Настоящее время.

Неплохо было бы себе объяснить, что происходит, когда любопытство задирает нос в местах не столь дозволительных. Непродуманность плана, спонтанность решений - а убегать от тени своей же позору равно.

Руки крепко заломлены, в нос ударяет пыль вперемешку с сыростью, а глаза видят разве что рыхлую пеленицу света. За проступок, который так и не был ясен, несколько грубых тел тащили двоицу куда-то в закрома. Два чужака, два юродивых по незнанию своему показались коренным людям - Эндри вместе с Кирой оставили прочь надежды на борьбу, когда услышали сквозь слепоту скрип открывающейся перед ними двери; лишь беспокойство за их близкого друга рядом таилось доселе. Они думали, что скоро расстанутся с жизнью.

Так ли ощущается, когда тебя похищают?..

Парочку усадили на едва гнилую скамейку и сняли с голов мешки. Глаза их сразу же забегали по неизвестному помещению, больше похожему на кладовую либо погреб, где единственным источником света было одно решётчатое окошко у потолка. Обычно в таких местах линчуют.

В конце концов, их несведущий взор затаился на фигурах перед ними. Дородный, морщинистый, с длинными жирными волосами и бородой мужичок лет пятидесяти, он задумчиво вглядывался в незнакомцев, а незнакомцы молча смотрели на своего, чудного незнакомца полными недоверия очами.

За старичком, сложа руки, выглядывало из тени ещё два худощавых тела в капюшонах. У правого была гладкая кожа, не скуластое, круглое лицо. Левый стоял далее в стороне и был ростом ниже остальных, выглядел старше, также имел более квадратные очертания лица с щетиной, плащ его сжимал плетёный ремень с узорами, в руке он крепко хранил грубый железный ключ.

— Шуну мену-ша эпа-ашу ку-ум?(Одни бродили там?) — обратился мужичок к Кире и Эндри. Те в ответ глупо хлопали глазами, не вникая ни в единое слово.

— Ты хоть что-либо поняла? — Эндри тихо обратился к товарищу после неловкой паузы.

— Спрашиваешь ещё…

— …а-али ай?(…не местные?) — спокойно перебил мужичок. Силуэт справа от него зашевелился:

— Льж уллу-у какъкару?(Внутри стен, как это?)

— Дажжа-алу?(Чужаки?) — добавил третий.

Что творится? Ни звука из уст похищенных, готовых вот-вот схватиться за руки в случае чего. А кто эта троица? Они не выглядят дружелюбными, пускай и палачами назвать нельзя.

[Эндри: Во дела, похоже, будущее меня заволновало впервые так сильно, как никогда. Кира, как она? Не подаёт виду - очевидно, в смятении. Но держится.]

[Кира: Дыши ровно. Дыши ровно. Всё хорошо. Сейчас разберёмся и что-нибудь решим… Это они уволокли нас? Ну а кто же ещё. Чертовщина одна творится.]

Местные ещё с минуту о чём-то переговаривались и двое в капюшонах удалились из погреба. Кира в это время осматривалась, искала, как можно выбраться. В подвале располагались одни деревянные ящики с бочками да несколько полок, усыпанные мешками с торчащими из них зелёной травой, похожей на стебли гороха. Цельные каменные застенки ничего хорошего не сулили, так что на первый взгляд попадалось всего два выхода: дверь и маленькое окошко.

Загвоздка в двери и окошке, пожалуй, очевидная…

Эндри неторопливо встал со скамейки и решил подойти к мужичку как-никак прояснить его мотивы. Последний, в свою очередь, закрыл дверной проход спиною, показывая тем самым, что не пропустит, между тем, он не заставлял парня сесть обратно. Подойдя ближе, оказалось, русый датчанин был выше ростом.

— Елу-у ай.(Пока рано.) — вытянул незнакомец руку, закрывая проход.

Вряд ли бы парень желал оставаться взаперти, но, поглядев на хрупкую напарницу, в ум приходила тревога, что не следует идти на конфронтацию в заведомо проигрышной ситуации, решать всё кулаком - не самый любимый его путь.

В дверь постучали. Мужичок приоткрыл её слегка, держа чужака в поле зрения, и из неё появился невысокий силуэт - не палач и не судья, а подросток - беленький, с разросшимися беловатыми волосами парнишка, буквально чуть ли не альбинос для тех, кто встретил такого в этом месте впервые. На вид ему было максимум четырнадцать лет, но Эндри поразило совершенно другое: в отличие от пузатого дяди, у того совершенно не было рога, как у других жителей.

[Эндри: Разве это не главная штука всех местных? Что за дела?]

Всего немногим погодя назад, как прибыли в этот город, он точно видел “гребешок” на макушке здешних жителей, на всех без исключения, но не на этом. Это ли причина, почему они здесь, в тёмной кладовой?

Старший что-то объяснил мальчику на своём языке и тот окинул взглядом сначала Эндри, а затем Киру. Тот чего-то замялся, удивлённый виду двух новеньких, точнее, засмотревшись на волосы девушки, но всё же обратился к близстоящему:

— Увелапхи? Йясикхулума димами, сарми?(Откуда вы? Говорите по-димамитски, сармитски?)

— Эээ… — почесал Эндри репу. — Я… всё равно не понял..

— Он что, говорит на каком-то другом языке? Не такая скомканная речь, — добавила Кира, посчитав, что заметила кое-какую речевую особенность.

— А чёрт знает, но, видимо, ему это всё равно не помогло.

Мальчик с любопытством подошёл к Кире и, облокотившись о колени, наклонился. Сначала последней показалось, что оба молча сверлят друг друга глазами, и было некомфортно, когда это делается едва ли не в упор, только вот обнаружила, что его красные как рубин глаза направлены на её волосы.

— Ангиказ нжизибон изинвель эзинджало!(Я никогда не видел такие прекрасные локоны!) — тихо, с восхищением произнёс мальчик. Но стоило потянуть пальцы туда, как Кира отодвинулась и оттолкнула их:

— Эй! Я не разрешала! — ей не нравилось, когда кто-то просто так трогал её пряди.

Дедок гмыкнул и молча задал вопрос подручному. Бывает такой взгляд, когда не надо озвучивать свой вопрос, чтобы тебя поняли.

— Ана-аку мате-ема шейу-у ки-иам пирту. Шуну-у ай аху, ву-у на-акиру.(Не похоже на наших. Я никогда не слышал такого языка.) — обернулся юнец.

Пока те двое разговаривали, Эндри подступил к напарнице, прошёптывая:

— Так, полагаю, надо валить отсюда поскорее, что думаешь?

— Какой ты очевидный… — вздохнула та и немного впала в раздумья. — Они, конечно, не проявляют к нам агрессию…

— Какую агрессию?? — возмутился Эндри, не повышая голоса. — Они нас уже похитили и этот толстый дед нас не выпускает. Вдруг они в рабство нас планируют отдать?

Тут мальчишка потянул вспыльчивого парня за рубашку, зовя к себе. Последний повернулся.

— Тешуб, — с улыбкой смотрел он на чужака снизу вверх, держа ладонь на груди. Эндри с недоверием поднял бровь.

— И чего это он улыбается?..

— Тешуб, — повторил тот, снова прикладывая руку к груди.

Ноль реакции. Мальчик повторил так третий раз, как вдруг Кира так юрко поднялась со скамейки, словно иголка в попе осенила её; привстала вплотную к Эндри:

— Кира, — скопировала она действия рукой и легонько толкнула своего друга: — Я считаю, он пытается сказать нам своё имя.

— Допустим…

Мальчик кивнул и снова повторил своё имя, приложив руку к себе, а затем, не касаясь, также приложил к Кире:

— Кхи… ра…

— Ки-ра, — поправила она его. Мальчик сделал то же самое с Эндри, так же улыбчиво посмотрел на него. Тот безынтересно произнёс своё имя.

— Энд-ри… — спокойным голосом повторил младший.

[Эндри: Верно. Но бесполезно.]

— …Только я вот до сих пор не понял, для чего им мы нужны, — обратился кареглазый к подруге и спустя момент подошёл к мужичку у стены: — Хорошо, дед, было очень приятно с вами познакомиться, незабываемый пранк с похищением, но теперь мы вынуждены удалиться.

— Разве у тебя уже есть план, как повалить камень? — возразила зеленоглазка. Претензия весомая, Эндри вспомнил о нерешённой проблеме, чересчур каменной проблеме, можно сказать, эта проблема как валун нависала над ними. В коем-то роде по его вине они попали сюда…

— Любой кирки хватит, я раскрошу его как нефиг делать. Тут весь город сделан из подобного камня, они же его каким-то образом добывали.

— И как же ты её всё-таки найдёшь здесь без языка? Надеюсь, ты не будешь лезть каждому в дом, рыща там. Или того хуже - просто обокрадёшь чей-нибудь прилавок на рынке.

— Что-ж, допустим. Слушаю твою идею. В любом случае ты не можешь отрицать, что нам нужно туда вернуться.

[Кира: Гмм, почему он так давит на меня! Разве нельзя отключить свою рациональность и подумать сердцем хоть раз?]

— Предлагаю остаться, есть возможность заручиться их поддержкой, а может даже и найти у них же кирку. А уж если что и случится, то для нас не проблема будет сбежать. В чём я неправа? Ты же сам знаешь, кто мы, — последнее она проговорила раздельно, с упором.

— Поддержка? Не проблема сбежать? — смутился в сарказме Эндри. — А сейчас что, какой-то уникальный случай? Неудачно, видимо, получилось - не увидел я здесь простоты.

— Да, поддержка.

[Эндри: Вот же-ж… Заставляет меня вспоминать не о самом приятном. Если бы не Кира, всё прошло бы гораздо проще. Ох, чёрт с тобой. Ладно, испытаем себя на везение!]

Всё это время белобрысый наблюдал за ними, вслушиваясь в речь и пытаясь оную каким-либо образом связать. Он обратился к мужичку и тот удалился из комнаты.

— Карне-е, — позвал парниша Эндри, расправляя волосы и указывая на макушку, на место отсутствия рога. Голова у него всё же была не гладкая, как у Эндри, имелся слегка заметный бугорок, словно недоразвитый отросток.

[Эндри: Теперь будем играть роль опекуна, а не узников, класс!..]

— Почему же у тебя нету рога? Или он вырастает позже? — поинтересовался тот, хотя вспомнил утренний случай: незадолго до похищения, на улице, среди серых беспокойных домов, на странную парочку в нетипичной одёжки указывали пальцы, маленький мальчик с мамой стоял перед ними, у него уже был не какой-никакой, а полноценный нарост на черепе.

Тешуб повторил своё слово, отводя волосы и указывая на иноземца, прося тоже показать.

— Что? Нету у меня никакого карне-е, — спеша выполнил просьбу другой и показал макушку, дабы отстали.

Юноша долго всматривался, не удавалось уразуметь, почему как минимум нету следов, складок на коже того человека, как следом отвлёкся на скрип открывающейся двери. Из неё вышла знакомая крупная фигура и произнесла что-то. Мальчик без промедлений потянул Эндри в сторону выхода, одновременно зовя рукой и Киру. Те переглянулись-переглянулись да последовали на выход.

— Леуак, — повторялось от мальчишки, что показывал пальцем на мужичка.

Ребята недолго поднимались по узким ступенькам, пока не вышли в помещение, напоминающее прихожую. Из окна лился утренний свет и Эндри с Кирой прикрыли руками глаза, отвыкшие от яркости. Все прошли в следующую комнату, в ней посередине стоял крепкий прямоугольный стол с двумя скамьями. По правую сторону уставлена печь, подвешенная пустая кастрюля и угловая лестница, идущая вверх, брусчатый пыльный потолок. По другую сторону под полуоткрытым окном был нарезной стол с воткнутыми туда ножами.

Скатерть уже накрыта посудой со странной зелёной крупой, большими ложками и кружками с водой. К слову заметить, вся утварь деревянная.

Тешуб указал ребятам на свободные места, предлагая присоединиться. Как бы то ни было, Кира, Эндри и Тешуб сели за один ряд.

Это так принимают гостей в этом мире: сначала похищают, а потом приглашают за стол? Этот вопрос возникал в голове обоих.

[Кира: Надеюсь, они так показывают, что дружелюбны к нам. Ну, как раньше принимали в гости, всё такое. Уф, посмотрим.]

Леуак, так звали мужичка, на кого юноша указывал предыдущие разы, сел напротив, он долго не смыкал очей с новеньких. Спустя секунду по лестнице спустились ещё двое человек, это были те два худощавых парня. Капюшон тем временем был снят с них - Кира с Эндри разве что переглянулись друг с другом, обнаружив, что те оба тоже без рога.

— Шулму, — сказал один из них Тешубу.

— Шулму, — ответил тот.

Меж тем взгляд Эндри был направлен в окно, где было видно, как мелькали тела людей, движущиеся куда-то в разные стороны, на фоне однотонных стен. Один из парней закрыл тканевую занавеску и уселся рядом с Леуаком. Смотря на всех них, не ошибёшься, кто главный.

Тешуб снова дёрнул русоволосого гостя за рукав и указал на тех безрогих, называя по имени: Тикр, что с щетиной, и Тумуш, что с гладковатой лысиной. Затем он представил так же Киру и Эндри, сказав ещё что-то вдобавок.

— Это что, приют для безрогих? — между сарказмом и иронией прозвучало от Эндри в сторону напарницы.

Кира проигнорировала, ожидая дальнейших действий хозяев дома. Они тем самым изредка обменивались словами, упорно сверлили глазами новеньких, будто заглядывая в душу, покамест главный не приступил к утренней трапезе, вдумчиво промычав сквозь усы. Леуак что-то сказал малому и кивнул в сторону Эндри. Мальчик взглянул на Эндри, затем на миску, как бы спрашивая, почему они не едят. В ответ так же глупо посмотрели на него и тогда Тешуб лично подвинул миску поближе к странному парню.

[Кира: Так, слышь, Эндри, не ёрзай. Всё спокойно. Давай отнесёмся к этому как к недоразумению. Мы - мирные гости, что по одной нелепой случайности оказались здесь, поэтому нет поводов показывать агрессию. Давай примем угощение и во всём шаг за шагом разберёмся. Эх, ну, соглашусь, как-то не похоже на деликатес…]

Зелёная крупа выглядела не особо аппетитной для гостей, те с пренебрежением отнеслись к предложенному, но под напором взглядов всё же попробовали по ложке:

— Как и оказалось… — еле пережёвывая, произнесла Кира. Крупа на вкус была довольно едкой и горькой, они старались скрыть свои кислые лица и понимали, что их видимо просто так не отпустят. Говор помаленьку нарастал, неразбериха из иностранных звуков то одного, то третьего, сложно представить, о чём речь, и о тебе ли. Только малой иногда перебивал своих соплеменников, это был тихий спор, его язык жестов пытался общаться с ребятами, передавая послания, но даже он не был ясен. Было видно одно: неучастие в завтраке принималось за неуважение.

Поскорее съев всю миску пришельцы запили всё водой с кружки.

— Хорошо хоть, что вода оказалась водой… — выдохнул Эндри.

— К счастью, — зеленоглазка полностью разделяла с ним вкусовой опыт. — Теперь, я так понимаю, Леуак здесь главный среди них. Но зачем он держит безрогих у себя?

— Вот у него это надо спросить. Да знать бы как…

[Эндри: Никак, я уверен. Даже если ты права, подруга, я бы не стал лезть в объятия к врагу.]

Когда после окончания трапезы Эндри подошёл к двери, чтобы хоть оглянуться и понять, где они сейчас, так Тешуб и Тикр разом подбежали перекрыли собою проход:

— Мага-ару ай, кумду!(Туда нельзя, опасно!) — предупредил Тешуб.

— Это мне ничего не дало, малой.

С появившейся идеей от бессмысленности слов мальчик взял его за руку и юрко повёл на второй этаж. Кира последовала за ними узнать, куда её друга уводят. Свобода перемещения внутри - хоть что-то, никто не схватил её за плечо, затем чтоб остановить.

Пройдя скрипучий коридор на верхнем этаже, ребята завернули в самую крайнюю дверку. В тесной комнате параллельно стояли две скудных кровати. В углу у окна была тумба с маленькими книгами разной толщины, рядом с ними было разбросано несколько листов мятой бумаги с кусочками графита, на котором лежали кусочки белых прядей. Видимо, это комната Тешуба.

[Эндри: Хм, книги? В таком месте?]

Парниша взял пустой листок с графитом и принялся его изрисовывать. Подойдя, Кира наклонилась, заглянула ему за плечо. Она увидела, как Тешуб вычерчивает примитивные фигурки людей по разные стороны. Ребята всё ещё слабо понимали, что тот хочет этим сказать, но, закончив, белокурый продемонстрировал готовый рисунок. На нём были выстроены справа люди с рогом, держащие копья, а слева безрогие люди, что закидывали правых дротиками.

[Кира: Картинка не добрая.]

— У вас была война с ними? Но за что? — спросила Кира мальчика, плохо переваривая его иллюстрацию.

— Всё равно неясно, почему тот старик их держит тут тогда, — подключился Эндри.

К нему подошёл тот самый мужичок и стукнул пару раз пальцем по его плечу. Эндри обернулся. Мужичок молча позвал его за собой.

[Эндри: Ладно, что ты хочешь от меня…]

Повели русого “гостя” в соседнюю спальню, она оказалась немногим больше: в ней местилось ажно 4 кровати, не сияла шиком, но всё же больше свободного пространства, мебели мало, всё простенько, всё усыпано больше игровыми костями да красками, мелкими, не сразу различимыми принадлежностями, скорее всего, Тикр с Тумушем тут мастерили эти игральные кости, нежели сами играли. За двумя окнами можно было увидеть всё ту же улочку, по которой изредка проходили люди. Эндри ненароком подметил, что все окна располагались только с одной стороны здания, а это могло значить, что с другой стороны закрытая область, либо вплотную стоит такой же дом, какие он видел на рассвете снаружи.

Хозяин указал ему на одну из двух незанятых кроватей и слегка похлопал по спине.

[Эндри: Эмм… ладно.]

Покои самого Леуака, по-видимому, были следующие. Эндри долго не задерживался, поэтому вернулся обратно за напарницей, не до заселения ему сейчас - а Кира уже уселась на постель, скрестив ноги, и Тешуб сидел на своей, противоположной, и показывал рисунки, что-то пытаясь изъяснить.

Парень присел рядом с девушкой, упёршись в стену:

— О чём думаешь? — невзначай поинтересовался он.

— Думаю, нам следует выучить их язык, иначе, думаю, — более утвердительно произнесла она это слово, — попади мы к любым другим в следующий раз и ничего не понимая, нас снова могут утащить куда-нибудь и не факт, что будут такие же дружелюбные.

— Дааа, — устало протянул Эндри, — конечно, дружелюбные это ещё не то слово. Может, тоже похитить кого-нибудь? — следом же последовала ирония. — Но, вижу, малой старается что-то рассказать тебе.

— Странно конечно это. А может, они похитили, чтобы спасти нас? Судя по такому количеству нахмуренных лиц на улице, нас могло ожидать что угодно, — непонятно зачем она разглядывала потолок.

— А не легче ли было бы действительно стащить на рынке или ещё где-нибудь верёвку, кирку, или на крайний уж случай самому всё смастерить и убрать тот камень?

— Ага, не успеешь убежать и тебя сразу же повяжут. Да и что вообще потом? — глянула она ему в глаза как на дурачка, — Снова далеко наверх, бесцельно бродить, смотря в ту бессмысленную пустоту? Мне уж не особо хочется, поверь. И мне интересно, что тут творится и что произойдёт в дальнейшем, а твоя махина никуда не денется.

Неприятный инцидент, да, то, что привело их сюда, оставляло отпечаток желать их навыкам вождения лучшего.

— Если, конечно, никто другой не уберёт этот камень и не проберётся внутрь…

Они оба сделали паузу. Тешуб всё глядел на них своими любопытными глазками и просто слушал их.

…

Поздний вечер. Они успели пообедать и поужинать, и каждый раз им всем готовили всё ту же зелёную крупу. С трудом пережёвывая её, Кира с Эндри через силу съели её. На любые попытки выйти через входную дверь к Эндри подбегал кто-либо из жильцов и останавливал, произнося одни и те же речи. Он, впрочем, пытался вслушиваться в их разговоры и выудить хоть какую-либо структуру языка, немного разобраться, но всё безуспешно.

Кира же поселилась в комнате Тешуба, так как не оказалось свободной комнаты отдельно для девушки, а селиться с тремя парнями, выяснилось, для здешних моветон. Что не могло не радовать новенькую.

Эндри смотрел в окно у себя в комнате в томительном ожидании окончания сего дня. Это был тягучий как ртуть день, по ощущениям сутки здесь длились в полтора раза дольше, ибо не может так долго солнце находится в зените. Вечная неспокойность могла бы быть причиной медленных часов. В один момент он даже задался детским вопросом, почему же, скрываясь от других людей, безрогие решили селиться в центре самого улья. Невозможно, что так поступлено по чрезмерной глупости. Стало быть, у рогатых своё особое отношение к юродивым сородичам?

Сейчас парень глядел на расходящихся людей снизу, постепенно закрывающихся в своих хоромах.

Красное от заката небо плавно начало угасать. Хоть солнце давно было как за горами, свет от него тускло окутывал безоблачное небо. Так-то Эндри давно приметил окна, как быстрый способ сбежать, но не совершал этого по простой причине.

[Эндри: Она целыми часами сидит у малого в комнате. Чем она там занимается?]

Парень потушил пальцами свечу на тумбе да направился в нужную комнату. Без стука, он зашёл в дверь. Стены устало освещались в огне восковых светильников, Кира с Тешубом сидели на кровати друг напротив друга, показывая да перебирая пальцы.

— Вижу, вы увлеклись.

— Ага, учим счёт, я его - он меня. Он прям горит желанием выучить наш язык, — с радостью делилась мыслями она.

— Ого, и как же успехи?

Девушка попросила беловолосого повторить, снова показывая пальцы.

— Оддин, — проговорил тот и Кира выпрямила один палец, — два, — выпрямила второй, — тхи, кетыре, пяч, шесч, семь, ээ… восемь, девять, десять.

Кира похлопала в ладоши в знак похвалы и улыбнулась.

— С ошибками, но, в целом, неплохо, понять можно. И насколько вы оба продвинулись уже?

— Ну, выучила главные местоимения: "я”, “ты”, “они”. “Стол”… “окно”… “глаза”… В общем, большинство предметов, до которых пока можно дотянуться пальцем и показать. Вот, — продемонстрировала она листок с надписями, — записываем каждый по слову.

[Эндри: Её энтузиазму обзавидуешься.]

— А неплохо, слушай, — читал он её список слов. — Скорее всего, зайду завтра к вам, всё равно целый день скукотища.

[Эндри: О твоём решении целый день думаю, а это та ещё скука. Охх. “Всё в порядке вещей”, это читается на её собачьей мордашке. Она оживилась. Порой не замечалось, как подолгу давила на неё та пустота, да уж, не следовало её так сразу тащить обратно туда. Это нам обоим на руку.]

— Было бы неплохо, — получив хоть какое умиротворение от положительного ответа, девушка посмотрела в окно: — Темнеет уже… Думаю, спать пора.

Пожалуй, приятная мысль, как сократить бесконечность.

— Нда-а-а, я бы сейчас с радостью поспал, даже становится жаль, что мы не чувствуем сонливости.

— Ты не чувствуешь сонливости, мм? — застыли зелёные очи, ведь Кире ли не знать, как часто позёвывает после долгого бодрствования.

[Кира: Хм. Вон оно как, а я полагала… Это не он на всё про всё беззаботный, это вечные нервы. Полагаю, в душе он постоянно в тревоге. Бедный.]

— Ну, уснуть ведь всё равно возможно. Пожалуй… спокойной ночи? — обернулась она к нему, по-дружески оглянув его на секунду.

— Постараюсь уснуть, и тебе спокойной ночи!

Эндри вернулся в свою спальню, напоследок заглянул в окно посмотреть на звёзды и, не раздеваясь, улёгся в кровать. Тикр и Тумуш также готовились ко сну.

…

Ночью сильно холодало, Эндри лежал неподвижно, смотря в потолок, плотно укутавшись в одеяло. Ночную тишину нарушал только низкий гул с гор, скрип кроватей и изредка ходящие патрули, чьи шаги отчётливо слышались по брусчатым улочкам. Как дамы на каблуках. Стук, стук, стук.

Эндри не мог заснуть и старался упорядочить свои мысли в голове, что хаотично к нему приходили. Пытался разобраться, выстроить логическую цепочку, что как же так получилось, что вот совсем недавно он находился на холодном, мёртвом грунте в практически абсолютной тьме, в невообразимо далёких краях, ожидая Киру, а теперь лежит в тёплой кровати в каком-то древнем городке, опять же, ожидая Киру. Но… если отмотать время назад до самого начала, то получается вполне логично и очень даже везуче. Всего каких-то недели две-три, по цифрам так мало, а по ощущениям слишком уж долго. Всего пару недель пребывания там, в неизведанном, в поисках родного дома по желанию Киры, лишь бы не свести её с ума от магического появления в этой вселенной. И всё это время они только и делали то, что скитались безрезультатно по несуществующим чертогам мира. Это неплохо наводило на мысль, что найти за такой короткий промежуток времени иных существ - нужно быть сильным везунчиком. Так чем же не приключение, если оно начинается здесь?

Неслышно вздохнув, Эндри посмотрел в сторону окна, надеясь увидеть то самое небо, о коим с юности грезил, как ненароком заметил, что ни Тикр, ни Тумуш не спят, а с приоткрытыми глазами следят за ним. На небе было видно лишь несколько лун.