Уже и не знаю, сколько времени прошло с того момента. Но всё тревожно, тревожно, тревожно…

В голове одна песнь космоса, напоминающая о бесконечной пустоте, где тебя никто не ждёт. Тягучее… распирающие изнутри ощущение словно собирается разорвать меня на мелкие кусочки по нему. Я не удивлюсь, если мои глаза отражают всё тот же страх внутри меня. Страх кого-то потерять в один миг…

— Да-а, да-а, люди всеобъемлющи к пониманию связи между друг другом. Порой не осознаешь, что человек где-то далеко, за тысячу световых лет от тебя, но ты ощущаешь, ощущаешь его теплоту и взаимность, слышишь, как звучат его слова в тексте, что кажется достаточно лишь протянуть руку и вот вы уже прогуливаетесь вместе по цветочному полю. Любой человек бы искренне сожалел твоей участи, но я вижу, ты изо всех сил держишься, чтобы не сорваться. Ты сильная.

Мягкий свет пробивался в окно ухоженной и обставленной диванчиками комнаты. Крупный пластырь на левой щеке давно не замечался мною, как и многие физические недуги. Я молчала. В комнате больше никого и тот голос принадлежал единственному, помимо меня, здесь человеку - психологу.

Его белый халат постоянно мелькал передо мною, но я толком не обращала на него внимания. Доктор фактически нарезал круги вокруг меня, сидящей в кресле, расслабленным тоном общался со мною и дружески пытался разговорить. Но я молчала… Я молчала, потому что не знала, что говорить. Любые слова застревали в горле и не имели возможности выйти. Я молчала! И боялась…

— Ты сильная. Ты сильная девушка, и будешь сильной, чтобы защитить всех, — повторял он эти слова изо дня в день, когда я находилась у него на приёме. И всякий раз одинаковым успокаивающим голосом.

В чём же я сильная? В том, что осмелилась разрезать себе щёку, чтобы обратить внимание мамы на меня?! Да это был единственный способ хоть чуточку отвлечь её от тех ужасающих воспоминаний! Это всё, на что меня хватило.

Каждый день я вижу поникшее лицо мамочки, забиваюсь в угол, представляя её тяжёлые мысли, и всё, что я могу с этим поделать - калечить себя во благо других.

Каждый день я вспоминаю о том событии и сама еле справляюсь с тем, чтобы не зарыдать. Что произошло? почему? как такое возможно и почему со мной? - я не находила ответы на эти вопросы.

И каждый день я невольно представляю сестрёнку, что осталась там. Где-то далеко. Неизвестно где… От воспоминаний того дня хвост дыбом становится и я опять же ничего не могу с этим поделать! Я помню каждое мгновение, каждую секунду от и до, что видела своими глазами: внезапное появление сестры и её ошалелый взгляд, папу и взывающую маму на нём, разбитое зеркало и последние прикосновения сестры перед прощанием. Это вызывает только боль в сердце и больше ничего.

Я устала…

— Время лечит раны, — услышала я как-то от доктора. Большинство его слов пролетали мимо моих ушей, но вот за подобные я почему-то цеплялась и повторяла у себя в голове. Из раза в раз повторяла, пытаясь понять почему.

Быть может, мне просто нужно подождать?..

…

— Доброе утро, Маркела. Как ты сегодня себя чувствуешь? — ласково поприветствовал меня психолог. Разрыв между приёмами всё увеличивался, но я не переставала ходить к нему. И вот, новым днём, я как обычно безмолвно усаживалась в знакомое мне кресло.

Спустя не один десяток дней моё душевное состояние действительно уравнивалось. Не идеально. Раны зарастали, но шрамы остались и останутся со мной до конца моих дней. Они будут болеть, если к ним притронуться, и меня учат обходиться с ними бережно.

Я хоть понемногу, но начала разговаривать с психологом. В основном, коротко и сугубо о себе: о нескончаемых мыслях о прошлом, о страхе, о трудном сне. Последний месяц меня начали посещать кошмары, будто мои страхи, увидев, как я набираюсь сил, ни под каким предлогом не хотели отпускать меня.

— Ты сегодня хорошо спала? — и теперь каждый раз доктор интересовался моим сном, после того, как я впервые ему рассказала про это. Я не могла скрывать, пересказывала их. Это даже… успокаивало, в коем-то роде, когда не держишь всё в себе.

— Мне сегодня опять кошмар снился. Как будто по глупости, лежала в ванне клубком и согнула ногу так, что моя спина и коленка упёрлись в стенки, а сама я полностью застряла, не мочь выбраться. Пыталась позвать маму на помощь, но не знаю почему, просто не получалось выкрикнуть, а вода всё продолжала набираться, пока окончательно не покрыла меня с головой. Чуть не задушило… Затаила дыхание, еле сдерживаясь не захлебнуться, и в итоге проснулась в холодном поту. Постоянно я в снах умираю…

Такие стрессовые сны являлись следствием моей беззащитности перед миром, в котором у меня не остаётся другого выбора, кроме как плыть по течению. Так оно и будет двигаться дальше, и кто знает, вероятно, если не предпринимать никаких мер, то всё лишь усугубится, а попытаться исправить я это могу разве что бросив вызов самой себе, заставить себя самой выбирать тот или иной путь. По крайней мере, так я поняла моего психолога.

За прошедшее время многое что кардинально поменялось в моей жизни. Прежний дом разительно далеко. Мы с мамой остались одни без друзей и знакомых, без родственников, без Карли… Один только перелёт в далёкую систему длился для меня целую вечность и я до сих пор мало что знаю о новом месте, куда нас занесло. Никого я здесь не знаю.

На последние деньги мама приобрела нам небольшой частный дом на окраине колонии, чтобы мы банально не спали на улице. Здесь нет как таковых квартир либо их очень мало, так что пришлось покупать целый участок, ведь тут даже в аренду ничего не взять.

На эту планету люди прибыли не так давно, основали у озера единственный городок на несколько тысяч человек. Здесь есть единственная школа и больница, единственный парк, площадь и торговый центр, куда стекается народ по выходным. А вокруг… жаркая, голая бескрайняя полупустыня без единой человеческой души на сотни и тысячи километров. Мы… будто замкнуты здесь?

После того, как моя мама чудом нашла здесь подходящую ей работу, моё внимание ещё больше заострилось на ней, что сильно беспокоило меня. Я видела обе её стороны: и жутко подавленную, утомлённую; и поразительно стойкую, когда через всю усталость она всё равно прилагает все усилия, чтобы сберечь одну меня и не дать появиться новой беде. До сих пор помню, как она была едва ли не на грани дать слабину, когда была готова смягчить боль бутылкой спиртного: достаточно было ей увидеть меня на секунду в отражении зеркала, как ещё спустя короткий миг, когда я просто молчаливо отвернулась, послышался звонкий треск разбившегося стекла и капающей на пол жидкости…

Сидя перед моим доктором, я не решалась ему говорить про это, но и от молчания меня сильнее начинало распирать. Вдруг своим бездействием я ещё хуже сделаю?? Ну, он же сказал, что не расскажет ничего никому, всё кон-фи-ден-ци-ально, что даже маме не расскажет, если я этого не хочу. Значит можно ведь разговаривать про это?.. Ну, я попробую.

— Мам.. мамочка как на иголках в последнее время, я за неё переживаю… — подобрала я момент, когда не стала бы перебивать психолога - он сразу же внимательно взглянул на меня и даже чуточку наклонился, вслушиваясь. Однако, сказанное быстро вызвало во мне непонятный страх и я неумело сменила тему: — Вот… Да и в колонии оказалось всё совсем по-другому, другая от того дома жизнь. Как деревня какая. Ни в виртуальный парк не сходишь, ни кафе толком нет, ни интернета, только местный.

Следующие минуты я начала забалтываться ерундой и лишь дальше уходить мыслью в какие-то дебри: опять о снах, о жаре, о быстротекущем времени. Правда, меня словно насквозь видели и остановили одним высказыванием:

— Всё хорошо, главное не переволноваться. Если тебя что-то беспокоит, хорошей идеей будет поделиться этим, ведь может, страхи были зазря.

Не знаю, из-за моего ли упоминания или поди что-то другое, после непродолжительной беседы доктор подозвал мою маму, закрывшись с ней в комнате, а я осталась ждать её в коридоре:

— Миссис Сора, прошу, если вы не торопитесь, могу я с вами ненадолго поговорить?

Наверное, он расскажет ей всё. Мама ведь и так видит меня каждый день, что ей ещё знать? Всё, что я о ней думаю глубоко в себе? Ну нет. Ну не-е-ет. Меня заверили, что ни слова не скажут о том, что я говорила.

Пока я ожидала, сидя на диванчике со спущенной головой, и металась от одной мысли к другой, рядом сидела высоковатая женщина с накрашенными помадой губами и чего-то увлечённо листала в телефоне. Немного погодя, по коридору прошёлся некий паренёк примерно моего возраста и остановился прямо у неё:

— Маам, я сколько пробую - оно снова порвалось. Помоги а…

Сама я в это время думала, что хватит гадать да попросту тратить нервы, скоро всё узнаем, посему резко выдохнула и пару раз стукнула обоими кулачками по коленкам.

Освободив мысли, я рефлекторно повернула голову к пришедшему парню. У меня сразу разинулись глаза от удивления! Не потому что он случайно показался мне милым - какие девчонки думают об этом при первой встречи? я не из этих, тем более сейчас - а потому что на его рыжей голове не было половины левого уха. Капец, целого пол уха! Жу-у-уть.

В руках он держал несколько кусочков едва заметно намоченных бинтов и повторно просил мать помочь завязать их на том самом ухе. Оно, видно, было ранено, как будто бы ножом недавно разрезали, но кровь из него не шла. Да и невинное лицо самого рыжего - назову его пока так - вызывало у меня сожаление и одновременно усмешку, что он какой-то слабый, что ли, совсем не может постоять за себя.

— Ох, не постоянно же мне за тобой бегать. Когда уже сам научишься их укладывать?.. — всё же отреагировала она на уговоры и, забрав бинты, принялась их закручивать вокруг уха. Тот закатил глаза.

— Ну маам…

Женщину эту раньше я видела, она живёт прямиком по соседству с нами, только вот ни разу не пересекалась с нею, а то, что у неё есть сын, совершенно не подозревала, ибо в глаза его лишь сейчас увидела. Кажется, я как-то сильно забаррикадировалась в своём доме за все эти месяцы, раз на улицу не выглядывала.

Закончив, парниша присел на диван между мною и матерью, иногда трогая да поправляя повязку. Вот, блин… зачем он уселся на это место-то, а не поодаль? К тем впечатлениям насчёт него у меня прибавилось ещё любопытство, мой взор просто не хотел отрываться от его раны.

Ему, наверняка, больно, отчего этим ухом совсем не двигает, а только правым. Вспоминая красноту на том месте среди светло-рыжей шёрстки… там ведь, считай, мясо было видно. Фу! Это мерзко и в то же время завораживающе.

— С-с тобой, что-то случилось? — волнующе спросила я.

— Ах, ты про это, — он указал пальцем на ухо, а затем махнул рукой. — Да ерунда. Заживает.

— Да какая же это ерунда?? Как такое вообще могло произойти? — тут же загорячилась я. Говорит так беззаботно! А если со вторым то же самое случится?

— Миледи, неприлично распрашивать о таком незнакомого человека, — здесь меня прервала его мама. А рыжий всё равно закопошился, оправдываясь:

— Аа маам, блин-а, я же сказал, что всё хорошо.

— Угу-угу…

— Не обращай внимания, — повернулся парниша ко мне, вернув прежний голос, — скоро врач отпустит меня, можно не беспокоиться. А тебя как зовут?

— Маркела..

Моё имя без запинки выскользнуло изо рта. Но его тон мне всё равно не нравился и волновал в первую очередь. Кто же так относится к себе!

— Маркела? Нуу… это как же будет кратко? — с чего-то внезапно спросил он, что мне аж подозрительно стало. Что с моим именем-то не так? — …Марка? Не, не сокращается.

— Эй! Какое ещё сокращение?? — тотчас же я вспылила. — Я тебе не сестрица какая, чтобы меня так называть! Да даже моя сестрица меня так не называет.

Марка?! Что ещё за Марка?? Кто так выговаривает вообще? Я скорее скрестила руки да отвернулась от него. Тоже мне!.. Только зазря запереживала о нём. Ну и правильно, что его мамочка в таком возрасте за неумение завязать повязку принижает.

— Нашёл как знакомиться… ещё небось сразу же планы заимел на меня… — забормотала я про себя. Вряд ли он слышал, да и мне было всё равно.

Спустя секунду из дверей одной из комнат вышел прилично полноватый дядька - доктор, как можно было бы понять по его белоснежному халату. Он обратился к сидящей со мной женщине:

— Миссис, прошу извинить за ожидание. Заходите, глянем на мальчонка.

— Не мальчонка, мне уже двенадцать! — мигом поправил его рыжий. Его следом дёрнула мать, потянув за собой:

— Хватит кичиться и вставай давай, Пауло. Пойдём уже.

— Да, мам...

П-погоди-ка!.. Это…

В следующий миг открылась дверь психолога и ко мне вышла уже моя мама, она что-то негромко сказала мне, видимо, спросив как дела, и взяла за руку. А у меня сердце вдруг замерло в оцепенении, я встала и не могла двинуться дальше в путь, держа взор на месте, где только что был рыжий паренёк, и не замечала, как с излишней силой сжимаю ладонь мамочки.

П-Пауло?.. Его зовут Пауло?.. Как и м-моего… Так!! Нет! Нет! Нет! Это просто совпадение! Маркела! Это просто совпадение и не более! Хватит!

— Что такое, доча? — не понимала моя мама, почему я застопорилась на месте. Я как можно быстрее встряхнула головой, отбрасывая те мысли, и расслабила свою руку.

— Нет-нет, ничего. Пойдём домой.

Уже обед и снова весь город палит необычайным жаром белое солнце в зените. Лето на этой планете не собирается заканчиваться… Может, мне это кажется; может, не привыкла, но по возвращению в свою личную комнату мысли о сегодняшней встрече не делали жизнь прохладнее.

Я приняла два раза душ, изрисовала кучу листов неразборчивыми рисунками, пыталась спать, дабы внутренне очиститься, но имя папы напрочь засело у меня в голове. Опять от одних лишь воспоминаний хвост вздымался дыбом и я была бессильна против этого!

И почему такого взбудораживающего чувства не было до этого? Я всем сердцем любила его и буду всегда любить, но именно такого сильного чувства у меня не было по сей день. Будто одно слово той женщины специально забило последний гвоздь тревоги в мою голову… В коей-то степени расслабляло только то, что мамочка ничего не рассказала про психолога и не выглядела такой уставшей, как ранее.