— Но как ты можешь утверждать то, что совершил ты?

— Кажется, мы говорим об одних и тех же вещах, но с абсолютно разным мышлением. И при этом всём не понимаем этого же факта.

— Не будь тебя там, этого бы не случилось. Ты словно перекладываешь всю вину на другого.

— Но не решился бы ты, чтобы я был тут - этого бы тоже не было.

— Чёрт, да что с ними не так? Уже сколько времени прошло, а абсолютно без изменений. В какую чёрную дыру их засосало??

На дворе была глубокая ночь, в ночи Кира рыскала на крыше в попытках найти хоть какой вход в дом Леуака.

[— Попробую через окно.]

Она подошла к краю и прилегла, свиснув ногами за угол карниза. Упёршись одной о балку, девушка выпрямила её и крепко держала в таком положении, чтобы закрепиться, держась за край крыши. Аккуратно поставив и вторую ногу на балку, она присела на корточки, облокотившись только одной рукой о стену. Главное, помимо того, чтобы не упасть, для неё ещё было не наделать шума. Кира задержала дыхание, дабы в случае чего не издать и писка, как плавно наклонилась к соседней балке, вытянув руки. Удачно схватившись за неё, она быстро нащупала ступнями оконный проём и ими же осторожно оттолкнула дверку окна. Наконец, использовав максимум гибкости своего тела, девушка пробралась внутрь.

Это была пустая комната Тешуба. Пробравшаяся закрыла окно и поскорее зажгла огнивом свечу, дабы лучше увидеть окружение. Мятая кровать Киры с подушкой и не менее мятая кровать мальчика, всё осталось на тех же прежних местах, что и было во время ареста. Старые рисунки с пояснениями лежали на тумбе, а мальчишеская одежда всё висела на краю постели.

Кира тихо открыла дверь в коридор и, убедившись, что никого нет, посетила комнату Эндри. Тёмный рисунок на стене в виде печати немного-немало напугал её, но быстро вспомнилось, как Эндри рассказывал, что это нарисовали Тикр с Тумушем ещё до ареста, ошарашившись чёрного неба. Не увидев более ничего примечательного, она пошла в следующую комнату.

[— Никогда не была в комнате Леуака.]

Скрипучий пол раздражал её, из-за чего перемещалась чуть ли не на цыпочках. Она проскочила за дверь. Пусто. Большая кровать прямо под размер Леуака стояла по центру, а по сторонам стояли комоды с вещами и малочисленными кувшинами. Она пооткрывала все шкафы и, ничего дельного не найдя, подняла одеяло с кровати. Прямо под простынью что-то слегка выпирало и Кира легко заметила это, видя рельефную неровную поверхность в конкретном месте. Достаточно было встряхнуть простынь, из-под неё обнаружился малый загнутый кинжал.

[— Эм? Нож, кинжал? Зачем?]

Никаких узоров, грубо обработан, однако всё ещё режущий. Кира осмотрела его, но также не взыскала с этого никакой информации и убрала клинок себе за пояс. На будущее.

Спустившись на этаж ниже, взору попались горстки рассыпанной зелёной крупы по полу, идущие тропинкой к выходной двери. Маленькие синие ящерицы, что окутали эти зёрнышки, юрко разбежались по углам, только увидев свет. Девушка опустилась на корточки, держа в одной руке тарелочку со свечой, а другой осматривая эту крупу.

[— Она мягкая… Это варёная крупа!]

Немного погодя к ней пришло неприятнейшее озарение, она от удивления ахнула и сразу же закрыла рукой рот, боясь, что кто-то услышит.

[— Это же наша крупа с Эндри. Мы её выбрасывали!]

Дорожка из крупы только точно убеждала в её происхождении и откуда ящерки её таскали. Её это пугало и настораживало ещё сильнее.

Всё же, решив не засиживаться долго на одном месте, она мигом осмотрела все столы и тумбочки в комнате. Под деревянном стаканом с заплесневевшей водой обнаружился скомканный листок, так что Кира немедленно раскрыла его. На нём сармитскими символами был написан некий текст, который с текущими знаниями вряд ли можно было прочитать. Его решено сложить в карман, запланировав разобраться в будущем.

Дверь в подсобное помещение она не смогла отпереть из-за её грохота во время открывания. Поэтому Кира подумала завершить на сегодня и вернуться обратно в таверну, пока ещё все спят и пропажу работницы ненароком не обнаружили. Она поднялась в комнату мальчика, потушила свечу и одинаковым путём вернулась на крышу. Подниматься вверх в этом случае оказалось легче.

Безлюдные улочки города довольно мрачно погрузились в сегодняшнюю ночь. Ни привычных фонарей, ни автомобильных фар - приходилось ступать с оглядкой, ибо всю дорогу таилось ощущение, что кто-то глядит в спину. Кира так и делала, поскольку в данном случае не ощущала себя слишком уж храброй леди на все случаи жизни: особенно когда позади что-то шелестнуло либо хрустнуло, от этого создавалось впечатление наличия кого-то чуждого рядом, или это просто подсознание заигрывается…

Может быть, и кинжал взяла в пору.

Решив по памяти свернуть через переулок, дабы сократить путь, девушку ждала неприятная встреча. Нет, к ней никто не подкрался незаметно, это, скорее, она подкралась. В проходе виднелось три или четыре тёмных силуэта, чьих лиц невозможно было различить.

[— Вот так и знала, что не надо сюда заходить. Так, тихо, назад, разворачиваешься и уходишь.]

— И чего же этот недоросток тут делает, а? Свалить куда собрался? — угрюмо доносилось оттуда. Определённо, кого-то прижали к стенке и не сулит тому просто так выбраться из чужих рук.

— Да врежь гнилому сепууму разок. Пусть знает: этот город не для них, — поддержал другой голос первого, негромко, чтобы народ не сбежался на шум.

И секунда не прошла, как там кого-то ударили, судя по всему - безрогого. Раздался страдальческий стон вперемешку с кряхтением, а следом возрадованные возгласы других, что начали с новой силой колотить упавшего.

[— Божечки!! Как так?!..]

У Киры сердце замерло в тот момент, оно прямо чуяло: зайдёшь сюда - случится нечто плохое, раз не с тобой, то с другим. В любом случае, не ожидавши услышать больные вопли да как кого-то избивают, она, ненарочно сжав кулачки у груди, едва не ахнула, чем сдала бы себя, потому начала осторожно ступать назад.

Ей, с одной стороны, горестно было наблюдать за происходящим, когда безрогого, с коим она себя ассоциировала последнее время, смешивали с грязью, можно сказать, просто за то, что он есть. Она бы помогла, вмешалась, но… с другой стороны, страх получить по лицу за ту же безрогость и постоянное чувство тревоги, что ей необходимо быстрее в таверну, стопорил её на эти действия. И девушка убежала.

Ночью у ворот стражники проверяют каждого, Кира знала это, когда вот заходила в город. Одиночное оружие не вызовет подозрение, но записку она спрятала во внутренний слой пояса своих брюк, разрезав перед этим там ткань кинжалом.

Командир караула как раз проверял человека, что тоже решил выйти за стены, и к Кире направился один из его подчинённых:

— Так, не торопись, — подоспел он к незнакомке в полном обмундировании, но без щита. — Времена тяжёлые, ночь давно как, — аж некая проза зачитывалась, — покажи всё, что у тебя есть.

— Это моё, — сразу показала Кира кинжал, держа за острый конец. — Ну, это всё.

— Хей-ка смотри, баба с ножом. Одна, — враз подозвал тот старшего по званию, в тоне его была очевидная насмешка, редко такое встретишь.

— Одна? Баба без мужика - охотница баба - глупая баба.

— Гордится поди.

— Чего ей надобно ночью? — подошёл-таки главный стражник, обращаясь к даме в третьем лице.

[— Какого фига? В город меня пускали совсем другие. Без лишних проблем. Дозорные сменились?]

— Где твой муж? — добавил командир не самым благосклонным тоном. — Иди домой, утром ворота откроются.

— Я.. — поджались её губы, — домой как раз таки иду.

Тут-то её и подловили на акценте, отчего мужчина нахмурил брови:

— Ты говоришь по-димамитски? Откуда ты?

Дела, чуется, пошли плохо, теперь её подозревают в том, что она не местная. По лбу стекала мнимая капля пота, Кира массово перебирала мусор в голове, дабы подобрать какую-нито аргументацию.

— Чего замолчала? Хочешь устрою пытательную терапию? Что ты тут делаешь?

Ещё пару мгновений и точно крышка, наверняка в темницу вышлют до выяснения обстоятельств, а уж в темнице, одна без защиты, что только с ней вытвориться не вздумается! О моральной стороне вопроса - поступят ли плохо солдаты - долго можно рассуждать, точнее, нисколько не можно, пока на неё пялят бездонные зрачки.

Едва не сопровождаемая дрожью по телу, Кира расставила в сторону руки и, с заиканием, неожиданно сообщила:

— Я-я.. я на рыбалку хожу так!

Первое пришедшее на ум…

Тишина пришла под городские стены. Дозорные замолкли на миг, как после чего расхохотались что есть мощи, ажно слёзы пришлось вытирать.

— …Хахахаха, рыбалку! На какого мужика рыбачишь? Так и сказала бы, что без мужика есть такая.

Замкнувшая веки в стыдном испуге да в испуганном стыду девушка наконец раскрыла их, приходя в ступор. Только что обнаружила, в какой нелепой позе стоит, светит нараспашку своей рубахой, сквозь которую мало-немало просвечивают её соски, потому что бюстгальтера нет. Именно здесь и сейчас, именно в таком положении расположились факелы рядом, что гарантированно освещают её туловище.

[— Хэ?..]

Командир дружески толкнул подчинённого в плечо и второй, менее хмурый солдат забрал из её ладони кинжал:

— Дай-ка его мне пока и встань ровно. Я обыщу тебя.

Покуда Кира стоит неподвижно, так и посчитали, что дано добро. Мужчина начал проверять обеими руками её карманы и одежду, нащупывая полностью талию, заходя за ободки её нерабочей чёрной рубахи и тех же коротких брюк вплоть до линии её трусов.

[— В моей стране, будь ты не женщиной охранником, тебя бы уже давно принесли под суд.]

Муторный обыск и смущал, и одновременно вызывал неприязнь в ней, но она сохраняла хладнокровие, понимая всю серьёзность солдата. Хорошо хоть, что действительно обыскивали, а не лапали.

— И смысл так досконально проверять, если любой может спокойно пройти днём? — тихо проговорила она про себя.

— Куда путь держишь? — достал солдат обратно кинжал, держа его близко к себе за острый конец, но не отдавал ещё.

— Возвращаюсь домой в таверну рядом, говорила же.

Неодобрительная атмосфера как-то сама собой поубавилась, этот смех над ней успокоил и сквозь нелепость и страх пришло облегчение, что, кажись, пронесло. Быть может, инородный акцент как свершившееся обстоятельство, дало стражам в голову мысль, что чужеземная девчонка грязна и невежественна, пристолько, что подозревать её не в чем.

[— Сказать им или не сказать про переулок?.. Впрягутся ли за безрогого…]

Стражник одобрительно протянул кинжал, показывая, что она может забирать и идти. Кира, собственно, забрала оный и направилась по дороге в таверну, всё быстрее ускоряя шаг по мере удаления от стен.

Сбрасывая с себя остатки страха, прибежав к трактиру, она пробралась на задний двор и зашла через бережно оставленную открытой заднюю дверь. Кира сняла обувь и на цыпочках поднялась наверх.

Только завернув от лестницы в коридор, она носом уткнулась в Калдея, аж ахнув отскочила в угол от испуга.

— Вы меня напугали! — поневоле схватила та инициативу и первым начала диалог, тихо воскликнув. Тот лишь сухо ухмыльнулся и спросил её:

— Хех, куда ходила?

У Киры вид словно на виноватого сменился:

— В туалет…

— Ладно, — мужичок тем же тоном заключил и спустился вниз, проходя мимо. Девушка вздохнула, тихо зашла в свою комнату, стараясь не будить соседку. Та мирно спала.

Не снимая одежды, Кира забралась под одеяло и оставила себя молча глядеть в чёрный во тьме потолок, размышляя о том, что ей сейчас, возможно, очень крупно повезло.

…

— Эй мужик! Чего стоишь? Садись сюда, выпьем вместе.

Калдей стоял у стойки, наблюдая за посетителями и подвыпившим мужчиной, что кричал ему, зовя.

— Так ты будешь платить или нет? — стояла Кира перед пьяницей с упёртым взглядом, поставив руки в бока.

— Ещё один разок, ик, и тогда всё, — выставил он указательный палец перед ней. Разносчица глянула на Калдея, ожидая подсказки, что делать, и поправила свой чепчик с голубыми ленточками, который выпросила у Нулгу для закрытия головы, ибо решила, что на одной бандане она долго не скроет отсутствие рога.

Хозяин заведения махнул рукой, символизируя, что отпускает парня, и Кира пошла за новой кружкой хмеля.

— Вот, — надменно поставила она напиток перед ним. — Видишь того дядьку? — направился её палец на Калдея. — Не заплатишь - он из тебя все соки выжмет и пойдёшь отсюда в одних трусах.

Мужчина с возбуждением опрокинул себе в глотку кружку хмеля и позабыл обо всём окружающем, не обращая внимания на предупреждения.

Хмыкнув, Кира ушла к соседнему столику, что позвал её. За ним сидели два лысых парня с двумя изрядно распутными девушками, что в полу-обнимку расположились рядом с ними.

— Да?

— Отличный прикид, подруга! — заявила с издёвкой одна дама Кире, указав взглядом на декольте. Изумрудные глаза последней закатились куда можно повыше.

— Нашла, что сказать…

Она не стала вести дальше диалог и развернулась обратно, пропуская эту навязчивую группу. Калдей вышел куда-то, так что у бара немного опустело. К ней за стойку подошёл неприметный молодой человек с патлами по плечи.

— Тебе-то чего? — работница устало рассматривала новенького, подставив щёку себе на руку. Сегодня она была немного немало как на иголках: её постоянно что-то задевало, шумная давящая обстановка, странное равнодушное поведение Калдея после ночи, постоянные мысли о её вылазке и записке.

— Да тут, не видела одного человека? — мешкаясь положил паренёк руки на стойку, крепко держа некий свёрток. Тотчас, прервав неначавшийся разговор, в таверну неожиданно ворвался бородатый здоровяк в кожанке:

— Ну что, господа! Кто хочет глянуть на голову Луумдуша, прошу поторопиться, пока свежа! — с гордостью и восхищением воскликнул он.

— Еее! Не прошло и года, — все посетители, около тридцати человек, воскликнули хором, подняв кружки вверх. Таверна разом залилась ироничным смехом. Кира подняла голову, не понимая, что происходит, парень вместе с ней неловко обернул взор назад, а из кухни выбежала Нулгу, тоже интересуясь новостью.

— И сто лет не прошло! Что ещё тот остолоп говорил? — спросил чей-то мужской голос.

— Он о-очень сожалеет! — насмешливо протянул здоровяк.

Все, кроме Киры и парня рядом, опять захохотали в голос.

— А фиолетовый остолоп говорит, что мы теперь, хах, все равны и то, что мы димамиты теперь, и считаемся наравне с ними без исключений.

— И что это меняет? — снова спросили его.

— Теперь иметь димамитских дам полностью законно во все места, — кряхтя резко заявил тот пьяница с характерной интонацией.

— Выпьем за это! — все хором засмеялись, в очередной раз подняли кружки вверх.

— Парни… никогда не меняются, — захихикала Нулгу рядом с Кирой.

— Эх, хорошо, что я не понимаю этот слож-ный юмор, — саркастично сделала упор вторая на этом слове. Нулгу пожала плечами и возвратилась на кухню. Кира уже забыла о длинноволосом посетителе, как он сам напомнил о себе.

— Так что?

— А? Я не знаю. Тут тебе не справочное бюро.

Посетитель, недолго думая, развернул свёрток и высыпал оттуда горстку серебряных монет.

— Много ты пить собрался… Тебе ликера? Эля?

Слишком наигранно, наверное подумал бы незнакомец, но работница, уставшая от беготни, совершенно не чуяла его намёка. Патлач, в свою очередь, воспринял это наоборот, посему подыграл:

— Да, давай эля.

Кира неспешно налила ему кружку и вернулась в свою ожидающую позу, уставившись на столик с теми распутными девицами. В них, определённо, что-то было, отчего глаз хотя-нехотя падал туда, пускай не сказать, что это являлось какой-то их положительной чертой, скорее от безысходности, развратный прикид в коем-то роде скрашивал тягомотную обыденность, что ли.

Гость отхлебнул глоток и глянул на отдалённую от вопроса разносчицу, подставив бумажный свёрток поближе:

— Меня крайне интересует этот вопрос, — лирически сказал он, добавив ещё серебряную монетку.

— Что? — так или иначе, не понимала та, чего он привязался к ней. — Я не умею читать, — Кира небрежно покрутила свёрток да положила обратно на столешницу. — Я ведь говорила, спрашивай у другого.

— Агх, читать не умеешь… наберут неучей… Здесь вообще хоть один есть, кто умеет? — недовольно проворчал он сам себе и вернул взгляд на рыжеволосую: та безразлично продолжала разглядывать посетителей. — Йиса с тобой. Просто хотел узнать кое-что…

Он сделал последний глоток, забрал положенные им деньги, оставив только за выпивку, и направился к выходу с огорчённой миной на лице. Кира ненадолго глянула на его забытый скомканный листок и, пренебрежительно хмыкнув, убрала его под стойку, запланировав позже выкинуть.

— Как же это утомительно… — пробормотала она, положив голову на сложенные предплечья. Одна и та же рутина, одна и та же болтовня купцов, бородатых мужиков и просто пьяниц. Тяжко было прозябать жизнь в сей однообразной суете; разве что разнообразить её могли, опять же, те же посетители, приходящие торговцы с других городов, травящие истории о мире снаружи, или когда гостили бродячие музыканты с бонго либо арфой, играя неслыханную современному уху музыку - как некоторым днём ранее.

…

Спальня на втором этаже. Под ночь Кира пыталась разобрать написанное с записки Леуака. Она боялась доверить это кому-нибудь другому, но и самой разобраться было невероятно сложно. Потратив час безрезультатного вглядывания в символы, зеленоглазая подумала попросить прочитать подругу, но и то сильно переживала. В тексте могло быть написано что угодно: от списка покупок до важной информации, касающейся того ареста. Это и пугало Киру, которая не хотела бы делиться ранящими переживаниями. Она должна преподнести это Нулгу как что-то важное, но вдруг там написаны бытовые вещи и Кира будет выглядеть очень нелепо перед ней? А что говорить на её возможный вопрос, откуда взяла это, если там будет написано что-то ценное?

Нулгу же сидела позади неё, повернувшись к Кире спиной, что-то мяла из ткани на коленках. Последняя в неуюте начала подрагивать и перебирать слова. Её соседка была единственной, на кого можно больше всего положиться в этом месте. По крайней мере, та заступалась за неё и всегда старалась помочь и быть доброжелательной, в отличие от постепенно охладевающему по отношению к Кире Калдея.

— Н-Нулгу? — позвал чуть дрожащий голосок её.

— Да? — та неприметно откликнулась.

— Ты-ы не занята? — повернулась рыжая к ней.

[— Нет.. хотела другое спросить… Не так надо было начинать.]

— Ну, разве что готовлюсь спать, блин, что-то застряли они.

— А.. тебе помочь? — она видела, как Нулгу пытается развязать волосы у затылка, поэтому скорее подскочила ближе, желая отсрочить тему с запиской. Рогатая подруга нисколько не отказала в ухаживании.

— Ахах, благодарю!

Кира устроилась позади на коленках на простыне и, будучи в таком положении чуть выше, копошилась с причёской коллеги. Давным-давно у неё самой были такие же длинные волосы, пусть и немного вьющиеся, потому в заплетании и расплетании косы трудностей совершенно не возникло. А ещё, в такой близи Кира хорошо могла разглядеть рог, его ребристый рельеф, близкий к коже цвет и крошечные меньше веснушек пятнышки, почему-то напоминавшие ей капилляры.

— Вот и всё, — более спокойно выдохнула она, отвлекшись от мыслей.

— Ещё раз спасибо! — с улыбкой поблагодарила рогатая и повернулась к соседке головой. — Ты что-то хотела.

Девичье лицо с медными локонами растерялось:

— А? Что-то хотела?

— Ну, ты спросила, не занята ли я, — Нулгу подвела палец к губам, оглядев худенькую растёпу вопросительным взглядом.

— А, точно…

Кира на время замолчала, не представляя, как начать разговор. Её руки невольно лежали на плечах соседки, из-за чего Нулгу чувствовала, что Киру слегка лихорадит.

— Эй… — рогатая повернулась к ней всем телом, также присев на колени, и сложила её руки в ладони, словно грея, — ты дрожишь. Что случилось? — тихий, беспокойный голос поинтересовался следом.

— Ты… т-ты доверяешь мне? — в обратную сторону же был нерешительный и словно потерявшийся.

— К-конечно! — не ожидала та такого вопроса. — Кхира, не томи!

— Я получила записку недавно… — то как раз удобно, раз паренёк приходил - Кира решила использовать случай с ним для отвода глаз, если спросят. — В общем, я не умею читать и не знаю, что в ней… но если это та, о которой я думаю… То, что там написано, чрезвычайно важно для меня, — притихнув, завершила она.

— Мм? — голова соседки озадаченно наклонилась вбок. — Ну давай прочитаю.

— Ты умеешь читать?? Правда??

— Мм? Угу, в Аккуре много кто, в самом деле, умеет читать.

Рыжеволосая достала из кармана клочок бумаги, всё ещё оставляя одну руку в руках подруги, и протянула ей.

— Так, это секрет, я понимаю, зачитаю только тебе и никому больше, — вздохнула та, смотря на письмо. Кира замерла в ожидании какого-нибудь подвоха. — Так, зачитываю: “Искренне сожалею, что привёл вас к такой ситуации, мне больше нет места на этой земле. Я совершенно не знаю, прочитает ли кто-нибудь это сообщение, и только могу раскаиваться, надеяться, что с вами всё хорошо или хотя бы один из вас жив. Зато я уверен точно, что я буду наказан, и даже если что-то случится с городом - ничто меня не освободит. Я абсолютно солидарен с наказанием, я заслужил это. Ещё раз прошу прощения. Леуак Укуш.”

Она завершила чтение и молчаливо подняла взор к Кире. Та же смиренно, без единого звука уставилась прямо в зрачки соседки, ожидая продолжения.

— Это всё, — тихо добавила девушка. Нулгу чувствовала, как Кира всё сильнее, но не больно, сжимает руку в её ладони.

Это именно сообщение к ребятам! Безрогая девчуша наклонилась и стремительно упала головой в живот напарницы, крепко обнимая её за поясницу и благодаря:

— Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! — повторяя бормотала она ей прямо в маечку, чуть ли не разрыдавшись. Нулгу от неожиданности осторожно молчала и, словно заботливая мама, бережно в ответ приобняла её за макушку, слегка поглаживая. — Это печальные новости, но ты бы знала, насколько мне важно было хоть что-то узнать о них!

Подруга её не узнала, кем является Леуак для Киры и кого та имеет в виду, но пока не задавала никаких вопросов и так покрасневшей соседке с уже мокрыми глазницами. Так Кира только что получила ещё одного человека, которого не хотела бы потерять.