«Доброе утро, Пауло… прошу, помоги»

Без фото.

…

— Я покажу. Если хоть кто-то тебя тронет, я покажу им! — кричала я Пауло в воспоминаниях и трясла его, когда закончился инцидент с днём рождения.

…

Я обязана быть верной ему и любящей, это важно. При любом намёке или знаке, я откладывала вообще все свои дела и мчалась к нему помочь в деле, поддержать как близкий человек либо побыть рядом как девушка. И пусть он меня не просил напрямую, но чутьё мне подсказывало, что прямо сейчас я должна пойти к нему.

Постоянные обсессии, что я у него одна и никто не смеет покушаться на него, не давали мне расслабляться. Я привыкла видеть только его улыбку и признательность, потому что мне другого и не нужно.

Воспользовавшись его телефоном у него дома на проверку, пока он отошёл, я увидела, как ему кто-то пишет с женским именем да посылает поцелуйчики. Выпустив смартфон из рук, у меня каждая клеточка тела словно съёжилась потом, я себе места не находила и не соображала, как поступать.

Рыдать, кричать, сломать или порвать что-нибудь - ничего из этого не удавалось сделать, потому что одно постоянно стремилось обогнать второе в попытках начать первым, одна гложущая паника вертела мною как госпожа.

У меня с собой нож. Я теперь брала его и в школу, и в магазин, и на любую прогулку, и к нему домой.

С этим ножом я тут же отправилась за этой стервой выяснять, кто она, где живёт и так далее, дабы разобраться с ней и сказать не лезть к Пауло. Однако время шло, а информацию в своём телефоне не удавалось найти, что неимоверно злило меня. Что за шлюха ему пишет?? Сильнее всего я боялась, что если Пауло нашёл себе другую. Это за гранью реального, немыслимо, чтобы он мне изменял!!

Долго я ходила по холодному после дождя городу, по ходу дела борясь с теми эмоциями, пока мне не позвонили. Это был двадцатый за день звонок, который я всё-таки взяла. Не потому что не хотела, а потому что в упор не замечала, слишком погрузившись в поиски.

— Маркела?? Я тебя везде ищу, ты куда потерялась?? У тебя обувь на пороге стоит, ты что, босиком умотала?? — выдал зараз три вопроса Пауло тревожным тоном.

— Пауло.. кто эта сучка? Я найду её.

— О чём ты??

— Почему она тебе пишет? Она не должна писать тебе.

— Да кто??

— Прошу, скажи, что не изменяешь мне, — не выдержала я и залилась слезами в крике, — пошли её нахер, эту сучку, чтобы она не писала тебе никогда!! Оленса кто-то там. Почему она тебе поцелуйчики шлёт?!

— Что??? Это тётя моя была, что ты несёшь??

— И что, разве тётя не может влюбить?!

— Ей сорок пять лет, прошу, успокойся!

Истерика как солома при пожаре охватила меня, и в расчёт не брала, что она кто-то кем-то там является ему блять. Ему пишет какая-то баба! Не в состоянии выслушивать оправдания, до жути боясь, что они окажутся ложными, я выбросила свой телефон и опустилась на корточки посреди переулка, схватившись за голову.

— Ааааааа!

…Мои мысли усмирились лишь к вечеру, разложившись по порядку. Нет, нет, я не права, Пауло не может мне врать. Я в-с-е-г-д-а следила за ним и не замечала ничего подобного.

Я вздохнула с облегчением, и вернулась домой с самой приветливой улыбкой на лице, какой обычно встречаю парня.

— Приве-е-етик, Пауло! Я знала, что ты ждёшь меня! — с порога же полезла к нему обниматься и целоваться — Прости, прости меня пожалуйста, ты бы никогда не поступил так со мной, я знаю. Ни за что бы не подумала о тебе иначе. Не хочу тебя никому отдавать, ты у меня самый лучший и хороший, самый красивый и добрый. Хочешь чего-нибудь, я всё сделаю, а? Я такая грязная и замёрзла, давай мы вместе пойдём в ванную и согреемся, там ты сможешь делать со мной совершенно всё, что пожелаешь? Я не против.

Поцелуи с ним, увы, не удались как таковы из-за его увиливаний и из-за давно как вернувшейся матери, всё слышавшей, так что Пауло быстро выпроводил меня домой к себе. Ну, я нисколько не обиделась за это, видя его стесняющееся личико и понимая, что в другой раз.

…

Мозоли на руках, порезы, полосы на груди от попыток соскоблить себе кожу ногтями - как в пелене после кошмарных событий я опять влачила ночь в припадке. Я даже не помню, что стало поводом на этот раз, оно пугало и… злило.

Руки мои не просто дрожат, они добираются до самых недр моих рёбер, желая схватиться за неугомонное сердце.

— Если я не перестану кричать от боли, я не смогу сконцентрироваться на важном, — убеждала я саму себя. То предикат, без которого не удастся достигнуть лучшего.

Однако, как бы не хотела, боли я не чувствовала. Её причиняют другие и оная располосовывает так, что на всю жизнь запоминается, а у самой себя не удаётся вызвать и похожие к ней чувства!

— Ногти… ногти, нет, нужно что-то серьёзнее. Нож.

Скорее взяв “лечащий” инструмент, я стала раздумывать, в каких местах использовать его. Руки. Предплечья. Они для этого идеально подходили.

— Лезвие как бритва. А-ахх, да-а… — постанывая, вздыхала я от аккуратного жжения, — чувствую…

Это не назвать блаженством, но Боже, почему сознание обманывает меня?.. Оно выдаёт желаемое за действительное. Я так хочу почувствовать что-то столь приятное, а режу себя ножом…

Никто не даёт мне советов, учителя ругают меня, и в школе совсем не до учёбы. Мамочка странно смотрит на меня. Контакты со всеми оборвала, и только одно утешит меня, но оно спит. Спит и молчит. Я видела этой ночью в окне, подходила.

— А-а-ах-х… — подрагивал мой стон от очередного прохода лезвия по кожным рецепторам. Потом я смотрела и наблюдала, как то место покрывается крошечными красными капельками, как набухает. Это останется надолго… но я обязана уметь подавлять ту боль.

За эту ночь многое что было испробовано, однако суть всех попыток оставалась непонятной и мне нет этому объяснения. Я ублажала себя целый час, два, пытаясь вызвать оргазм и отключиться спать, однако оно нисколько не приносило услады. Я вспоминала каждую добрую минуту с парнем, однако единственное, во что это вылилось, так это невольно впрыснусть адреналин себе в кровь и вовек позабыть о сне как таковом, упав в поглощающий страх.

Я вся в порезах и шрамах, не ведаю, куда идти дальше, ни с кем я не разговариваю, друзей у меня нет. Я вроде терплю и пробираюсь, однако в душе вся испаряюсь.

Меня переманивало от одного к другому, текущее обострение как чёрный перец в эмоциях, желание изранить себя чуялось чем-то полезным, нежели опасным. Но кое-что я понимаю: я должна резать себя в невидных местах, чтобы не показывать уродства Пауло, чтобы те части тела, куда он меня касается, оставались нежными.

— Па-ауло ведь говорил, что любит меня-я. А-ахх!.. Я помню.. Что очень любит то, что внутри меня-я… Хорошо, я дам, я дам частичку себя, обязательно, ты ведь обожаешь.

А внутри меня, внутри моего тела находится лишь плоть и горячая кровь. Горячая от любви.

…

— Уберите руки от него!

— Кому этот девственник нужен! Я тебя спрашивала, придурошная, а не его.

— Не девственник, — с натравленными глазами поправляла я изречение старосты. Пусть моё и не было правдой, но меня достали их насмешки над этим. Пауло сам решит, когда ему воспользоваться мной.

— О, смотрите-ка, о чём заговорили! Девственность? Да как плюнуть любому отдаст, хоть собаке.

Юбка в пыли со всех краёв. Рука болит от заламывающего приёма, а губы горят после кривого замаха пощёчины. Я сидела на заднем дворе школы, закрыв рот предплечьем, в окружении нескольких одноклассниц.

Готовую совсем недавно замахнуться кулаком и без пощады порвать волосы как в прошлый раз, меня взяли числом. Главная проблема - страх был совершенно не за себя.

— Эй, пёсик. Рыжий, куць-куць-куць-куць, поди-ка сюда.

— Эээй, пацаны, — зазвала другая девчонка других, специально привлекая внимание, — тут свободная дырка есть! Никто не хочет присунуть? Не?

Эти шалавы берут моего Пауло за макушку и тащат ко мне! С него и так содрали волосы недавно.

— Давай посмотрим сначала на пёселе. По-любому не встанет даже.

— Не дёргайся, Маркела, это не больно, ты же знаешь.

— Уже не больно, ты хотела сказать, хехехе.

— Может и отсосёт ему заодно здесь, раз так.

За какое-то мгновение меня схватили, раздвинули бёдра, ставя в неприличную позу. Чужие руки настойчиво лапали меня, где нельзя, и унижали напоказ моей доступностью. Я отбивалась ногами, но не задавалось даже попасть хоть по кому-то…

…

Сим днём меня психически придавило, я уговорила Пауло поговорить вживую со мной, он позвал меня в магазин одежды, затем чтоб занять меня выбором шапки и свитера в прохладную погоду ему, а может быть также и мне, если захочу. Я, очевидно, захотела.

Там он неожиданно встретил некую девушку с распущенными блондинистыми волосами, пока рассматривал стойки со свитерами:

— Ого, ты не… — задумчиво начала она, — Пауло, не?

— Аа?.. Да. А т…

— Кхасия Лютэно! Второй-третий класс, помнишь? Какая встреча!

— Кхасия?.. Ээ, серьёзно? Ничего себе ты вспомнила меня, ты вообще на прошлую себя не похожа.

— Ахах, есть такое.

— А что ты тут делаешь? Ты же улетела.

Сама я находилась за соседними стойками, тоже подбирала свитеры для парня и напрямую его не видела. Услышав девичий смех с его стороны, я вскоре подбежала туда, к тому времени Пауло уже разговорился с какой-то незнакомкой, стоящей достаточно близко напротив него, чтобы взбудоражился мозг от неправильности ситуации.

Меня моментально перекосило и я вспылила на неё, не желая слов. Нечего тут к моему Пауло приставать! Ты кто вообще такая?!

В бутике в одночасье поднялся шум оттого, как я на повышенных тонах запоносила девушку, эту грязную потаскуху. Да, так и назвала её, чтобы и на километр не подходила к нам, а та обомлела и воды в рот набрала, чем я сразу просекла о ней, что она слабачка. На первый взгляд. Знаю я таких невинных, старающихся кокетничать и строящих из себя непорочных!

— Он не будет с уродиной разговаривать никогда! Ты уродина, и не смей даже прикасаться к нему! Он мой и никому никогда его не отдам, слышишь, ты?!

— Аэм!.. М-Маркела!!..

Может, чуть переборщила, поскольку Пауло тактично вывел меня из здания наружу, странно на меня смотря, но так ей и надо! Я с самого начала не отпускала его руки, как подошла, тем самым недвузначно намекая о нашей связи.

Никогда не видела его такой взгляд после. Он тогда, конечно, что-то говорил мне ещё, однако я банально не слышала. Вот уши точно слушали, они слушают каждое его слово, но иногда Пауло словно звуков не издаёт и просто двигает губами. Не понимаю, почему так.

Весь следующий день Пауло почему-то не отвечал на мои сообщения, хотя я звала его сходить в магазин ещё раз, потому что мы так и не примерили выбранные мною свитера. Вероятно, он был слишком занят, жалко.

…

На этот урок я, к удивлению, пришла одна. Подумав, что Пауло вперёд меня убежал в школу, я не дождалась его у дома и тоже потопала на занятия. Спрашивала его в переписке, но он, хитрец, молчал.

Я до самой перемены просидела, изнывая от скуки и поглядывая в окно либо в мессенджер. Ни там, ни там Пауло не появился.

— Ээххх, — улеглась я головой на стол, переведя взор полностью на дверь в классе, — когда же ты придёшь? Спишь небось, соня.

Начинался второй урок, а я нисколько не обращала внимание на окружение, продолжая ожидать, когда дверь откроется и там покажется заветный силуэт. Может, немного глупенько извиняющийся за опоздание. Может, безразлично входящий и следом идущий только ко мне, чтобы одарить меня утренним поцелуем.

Несколько раз как-то звучало моё имя, становясь строже и строже, пока в итоге не пробудил меня из забытья, заставив поднять голову:

— …Маркела!! Опять в облаках летаешь! Сколько раз тебя звать. По заданию, отвечай!

Это был учитель. Я оглянулась, на старом рефлексе встала с места и потупила взгляд несколько секунд на мужчине.

— Ну?? — нахмурился он. Я не понимала, что он выпрашивает у меня. — Ох, да что с тобой в последнее время? Я тебя к психологу отправлю, если так дальше будешь, слышишь, Маркела?

— Да её уже давно подменили. Это Меркала, вы чего, хех? — заявил некто из центра класса и оный заполнился лёгким смехом.

Место Пауло передо мной до сих пор пустовало, что значило только одно - мне бессмысленно здесь находится. С тишиной в голове я развернулась к выходу и покинула урок как ни в чём не бывало. Судя по молчанию до самого конца моего пути от парты до двери, меня либо не существовало для них, либо наплевать им, либо они языки проглотили от моего решения, что для меня, в принципе, всё едино.

Во всяком случае, Пауло находился у себя дома, как я в скором времени разузнала. Однако это лишь добавило переживания.

— Почему ты не сказал, что ты заболел, — спрашивала я из улицы через окно, ибо не смогла проникнуть через дверь. Парниша лежал в кровати, плотно укрытый двумя одеялами, его хворый вид пробудил во мне будто бы материнский инстинкт и я усыпала его вопросами о самочувствии, предлагала тотчас же принести свои лекарства или приготовить горячий обед, да и побыть рядом, дабы не было скучно.

— Ох, я устал сейчас разговаривать. Отдохни тоже, в твоей жизни и так слишком много меня.

— Ты останешься тут один… — отражалось в моих глазах беспокойство. Но спустя момент я улыбнулась и предложила: — Давай я принесу чего-нибудь? Испеку сладости. Как ты любишь!

— Маркела… — хлипко заворочался он. — Потом как-нибудь принесёшь, хорошо? Возвращайся на занятия лучше.

— Но что мне там делать? — я вновь приуныла. Пауло немного пораздумал, пораздумал и потянулся к шкафчику.

— Не знаю, почитай книжку между делом, она интересная. Ничего фатального не случится в моё отсутствие, не волнуйся зазря.

— Ты поправишься?..

— Полежу денёк и всё. Иди, иди в школу, сама говорила же, пропуски - плохо.

Пауло дал тоненькую бумажную книгу. Так я с ней и пошла обратной дорогой, по его заветам начав чтение.

Без притворства, я довольно быстро увлеклась ею, отчего путь до школы удлинился раза в три. Сюжет повествовал о…

По какой-то причине помимо букв на страницах я ничего больше не помню, как и подробности дальнейшего… Одна месть, желание истерзать, страх и физическая боль.

Книгу принесла к концу последнего урока, когда все уже расходились по домам - а я забрела в класс и села на своё место, особо не волнуясь о подобном. Осталась я и пару переговаривающихся дежурных.

— Чего эт тут у тебя? Дай гляну.

Долго так не просидела. Книгу заметила Тати и выхватила из рук, приговаривая что-то про бумагу, мельком рассмотрела, сдавила ухмылку да небрежно бросила в сторону Мифино, та слегка шарахнулась от неожиданности, но быстро перекинула однокласснику, и вот, тот уже зовёт меня забрать. Когда подошла, он перекинул книгу через меня к Тати. Подошла и к ней, та опять бросила к Мифино.

В конце концов я не выдержала подначивания последней и в неё на этот раз полетел стул.

Просто взяла и кинула, да; так, что Мифино в одночасье повалилась на пол и смех сменился страдальческим завыванием. И только оставшиеся две пары глаз немо смотрели на меня. Пока я не ступила вперёд, намереваясь нанести дополнительные удары…

Жжение, ломота, ссадины и колотьё - одним словом боль. Я постоянно проигрывала в числе, так как была одна. Такую одинокую меня чуть позже в прямом смысле смешали с лужей грязи, добавив бессчётное количество пинков по туловищу, прикрывающим меня рукам; пинков и ударов головой в землю за волосы.

Яд и раздирающую боль оставила моя память с того момента и не более, даже слёзам места не нашлось и кто знает, были ли они у меня.

…

Вероятно, это конечный момент, когда я отдавала хотя бы мало-мальски отчёт своим действиям.

— Я боюсь, Пауло… это чувство изъедает меня не первый час. Конец, он наступает…

Такая недавняя и знакомая картина в голове… Мы с моим Пауло вдвоём далеко, далеко от людей, далеко от угнетающих холодом домов города. Далеко от самих себя. Мы в зале под землёй, мёртвым на души да теплящийся бирюзой. Картина… блаженная и одновременно поглощающая своей смертью.

— Но.. я хотела сказать тебе…

Я стояла около него, растерянная после выговоров в мою сторону, напуганная и, казалось тогда, до предела подавленная. Похоже, мои уши впервые услышали замечания от никогда неиздающих их уст парня, это место словно способствовало тому. Я считала это концом вечности и всему тому, что нам предоставила судьба.

— Они не должны жить, — вполголоса выходило из меня. — Они недостойны дышать. Во снах я вижу свои руки на их шеях и сама словно задыхаюсь.

— Твои глаза не смыкаются, они одержимы. У тебя… Что за идея фикс в твоей голове, приди в себя, прошу, — держался тот за голову, почему-то всё время отговаривая меня.

— Я не выдержу следующего раза, Пауло!.. Так больше нельзя.

— И что ты будешь делать, резать каждого встречного?? Мне тоже не в кайф, но то, какие вещи ты говоришь, не просто выходит за рамки - оно… ужасно. Ты хоть понимаешь последствия?

— Позволено ли этим миром наше дальнейшее существование тогда?..

Ответа на это я не услышала, сколько бы не смотрела в его опущенные глаза.

Хватаясь за улетучивающуюся возможность побыть счастливой, я сказала слабым голосом:

— Пауло, возможно, это наша последняя ночь в жизни, — и медленно, от истощения, подняла ладонь к воротнику. Через секунды верхняя одежда спала с меня. А после вниз спал чёрный бюстгальтер.

Тут его руки резко схватили меня за плечи, остановив, а уши пронзил строгий голос:

— Да замолчи ты. Не будем мы никого трогать, просто придём в класс как обычно и не надо переживать по каждому поводу.

— Но если…

— Маркела!! Никаких если! — окликнул он меня в мои незамыкающиеся глаза. Так близко, что я увидела в его зрачках себя: на мне стали наворачиваться слёзы. Я боялась моргнуть, ибо как закрою веки - а Пауло уже нет.

— …Но если ты исчезнешь, что я буду делать?? Кому я буду приносить каждый день вкусности? Я останусь одна. Они заберут тебя! Они заберут тебя!.. Я чую, завтра уже никогда не наступит.

— Никто не заберёт меня, не придумывай чепухи. Таков период в нашей жизни, его просто надо пережить, иначе будет ещё хуже.

— Куда хуже… Я не видела твою улыбку много дней, — не видя её и сейчас, я не выдержала, чтобы не закрыть ладонями глаза, вспомнив о сопутствующем: — Прости, прости, прости, я хотела сделать тебе подарок, я не смогла его сегодня принести, прости, пожалуйста.

— Завтра в школу принесёшь. Наступит твоё завтра, никуда не денется.

— Ты точно там будешь?

— Точно.

…

Это были мои последние воспоминания. С синяками, с мозолями и ссадинами я си… моё тело сидело в этом месте. Не Я. Больше не Я.

Поставив точку в этом эпизоде, я сказала про себя:

— …И в конце я теперь здесь. Настоящая тюрьма, из которой нет выхода. Я здесь. В тюрьме реальной и тюрьме переживаний… Ты ли говоришь эти слова, Маркела?

Оно как разрушенный пазл и теперь я даже не помню, в каком порядке это всё происходило: когда именно я ему отправила письмо о помощи? когда я стала таскать нож в дорогу? посчитала ли тогда тётю за ту подругу или встреча с последней случилась позже? какой день сломал меня окончательно? после дня рождения или после книги? это точно были разные дни или всё один большой? Я не знаю. Ничего не знаю. Я всеми силами пытаюсь найти ответы, но пропасть чрезвычайно велика и становится величественнее с каждым мгновением.

— Нету впереди будущего, нету ме… А-г-г-х.. я б-боюс-сь. Во мне б-больше нет страха, но я б-б-боюсь, — и дрожу, дрожу, дрожу. Где-то вдалеке слышу голоса, но они не мои. И не Пауло.

Что было три дня назад? Я уже позабыла. А пять минут назад? Помню одну дрожь и ладони, сжимающие холодный предмет.

Правда ли ведь?.. Последнее воспоминание.

Нет. Не последнее.

Я бессильна против него. Оно приходит по своей воле и не представляется возможным избавиться от него. Как пуля, пронзающая сердце, оно напоминает обо мне следующей… и оно действительно пленит мучительной прострацией.

Не сон ли всё это?