Пасмурно. Как на улице, так и для меня лично. Скрытие солнца за облаками должно было как-никак радовать, но в школе, дома, кафе, я лишь безынтересно смотрела в окно, ожидая неизвестно чего.

Скоро окончание учебного года, экзамены, а Пауло так и не появлялся на моих глазах. Его долго не было в школе, после этого он не приходил. На то сообщение тоже нет ответа, тишина. Я заволновалась.

О нём закономерно распустились недоброжелательные слухи по всему классу за тот случай, обсуждали не каждую секунду, конечно, но во время чужих бесед я чутко слышала те или иные отсылки к нему и посмеивания, что этот извращенец, поди, закрылся у себя дома и хнычет. Правда, извращенцами я бы назвала тех, кто это совершил.

— Другого от него и не ожидаешь. Схватили за хвост, так сразу убежал и спрятался, — слышала я от одноклассников подобные речи.

— Фу, хорошо, что не на моей парте сидел то время. В жизни бы не прикоснулась, будь загажена его… штукой, — и то же самое от одноклассниц втихую.

Мифино тоже досталось. Не каждый день всё-таки приходится чувствовать себя неудобно перед мальчишками и давать им по шапке после всякого упоминания об её белье.

— Заткнись, заткнись!

Примерно такие слова от неё можно было услышать чаще всего, а снятая жёсткая туфелька к этому времени уже стремилась попасть по чьей-то надоедливой макушке. Ну или:

— Извращенец, извращенец!

Я, вероятно, единственная, кто самая тихая была тогда, и вела себя пассивно. К близняшкам и старосте похолодела, общалась по минимуму, на какие-либо приглашения погулять отвечала уклончиво, а в появившееся свободное время мёртво пялила в соседское окно из своей спальни, ожидая увидеть её обитателя.

Как вчера, позавчера, и позапозавчера, возвращаясь из школы, я шастала у его дома с волнующимся видом в надежде увидеть его в одном из окон. Сегодня его тоже не было на занятиях.

Ох… так не может продолжаться вечно. Каким образом мне ему помочь, если он впрямь не вылазит из своей норы? Мне ничего не остаётся, кроме как пойти на радикальные меры.

Так, никого рядом нет, чтобы лишнего не подумали? Нету. Значит, самое время.

Осмотревшись по сторонам, я подошла к окну его спальни, довольно вызывающе заглядывая по ту сторону да едва ли не прислоняясь вплотную. Не прогадала. Некрупное тельце, в сравнении с длинной кроватью под ним, лежало на незаправленной постели, повёрнутое спиной ко мне.

— Ээээй! — гулко крикнула я, приставив рупором руки к стеклу. Эффекта было ноль, голова его наушниках, как после прояснилось.

Сиюминутная проверка в телефоне показала, что в соцсети он онлайн. Я написала ему и постучала в окно:

«Обернись»

Мой зов дошёл до него и он таки медленно повернулся головой ко мне. Я улыбнулась и помахала рукой, давая знать, что пришла с добрыми намерениями.

Кроме смурой мины на лице, он больше не выдал никакой эмоции и развернулся назад от меня, уткнувшись в телефон… Улыбка на мне тотчас пропала, появилось лишь негодование и желание насильно вытащить его наружу.

Я следом написала:

«Выходи!»

«Пауло: Нет»

«Выходи, я сказала, надо поговорить»

«Пауло: Никуда я не хочу…»

Огхх, только начало переписки, а уже достал кичиться! Я не отстану и продолжу требовать.

«Мало ли чего ты не хочешь, поднимай свою тушу и выйди ко мне наконец!»

«Пауло: Оставьте меня в покое, пожалуйста»

Какое оставить в покое?? Я ему помочь вообще-то хочу стать нормальным человеком. Если он продолжит так, я вломлюсь к нему.

Я подобрала с земли округлый камушек (благо края стен галькой усыпаны), подняла его в руке, дабы Пауло увидел, и пригрозила:

«Я сейчас окно этим камнем разобью и сама зайду, видишь?»

«Пауло: Разбивай, мне всё равно»

Что?! Он мне не верит?! Он даже не посмотрел на меня. Вот… слов обозвать его нет. Я ведь правда могу!

Думаю, надо взять что-нибудь поувесистее, придаст ему уверенности.

Подыскав под собой камень побольше, я сделала пару шагов назад и без лишних сомнений швырнула его в окно. С тупым треском он врезался, и оставил мелкую трещину…

Как!!! Я думала, оно покрепче! Увидев белую полосу на стекле, я молниеносно офигела от своего переусердствования, у меня душа в пятки на миг ушла, а у Пауло и подавно, видать:

— Аааа, ты сдурела?? — тут же возопил он, как ошпаренный подскочив и распахнув форточку.

Только вот сама я должна быть невозмутима как истукан, потому резко скрыла со своего лица всякое изумление и серьёзным тоном отругала соседа за его несвоевременность:

— Ты опять не слушаешь, что говорят.

— Не мешай, я сам решу свои проблемы, — тем временем он вскипел и попытался задвинуть форточку обратно, увидев меня слишком близко. Но я крепко-накрепко воспрепятствовала ему в закрытии мне пути и упёрлась рукой в дверцу.

— Не хочешь снаружи, так здесь буду учить, — упёртости мне было не позавидовать, так что я, как только появилась возможность, начала перебираться через проём вовнутрь. И не важно мне, насколько ему неудобно встречать гостя будет, сам напросился! Раз не идёт навстречу, так сама приду к нему.

— Эй-эй! Да куда ты?? Эй!..

Забраться было не так уж и сложно, остановить он меня не смог, когда и коснуться, вероятно, боялся. Через пару секунд я уже ступила прямо ему на кровать, коя была у окна. Вот, я уже на его территории и мне нисколько не стыдно.

Хмыкнув, я мельком осмотрелась, рассматривая больше деталей, не самое неизгладимое впечатление производит, не удивлена. Стандартная пацанская спальня, некрупная, но больше моей, увешана плакатами неизвестной мне группы, гардероб открыт, штаны с бельём неубраны и валяются на полу - явно к нему никто не заходит; на стене висит укулеле - не знала об его увлечении музыкой; а на письменном столе компьютер включен с поставленным на паузу каким-то сериале на экране. Бардак, одним словом.

Много мыслей крутилось у меня в голове, которые я хотела бы высказать. Переведя взгляд на ошалевшего и, скорее всего, не на малость смущённого Пауло передо мной, я схватила его за плечи да давай допрашивать:

— Тебя в школе сколько дней не было! Ты что, совсем?? Я волновалась, — каким бы не был резким эмоциональный переход в моих словах, но я действительно так думала о нём последнее время. — Конец года на носу, ты как класс этот будешь заканчивать?? Хоть бы написал, что с тобой, дурак!

— Да Маркела! Чего ты, стой!.. — тщетно пытался убрать он мои руки от себя, но я продолжала взывать его к совести и трясти.

— Я же знаю, что это из-за них, но, блин, знак можно же было подать! Что ты теперь делать будешь?

— Да зачем ты в мой дом залезла?!

— Тебя наружу вытащить! — потянула я его к окну.

— Ааа, ну, Маркел-ла, аккуратнее! Не пойду я туда больше, меня растопчут. Хоть убей, не пойду.

— Нет! Пойдёшь!

— Да вы специально, да??

Я с ним пререкалась ещё с минуту, топтая постель да едва не сметя случайно один из плакатов со стены. Ну никак не понимает он!

Однако вдали дома внезапно донёсся голос его матери, заставив нас замереть:

— Пауло, с кем ты там разговариваешь?

— А, н-ни с кем! — тот вздрогнул и резко выкрикнул вструхнувшим голосом в сторону двери. — Я, я по телефону.

— Что? — но там плохо расслышали и переспросили. Послышалось, как в коридоре открылась дверь - определённо, решили проверить.

Пауло моментально всклочился, перепугавшись, снизил тон и начал отталкивать меня к окну, скорее прогоняя. Я бы тоже перепугалась, случись это в моём доме, но это же идеальный момент склонить его послушаться меня!

— А-эм, Маркела, уходи, быстрее, пока не заметили.

— А вот и нет! — зашипев, противилась я. — Я не уйду, пока ты согласишься пойти со мной. Выбирай: или остаюсь в этой комнате и веду профилактическую беседу здесь, или рассказываешь мне всё, что случилось, на улице.

Тем временем, начали отчётливо проявляться шаги по ту сторону двери. Вот-вот и её откроют, а я готова была с милой улыбкой на лице как ни в чём не бывало знакомиться с его матерью.

Чуя приближающуюся смерть от неудобных вопросов всеми органами чувств и не только, Пауло быстро сменил позицию по отношению ко мне:

— Ааа, да хорошо-хорошо, выйду я, только уйди.

— Другое дело! Жду на конце улицы, — и вот, будучи уже прижатой к краю окна, я в последний момент поставила ноги в проём, с гордостью на душе и ловкостью в теле качнулась назад, оттолкнулась и мягко приземлилась на травку, усевшись. Пауло тут же задвинул за мной форточку и закрыл шторы.

Ха-ха! Я победила! Теперь со сдерживающей смех улыбкой представляю, как он там оправдывается.

Разве что вся сама ситуация нисколько не весёлая. Это от выполненной цели радушно. Но не весело. Но радушно.

Странная я сегодня…

Через несколько минут я встретила-таки Пауло на конце дороги, где дальше продолжается только поле. Он пришёл в панаме и в какой-то старой кофте с надписью “Сегодня”. Дизайнер оной, безусловно, так себе, однако первым меня смутил его головной убор, и я лично сняла панамку с его головы:

— Вот что это? — подняла я её вверх и за спину, чтобы ему сложнее дотянуться было и обратно забрать. — Не жарко же, от кого уши прячешь? Убирай.

— Ничего не прячу я, — неумело оправдывался тот. Я-то знаю, что это не так, о чём и сообщила ему. Раненое ухо он, я видела, всё же рефлекторно прижал назад, пряча от моих глаз.

Пришлось убеждать его, что он тем самым прячет свои слабости, а это не есть хорошо, их нужно принять и бороться с ними.

Неохотно согласившись с тем, что панамка в ближайший час ему не особо пригодится, он успокоился и перестал пялиться на неё. Хотя, по правде, он просто понял, что не изловчится забрать её из моих рук.

Продолжая разговор, я пригласила его пройтись по полю вдали от людей, и мы двинулись вперёд.

— Ну, рассказывай.

— Что рассказывать? — невнятно переспросил он, не желая обсуждать эту тему.

— Что рассказывать… — с сарказмом повторила я, закатив глаза. — Что было на самом деле, вот что. Я же знаю, это не правда, ты не крал вещи.

— Знаешь??? — удивился тот.

— Да! Я же видела, как они прижали тебя, — следом я заявила. Пауло ещё больше раскрыл веки.

— Видела??? А п…

— Тебя в школе все уже обсуждают. Сколько раз так над тобой уже смеются?

— Ээ…

— Дома сидишь, закрылся. Когда в класс-то уже вернёшься? Что мешает?

Он резко оживился:

— А?! Ты же сама недавно ответила на свой вопрос.

— И что? То не повод опускать руки, — остановилась я перед ним. — Вроде не выглядишь хиленьким коротышкой, силы есть. Ты так и не ответил мне, когда ты им в последний раз отпор давал.

— Я…

Толком не начав объяснять, он замялся. Левая рука его рефлекторно потянулась к правому запястью почесать. Он явно через силу пытался выдавить из себя что-то, словно боялся, что за эти слова я его засмею.

— Ну! — уставилась я на него, взглядом требуя ответа.

— Когда я в последний раз ударил в ответ, меня испинали, а староста потом облила ведром воды, — сказал он это никоим образом не смотря на меня, и ладонью волнующе сжал правую кисть.

Ответ меня не удовлетворил. Не по содержанию, а по форме, якобы передо мной жалующийся ребёнок. Вот это мне и следует в нём изменить, я полностью уверена в своей методике и права в том, как правильно поступить и что сказать - лучшего варианта попросту нет.

Недоверчиво хмыкнув, я схватила ту его заробевшую руку, разжала ладонь и стала разминать косточки кисти, оценивая:

— Рука крепкая, не потёртая, все пять пальцев на месте. Ударить слабо так? — посмотрела я ему в глаза. — Если начнут приставать, то хватит тискаться с ними наконец, и вдарь как следует.

— Ну я же говорил тебе…

— Что ты тут раскисаешь опять! Просто бери и делай, что тебе говорю, тебе же лучше. Ох, моя сестра тебе уже по шляпе дала бы и показала, как надо.

— Ты уже не впервой на свою сестру ссылаешься.

— А потому что она не оправдывается и из-за этого находит в себе силы.

— Не понимаю.

— Неудивительно. Будешь сомневаться - останешься тряпкой. Так с тобой и вправду ни одна девчонка не поведётся.

На самом деле, я не так много знаю о школьной жизни Карли, но в её студенческие времена, какой я её застала, и после, подражала ей как могла. Тот факт, что она могла поставить неугодных на место, да ещё и по справедливости, всегда восхищал меня.

Я тоже хотела показать, как надо, и сказала Пауло:

— Сожми кулак.

— Ну, хорошо…

Он послушался, но поскольку не понимал, что с этим делать, попросту держал руку у груди и с соответствующим взором смотрел на меня. Я отошла на шаг, приготовившись, сама сжала руки в кулаках, опустив их по бокам, и без капли содроганий в словах сказала ему:

— Ударь меня.

— Аа, зачем?? — подскочил тот неожиданно, будто его укололи. — Не буду я.

Так и знала, что не решится… Уфф, чую, ну и долго же я с ним возиться буду.

— Почему? — спросила я.

— Потому! Что ты такого говоришь-то?

— Гмм.. Не можешь девушку ударить? Да что в тебе?? Подпустишь к себе опять их, как в тот раз, и бровью не поведёшь? Будь передо мной хоть мужик, хоть стерва на каблуках, я обоим бы по лицу прошлась.

Я недоумевала, даже матюкнулась слегка на эмоциях, отчего на секунду не по себе было, так как стараюсь быть максимально приличной. Однако Пауло лишь опять зачесал запястье, неуверенно забегав глазами по сторонам:

— Мне казалось, это не так немного работает.

— Эй, сожми кулак, говорю!

Тем временем, снова встав в стойку, вздохнув, подуспокоившись, я попросила более убедительным, и чуть-чуть хвалебным, тоном:

— Давай-давай. Если думаешь, что я не выдержу, то глубоко ошибаешься. Я часто занимаюсь и у меня есть пресс, не зря же я активнее многих в сильонте. Вперёд, во мне же есть силы, я не слабачка. Как и ты, правда? — подкосила я бровь, грозным птичьим взором одарив его нерешающуюся физиономию.

— Ты уверена?

— Да.

— Точно?..

— Да! Давай наконец, не буду же я тут стоять весь де… Кха! — я закрыла глаза на последних секундах, как вдруг в меня прилетел удар в район живота, и непроизвольно громко акнула. Да какой там! Я чуть язык себе не откусила, когда ощутила это!

У меня был напряжён пресс да полностью приведён в боевую готовность, однако удар всё равно был настолько мощным, будто кувалдой прошлись по мне, что я моментально согнулась, выпучив глаза, мои ноги сами по себе поволокли меня назад и на втором шаге уронили на землю. Я лежала скорчившись в болезненных стонах, откашливаясь. Совершенно не ожидала, что у него крепкая рука…

— Аа!! Эй-эй-эй, вот блин, прости. Маркела, ты как??

После моего падения обалдел и сам Пауло, подскочив ко мне с извинениями. Пусть он там тысячу раз просил прощения, пытаясь поднять меня, а я толком не слушала, находясь в борьбе со своим ноющим животом, который сулил мне, наверное, целый заворот кишок.

— Я нечаянно, прости! Специально же бил не в полную силу. Маркелааа!

Финишным ударом были его слова. В смысле не в полную силу?! Это жизнь надо мной издевается или Пауло соврал? Не могу поверить, чтобы я ошиблась в оценке его способностей.

— Э-э-э-у-у-у… — изнывала я, пока мне помогали подняться и присесть. Обхватив и руками, и хвостом живот, я крепко выдохнула: — Ничего себе!..

Ухх, мне не больно. Не. Больно.

Настоящие храбрецы не скрываются за слабостями, так? Кто я, если предстану перед ним плаксой?

— Как ты?..

Я отрывисто выкряхтела:

— Прекрасно! Прекрасно!

Подняв голову, я увидела, как на меня смотрели пара удивлённых, виноватых, недоумённых и бледных глаз, не знающих, как поступить после такого. Никогда не встречала раньше такую консистенцию чувств в одном выражении лица.

Отойдя от шока, я мигом отряхнула от себя всю пыль, встряхнула головой и радостно заявила:

— Вот!

— Что вот?! Чего ты радуешься?! — но мои слова оборвал возглас Пауло, что дёрнулся от моей активности.

— Можешь же! — пояснила я. — Можешь же, когда захочешь!

— Да и не хотел особо!

— Было прекрасно! Идеальный удар! Пару раз таких, и никто к тебе приставать не будет.

Пауло вновь прервал меня, но уже более спокойным - и более неряшливым? - голосом:

— Маркела?..

— Что?

— Почему ты сейчас звучишь как мазохистка?..

— Аа?.. — я застыла, с трудом переваривая его слова, а моя нижняя губа, чувствовалось, сильно озадаченно скосилась. — Что значит мазохистка?