Мы вернулись с того холма спустя час с последнего момента. Обошли весь теперь уже бирюзовый зал, ничего сверхъестественного не произошло и ничего отдельно стоящего не обнаружили, помимо тех же побрякушек да полуразрушенного природного шлака. Зато заприметили это место как наше скрытое логово, штаб-квартира, база - можно называть как угодно, но важно, что никто не знает об этом.

Также, пещера не являлась глубокой, какой казалась на первый взгляд, и выбрались мы довольно быстро. А всё потому, что тогда шли как черепахи, вот и путь удлинился.

Точнее сказать, вернулись мы домой к Пауло, а не каждый по своим. Родители на работе, а я никогда не гостила у него, за исключением того дня, когда без спроса ворвалась в окно. Более того, у нас у обоих беспорядок на голове и я предложила помочь прибрать его друг другу, а главным поводом, дабы уж точно не отказал мне, являлось моё больное ухо, с которым он вызвался мне помочь ещё на выходных.

Чтобы расслабиться у него дома да без лишних глаз?! Я не могла упустить такой шанс.

Слово за слово, после непродолжительного чаепития и заполнения голодного желудка печеньем, после спешного переодевания Пауло, закрывшегося в спальне, в повседневную одежду и моего демонстрирования сделанных за сегодня фотографий, мы расположились в гостиной. Я сидела на диване, слегка приподнявшись, ниже меня - на полу - сидел удручённый тем загадочным местом парниша, и я расчёской не спеша поправляла ему рыжие локоны, рассеивая болтовнёй туман беспокойства над его головой.

— Да лааадно, зато весело прогулялись. Столько всего интересного за день произошло: и поготовили, и побегали…

— Особенно побегали… — вставил свою монету Пауло, вздыхая. Я продолжала:

— …агась, и в пещере побывали, и поорали…

— И поорали…

— …и штуку ту нашли, и я даже полетала.

— Хорошо хоть с концами не улетела.

— Ехех, по твоему лицу тогда иначе и не скажешь. И на трусы попялился мои.

Одно кое-то слово покрыло Пауло багрянцем и тот закрыл ладонями лицо:

— А про это-то говорить зачем??

— Ихихи, ты такой милый становишься, когда краснеешь.

— Ну спасибо уж… — саркастично взвыл он. Я притянула его за плечи обратно к себе, вернувшись к расчёсыванию.

— Да ладно тебе, прощаю. В следующий раз засвечу - бить не буду, так что пользуйся моментом.

— Маркела…

— Ох эти мальчишки в нашем возрасте, всюду лезут - а застанут, то как веточка ломаются при робости, — тараторила я, не внимая его зову, — хотя быть приличным это тоже хорошо, в мире куча крутых вещей, которыми можно забить свою голову. Но если интересно, тебе достаточно голову повернуть и там увидишь мои…

— Маркела…

— Ась? — таки отвлеклась на него.

— Нам обязательно это обсуждать?..

— Шучу я, шучу, не увидишь, я не в той позе для этого. Тебе какие по нраву: светлые, с рисунком, кружевные?

Я чуть слышно захихикала нашей придурковатости, а Пауло лишь опять упал лицом в ладони, страдальчески завыв:

— Ааааа… Почему я это слышу!..

Мне даже в коей-то степени стало интересно, правда ли он обернётся после моего намёка или нет, но, как итог, юношеское смущение не дало ему сделать это.

Не знаю как, но после признания стать ему Мионой, я интуитивно больше начала понимать, когда и какой девушкой быть для него в данный момент, поэтому шалила, пока не пристало.

Так или иначе, его телодвижения какой раз уже рушили почти готовую причёску, что вынудило меня тянуть парня к себе и заново поправлять ему локоны. Закончив с этим, я на момент оставила свой взор на его макушке; мягко держа между пальцами пучок его волос, всмотрелась в них - он явно не стригся больше трёх-четырёх месяцев, дав им разрастись.

Он единственный с оранжевыми волосами, кого я знаю, и они до смерти завлекают мои глаза своей чарующей пестротой… я их трогаю, лично. Потому что он мне разрешает. Он доверяет мне. Как и я должна доверять ему.

Мне не хотелось переставать касаться его, так что следом переключилась на два треугольничка рядом. Я взяла расчёску противоположной стороной, где короткие зубцы специально для ушей, и начала с правого, провела несколько раз от начала до кончика, выравнивая шёрстку.

Пауло броских знаков не подавал ёрзанью на его голове, но как и любой другой человек уверена, что это доставляет если не удовольствие, то мягкие приятные ощущения. Так-таки ушки чувствительный орган, и при пристальном взгляде можно лицезреть, как сейчас оно еле сдержанно вздрагивает в моей ладони от грубой щекотки.

Когда настала пора левого уха, я приставила гребешок к основанию, но тут же остановилась, заволновавшись, а не слишком ли это будет. Там ведь, считай, обрывается всё на ровном месте…

— Тебе.. не больно будет? Можно потрогаю?

— Ух, ты перевела тему, — расслабился тот, втихую пробормотав, и затем бестревожно усмехнулся: — У меня уже давно там ничего не болит, так что смелее.

— Умм, хорошо.

Крайне непривычно трогать что-то неполноценное, вместе с кончиком его словно лишили и смысла. Бедненький. В душе сложно представить было, как воспринимала бы такое, случись это со мной.

Действовала очень осторожно и лишний раз не касалась отрезанного края, но спустя недолгие полминуты с чувством выполненного долга убрала инструмент и пригладила напоследок причёску, повалилась спиною на спинку дивана и раставила руки вниз и в стороны, довольствуясь проделанной работой.

— Теперь ты как новенький.

— Это.. в каком смысле? — трогал он свои уши на ощупь, оценивая, пока не повернулся в непонимании. Я задумалась, быстро придумывая аналогию.

— Ну, хмм.. это как если тебе одеться с иголочки, найти дорогого кутюрье и выйти с дамой на бал в роскошном ресторане. А вокруг завороженные взгляды, и сплетни.

— Можно подумать, ты меня свести с собой словно собралась.

Я наклонилась вперёд, локтями на бёдра, и поместила подбородок в сделанную ладонями чашечку:

— Разве бы ты не хотел сходить в ресторан?

— Мне мама даст денег в лучшем случае на шоколадку в магазине, а сам я не работаю.

— Я вот только с семьёй и всем классом на Риетте ходила туда, — завитала я в думах, — а вдвоём, тем более с парнем, ни разу в жизни не была. Каково это, сидеть вдвоём, друг напротив друга, в предвкушении лоска?

— Я же говорю, я даже оплатить не смогу.

— Мы практически достали тот кристалл. Походим ещё по базе, точно найдём ещё и у нас будут деньги, на сто, на тысячу ресторанов.

— Эх, мне бы твою решительность… — склонил он голову вниз. — Меняемся?

— Давай.

Пожалуй, моя очередь отдаться его рукам. Мы быстро сменили наши роли и теперь я сидела на коленях на полу, а он, выше и позади, готовился навести порядок на моей голове.

Хотя там мало чего убирать, но Пауло уродовал гребнем. Нужно было советовать ему иногда, как и куда двигать расчёску, так как с женскими волосами дело не имел и та, бывало, застревала, а дёргать посильнее он не решался. Ну, я не против его научить.

— Да, вот сюда. Ага. Сильнее. Не порвёшь, не бойся. Ах!! Ой, я застонала?.. Нет-нет, сущий пустяк!

Без потери нескольких волосинок, конечно, не обошлось. Но, как я и говорила - ерунда. Якобы у самой массажёркой когда-то без жертв получалось.

— Наверное, всё, — заключил он.

— Ага. Потом сама заплету. Спасибо!

— Теперь уши? Я вот гель принёс, он должен снять боль, правда, первые пять секунд жечь будет, терпи, пожалуйста. Я вотру его.

— Повинуюсь! Делай, как считаешь нужным, я не буду сопротивляться.

— Оп-пять ты говоришь двусмысленно! — стушевался тот. Я повернулась к нему головой с полностью доверительной улыбкой:

— Ахах, нет, правда, если так нужно, то не смею отказывать тебе.

— Ну, я буду массажировать, так напряжение снимется там.

— Массаж звучит здорово, я только больше за.

В реальности, оный не так просто произвести своими силами, как это представляется в теории, посему лучшим вариантом является отдать дело в чужие руки. Я села ровно, выпрямив спину, и сконцентрировалась на том, чтобы держать уши прямо.

Прямо как у медсестры на приёме перед уколом, за спиной неясные шорохи, а впереди ожидание затянувшейся развязки, только страха нет. Крышка от тюбика закрылась, и, как только Пауло коснулся меня, ухо вздоргнуло, будто отгоняло, а я звонко хохотнула:

— Ай, щекотно!!

— Эй, не дёргай им, оно же больное.

— Извини, само.

Я утихла, повторно настроившись на грядущее. В этот раз Пауло выждал немного и после, к обоюдному счастью, прикоснулся к моей левой раковине безо всяких казусов. Он осторожно провёл двумя пальцами по внутренней поверхности.

Кожа опрела от обжигающего холода и я на рефлексе сипло пропустила воздух сквозь губы - вязкая субстанция сразу же болюче заморосила в том месте. Ухо хотело прянуть, но я стойко заставляла себя не двигаться, и через несколько секунд леденящий огонь затух, позволив мне расслабиться.

Пауло нежно водил пальцами изнутри, втирая гель, и большим пальцем придерживал с наружней стороны для удобства. Тугая боль и впрямь проходила, заменяясь чем-то бархатистым и приятным. Ворсинки, словно наэлектризовавшиеся, вздыбились.

Мои веки закрылись, чтобы не пялиться в ковёр под ногами и предаться ощущениям. Тактильным ощущениям.

— Уф, а ты умеешь делать это… — проронила я свои мысли.

— Ага, приходилось как-то учиться самому себе делать. А тебе делать гораздо легче, когда наторел, как со своим справиться.

— Продолжай…

Он трогал меня там, его мягкие подушечки пальцев обходились с моим ушком как с хрусталем - ласково, ощупывая восприимчивую к касаниям мякотку на краешке и у основания, затем подключил вторую руку, надавливая круговыми движениями снаружи. А я незаметно для себя обмякала и опускала голову… Это как сладчайшее и крохотное пирожное, которым ты наслаждаешься, разве как из мира сенсорных чувств.

Его пальцы на мне и… Всё тело немело и становилось ватным, мозг слушал только сигналы с ушей, и далеко не звуковые, и мысли только об этом. Я вдыхала очень плавно и очень неторопко, чтобы ни в коем случае не нарушать тишину внутри себя. Пауло бережно прошёлся по кромке с шёрсткой, слабо надавливал с обеих сторон и про себя заметил:

— У тебя податливые уши.

— Дда-а-а… — неслышно и самовольно вышел из меня стон. Я аж сама поразилась этому, однако ничего делать не стала. Не смогла бы…

Жарко. Я расплавлялась в блаженстве и не только, настолько его руки умело делали это. Мне становилось трудно дышать и… снова жарко, из меня выходит горячий воздух. Горячо. И… влажно. Я потекла… Я потекла??

Буквально нутром всё это испытала. Мышцы бёдер подрагивали словно в глубоких судорогах, а чуть ближе чувствовалось кое-что прилившее, тёплое и липкое… Я открыла глаза, зрачки которых уже были направлены на юбку, осознавшие моё положение. И ёкнула:

— Аэ… секундочку, я в душ!!!

— А?? В душ?? Всё хорошо? — поразился Пауло, как я на ровном месте вскочила и дала дёру в коридор вся в поту и алая.

От прекратившегося акта массажа прохладней не становилось, лишь наоборот. Всё закружилось как кутерьме, я моментально забежала в уборную, панически думая: что такое?? как так?? как так?? что со мной??

Кожа жутко вспотела. Как только закрыла дверь, я за короткий миг скинула с себя всю одежду, кроме кулона, нагишом ступила в ванную и уселась, открыв кран. Тёплая вода полилась струйками на меня сверху.

А Пауло так же растерянно метался за дверью, постоянно что-то спрашивая да предлагая:

— Маркела?? Ничего не случилось? Там мыло в ящичке новое, старое кончается. Надо что-нибудь? Принести одежду? Полотенце?

Не обнаружив последнего, я, насколько позволяли силы не сдать себя, безмятежно ответила:

— Полотенце, прошу… — и поникла головой, уставившись на елозящие колени, сжавшие запястья между собой. Я не могла перестать вихлять!

Меня рвало на части от собственной реакции, если прекращала шевелиться. Неужели у меня эрогенная зона на ушах??!

Решив проверить то, я приложила ладони к моим хулиганкам на голове, несильно придавила книзу, помассировала, сдавливая краешки. И закрыла глаза…

Мои пальцы гладили собственные уши, по памяти повторяя движения Пауло, а из неё я вырывала по деталям воспоминания, когда это делал лично он. Такие нежные.. и заботливые прикосновения, греют душу, тело, тепло доходит до живота и… Я вся горю. Моя правая рука опустилась к ногам, требуя сласти. Бёдра с хвостом подкосились.

Однако, как только пальцы коснулись меня, я резко убрала руку, обе руки, сжав в кулаки! Но они не слушались и тянулись обратно… Ах! Маркела!.. Стой!! Стой, Маркела!! Это неправильно!!

Я перевозбудилась. Попросту еле сдерживала себя. И чтобы прекратить это враз, я как можно сильнее схватила правую руку левой за запястье, дабы не лезла, куда не надо. В гостях как-никак!

Пуще заставляя себя не покоряться усладе, я подумала открыть кран с холодной водой вместо горячей, что побыстрее и сделала. Тело моментально вздоргнуло:

— Бррр!..

Так-то лучше! На время я действительно разогнала пошлые мысли, находясь под морозными струями.

Горячую воду на всякий случай не открывала, так и бодрилась в холодной - так сказать, снимала с себя напряжение другими методами.

А ещё кое-что поняла. Я впервые приняла душ у парня…

После окончания водных процедур я тайком приоткрыла дверь и забрала висящее на ручке полотенце. Оно принадлежит Пауло? Он им, наверное, пользуется каждый раз после ванны.

Так или иначе, мысли о массаже сопровождали меня весь процесс обсыхания и далее. Ежели это полотенце Пауло, то я оставила на оном свой запах: вытирала с себя влагу тщательно, со всех сторон, а от волнения всё равно чутка вспотела и пришлось проделывать это по новой.

Правильно ли я поступаю?.. Ну, в этом ведь ничего плохого нет. А Пауло… Пауло ведь любит меня?.. Я слышала, что если вам нравятся ваши запахи, то вы как партнёры подходите друг другу. Может, протереть себя ещё раз?

Да. Определённо надо. Если он понюхает меня, то я запомнюсь ему, мы станем ближе! Я отдам ему частичку себя. У меня до сих пор внизу не успокаивается…

Чем сильнее аромат, тем лучше, но желательно не переборщить. Спина и шея для этого не подходили (уже высохли), так что я натирала внутреннюю часть бёдер, подмышки, переходила к шёрстке на лобке, провела по губам…

— Мм… — я подняла хвост крючком, невольно представляя сладкие картины. Сжала пальцы, надавливая сквозь ткань, но внезапно опомнилась и встряхнула головой, убрав полотенце. Ещё бы чуть-чуть и там бы остался совсем иной след!

Уффф, думаю, на этом хватит. Пауло заметит, и если что я потом смогу узнать, нравится ли ему.

Напоследок я попользовалась феном и наконец натянула на себя платье вместе с остальным бельём. Я тихо вышла в коридор.

Знание о том, что Пауло не ведал, что я творила в его уборной, немало будоражило меня, вдобавок никак не могла придумать отговорку своему поступку. Вдруг он подумал, что мне не понравился его массаж, или что он позволил себе больше положенного?? Мне.. понравился.

Не замечая, как рука натягивает край юбки книзу, я короткими шажками приближалась к гостиной. Мне стыдно встречаться с ним взглядом! Ещё и мои непристойные разговоры, прекращающиеся казаться шуткой… Другого пути не было и я дошла-таки до дверного проёма.

— Мм? — увидел Пауло меня, почему-то остановившуюся, придерживающуюся одной рукой за дверную раму, а второй цепко прижавшую платье к тазу. Он сидел на диване, на том же месте с телефоном и вопросительно смотрел на мои убегающие от зрительного контакта глаза.

Я боролась со своей похотью; покрасневшая от смущения и от чувства вины, видела собственный же силуэт около того дивана, как он подчинялся чужим рукам - я проигрывала битву. Не в состоянии более скрывать эмоции, я аккуратно протянула:

— Йя-я, наверное, много прошу, но не мог бы ты мне заново помассировать ухо?.. Оба… — почти неслышно добавила.

— Ещё раз?

Я промолчала, надеясь, что он воспримет это за согласие.

— Ох, видимо, после воды весь гель смыло. Хорошо. Так же в той же позе удобно будет?

— Угу..

Внимая его словам, я уселась как тогда: на колени, сложив ступни под ляжки, но теперь крепко-накрепко сжимала последними руки, дабы не сорваться; и приготовилась получать удовольствие. Хотя приготовилась громко сказано, я словно в нервном тике подёргивала головой назад, ожидая, когда же Пауло приступит.

И ровно в тот момент, когда я потеряла на секунду концентрацию, внутрь левого уха неожиданно, как непрошенный гость вломился прохладный палец Пауло. У меня молниеносно перехватило дыхание:

— Ах!!..

— Ой, прости, резко, наверное!

— Ан-нет, нет, всё хорошо! Спасибо!..

— Спасибо? — переспросил тот, будто бы не расслышал.

Я уже дрожала изнутри! Его руки вновь, вновь на мне, и они проделывают то же самое, отчего я впала ранее в блаженство. Я закрыла глаза и прошептала в ответ:

— Спасибо, что вызвался мне помочь. Я признательна тебе.

Пауло не останавливался, как и в предыдущий раз обжигал внутри уха гелем - правда, теперь гораздо меньше выдавил его с тюбика - однако та боль уносила меня в нирвану и не хотелось, чтобы она исчезала, чтобы из-за этого его руки переставали трогать меня.

Я, сильнее сжимая руки ногами, всхлипнула:

— Второе тоже, пожалуйста…

— Помассировать?

— Да-а… его тоже…

— У тебя.. с голосом что-то странное, не кажется?

Я тут же захихикала, сжав уголки губ:

— Это просто приятно, когда тебе делают массаж. Ты делаешь приятный массаж, — но скрывала своё притворство неумело, и стоило почувствовать чужие прикосновения на кончике правого уха, как сразу промычала: — Так… расслабляет…

— Маркела?..

Я не услышала его зов. Жар растекался по всему телу, медленно, как лава по протокам вулкана, он вздыбливал каждую клеточку на своём пути. Я чувствовала, как у меня затвердели соски, упираясь в стесняющий в такой момент бюстгальтер. Его большие пальцы - и слева, и справа - одновременно погладили по шёрстке снаружи:

— Хаа…

Вспоминая про подаренный запах, я хотела намекнуть ему об этом и сказала, едва застонав:

— Пауло… я там полотенце оставила на краю ванны, не нашла, куда повешать. Ничего, да?

— А, это, ничего страшного. Нда уж, мы дома привыкли всё такое в своих шкафах хранить, что-то не предусмотрел в ванне положить его заранее.

— Хех, забавно, моя мама, наоборот, всегда все вещи в ванную комнату тащит, — удовлетворившись его ответом, я вздохнула тому, что это повышает шансы на мою задумку, и забылась дальше в наслаждении. Влага из меня, вероятно, всё исходит и исходит, ибо уже забыла, как давно там липко. Вот бы такое каждый день случалось…

Тем не менее, Пауло не закончил разговор и вернул меня в мир живых своим вопросом:

— Я вот что хотел спросить-то… Твои волосы. Они какие-то… Ты шампунем не пользовалась?

Поскольку так и было, я мигом стала самооправдаться с несуразной улыбкой. Будь я дурой, если они пахнут ещё по-дебильному.

— Да я-я-я.. не нашла что-то его.

— Странно, вроде на полочке целый флакон стоял.

— Ну-у-у… Я же не мыться к тебе напросилась, так что, думаю, не важно, хи. Ахх!.. — только я завершила речь, как остро вдохнула в себя воздуха в пряном стоне от неожиданности, коя мурашками прошлась по краю моего уха, заставив его напрячься. У меня хвост вздрогнул аж, а пальцы больно сжались в кулаках…

Всего-то трогают голову, а меня это заводит как какая-то виагра!.. Мне сложно дышать… Что же произойдёт, когда его пальцы будут сжимать меня и там, снимать стесняющий лифчик, ласкать около моих ягодиц?.. А-ахх!.. Будут нежно ласкать, а затем нагло войдут… Вот опять не сдержала стон.

Ещё немного и мне казалась я не стерплю, чтобы не вскрикнуть. Сильно уж недетские сцены мелькали в мозгу, где те пальцы вытворяли со мной много непристойного!

И тому не суждено было сбыться, к счастью или сожалению. Послышался звук открывающегося замка в коридоре и мы вдвоём замерли, не до конца понимая, чего ждать. Но ясно было одно - как бы не хотелось мне останавливаться, Пауло подставлять было нежелательно, ибо это может оказаться последним визитом к нему в гости.

— Ой…

— Пауло, я дома, — донёсся оттуда женский голос наряду с закрывающейся дверью. — Ты полы помыл, как я просила?

— Блин… — всполошился тот, обратившись ко мне полушёпотом. — Маркела?

Мы в скором порядке поднялись со своих мест и устремились к чёрному выходу из дома - в его спальню. Там открыли окно.

— Чего зарылся? Спишь что ли? Ещё не вечер, вставай давай. Я тебе творожного любимого купила, попробуй.

Между тем Пауло прогонял меня как можно быстрее, подталкивая к окну. И что из всего этого было смешным, так это его лицо, показывающее единовременно три разных состояния: стыд, испуг и робость.

— Давай быстрее перелезай, она зайдёт сейчас сюда! Весело погуляли, но тебе идти пора. Да, я только пришёл, сейчас! — крикнул он в обратную сторону и после вернул взор на меня наготове закрыть форточку.

Я наполовину была в окне, специально медля, и внутри себя хихикала его появившейся в одночасье неряшливости. Желая напоследок сообщить ему кое-что, я потянулась ближе:

— Хей, не выталкивай. Дай скажу что на ушко!

Не осмеливаясь, он затоптался на месте, видно, торопясь, но в итоге таки приблизился ко мне. Я шепнула:

— Спасибо за сегодняшний день, он был прекрасен! Жди подарочек вечером, — и в следующую же секунду чмокнув в скулу, под нижнюю веку, выпрыгнула на улицу. Я ретировалась к себе домой. В одних носках. Спасло от преждевременного раскрытия, возможно, то, что у меня и у Пауло были одинакового цвета кеды, поэтому его мама не обратила на них внимания ещё на пороге.

Надо бы написать, чтобы спрятал поскорее, и продумать на следующие разы, как к нему в гости приходить.

Когда я вошла в дом, то первым делом пошла опять принимать душ. Включила горячую воду и начала раздеваться:

— Все трусики промокли насквозь, слиплись. Ох, Пауло… — также первым стянула я их с себя, осмотрев, и понюхала, чтобы вообразить, какой аромат учует он на полотенце.

Во время купания меня постоянно дёргало из-за состояния чего-то незавершённого, недоделанного, но приходилось именно принимать ванну, а не что иное. Я в прямом смысле била себя по рукам, чтобы не лезла ими удовлетворять похоть. Я.. обязана стерпеть!..

Однако пламя разгоралось в моём лоне и впрыснутые в кровь гормоны требовали какой-либо активности от меня. Ещё и моя мама вернулась после работы, припозднившись, а я тут горящие щёки сбиваю с себя.

Вспомнив про обещание показать юбку, я тем и занялась, что достала её из стиральной машинки и, сославшись маме на личные дела, заперлась в спальне. Там я поискала подходящий вверх в гардеробе, переоделась и встала напротив зеркала с телефоном в руках.

Хотя нахождение разнообразных поз, какая лучше бы подходила для демонстрации, отвлекало меня от похабных фантазий, те несмотря ни на что сказывались на моей деятельности сейчас. Я фотографировала себя и с лицом, и по грудь, и только по пояс, расставляла ноги так и этак, кружилась, фотографировала сбоку, выпячивая попу, фотографировала сзади с поднятым хвостом, садилась боком к зеркалу и подгибала ноги, в одном случае с опущенной юбкой, а в другом прикрывая ею свободной рукой ягодицы.

Из порядка ста изображений десятая часть прошла мой отбор на звание идеальных, кои и отправились по мессенджеру к Пауло. И там было одно фото, которое, как я считала, помогло бы мне отплатить за сегодняшний день, тот самый подарочек с кокетливым хвостом. Да, если чёрной шерстистой помощницей за спиной грамотно управлять, а не просто оставлять её болтаться в воздухе, то можно гору презабавных штук наделать.

Стоя со слегка наклонившейся вперёд грудью, не до конца показывая лицо закрывающим обзор камеры пальцем да оставляя видной лишь ухмылку, я ловко заворачивала на фото хвост под юбочку так, чтобы кончик его аккуратно приподнимал её краешек, а под оным проступал голубой батист моих трусиков, совсем немножко. Это была благодарность и намёк Пауло, что я их сменила после нашей встречи на новые и чистые, а вот по какой причине - пусть додумывает сам, ехех.