Настоящее время.

Эндри быстро потерял счёт.

Пролетело семь или девять дней, повозка наконец окончательно остановилась посреди одного не стихающего места. В последнюю ночь можно было услышать и почувствовать, как под колёсами простилается мощёная дорога, так что сомнений не было - они прибыли в пункт назначения. Да, главный пассажир весь путь практически неподвижно пролежал на полу совершенно ни пил, ни питался, покамест повозка без происшествий не доехала до столицы.

— Только прибыл? — обращался гвардеец к кому-то за экипажем.

— По дороге нарвался на любителей получить по щщам. Ничего страшного, письма и донесения в порядке. Видели бы его лицо, когда я показал сенатский ордер, хаха. Да с него же шкуру сдерут, если хоть пальцем тронет.

Между болтовнёй неподалёку к Эндри обратился Тандр, один из говоривших с ним:

— …Вставай, отсюда мы пойдём пешком.

Парень не без чужой помощи привстал, чуть ли не чувствуя, как у него хрустят кости, словно ему далеко за восемьдесят.

Его за руки спустили с повозки и сняли повязку. Веки в тот же час прищурились от яркого света, ещё минуту он привыкал к дневному солнцу в зрачках и только после смог адекватно осмотреться вокруг: его благородное вельможество окружено аж десятью латниками, со снятыми шлемами и длинными мечами на поясах!

Их встречал край широкой дороги, по которой вперемешку с народом немногочисленно проезжали похожие повозки, запряжённые причудливыми зверями с толстыми четырьмя лапами, толстой короткой шеей и таким же коротким хвостом, а головой словно ящерица. Эти плетущиеся динозавры создавали впечатление, будто готовы были на любой неприятный им чих откусить голову вознице. Так или иначе, как видно, везде было мирно.

Вдоль всей дорожной улицы стояли высокие для этой эпохи трёхэтажные дома с наклонными разноцветными крышами, а под ними бесконечным потоком слонялись прохожие, на порядок больше, чем в предыдущем поселении, откуда держали путь. Так вот какая эта столица, без ложного дающая чувство массовости иностранцу, воздух здесь определённо приходил в движение не ветром. Эндри глянул по другую сторону: дорога плавно уходила вниз, а сами они находились на высокой возвышенности, с которой был виден огромный, пестрящий разными цветами город с бесконечным количеством садов, построек, площадей с памятниками и фонтанами; а сама дорожная полоса уходила вдаль и разветвлялась на множесто себе подобных. Холм был плотно застроен даже вдалеке за стенами, где оканчивался жёлтыми лугами с ярко-зелёным лесом на горизонте. Один только этот вид средневекового мегаполиса говорил о действительном могуществе и богатстве димамитов.

Пленника повели вверх по улице к овальной площади с монументом по центру. Это был мраморный памятник девы, вытянувшей руку, в которой она держала сетчатый мешочек с такими же каменными белыми глазами. Аж предположить являлось трудным, что эта скульптура могла означать.

Всей группой они направлялись к белому купольному зданию, обставленному колоннами вокруг, на кольях длинного забора колыхались широкие фиолетовые полотна с нарисованным глазом. Вместе с ними туда же поспешил ещё один человек, на ногах и спине коего висели сумочки и цилиндры со всякими рода бумагами, отнюдь похожего на нарочного. Сам Эндри послушно и безмятежно шёл за ними, но с явно потрёпанным видом от утомительной и долгой поездки. Сейчас его цель - постараться добиться положения у императора и получить ресурсы и возможности для возвращения назад, зная, что его всё равно просто так не отпустят.

[— Так, а что говорить? Что говорить-то ему? Кто он, во-первых? Как он выглядит и что, вообще, хочет сделать со мной? Лукавить? Пытаться запугать? Или сказать всё как есть?]

Во дворе величественного комплекса вокруг приятно глазу был уложен яркий зелёный газон, сразу напомнивший Эндри о своей планете. Группа приблизилась к двум латникам, стоящим в стойке и облокотившимся руками о полуторные мечи, часовым, охранявшие вход под огромными колоннами:

— Ваше оружие - слово. Вы входите на заседание сената, сложите мечи, — твёрдо, как по инструкции, заявил один из них.

[— Подожди-ка! Заседание? Какого ещё сената? Сразу в сенат? Не к императору?]

Гвардейцы, сопровождающие Эндри, беспрекословно сложили свои орудия в стойку неподалёку. Они прошли внутрь. Первое помещение представляло собой небольшой коридор, уходящий прямо в огромный зал слушаний, откуда уже был слышен гам. По бокам коридора в середине располагались двери, они зашли в левую и остановились рядом с порогом.

Здесь по центру простилалась фиолетовая тканевая дорожка, доходящая ровно до дубового кресла с медными подлокотниками. Вокруг было разбросано куча свитков, на стенах висели ручные карты, позади кресла располагался громадный рабочий стол. Тогда как в самом кресле, с длинным плащом на белоснежной тунике, сидел довольно пожилой морщинистый мужчина и усталым взглядом принимал нарочного.

Последний не ожидал всю группу у входа, потому первым прошёл внутрь, намереваясь докладывать его Величеству:

— …Луумдуш сдал всё, но они по-прежнему ждут вашего решения по условиям капитуляции. Были захвачены все служащие, казначеи при дворе лорда, — зачитывал он документ. — Город де-факто наш, но официально ещё во владениях сармитов. Также к городу собирается армия, неизвестно, когда точно они прибудут, и Канбер просит быстрее решить этот вопрос. В городе может возникнуть мятеж, если мы затянем это дело, а он будет на руку сармитам и тогда можно распрощаться с нашим южным легионом.

— Хорошая работа, взять немаленький город малой кровью… Канбер превосходный стратег и заслуженно занимает своё место полководца, — по старческому виду его Величества и усталому лицу нельзя было сказать, что император как бы ни было энергичен и уверен, но его голос был бодрым, ясным и чётким. — Когда можно ожидать начало поставок с тех земель?

Нарочный свернул свиток обратно и заявил:

— С приграничных районов, деревень мы уже можем собирать налоги, но чем ближе к городу, тем тому опаснее. Полностью сконцентрироваться на этом сможем только после того, как пропадёт сармитская угроза.

— В безопасных районах пока собирайте налог чуть ниже, чем облагали тех сармиты. Передайте Канберу на его рассмотрение. Сенаторов всё равно не уговорить, если выступят против, но хоть что-то свершится полезное.

— Принято, ваше Величество! На этом у меня пока всё, ваше Величество! — посыльный преклонился перед ним и покинул комнату.

Остались старичок с седой залысиной на голове да гвардейцы с необычным подношением. Император оглянул пристальным взором их. Один из воинов вышел вперёд, ненадолго преклонившись перед ним:

— Ваше Величество! Канбер прислал нас.

— Я понимаю, что Канбер знает о моих намерениях, и вот недавно хвалил его, — упал старый взор на безрогого. — Но зачем он присылает мне сепуума, окружая его людьми из своей личной гвардии, да ещё и прямо в сенат? Надеюсь, не по глупости ли и не ради забавы, — сухо вытянулись те слова.

— Ваше Величество, такого не встречали никогда. Буду говорить прямо, этому сепууму покровительствует богиня жизни и целомудрия Кхьян, а сам Йиса отрешился от него. Он утверждал, что таких как он много.

— Что? Они снова собираются как при Тамэре?

— Мы не знаем наверняка, что он имел в виду, но будь то так, никакая сила не справится с ними уже.

На Эндри в пути успели опробовать клинок и сопровождающие своими глазами убедились в его бессмертии, точнее, конечно, Эндри сам позволил им проткнуть себя, дабы внушить им свою волю. В общем, сейчас он подбирал слова, хотел лично да вступить в диалог с императором, но те безостановочно тараторили, не давая подобрать удобного момента.

— В твоих глазах я не вижу сомнений, а одурачить вас - дело не из простых. Что же бьётся в тебе так уверенно, что конкретно ты имел в виду, называя бога смерти Йиса?

— Его не берёт ни меч, ни копьё. Он всю дорогу в течении девяти дней не ел и не пил. Я понимаю, что гвардейцы проходят подобную суровую подготовку, но это сепуум и он не может быть из знатных родов, а обычный человек не выглядел бы после такого полным сил.

— И таких много?.. — задал император вопрос самому себе. — Чем ты можешь закрепить свои слова? — твёрдо спросил он отчитывающегося перед ним.

— Я могу показать на личном примере и отрубить ему голову.

— Постой, это священное место. Мы не можем обнажать здесь мечи.

[— Э!?..]

Безрогий чужеземец уже сглотнул от такого неожиданного заявления, но тут же выдохнул и повёл головой в стороны, хлопая глазами, будто только что услышал самую бредовую идею.

[— Ты так не шути давай, я ещё молод, игрив, жить хочу.]

— Скоро собрание и я не могу уйти с вами отсюда, но… если это так, то он мне сейчас понадобится, это кардинально изменит всё. Что ты ещё можешь сказать в подтверждение своих слов?

Докладывающий подозвал жестом других к себе, и Эндри, держа за привязанные руки, поднесли ближе к креслу:

— Ваше Величество, это порезы на его одежде, штанах, — указывали те на парня, — есть ничто иное как рубленные удары мечом. Он получил их, когда пытался отбиться от наших солдат в лагере у Аккура. Как видите, его раны… отсутствуют.

[— Не иначе. Только вот кто мне шмотки новые купит из вас??]

Император призадумался, погладив свой гладкий подбородок, и опосля перевёл взгляд на Эндри, облокотившись на другой локоть. С коридора послышалось три тупых стука.

— Время пришло… — с усталостью в мышцах старик поднялся и направился к выходу. — Один, ты, — но перед этим указал на первого гвардейца, — проводи сепуума в зал. Остальные, свободны.

Его Величество неторопливо шагало навстречу гомону. Плащ его еле касался пола. За ним следом шли гвардеец с Эндри.

Они вышли в огромный круглый зал, покрытый тяжёлым, мраморным, выгравированный многими надписями куполом, где в центре наверху имелось крупное отверстие с просачивающимся дневным светом всквозь. Неполным кругом в несколько рядов в высоту были выставлены сплошные каменные скамьи. Более двухсот человек, кто-то облечённый в белые туники, кто-то в белые с пурпуром на кайме, однако каждый с аристократическим пронзающим взглядом. У входа смирно стояли два стража с копьями в красных рубахах, без брони и с фиолетовыми линиями на лице. Они немало смутили Эндри, который слышал недавно о так называемом священном месте.

— Тиихоо! — кричал горбатый старичок в центре зала, постукивая палкой по полу.

Император сел в кресло, напротив всех сенаторов, как гам вскоре утих и все тихо расселись по местам. Эндри с гвардейцем расположились неподалёку от входа. Ещё два человека расположились по сторонам на маленьких стульях прямо у стены, один держал пустой свиток и был готов что-то записывать или зачитывать, другой с короткой угольной стрижкой не имел ничего, кроме небольшой татуировки под глазом и молча сидел, да выглядел подобно типичному референту в чёрном одеянии под манер ранних средних веков.

— Император Йока, — повернулся старец к нему, — двести двадцать второй день с начала Первого рассвета. Сенат в полном составе. Пи́сец, присутствует, — упал взгляд на человека со свитком, — летописи останутся в истории. Советник, присутствует, — посмотрел он на человека в чёрном, — мысли императора не будут беспорядочны, — всё затихло в небольшой паузе, ожидая заключение. — Три обязательных условия соблюдены - собрание зачтено законным.

Старичок с упором стукнул два раза своей палкой по гранитному полу и ушёл в верхние ряды.

— Ваше Величество, для чего вы привели сепуума? — шёпотом обратился советник к тому, поглядывая на Эндри с гвардейцем.

— У меня есть надежда на него, — так же тихо ответил тот.

— Надежда?.. — пробормотал мужичок про себя. — Я бы не торопился это делать перед полным составом. Если вы имели в виду то, — да дал комментарий, поставив ударение на последнее слово.

Безымянный безрогий перед сенаторами не заставил себя долго ждать и с мест уже пошли первые замечания:

— Мы здесь собрались обсудить и так бестолковые походы, а ты сепуума принёс? — воскликнул некто с левых рядов.

Старичок снова ударил раз палкой да сурово высказался тому:

— Эмоции чужды устоям - представляйся и высказывайся.

— Дармий, — назвался он, невольно спустившись к центру зала, и повернулся к своим. — Это скоро будет переходить все границы, друзья. Сначала вы отправляете в поход своего дружка с армией, подставляя под угрозу наш юг, а теперь он решил вернуться к старой теме и приволок этого, — указал тот пальцем прямиком на двоицу у входа. Завершение его было саркастичным: — И кого он в следующий раз притащит?

Эндри, увлёкшись уже понятным с первых слов таким щепетильным разговором, стоял и наблюдал, чем же это просто обернётся, словно позабыл, как и что его принесло сюда, смотря какое-то ток-шоу.

— Да пусть с этим походом, война уже идёт полным ходом. Надо собирать туда ещё армию! — перебил голос другого с трибун.

С правых рядов быстро вышел третий человек и тут же представился:

— Нарт, — поднял он руку в локоть, обращая к себе внимание. — Ага, армию, как сказал Цирер, — посмотрел он на вот высказавшегося сенатора, словно к нему и обращался, — генералы, генералы, полководцы… Их много, но кто из них действительно хорош? Вы думаете, что Канбер с шеститысячной армией, с самыми храбрыми бойцами не управится со старым Сармитским царством? — тон его был таким вдохновляющим, что, казалось, гордился Канбером словно сыном. — Мне жалко лишь это маленькое дитя, — следом подошёл мужчина к Дармию с ехидным взглядом, — что боится огня и выставляет себя таким миротворцем.

— Война не более предсказуема, чем твой поход к жрицам любви, — резко высказался последний. — Никто не сражается как всесильный зверь, даже самые лучшие храбрецы не могут сражаться вечно. Да, все мы слышали вчера, что Канбер занял город, но кто ручается за то, что завтра он не прибежит сюда ободранный?

С левых трибун поднялся ещё один сенатор, подняв руку, но не выходил в центр:

— Симил, — представился он. — Конечно, Дармий во многом прав и я поддерживаю его, — опустилась его другая рука к груди, оставив правую приподнятой. — И я хотел бы просто напомнить вам всем, и его Величеству в том числе, вопрос: а с какой целью мы пошли на Аккур? В Аккуре много серебра? Может там находятся их лучшие умы? Или вы действительно считаете, что их бумага и каменоломни столь важны? Нет. Вы лишь хотели утолить своё эго экспансионизма, расширить наследство и подобрать как можно больше славы под себя.

Зал быстро наполнился гамом десятков спорящих ртов и те разделились на два лагеря: кто был за установление мира, а кто желал быстрее закончить с сармитами. Дармий вернулся на своё место, оставив Нарта одного:

— Умение разжигать спор - твоя единственная слава!

[— Ох, как быстро обо мне все забыли. Даже как-то грустно. Но, блин, если бы ещё понимал в полной мере, что они там талдычат, эх!]

Йока поднял руку, сидя в кресле и желая высказаться. Сенат начал умолкать:

— Друзья, ни к чему этот спор, — попытался отвести он от темы их. — Видят Боги, нам остаётся принимать всё постфактум. Нам нужно скорее решить, что делать с городом. Мне доложили, что местные жители не любят ждать, — ничто иное, как намёк на восстание.

— А я то и говорил, вы хотели угробить нашу южную армию, — опрокинул Симил слова на императора и Нарта. Последний резко встрял:

— У нас в городе целый легион, пригрозить всем несогласным смертью, а лорда казнить!

— А награбленное выдать армии! — добавили справа. Снова кто-то не последовал устоям. Старец, похоже, уставший стучать палкой, даже не обращал внимания на подобные выскочки.

— К Аккуру идёт сармитское войско, я бы не был так беспечен в такой ситуации, — продолжал Йока. Под конец, не смея перебивать, его советник тихо добавил ему:

— В Аккуре немалое население. Несравнимо больше нашей армии.

Престарелый сенатор справа встал, желая возразить его Величеству, зал поутих, давая ему представиться:

— Я, Левий, совершенно против подобного решения, — обращался голосом ко всем остальным, но указывал рукой на Йока. — Разве мы оставим их со своим серебром? А что ты, — да после кинул взор на человека в кресле, — тогда скажешь всем тем мужам, их жёнам, потерявшим там своего мужа и их детям? Что отправил их подальше от своих домов прогуляться по лужам крови, да таки забрать жизни их напарников, взамен ничего не дав?

Йока сдержанно отреагировал:

— Людей в Аккуре в разы больше, чем наших войск. Да, они беспорядочны и у них нет оружия, но это сила, с которой надо считаться.

— Согласен! Если каждый кинет хоть по табуретке в наших солдат, то и никакая сармитская армия не нужна будет, — поддержал его кто-то с центральных рядов.

— И неужто ты забыл законы своего же прадеда? — вновь император обращался к Левию. — Война ещё не окончена - армия будет вознаграждена, а всем семьям погибшим положена сумма с казны, земельный надел.

— Хаха, — театрально помахал тот в знак протеста, — и это ты про тот закон, что нагло не исполнился твоим же предшественником? Не беспокоишься о такой же его участи?

— Разве ты про подавление беглых сепуумов? Да у них и нечего было отбирать, кроме белья, — с упрёком возразил Нарт Левию.

— Разве закон не должен исполняться? Или раз это так называемая оборонительная война, то солдатам ничего не положено?

— И сколько ты хочешь ещё таких мятежей? Убийство тысячей солдат и восстановление дорог, хозяйств чуть не разорило тогдашнюю казну. Твои поспешные выводы - самые небезопасные, если ты не планировал погубить тогда всю республику разом, конечно.

— К слову, о сепуумах, — перебил Дармий перепалку тех двух, затем глянул на императора, — зачем ты сюда его привёл? Повеселить? Он меня раздражает… — да угрюмо добавил. Сразу же после его замечания все взгляды устремились на единственного, чуждого в этом месте персонажа.

— Вы хотели что-то сказать им… — чуть ли не хриплым голосом напомнил советник.

[— Мой звёздный час?]

— Совсем недавно мне принесли этого мальца прямиком с Аккура, — начал Йока.

— С Аккура? — с трибун слышались восклицания вперемешку с непониманием и удивлением.

— Хорошо, что вы заговорили о мятежах. Явно никто из вас не хотел бы их повторения.

— Да, мы слышали это уже от тебя ни раз. Мы и так им дали часть прав от таких восстаний ранее. Ты хочешь ещё, разве им мало? Кто в своём уме будет давать им полные права быть гражданином республики? — удивился Левий. — Их даже в рабы не берут!

По его словам было совершенно непонятно, то ли безрогих не стали брать в рабы после законов, то ли они являлись настолько низшим классом, что постыдно было иметь безрогого ажно как раба.

— Любое рабство упразднено с приходом наших отцов, о чём ты? — не понимал император его.

— В таком случае, каким аргументом ты в этот раз попытаешься протащить свой закон? Тебе ведь твердили уже “нет”, — уверенно произносил Левий свои слова. Тогда Йока встал с кресла, неторопливо подошёл к Эндри и взял того за локоть, подтянув к себе. Парень не противился. По залу тем временем прокатился неодобрительный гул, осуждающий того за прикосновения к безрогому.

— Обычный люд не порицает этого. Но тронули ли вы бы его? Прикоснулись ли бы вы своей кожей? Возможно, нет. Но прикоснулись ли бы вы к творению божественному? С радостью.

— И какое же это из творений богов? — недоумевающе воскликнул Симил.

— Сепуум, отрешённый самим Йису, кого не хочет принимать он к себе, кого стальной хваткой бросает в наш мир.

— Ха! Мы должны поверить твоим сказкам? Когда это такое видано было?

На лице Симила сиял явным восторг, чувствуя, как у оппонента кончаются аргументы. По трибунам по-новой прошёлся гул; кто начал усмехаться, кто недоумевал и шептался с соседом, а кто просто молча наблюдал.

Императору, стало быть, приписывали маразм и ему мало, кто верил. В принципе, того можно было понять: он был в возрасте да не хватался за репутацию иль авторитет, сейчас он намеревался лишь завершить все свои дела, за сим с упором дотягивался до любой возможности, что понадеялся как на последнюю попытку на этого безрогого. Вероятно, в этот раз ему действительно повезло, был неплохой шанс уговорить непослушный сенат…

— Так как нам тебе верить? — высказались ещё с центральных рядов. — Хочешь заколоть его при нас? Только священные стражи порядка здесь имеют право носить оружие. Лучше отправь его в цирк, там мы вместе и посмеёмся.

[— Стражи? Они про этих разукрашенных?]

Эндри глянул на одного из них, что невозмутимо как статуя держался неподалёку с копьём в руке.

[— Он здесь не может показать ничего на мне. Но сейчас я как-никак чувствую, что должен вмешаться и помочь ему с законом. Я не совсем понимаю ещё - о чём, блин, вообще здесь речь! - если у них давно такие устои в отношении безрогих, но, чёрт, это же прямая дорога к императору лично.]

— Да, вы правы, в последний раз здесь пролилась кровь при Нотреме… — сквозь речи пытался высказаться император.

[— Дела плохи…]

Парень ощутил, что старик ослабил хватку, так что использовал этот момент, чтобы выбежать к трибунам.

— Стой! — быстро спохватился гвардеец. Правда, сам латник по непонятным причинам для Эндри не побежал за ним и остался на том же месте, зато как големы двинулись пешим ходом два стража.

— Извините за такое резкое вторжение! — с неприкрытым сарказмом заявил парень на весь зал. — Но где тут ваш бог смерти? Очень хотелось бы видеть его!

Сенат разом поднялся со своих мест, дабы молча глянуть на этого чудака. Только один из них, ближайший к нему, без ясных эмоций, но со скрытой раздражительностью в очах ответил Эндри:

— Мальчик, твои выскочки здесь абсолютно не к месту, — сохраняя самообладание, сдержанно реагировал тот, — покинь этот храм, не порти чистый пол своей кровью.

— Если тут и будет кровь, то точно не моя.

— Мы тебе дали шанс уйти мирно… Стража! — не стал церемониться мужчина. Это то, что и нужно было парню - стражи.

Йока стоял у своего кресла и внимательно наблюдал за происходящим, в его глазах можно было заметить надежду и лёгкий страх от того, что в этот же момент всё может рухнуть.

Подошедший “голем” потянул сзади Эндри за плечо и, как только тот к ним повернулся лицом, молниеносным махом отсёк остриём по шее безрогого, мастерски пройдясь плоским наконечником по его горлу. Эндри рефлекторно прижался подбородком, но следом страж сразу толкнул его обратной стороной копья в грудь и он, перебирая шагами назад и не удержавшись на ногах, повалился на пол, упёршись спиной в перегородку, отделяющую трибуны от зала.

— Кх… кха, — пытался русый что-то да выкашлять из себя.

[— Чёрт… горит… вся шея горит… Прямо чувствую, как что-то жгуче пытается вылиться из меня. К счастью… это только чувства, только чувства, шея сухая… Мнимое, мнимое чувство, запоминай же!]

— Вот и показал ты всю его мощь… Ты ведь знаешь, что подобное не останется незамеченным. Старому сказочнику никто теперь не верит.

— Агх… не проходит… — перебарывал себя датчанин, хрипло выдыхая, словно после длинной пробежки. Нужно было действовать решительней. Стражи хотели поднять его и утащить из храма, как он переставил ноги и попытался встать. Связанные руки мешали нормальному побегу, а на одних ногах через двоих амбалов не пробежишь. С другой стороны, этого должно было быть достаточно для Эндри, чтобы показать, что те не справились со своей задачей.

— Что, ему мало? — возмущённо спросил сенатор.

Стражи разбираться в произошедшем не стали, потому молча, по велению, в два копья проткнули Эндри в грудь. Тот, упавши на колени, даже ничего не смог вскрикнуть, захлёбываясь в мнимой крови из груди.

Они схватили его за плечи и поволокли к выходу. Слишком тяжело… и больно. Эндри, боясь всё разом потерять и уйти ни с чем, ведь на кону стояла возможность получить все средства вернуться в Аккур и не сидеть в какой-нибудь темнице несколько лет, через боль поднял голову, взглянув на Йока и попытался что-то сказать.

— Стойте! — внезапно крикнул человек в чёрном стражам и ринулся к ним.

— Сандр! Нет! — останавливал император своего советника. Но мужчина подбежал к Эндри и перекрыл проход стражам. Схватившись за его волосы и держа другой рукой плечо, он поднял его голову, осмотрев шею. Никакой крови и раны не было.

— Как ты можешь останавливать стражей порядка?? — не выдержал сенатор и вышел с трибун к ним.

[— Я всё ещё не научился её сдерживать…]

— Что, кх, такое? Меня же только что убили, кх, — холодно с иронией выговорил Эндри в лицо Сандру.

— О Боги! Вы оказались правы, ваше Величество, — осматривал он рваные дыры в его майке.

— Что?! Ты всё ещё говоришь?

— Здесь! Здесь и здесь! — перечислял он порезы на одежде. — Это всё бывшие раны. Ты не мог выжить после подобного.

Император и ещё несколько людей также начали подтягиваться к ним, дабы лично лицезреть это.

— И этого вам до сих пор мало? Да, меня не берёт никакое оружие, — с восторгом заявил Эндри. — Это и было то, ради чего я выбежал к вам!

— Глазам не верю! — оглядел мальца один из мужчин в тунике. Среди высокопоставленных лиц стремглав пронёсся этот слух и поднялся типичный для зала шум: всё больше народу начало подходить к месту происшествия, начались обсуждения о невероятности происходящего, все переговаривались между собой. Эндри на секунду почувствовал себя звездой, пусть и выставленную не в лучшем свете.

— Дайте я его лично проверю! Какую магию одурманивания он использовал? — кричал Левий позади толпы. Однако, вдруг, из всех голосов, которого никто не ожидал, появился горбатый старичок:

— Разойдитесь! — кричал он, постукивая палкой. — Вы мешаете стражам исполнять свой долг! — да поучительным тоном старался донести до толпы. — Стражи должны завершить своё дело, это священный указ!

Народ нехотя разошёлся как от лакомого пирога и уступил дорогу. Стражи, словно и не участвующие в этом спектакле, молча, с ледяной душой понесли Эндри на выход. Тот оставался со смешанными мыслями, не сопротивлялся, хотя ещё не догадывался, куда его несут.

[— Они несут меня как покойника или как живого?]

На выходе гвардейцы ожидали своего напарника, расположившись на скамьях во дворе, и о чём-то рассуждали. Увидев узника, несущегося стражами, они мигом умолкли то ли от удивления, то ли от порицания, и проводили его взглядом, не проронив ни слова. Парня отдали двум городским охранникам в ламинарах лишь с одним словом:

— Живой.

Разукрашенные вернулись в здание.

— И чего же тебя так угораздило натворить там? — невзначай спросил солдат.

— Да так, нахамил деду…

Мужчина в доспехах подозвал ещё группу и те провели его к повозке на конце площади.

— Куда вы меня тащите?

— Куда же ещё… — сказал он, будто парень знал ответ, — в темницу, подумаешь над своими поступками. А что похуже - прощай башка, — этот жест с отрезанием головы был показан с такой забавой от солдата, будто узника ведут на детский утренник, а не под стражу.

Прошли лишь недолгие пару минут, как Эндри закинули как мешок с землёй в повозку и она тронулась вниз по дороге. К нему приставили двоих, дабы не сбежал.

Понадобилось около получасу на дорогу, они остановились у желтоватого кирпичного здания со смотровой башней на краю. Оно представляло собой целый тюремный комплекс с наружней площадкой по центру. Эндри спустили на нижний этаж и провели по узкому слизкому каменному коридору, остановившись где-то на середине, пройдя через ряд полупустых темниц.

— Посидишь тут.

Ему развязали руки и оставили в одиночной камере, закрыв на ключ. В нос пробивал смердящий влажный, гнилой воздух. Из-за прохлады под землёй на стенах можно было обнаружить, как конденсируется пар, а единственный свет доходил только из тлеющих факелов в коридоре.

Тривиальные поступки тривиально кончаются. На самом деле, Эндри всё это не особо беспокоило, так что он просто улёгся, положив руки под голову, на потрёпанный, уложенный в несколько слоёв шмат ткани, играющий роль кровати: его работа была сделана, можно не сомневаться в её успехе, правда, возникало чувство, что сама судьба над ним немного подшучивает. По идее, сюда его приволокли, дабы намертво сгнил вдали от людских глаз, будучи раненным. Но не в этот раз.

— Хотел помочь императору и спастись от участи оказаться в тюрьме за ненадобностью - в итоге всё равно валяюсь в этом дряблом месте, — бормотал он про себя. — Сколько это уже я за клеткой? Прошло примерно десять дней. Третий раз. “Эндри путешественник”… Уверен, за такое за мной вскоре вернутся и освободят, как минимум, в благодарность - буду вести себя как лапочка пока что. Ну… а если нет… выбью замок и не буду жалеть ни сил, ни боли, хоть все руки и ноги в труху будут. Я не намерен тут оставаться…

Наверное, самое время проверить свою везучесть. Решимости на действия хватало хоть отбавляй. Впрочем, если перегнуть палку в наглости, то с таким никто разговаривать не будет, так что парень протяжно вздохнул, согнул ногу в колено и поставил на неё другую, уперевшись кедом в стену.

— Всего-то несколько дней, а уже истоптались, — проводил Эндри пальцем по берцам и заднику своей обуви. — Хех, не представляю даже, как Кира всё время босой ходила. Надо будет найти что-нибудь поудобнее…