Выглядел он сильно замкнутым, не как раньше, но внимательно слушал меня. Глядел себе под ноги в основном, но иногда скользил взглядом по мне, не доходя до лица.

— Это поможет? — скептически спрашивал он меня.

— Определённо.

Та прогулка, однозначно, оставила во мне ярчайшие впечатления. Однако результатов я так и не смогла окончательно добиться - в школе его до сих пор не видать.

По этой причине я не переставала звать его дальше гулять по полю, а если не изъявлял желания, то мотивировала старым-добрым камнем. Работало безотказно. И хорошо, что дома у него нашёлся монтажный гель для “зашивания” стекла, так что следов не осталось.

Главной моей идеей было сменить ему образ из того загнанного в угол парня, коего зажали сверстники, в достойного уважения и подражания. Для начала, как правило, необходимо сменить имидж, привести себя в порядок.

Например, причесаться да одеваться в другую одежду, это будет непривычным для других глаз и привлечёт любопытствующее внимание. Когда я прибыла в класс в новокупленной шифоновой блузе и спортивных кедах, одноклассницы тотчас начали делать лестные замечания и расспрашивать всякое про одёжку. То же самое было и с причёской, шутливо говорили, что я сегодня изменилась.

— И уберись в своей комнате наконец, — сулила я ему, припоминая бардак в спальне. Каждый раз заглядывала к нему в окно, а он ленится это сделать.

Так я продолжала давать разного рода советы и подтягивать его к тому, чтобы возвращался в школу. Эти прогулки становились обыденностью.

…

На моё удивление Пауло прислушался ко мне и прибыл одним днём в класс, с зализанными назад волосами да как ни в чём не бывало, незаметной улыбкой.

— Ооо, а кто это к нам пришёл, смотрите-ка!

С этими словами ему мигом встрепали макушку, посмеиваясь да расспрашивая о жизни.

Меня вместе с девушками, повезло, не было в тот час, так как нас всех собрали в медпункте на осмотр, иначе, думаю, первым бы Пауло встретил неслабый подзатыльник от Мифино. А так парни просто кололи локтём в бока да задавали неудобные вопросы про то, как же тому удалось украсть бельё.

— Хей, и почему именно Мифи, негодник, хех? Настолько втюрился?

— Может ещё чьи-нить достанешь нам, пока никого из них нет?

— Ни у кого я не крал, неправда это, — однако тот так или иначе отрицал всё, что о нём думали.

Когда я первой забежала в класс после осмотра, я была, что немаловажно, приятно удивлена его возвращению, дни работы над ним не прошли даром, за что чувствовала толику гордости за себя.

Эта гордость моментально исчезла, как только следом за мной подоспели остальные одноклассницы… Чуть ли не вытолкнув меня из дверного проёма вглубь помещения подобно лавине, они разом замерли от недопонимания. Пауло окружили со всех сторон, как какую-то зверушку.

— Приидууроок! — кричала Мифино, несясь к нему на всех парах. — Что в твою похабную голову взбрело тогда, извращенец!

Поделать тогда я ничего не смогла и не успела, Пауло в одночасье был ошеломлён звонкой пощёчиной и повален на пол, получая упрекающие пинки от одной девушки. Благо матерных слов было больше, чем ударов вместе взятых.

Тем не менее, это не самое худшее, что могло произойти, ведь так?

Кабы то ни было…

Первый блин комом, как говорится, уберечься от Мифино оказалось в любом случае проблематично.

Я свято верила, что просто нужно немного опыта и разнообразия, зануд так и называют занудами, потому что они однотипны. Только почему-то всё вернулось на круги своя и отношение сверстников к Пауло не сдвинулось с мёртвой точки, а со стороны девушек стало ещё более презрительным.

— Как и говорила, давай ещё раз, — уверяла я его на давно знакомом поле.

— Ну, хорошо… Как думаешь, какая бы сидела лучше на мне?

— Хм, какая-нибудь яркая, и спортивная. Ты хорошо же играешь в сильонту? Я не припомню…

— Играл раньше, а так…

Снова я давала советы. Каждый день. И снова они не работали!

Не понимаю, что с ним не так, что он делает не так, почему ничего не получается. Я говорю, как было бы лучше, а выходит всё совершенно наоборот. Этот коллектив был словно рождён для того, чтобы глумиться над ним.

— Ты вроде с Тати, с Хику, с этой компашкой тусила всегда. Зачем за меня заступаешься?

— Надоело.

Экзамены близились, ещё несколько дней и основные занятия кончатся, начнётся подготовка к окончанию учебного года; а каждый приход в школу становился психологически тяжелее для нас обоих. Пауло с сомнениями начинал относиться к моим словам, а я, в свою очередь, страдала от последствий, которые он переносил.

— Чтобы все желания успешно сбылись, необходимо полностью предаться делу, — словно готовясь зачитывать некое заклинание в виде акта самовнушения, мы стояли с закрытыми глазами друг напротив друга да вытянув вперёд руки в кулаках так, чтобы костяшки пальцев наши соприкасались. — Давай вдохнём полной грудью и вместе настроем мысли её на нужный…

— Лад?

— Лад.

— Угу… — промычал он.

— Повторяй про себя: я всецело доверяю себе и готов приложить усилия для своего блага, я знаю, что у меня всё получится, мне будет хорошо, я смогу, у меня получится, у меня получится…

Но что не попытка в что-то новое, то выплёскивание желчи в его сторону, чего бы Пауло не делал.

Нестандартная причёска была тут же обезображена всякий новый раз. Попытка в форварды в сильонте встречены оскорблениями, что он мешает другим играть, не умеет, и пусть знает своё место в защите или вообще пусть отдыхает на трибуне. Травили за всё, за новую одежду - даже купленную буквально вчера (последнюю я лично подобрала ему по своим предпочтениям) - обязательно находились те, кому задорно было бы её измять в пыли, грязи, или вовсе порвать, отчего приходилось носить всегда что-либо дешёвое, так как родители не готовы покупать новое постоянно, за что его ругает мать - не раз я её голос слышала, будучи во дворе дома; редко какие вещи принадлежали ему самому и многие считали оные для общего пользования, зачастую как мусорку, а потому не жалко. Поставить подножку или больно потянуть за хвост закручивая - не самое ужасное, что можно было наблюдать; при попытки дать сдачи, как я уговаривала его, сердце потом замирало от слухов о том, как парни, мягко говоря, ставили его на место после занятий за то, что посмел задеть чьё-то лицо или сделал хилую царапинку.

И так далее, и так далее.

Ябедничать родителям или преподавателям - то ещё унизительное приключение, на что не каждый готов пойти, зная о возможном проставлении клеймо на свою и так невысокую репутацию. Я бы и сама лично никогда не жаловалась старшим.

— …Маркела, Мифино, Херман и Гиедо, вы тоже едва дотянулись до минимального балла, — одним разом учитель проводил пробник на своём занятии и зачитывал имена всех, вид его был неудовлетворённый. Между тем, несмотря на оговорённый результат, я с облегчением вздохнула, растёкшись по столу, ибо те задачи невероятной сложности выжали из меня кучу пота. — Пауло.. только ты набрал на “отлично”. Ох, не понимаю, как можно было всем классом так облажаться, вы чем весь год занимались?

Тогда я уж думала все в одну лодку загреблись и на настоящем экзамене мы все утопимся в тягости примеров как котята, но, когда услышала имя моего соседа по парте впереди, тотчас заковала внимание на нём. Значит есть проблеск знаний в нашем кругу, и, смотря на рыжую макушку, меня на гордость пробирало от того, что он сумел. Поскольку, возможно, мои труды дали плоды, что, в свою очередь, подталкивало и меня стремиться к лучшему.

— Абсолютно у всех проблемы с логарифмическими уравнениями, только вчера ведь утверждали, что прекрасно понимаете формулы перехода основания, а тут… — покамест учитель приходил в недоумение от нас, я тайком уткнулась в экран смартфона, печатая сообщение.

«Оооо, ты молодец. Даже Фолуна не справилась. А я чуть не умерла, как завидела задан»

Разве что тут не дал дописать мне вдруг возникший возглас Тати, поднявшейся с места:

— Погодите, учитель, так нечестно! Да он по-любому списал, не может такого быть, чтобы все провалили и только один сдал, причём так хорошо! — протестовала она, указывая пальцем напрямую на отличника. — Я т-точно видела, как он что-то там постоянно ёрзал, что-то выискивая.

Пауло непонимающе таращился на неё. Я негодующе косилась на неё. Тут ещё и заявления других резко подоспели, поддерживая одноклассницу, и все как один уставились на виновника. Вот кто-кто списывал, так это точно не он, мне ли не знать, сидя у него за спиной!

Ни я, ни тем более мой сосед не в состоянии были хоть слово вставить. От этого вводило в сухую печаль, когда не в силах как-либо повлиять, не злоба или что-то ещё, просто чувство несправедливости.

— Хорошо-хорошо, тишина в классе, перепроведём пробник второй раз. Но варианты я каждому перемешаю, — тем временем угомонял учитель учеников. А мне так и не удалось отправить то сообщение, находясь под угнетающим давлением этого места.

Больше и больше я стала различать тот внутренний мир в нашем школьном коллективе, и меньше он начинал мне симпатизировать. Все, даже девчонки… особенно девчонки! самоутверждающиеся за счёт слабого. Мне было больно всё это слышать, видеть, чувствовать внутри всё то же самое, что испытывает он. Первое время я максимально держала себя в руках, редко выпадала на одноклассников в просьбе остановиться, давая шанс Пауло самому сориентироваться, покуда набралась терпением из-за уверенности в нём, пока в один момент шар из чувства мести не лопнул наружу.

Послезавтра последний будний день. Казалось бы, ничем непримечательный, я в школе, позади урок, впереди ещё четыре. Пауло тоже тут, на него покамест не акцентировано внимание, ни одного удара исподтишка и можно расслабиться, однако подобное до сих пор ничего не значит, это непредсказуемое явление и в любой момент кто-то спустит свой пар на нём, насладившись беспомощностью, неизвестно когда, но оно точно произойдёт.

Сегодня я была вся как не своя, если не текущий, то вчерашний день беспокоил меня очень сильно, предыдущим вечером я вновь дрожала от шторма чувств в своей голове, из-за чего пропустила прогулку с Пауло, поскольку боялась показаться ему на глаза. Хотя и сам Пауло, предполагаю, не особо пожелал бы встретиться со мной…

Пасмурное небо и начавшийся дождик тоже вносили свою лепту. С холодным и истощённым из-за плохого сна видом я ополаскивала в уборной лицо. Девичий туалет излюбленное место для всякого рода сплетен, в этом нет ничего удивительного, потому что сама не раз принимала в них участие, так и по сей час они не утихают.

Помимо меня, рядом находились также две другие девчонки не из нашего класса и Тати с Хику. Последние вроде бы как мило что-то обсуждали, стояли в полуобнимку перед зеркалом и делали повседневные фотки, придерживаясь рукой за талию друг дружки, а другой строя фривольные фигуры на камеру. Я безэмоционально наблюдала за ними в отражении.

Близняшки… Теснее всех провела с ними жизнь на этой планете, немудрено, почему о них я больше всего рассказывала, и потому на них зачастую перекладывала ответственность за Пауло. Они не единственные, кто издеваются над ним, бывает даже меньше всего тратят на него время, но именно они стоят столпом за всем этим, им подражает весь класс в попытке быть похожим на них, их спортивной активности и красоте, крутизне характера и харизме.

А вчера…

— Эй, чего кислая такая? — вдруг близняшки поймали на себе мой взгляд и подошли поближе.

— А-а?..

— Бэ, — моё вялое мычание лишь вздёрнуло их любопытство и одна из них с задорной ухмылкой оттянула меня за щеку, вызывая искусственную улыбку. — Стоишь-тухнешь тут, старушка, давай поживее что ль будь, а то грустно смотреть на тебя.

С её усердием развеселить меня у меня возникали слишком противоречивые чувства, раньше я бы действительно оживилась и улыбнулась, а теперь одна только грусть и… злость?

Блондинка с карими глазами подтянула меня и достала телефон, думая сделать в качестве подбадривания фотографию со мной в зеркале как ранее, но была отвлечена моими вырвавшимися наружу мыслями, кои я пробубнила себе под нос:

— Приятно, небось…

— Что? — чутка склонила голову та, плохо расслышав.

Я подняла к ней взгляд:

— Приятно, небось, было!! — и завопила на всю уборную, готовая была едва ли не накинуться с кулаками на неё. Хотя я фактически так и сделала. Меня переполняли чувства и я со всей злобой схватила то ли Тати, то ли Хику - не важно - за ухо, начав тянуть его в сторону, отчего туда же потянулось и всё её тело.

— Ау, ау! Что на тебя нашло??!

В моих мыслях был только вчерашний горький день, который вызывал во мне острое желание дать испытать оный на них же. Я продолжала кричать:

— Очень приятно тебе, погляжу! За больное ухо-то тем более, а?!!

— Отстань, конченная! — скулила блондинка под моей рукою. Явно было больно.

— Эй-эй, Маркела!

Я даже не волновалась, насколько сильно и опасно сжимаю ей ушную раковину пальцами, ибо вчерашнее ими было сделано безо всяких поблажек.

Я так и тянула блондинку до упора с неласковыми нарицаниями в свой адрес, пока сестра её не спохватилась после задержки, не ожидав подобного от меня, и не схватила за плечи, оттягивая. Меня вдвоём силой отцепили, оттолкнули спиной к холодной стене уборной, ещё секунду и прижали за плечо с яркими негодующими лицами, зажав.

В этот момент я затаила дыхание. Я кое-что осознала. Осознала, что же совершила. Мне внезапно стало страшно, видя перед собой подруг, одним своим видом требующих объяснений за совершённое, свернувшись внутри себя от этого в калачик я мысленно проговорила: “Это была невозвратная точка. Я прошла невозвратную точку”.

На этом возникло понимание, что нашей дружбе точно конец.

— Мар-кееела? — позвала меня одна из них, заставив непроизвольно дёрнуться.

Я было хотела выслушать, что они скажут, но чувствовала, что просто так не отделаюсь, я беззащитна одна против них; мои глаза сами собой упали за их спины на пару свидетельниц из другого класса, что с замиранием наблюдали за ситуацией и не вмешивались, хотела позвать их, но… не видела никого здесь, кто мог бы помочь.

— Что за наглость ты себе позволила?

Злоба, страх, паника, вероятность остаться в следующую секунду с таким же поджатым больным ухом и желание отомстить - весь контраст чувств давил на меня, и под действием этого на мне моментально проступили слёзы, вызванные не обидой, не жалобностью, а именно испугом и беспомощностью. Никогда я не находилась в положении жертвы, которую с высокой вероятностью будут сейчас бить, это всё происходит по-настоящему.

Сознание било тревогу, что, пока не поздно, необходимо убегать, тем более девичья, но крепкая рука, движущаяся к моей голове и ушам, не была иллюзией перед моими глазами и норовила проучить.

Без понятия, насколько удобный момент был, с дрожащим дыханием я резко оттолкнула близняшек от себя и юркнула мимо них как можно быстрее к выходу. В последний миг я резко почувствовала колотьё в копчике - меня схватили за край хвоста, приговаривая про мою странную привязанность к Пауло да попросту огрызаясь, не давая сбежать, однако на моё счастье я успела в ту же секунду через силу выдернуть хвост обратно и не споткнуться.

— Конченная! — крикнули мне в спину. Я сбежала со слезами, вспоминая Пауло вчера и тех же близняшек с ним.

— Дуры, дуры, дуры, дуры, — повторяла я. Повторяла и убегала от того места.

…

Последствия оказались куда более страшными. Я убежала домой, а как позже выяснилось из беседы класса в соцсети, за мою выходку неплохо досталось Пауло.

И представлять не хотелось, как это происходило; я мгновенно утонула в вязком море вины и совесть начала гложить меня за неаккуратный прыжок в эту пучину. Находясь в панике и не зная, что делать, я в этот же час выбежала из дома.

Не смотря ни на какой дождь, я бежала в сторону школы безо всякого зонта, не приодевшись. Мне просто нужно было увидеть Пауло, в голове крутились тысячи слов, что сказать ему, и все они грызли меня изнутри.

Жарко от стресса и холодно от моросящих капель одновременно. Устало глотая воздух, я добралась до предпоследней улицы, как следом резко остановилась на повороте. В мою сторону, потупив голову, направлялся Пауло.

Хорошо или плохо это, что он именно здесь - никто не скажет. Видя оранжевую макушку в грязи и опущенный взгляд, не завидовала я его заготовленной судьбе. Голова вся в воде, и это не от дождя, дождь слабый и не успел бы так промочить, а на него словно ведро вылили! Страшно было: сделала я, а виноват он!

Я тотчас ринулась к нему:

— Пауло!

— Ты?.. — он нерадостно поднял голову ко мне. Тем временем я остановилась перед ним, дабы застопорить его на секунду и взглянуть в глаза:

— Что произошло?? Это они сделали с тобой??

Но как только я увидела их… в них была злоба, горевшая тысячами лепестков подавленности и страданий. Они пугали меня. Разве что страх был не из-за чувства опасности.

— Ты?.. Отстань, Маркела, — проворчал он и оттолкнул меня в сторону, чтобы дала пройти.

— Пауло?.. Но… голова.

Он пошёл дальше своим первичным путём, а я так и осталась стоять в этой стороне с комом в горле и не могла адекватно выдать даже слова. Он говорил отстать? Нет, не может того быть. Мысли кричат, а изо рта выходит один пустой глас!

— Окунули в туалете в раковину, вот что, — заговорил он чуть погодя. — Сказали, чтобы не лезла не в своё дело, иначе так же получишь.

— Я?.. Получу?.. Нееет, — поплелась я за ним и схватила того за плечо, дабы вновь остановить и не говорить ему в спину. Остановить получилось, но он не желал смотреть мне в лицо и косился взглядом в сторону. — Ты не мог быть здесь при делах! Это они дуры и думают непонятно чем! Я просто хотела как лучше тебе!

— Чтобы получить хорошую реакцию, нужно уже иметь друзей там, — недовольно пробурчал под себя.

— Пауло, послушай.

Я хотела было искренне объясниться, может, даже раскаяться, как он вдруг сорвался и грубо отцепил мою руку со своего плеча:

— Нет у меня друзей, и не было больше с того момента! Я пустое место, всё! Никому я не нужен, хватит исправлять неисправимое!

Я акнула. На шаг отстранилась от словесного выпада. Меня словно пронзили кинжалом истины и дали внезапно понять, как я сильно ошибалась. Что я творила?..

В моём мозгу всё затуманилось, меня в один миг поглотило щемящее чувство вины по всему телу, и в каждой капельке дождя, что падала на его пиджак и отскакивала, распадаясь на более мелкие частички, так или иначе я стала различать словно упрёк в свою сторону. Заслуженный упрёк. Я глубоко сожалела о случившемся. Это я во всём виновата! Я оказалась катализатором его ухудшения отношений с ребятами!

Однако, испуг потерять его вырос во мне по экспоненте, спустя какую-то секунду шока я схватила Пауло обратно за руку дать понять, что он тоже в кое-чём ошибается в своих словах, и крикнула:

— Есть у тебя!! Есть у тебя друзья!

— Нет, ты не понимаешь! Ты живёшь в своём мире, видишь его таким, каким привыкла видеть, — пытался он вразумить меня и также схватился за мою руку, желая отвязаться. Я продолжала жалобно взывать его к себе:

— Но как же я!? Друг!

— Маркела!!

— Я буду тебя защищать, только не оставляй школу, прошу!

В попытках не оставлять его одного и дать физически почувствовать, как колка привязанность другого, что есть люди, желающие добра, я всеми силами потянулась к нему и обхватила руками шею, прижавшись. Я виновата, виновата в том, что стою на краю, близкая к тому, чтобы повторно потерять кого-то дорогого мне, человек напротив меня, может, и осознаёт это даже сквозь горечь пущенных слов ко мне, но не осознаёт, насколько я, оказывается, прогнила этим.

— Тебя поставят в место наравне со мной, тебе оно надо??

— Надо, только так я смогу понять, что я сделала не так. Мне уже ничего не хочется, только бы тебе было хорошо.

Я не отпускала его. Всеми мыслями хотела его оберечь, да пусть хотя бы от этого мерзкого дождя, от лишних тревог. Однако и крупинке этого не далось сбыться - Пауло было не до меня, он отцепился от моих объятий и побрёл молча домой, чего-то неслышно бормоча, в то время как я… а я подобно магниту не хотела отсоединяться от его тепла в тот миг, и лишь, не чувствуя физической боли, беспомощно повалилась на колени, провожая его взглядом.

Посреди мокрых полосок от дождя на лице, глаза мои сверкали давно не от блестящих водяных точек на фоне включенных фонарей в темнеющий пасмурный день, не от ставшей тихой улицы. Они блестели от совсем других капелек на глазницах. Скромных и горьких.

И каково моё искупление?..