похожие на молитвы, подносили сено с сырой крупой и всячески облагораживали место.

На утро поселение всё ещё было под тёмными сумерками, было крайне затруднительно определить, какое сейчас время суток. Эндри зажёг огнивом на кухне свечу и поставил её перед сопящим хозяином на стол для лучшего освещения.

Леуак крепко дремал, Эндри молча сидел перед ним, скрестив пальцы, упёршись в пустоту за чужой спиной; пожилой мужчина на улице в чёрном балахоне, приклонившийся к земле, что-то бормотал себе под нос, так, что посреди мёртвой тишины его молитвы просачивались сквозь стены. А в мысли только и приходили образы, когда можно будет двинуться дальше, а не иметь перспективу сидеть каждый день на этой скамье.

Вскоре, в углу помещения Эндри начал слышать странное, тихое шуршание. Оно долго не прекращалось, так что пришлось пойти со свечой к источнику звука, дабы проверить. Осветив тот угол, он мельком увидел тонкий синий хвостик, что быстро спрятался за стойку, подальше от света.

Эндри оставил поднос со свечой на полу и отодвинул стойку. Шустро поползший вдоль стены синий вторженец сподвиг того вмиг спохватиться: схватив рукой да ненароком упав.

Эндри удерживал добычу в кулаке, дабы не сбежала. Маленькое существо, похожее на ящерицу с короткой шерсткой морского цвета, молча смотрело своими крохотными узкими глазницами в громадного для неё охотника. В его лапках крепко держалось зелёное зёрнышко и оно явно не намеревалась его отпускать, даже видя прямую опасность в виде человека.

— Кушать хочешь? — как бы обращался Эндри к воришке. В этот момент по лестнице начала спускаться Кира и, заметив знакомый силуэт, он сразу подозвал её: — Глянь, какая зверушка забежала к нам!

— Ого! Кто же это? Выглядит мило, — моментально подбежало маленькое зеленоглазое личико.

— Эй! Дай-ка её мне! — идя позади Киры, откликнулся Тешуб. Последний подбежал к русому и протянул руку, тот без нареканий отдал ящерицу.

— Хех, держи-ка.

А мальчик долго не думал, взял ту за хвост и с силой бросил на пол, да не забыл наступить на неё, раздавливая пяткой.

— Это то, о чём я вам и говорил, — заявил Тешуб на безмолвные лица Эндри и Киры, явно не ожидавшие такого поворота. — Боги сначала наслали на нас тьму, а теперь забирают и еду. Они вредят нам, — показывал он на раздавленное животное.

От такого шума проснулся мужичок, что всё время был в этой комнате, и недовольно заговорил, подняв глаза на троицу напротив:

— Что здесь происходит?

— У нас в доме завелись хаби-иллу, вот что.

— Гмм… Это нехорошо, — погладил он свой лоб для того, чтобы хоть немного пробудиться, а затем выпрямился и задумчиво почесал бороду, — Интересно, что же нам ещё преподнесут Они скоро? Выкинь её куда подальше.

…

Обеда в этот день не было, правда, Киру с Эндри это не особо заботило, они обеспокоены обстановкой в городе. Патрули начали ходить и днём.

За ужином ребята снова собрались все вместе за столом. Леуак вернулся с города только к вечеру и Эндри не томя поинтересовался у него ситуацией снаружи.

— Сегодня всем сообщили, чтобы распределили припасы: сократили рацион, а часть отдали солдатам. Все беспокоятся активностью димамитов за стенами, думаю, они что-то задумали. И дадут знать Боги, почему северяне не боятся чёрного неба.

— Они чёрное небо и наслали! Они подкупили Богов, — возражал малой.

— Вы, вижу, не очень сильно обеспокоены исходом, — Эндри заметил спокойствие Леуака.

— А какая разница для сепуума, если в его жизни ничего не изменится…

— Но вы не безрогий, почему вы так о них беспокоитесь? — поинтересовалась Кира, а её напарник добавил:

— Да, к слову, зачем вы нас похищали?

— Да заткнись ты со своим “похищали”! — резко нахмурилась та в его сторону.

— М-эх, глупая мазохистка.

— Это тебя не касается.

— Ээ?..

Мужичок устало выдохнул в бороду, замолчал, казалось, его тело слегка покачивается в такт размышлениям. Он сложил руки на столе, прежде чем начать:

— Я никогда не понимал, чем обделили таких людей в жизни… почему они этого заслуживают. Обычные дети, рождающиеся без рога, никак не обделённые ни силой, ни разумом, но выкидывающиеся родителями на улицу, — глянул он на Тешуба. — Или люди, потерявшие свой рог и оставившие лишь память о нём, — глянул на Тикра.

— У Тикра был рог? — спросил землянин, озирая соседа. Последний поведал сам:

— Да… сломали мне его в одной драке, потом пришлось окончательно вырезать и остался шрам, — постукивали ногти того по столу. — Этих гадов так никто и не наказал.

— И даже не смотря на то, что у тебя был раньше рог, тебя причислили к сепуумам?

Тикр промолчал, вспоминая что-то своё.

— Такие устои, — объяснил Леуак. — То позор для любого дитя.

— Но всё же, почему вы рисковали, забирая нас, вдруг у нас уже был дом и нас уже кто-то приютил? — спросил Эндри хозяина.

— Сепуумы не ходят так открыто по улицам. Вы либо глупы, либо юны, — хрипел его голос. — Вы явно были одни, страшно представить, вас могла забрать стража, а потом отправила бы за стены. Они вас с радостью бы только за стены вышвырнули, чтобы не ели припасы! — категорично заявил тот.

[Кира: Неугомонный…]

[Эндри: Замолчи, я вижу тебя.]

Между сей парочкой, определённо, настраивалась ментальная связь.

— Вы так и собираетесь всю жизнь держать безрогих в своём доме, вряд ли выпускать их?

Такой вопрос немало тронул старичка, что тот чуть не дал волю выбраться злобе наружу. Леуак строго отреагировал обоим ребятам:

— Кхира, Эндри, за всю жизнь я ась помог с десяток мальчишкам покинуть сии стены! Давая им ценное, смелую дорогу в завтрашний день, с продовольствием, с храбростью постоять за себя! А сейчас сами прекрасно видите, что невозможно так сделать, — звучал он натужным тоном, поучая. — Я только всё больше поражаюсь, как и с каких земель вы пришли, что совершенно ничего не ведаете об этом месте, удивляетесь как дети царьков простейшим вещам.

— Мы пришли с гор… — начал Эндри, но Кира цокнула ему, намекая на то, чтобы он не рассказывал.

— Но как? Горы невозможно пройти каким-либо путём, если бы это было так, то северянин бы давно обошёл стены, — возразил им Тикр. Эндри не знал, что ему ответить, видя, как Кира исподлобья сверлит его глазами.

Все молча переглянулись с такими же взглядами, не зная, что друг другу сказать, но вскоре продолжили ужинать.

[Кира: Интересно, как долго ещё будет гореть тот вулкан?]

Спустя время девушка закончила трапезу и, убрав миску на соседний стол, обратилась к Тешубу:

— Тешуб, ты ведь знаешь димамитский язык?

— Угу.

— Можешь нас ему обучить, пожалуйста? Было бы неплохо, — как будто из вежливости наклонилась она к нему, наблюдая за его набитыми щеками.

…

Обучение новому говору происходило куда быстрее. Если в прошлый раз им приходилось сопоставлять слова, указывая на разные вещи, то сейчас у них был смежный язык, с помощью которого Тешуб мог объяснить значение тех или иных слов. Не сказать, что это было легко, мозг перегружался от впитывания информации и оставалось ясно, что без постоянной практики это всё так или иначе потеряется в краткосрочной памяти.

На утро Кира проснулась от того, как патрули начали проходить по улице, стучась в дома. Она мельком приоткрыла деревянные шторки, дабы посмотреть, что же там делается. Любопытные лица небольшой численностью окружали фигуры в отличительных одеяниях: приставы показывали жильцам некий документ и последние через время отдавали им некрупные мешочки с чем-то, министр в тоге на полуголый торс документировал взимание в книжке и иже с ними под охраной уходили к следующей семье.

С очередным домом закончено, командир патруля указал солдатам на соседний дом. Во входную дверь постучались.

Леуак, будучи уже на первой этаже, открыл дверь.

Не обделённая тем же пытливым интересом, Кира вышла в коридор, тихо прислонившись к полу, и аккуратно выглянула через лестничный проём. Она сделала это, несмотря на то, что Тешуб пытался остановить её, но по итогу остался у себя, боясь, что его могут услышать, если побежит по скрипучему полу.

За дверью аки угрюмые статуи красовались два стражника в шлемах, одетые в плотные желтоватые рубахи с прямоугольной металлической пластиной на них. В руках они держали копьё, высотой в полный их рост, а на спине висел овальный щит. Стражник показал бумагу с распоряжением забрать часть зерна.

— Ах.. хорошо, сейчас, — Леуак пошёл за соседний столик, на котором уже заготовил мешочек. — Есть новости со стены? — спросил он их.

— Сколько вас тут живёт? — не обратил воин внимания на вопрос.

[Кира: Кто это? Мне он уже начинает не нравиться.]

К ним начал подходить командир, что закончил с предыдущим домом. У него была такая же отличительная черта, как и на остальных патрулях, что замечали ранее - вытянутый шлем с жёлтым окрасом.

— Один.. один, — хриплым голосом проговаривал хозяин. Он отдал мешочек стражнику, а тот передал дальше старшему.

— Что!? — резко встревожился последний. — Это же ничтожно мало!

— Но… как и у всех… — обратил Леуак внимание на тот же самый размер, что дают и другие жильцы. — Прошу заметить, всё как у всех.

— Говорят, у тебя уже как завелись хаби-иллу и, возможно, ты спекулируешь на зерне. А эти грызуны, как знаешь, водятся, где есть побольше.

Здоровая фигура свободно вошла с двумя подручными в дом и начала осматриваться. Главный из них зашёл на кухню:

— Хм, как вас зовут?

[Кира: Эй! Кыш отсюда! Чего он зашёл сюда?..]

— Леуак, Леуак Укуш Зиусудра Убар-Туту, — произнёс тот.

— Убар-Туту… слыхал был великим мужем, помогал бедным, даже получил благословение царя.

— Благодарю за упоминание моего праотца, ладно слышать истину о человеке.

— Где ваша супруга?

— Боги ниспослали мне остаться вдовцом…

— Вон оно как… Леуак, как же супруг, живущий один, будет есть с нескольких мисок и пить с нескольких кружек? — патрульный осматривал кухонный стол.

— Это старое, оставшееся ещё до меня, и для гостей тоже, — старался спокойно он отвечать да не подавать виду.

— Ваш отец, Укуш, был бы не очень хорошего мнения о вас, увидев, как вы подвержены лжи. Надеюсь, это не так, — нахмурился командир и почесал коричневую, не отросшую щетину. Следом поступил приказ его солдатам: — Обыщите дом.

Один мужчина встал у входа и позвал ещё пару сподручных с улицы. Двое спустились вниз в погреб, а другие два начали подниматься наверх. Леуак присел на скамейку. Даже издалека почувствовалось, как его сердце запереживало, участилось биться, он знал, что за это будет и глубоко надеялся лишь на чудо, что те никого не обнаружат.

Девушка не менее спохватилась и чуть не ахнула на месте, будучи близка к тому, чтобы сдать себя. Кира мигом вильнула в комнату Тешуба, как только услышала приказ командира, и сообщила об этом.

Эндри же в это время пылился в своей кровати, повторяя словарь, да как-то не особо обращал на посторонний шум на первом этаже. Но его всё же отвлёк шум на улице и он заглянул в окно. У дома полукругом стояло пару десятков человек и что-то обсуждали. Перед ними расположился командир патруля и говорил им держаться на расстоянии от входа, не подходить, а толпа людей с ожиданием стояла, интересуясь, чего же такого обнаружили в доме их соседа.

Тикр тоже глядел в окно:

— Вот чёрт! Надо бежать.

— Да куда!? Только им на лицо? — с возмущением ответил его сожитель, Тумуш.

В коридоре послышался тяжёлый скрип от пола. Дело дрянь, стражники уже поднялись и открыли первую дверь. Комната Леуака была пуста.

— Так, всё, тихо! — прошептал Эндри обоим. На удивление, парень моментально прочуял атмосферу да додумался, что его соседи суетятся неспроста.

Между тем в другой комнате находились беловолосый мальчик с девушкой.

— Они идут за нами? — удерживался парниша, дабы не задрожать. Кира на ходу пыталась вымыслить хоть что-либо, её глаза бегали по окружению. После слов мальчика, она чутко подсела на колени к нему, приложила ладони к его щекам, дабы подуспокоить.

— Скорее всего, но они ещё не знают, что мы здесь. Сейчас мы что-нибудь придумаем, хорошо?

На первом этаже два воина вскоре вернулись с погреба:

— Никого, только зерно и всё остальное, но запасов там явно не на одного человека, — сообщил один вышестоящему.

— Хорошо, поднимитесь наверх, помогите остальным.

Другие два стражника недолго пробыли в комнате Леуака и покинули её:

— Пусто, — крикнул один из них наверху.

— Что делать, что делать? Следующая дверь наша. Будем давать им отпор? — нервно заходил Тумуш по комнате.

— Прыгай в окно, если у тебя быстрые ноги.

— Лучше уж отпор.

— Чёрт, ну, вставай у двери, если их немного, то сможем управиться, — согласился Тумуш и затем обратился к третьей персоне здесь. — Эндри, оставайся на месте, они первым пойдут к тебе, а мы обезвредим их сзади.

[Эндри: Твою мать, я на это не подписывался.]

Тикр и Тумуш прислонились к стенке недалеко от входа, Эндри остался у окна напротив. Последний не особо-то и горел желанием участвовать в подобной операции, но выбора другого не оказалось, всё равно времени на подумать никто не дал. И пока глаза косились то на один, то на другой силуэт впереди, а голова пыталась разобрать, что тут вообще конкретно происходит и выудить из сказанных слов полезную информацию, как вмиг открылась дверь и в неё ввалились солдаты, следом завидев постороннего:

— Тут ещё! — крикнул один, что стоял позади. Тотчас же на них накинулись Тикр с Тумушем и повалили на пол, закрыв им рот. Эндри поторопился закрыть дверь, но через секунду забежали ещё два тела и сбили его с ног:

— Агх… — его схватил один из стражников и заломил руку за спину, не давая подняться. Зря раньше борьбой не занимался - пронеслась в уме Эндри подобного рода мысль, так как никакие брыкания не способствовали ситуации.

— Вот подонок! Берите их!

Четвёртый стражник, недолго думая, помог остальным отбиться от нападавших. Всего минуту-две и всех троих уложили на пол рядом, те два солдата подняли свои копья и приставили к лежащим, пригрозив им не вставать.

[Эндри: Херня одна вышла… Ну и с каких это пор я панком каким-нибудь изъявился, чтобы под полицаями лежать?]

— Остальные, двое, быстро в следующую комнату, там может быть ещё кто-то, — сказал один из одоспешенных остальным. А в той следующей комнате слышали все крики и грохот за стенкой - Кира с Тешубом скорее придумывали план по спасению.

[Кира: Ужас, всё плохо!]

— Они их поймали. Остались только мы!.. — осознавал малой услышанное.

Девушка поди выдумывала себе оружие из не-подручных не-валяющихся средств под ногами, металась как паникующая птичка.

— Быстрее, лезем наверх, — Тешуб зашевелился.

— Что? Куда? — не поняла та его.

— Через окно, на крышу!

Кира полностью открыла оное и глянула наверх: у крыши нет карниза - есть небольшие балки, за которые можно было зацепиться.

— Гениально! Давай скорее, помогу забраться.

— Ты ближе. Не томи, лезь уже! — подгонял тот девушку.

Кира была уверена, что ей ничего не смогут сделать, посему хотела сначала спасти мальчика, но в такой критической ситуации не собралась спорить и быстро полезла в окно. Только протиснувшись наружу и схватившись за толстую деревянную балку, она услышала, как дверь в комнату резко открыли и в неё забежали два тела, быстро схватившие мальчика.

— Эээй! Пустите меня! — едва вылезая наружу, закричал он им, пытаясь отбиться ногами от них.

[Кира: Что? Тешуб?!]

Сердце её заколотилось, от подобной вести и руки тут же поторопили свои попытки взобраться наверх. Люди на улице, разумеется, заметили, как какая-то девчонка лезет по стене и ненароком обратили взор командира на неё.

Кира старалась найти ногой любой выступ в стене, как промахнулась и в кой-то момент её руки не выдержали… Она рухнула на землю, застонав:

— Оау!.. Цсс…

[Кира: Нет, их много!..]

Благо инстинкты быстро зачуяли, как к ней выдвинулись люди в форме, отчего тупая боль по телу перекрылась на мгновение страхом быть пойманной. Девушка без оглядки собрала силы да поднялась на ноги, чтобы затем побежать вдоль улицы от солдат, кои уже получили приказ догнать её.

Её колено и локти ныли после падения. Не обращая внимания на то, она продолжала бежать, с сожалением, что не смогла ничего сделать и никого не спасла, но пониманием, что рваться внутрь напролом было бы ещё хуже для всех них.

Через время боль отуплялась. Солдаты, что бежали в экипировке с щитом и копьём наперевес, не успевали за юной девчонкой и немного погодя остановили преследование. Пожалуй, это не столь важная задача - гоняться за одиноким безрогим, город тесен.

Получив хоть какую фору, босая по холодной брусчатке, она продолжала бежать и не оборачивалась назад. Немногочисленные люди останавливались рядом с ней, уставившись на бегущую странницу. Вокруг были слышны постоянные переговоры, кажущиеся обсуждением именно Киры. Но всё не важно. Нужно было бежать подальше от преследователей.

На небе солнце еле просвечивало через пепловые облака. Впереди виднелись горы.