Настоящее время.

Пустующее сине-зелёное поле в ночи. Один лёгкий ветерок колыхал тёмные макушки деревьев, травы, и Эндри всё лежал поникший, истоптанный в земле и смотрящий на расступающееся местами небо.

[— А вот и звёзды, наконец-то…]

Отряды северян давно как прошли стены и наступила умиротворительная тишина. Рядом более никого… стало быть, дословно никого… в нос потихоньку пробивался трухлявый запах крови.

В голове Эндри снова проскользнула сцена, как его протыкают копьём, и он, спохватившись и тяжело дыша как после кошмарного сна, облапал себя по всей груди в поисках ранения. Обнаружил лишь грубый порез на футболке.

[— Точно… Оно ведь так и должно работать. Правда… очень жутко, как в твоё тело что-то с дикой болью вонзается, кожа будто в действительности рвётся в клочья.]

Он глянул на колом стоящий дротик рядом: под ним бездыханное тело Тешуба. Его кровь недавно засохла и не издавала хоть каким-либо блеском, сам он был повёрнут макушкой, а рука всё ещё лежала рядом.

— Прости… я не смог спасти вас… — тихо с грустью произнёс парень, глядя на те беловатые локоны. Приподнялся. Подержал взор на лежащем теле. После принялся аккуратно вынимать дротик из спины мальчика. Вся вина словно естественным образом переложилась на плечи датчанина, и он никак не мог от этого отказаться. — Не знаю, как делаете это вы, но мой народ погребает умершего под землю. Думаю, ты заслуживаешь не худшего ухода.

Он взял Тешуба за плечи, чтобы оттащить его к лесу, как кто-то неподалёку окрикнул его:

— Хей! Что ты делаешь?

— Ох чёрт, да оставьте хоть на минуту меня в покое! — высказался Эндри про себя.

К нему бежали два солдата в пурпурном, Эндри аккуратно положил мальчика на землю и поскорее подобрал дротик, направив оный на них. Воины, без щитов, в круглых шлемах с заклёпками для ушей, они подбежали к бродящему незнакомцу, им явно было интересно его местонахождение здесь, и тут, разом вынули свои мечи и выставили в его сторону, как только тот взял в руки оружие.

— Что, с гарнизона сбежал? С раненным?

— Лучше идите своей дорогой и не трожьте меня, — Эндри ещё не настолько хорошо понимал их и ответил тем, что первое в голову пришло.

— Ха, видь какой! — обратился один к своему напарнику. — Это же где такому языку учат? В тавернах под выпивкой?

Двое всё ближе подходили к Эндри с направленным к нему остриём, как в один момент он махнул окровавленным дротиком в их сторону, не подпуская ближе. Замах и удар был не самым профессиональным, так что солдату достаточно было слегка отскочить от детских попыток ранить.

— Лови его!

Второй сделал быстрый шаг в сторону парня и вмиг отскочил в сторону, тоже чуть не наткнувшись на дротик.

[— Промахнулся??]

За подобное Эндри очень скоро поплатился реакцией солдат, раз такой агрессивный. Парень не уследил за вторым и тут же был огрет по голове эфесом, отчего потерял ориентацию, следом же получил удар коленом в живот и скорчился.

— Вот так-то, быстро слёг. Побудешь у нас в гостях на время, выясним, кто ты есть.

Очень странным был бы человек, ходящий по полю около осаждающей армии, тот мог быть буквально кем угодно: от случайного прохожего, чудом выбравшегося наружу, до потенциального дезертира и шпиона. Однозначно, солдаты так и подумали, потому схватили его за руки и потащили в сторону лагеря.

[— Ээ-э-эй.. Пацан. Пацан, пацана дайте отнесу-то!..]

Эндри как-то полагал, что лагерь был уже давно как пуст, если димамиты пошли на штурм, но в нём осталось ещё добротное количество людей. Его провели мимо кучи палаток, освещённых кострами, мимо ящиков с кувшинами, обложенных вокруг щитами. Остановили его у некоего человека с факелом в руке, что был похож на командира или гвардейца: на нём был короткий фиолетовый плащ с вычерченным белым глазом, в отличие от других. Тот, смотря на сослуживцев да на парня как на кой-то товар, недоумевающе прохрипел:

— Первый пленный? Откуда сепуум в гарнизоне?

— Скорее всего не из гарнизона, шастал прямо по полю неподалёку. Может их вестовой или агент, — отвечал солдат.

— Ха, всегда удивлялся их фанатизму использовать сепуумов как приманку или гонцов в один конец.

Солдаты потянули Эндри к самодельной клетке рядом, да вот тому нисколько не нравилась такая перспектива, он попытался отбиться от рук и наступил с силой одному из них на ногу и воскликнул:

— Да к чёрту только, а не в клетку!

— Ах ты-ж, говнюк!

Безрогий выхватил одну руку и ударил кулаком того же солдата прямо по лицу. Второй не потерялся и быстро ударил ногами ему по подколенкам. Резкая ломота заставила ноги подкоситься, отчего Эндри пал на колени.

— Да хватит церемониться, просто прирежьте его если что, — вмешался командир и подвёл к пленному факел.

— А давай, попробуй! — ответил тот на их языке.

— Смотрите-ка, сразу заговорил как! Тебя ещё допрашивать будем.

Показался блик от доставшегося клинка, оный мелькнул перед глазами Эндри. Пусть он сохранял всё ещё то злобное уверенное лицо, а с коликой внутри себя пожалел о сказанном.

[— Кажись, лишнего сказал…]

У димамитов был хороший способ угомонить яркий пыл в глазах подобных, потому солдат поступил по-грубому, но простому и эффективному методу: поднял меч и рубанул им по обеим ногам Эндри раз. Последний тут же завопил, рефлекторно скорчившись.

— Теперь не убежишь, — заключил димамит и вдвоём с напарником закинули человека в клетку.

Это было жутко страшно, Эндри никогда не сталкивался с подобным и теперь каждый его шаг, казалось, делал всё только хуже, дикая резь пробилась ему в мозг и получалось только стонать. Считая минуты, десятки минут, приходилось пролёживать на холодных дощечках, обняв ноги - как боль и в этот раз стала проходить.

[— Идиоты. Идиоты. Идиоты…]

Он пролежал так ещё дополнительно минут двадцать, смотря в пол, и от накопившейся злобы и перенесённых за один день страданий размышлял, как он мог бы им отомстить и что бы вообще сделал в данный момент.

[— Нужно было сразу дротиком кидать в одного, с другим бы управился, либо вообще не поднимать дротик… К тому с факелом ломиться бесполезно, только избить ещё раз могут, надо сбегать, как выпустят. День, два здесь буду, но они в любом случае выпустят.]

— Канбер, вам благоволят все Боги на свете, только вы наступили на стены, взяли их, как небеса открылись, — издали негромко слышался чей-то разговор и Эндри прислонился вплотную к прутьям, дабы увидеть тех людей. За палатками неторопливо шли две фигуры среднего роста в белых одеяниях и спокойным тоном обсуждали текущую обстановку. Обоим было не меньше сорока лет на вид, оба хорошего телосложения, зализанными назад гладкими короткими волосами и с ясным аристократическим взглядом. На одном из них была надета кольчуга с длинным клинком на поясе и до колен фиолетовый плащ, характерно говорящий о его статусе, а другой, на первый взгляд, играл больше роль его протеже.

— Солдаты ведь говорили нам, что чёрное небо только на руку и сармиты не ожидают нападения, — заявил тот самый Канбер.

— Пожалуй, их сдача всё равно была лишь вопросом времени. Против такой армии не устоят никакие стены.

— Друг, я очень ценю то, что ты хорошо заботишься о снабжении и кормишь наших солдат, но даже бесчисленная армия неспособна взять город без больших потерь, не подготовившись против хорошо обученного гарнизона. Стоит, думается мне, пройти тебе боевое крещение и в настоящем бою, — держал главнейший второго легонько за плечи, и жал их, словно тешась неведению коллеги, но вскоре, хлопнув, отпустил, дабы не смущать робкого напарника сим “предложением”. — Сейчас мы действовали как-никак слаженно.

— Не могу не согласиться. Теперь нажитого богатства будет достаточно всему нашему легиону, они пойдут с вами и впредь после такого. Да что там легион, этого хватит и каждому димамиту в Дойоме.

— Ты сильно преувеличиваешь богатство этого города, друг. Это ничто, по сравнению с их столицей Сарму. Да и к тому же, мы не будем наживаться на этом городе.

— Что? Это почему же? — слегка удивился советник.

— Война - это не только битвы и жажда наживы. Война - это в свою очередь и дипломатия, как ни парадоксально это бы не звучало. Я уже дал приказ всем солдатам не трогать горожан.

— Да, без дипломатии идти упрямо сражаться было бы глупо, но всё же. Что вас повело на такой шаг?

— К сармитам торопится подкрепление на помощь, а местные горожане не очень любят своего лорда. Если мы дадим понять горожанам, что мы скорее пришли за лордом, а не отнимать у них всё имущество и рушить семьи, то у нас больше шансов заручиться их поддержкой и не получить удар в тыл, когда прибудет сармитская армия.

— А что говорит их лорд? Он официально сдал город?

— Есть ещё вторая причина… сенат, — Канбер сделал короткое лирическое отступление. — Я пока отправил лорду весточку о перемирии, город явно уже падёт, он оккупирован, но официально не сдан. Я жду решения сената по этому вопросу, они продиктуют условия сдачи.

— Но это утопающе, право! Нам понадобится как минимум ни один, ни два дня, используя самого быстрого гонца, чтобы столица только услышала нас, и сколь же обратно. Это ещё не говоря о том, что сенат снова начнёт спорить и решение затянется ещё на века, пока Богиня не покарает их умы, — собеседник выдержал небольшую паузу. — И разве не вы как полководец должны решать эти условия на месте?

— Император попросил меня не торопиться с решениями, он ждёт мнение сената по одному вопросу и не желает отпечатывать в памяти людей новый Турцум. Велел, как пройдёт его предложение, так и посмотрим, что делать с городом, а там уже и с его жителями.

— Император? Насколько я помню, сейчас сенат спорит только по делам куртизанок, сепуумов и флоту. Моря здесь нет, а остальные вопросы не имею ни малейшего понятия, как помогут нам с капитуляцией, — со скептицизмом вытянул его протеже.

— Как видишь, о куртизанках беспокоятся даже на государственном уровне, — Канбер трагично усмехнулся, похлопав его по плечу. — То-то и поглядим.

Они медленно прошли молча ещё несколько метров, пройдя на расстоянии мимо Эндри, и остановились поодаль от караульного с факелом. Послышался негромкий топот и лёгкий стук ламинарных доспехов от бега, к ним прибыл с десяток солдат с доложением, что передали документ полководцу:

— Луумдуш Кашми подписал перемирие, всем отрядам сармитов уже приказано сложить оружие, а нашим отрядам прекратить все боевые действия.

— Нам понадобилась всего одна ночь, чтобы захватить город. Превосходнейшая работа! — восхвалил советник.

— Лорд ожидает, когда вы явитесь к нему со своими требованиями, — добавил посыльный и к нему последовал вопрос полководца:

— Что по личному составу?

— Около четырёхсот убитых и столько же раненых. У сармитов семисот убитых и около двух тысяч взяты в плен, включая раненных.

— Это всё? — спросил Канбер подчинённого да, не дожидаясь ответа, развернулся к своему напарнику. — Что-ж, тогда снова отправляюсь я в город… но уже не с мечом.

— Это не всё. Мы захватили Пеума, — вдруг отвлёк его нарочный. Эндри от удивления чуть не поперхнулся от наплывшего смеха, услышав это, но вовремя сдержался.

[— Хах, а вот и виновник торжества. Ну же, несите его ко мне.]

Посыльный позвал жестом пару своих солдат позади и они приволокли связанного по рукам и ногам мужичка. Канбер, собиравшийся уходить, мигом остановился и глянул на их командира, а затем на молчаливого Пеума.

— Лорд подождёт, — тут же сменились его планы.

— Хорошо, доложу пока всё в штаб, но вашу гвардию подготовлю.

Советник ушёл из виду.

— Неужели сам неуловимый горный стервятник, полководец Пеум решил воочию явиться ко мне лично? — обратился димамит к нему с иронией. — Хотя без носилок не обошлось, — перевёлся его взгляд на перевязанную тканью ногу.

Пеум ничего не отвечал да попросту сверлил врага глазами.

— Смотрите, как усмиряется животное, когда оно беспомощно, — провёл Канбер рукой по его щеке, да тот, не терпя унижений, резко оскалил зубы, словно вот-вот намереваясь укусить. — Развяжите ноги и закиньте в клетку, у нас вскоре будет долгий с ним разговор, — приказал он солдатам. — А я предлагал тебе мирно уйти…

Указ тактично исполнили, слаженно. Его повели к клетке с Эндри.

— Да к чёрту, лучше уж сдохнуть в битве, чем туда! — запротивился тот.

— О да, именно туда, — с радостью отвечал полководец-димамит ему.

Пеума закинули в одну клетку с безрогим парнем… оба немедленно встретились взглядами. Наверняка, они вместе удивлены встрече друг на друга, но изумление пленного полководца было в разы выше, не ожидая увидеть именно этого человека. Сармит поначалу, прищурившись, вгляделся в того, пытаясь распознать, и его лицо быстро исказилось в презрении. Эндри самодовольно улыбнулся и с неприкрытым сарказмом спросил:

— Ну что, как поживаешь?

Секунда молчания и парень ударил его кулаком в живот да повалил на пол:

— Ой, что-то у меня рука зачесалась. Что, совсем не ожидал такой участи, да? — гневно крикнул Эндри ему прямо в лицо и туда же ударил ему кулаком, что есть силы. — Это тебе за Тешуба, — ещё удар, — за Тумуша, — снова огрел его, — и за всех остальных, кого ты отправил умирать!

Каждый удар нёс с собой ту каплю появившейся мести и отдавал чувством отпущения. Эндри продолжал избивать его, пока вскоре не вмешались солдаты и срочно не отперли клетку, силой вытащив его за плечи.

— А ну хватит!

— Чёртов сепуум! Да как ты вообще не сдох там!? — скалились зубы Пеума на обидчика.

Командир с факелом вытащил меч и пригрозил им дебоширу, выставив его прямо у груди. Но Эндри схватился голыми руками за лезвие и потянул к себе, пытаясь отжать, ему было всё равно на угрозы:

— Пустите меня к нему! Я покажу ему, как не сдох я!

Орудие стремглав оттянули к себе и повторно рубанули им по бёдрам, дабы усмирить. Эндри в гневе даже не обратил внимания на боль и оттолкнул командира ногой.

— Какого лешего здесь творится? — вмешался Канбер. Он подошёл к неугомонной парочке разобраться в конфликте, ему нужен был сармит и не входило в планы по глупости потерять его, смотря, как того избивают. Скоро последовал одноимённый вопрос к командиру: — Как сепуум в плен попал?

— Эта тварь, — указывал Эндри на бритого, — отправила нас убиться об ваше войско.

— Его принесли наши с поля, говорили чуть не набросился на них с копьём, — доложил димамит с факелом.

— А ты видать в безумии, что даже не замечаешь боли, — глянул Канбер на изрезанные штаны сепуума. — И с чего так зол на… Подожди, ты что его ладошкой бил по ногам? — как резко спросил подчинённого, обнаружив полное отсутствие порезов и ни капли крови на бёдрах. Это был настолько обескураживающий вопрос в воинских условиях, что караульный с пурпурным плащом аж застопорился в словах.

— Ого, неужели ты единственный озаботился этим и спросил? — произнёс датчанин с той же злобой, с сарказмом, зная к чему это всё ведёт. Командир отрицал слова полководца:

— Никак нет, ваша милость!

Мужчина с командирским плащом поднял меч и опять рубанул Эндри по ноге, оставив ещё один порез на штанах. Эндри упал на колени, стиснув зубы от боли, но быстро был поднят солдатами, держащими его за плечи. Раны на коже не оказалось и в этот раз, словно по нему просто ударили тупой стороной ножа.

— Ха! Ха! — выкрикнул он в сторону бьющему. — Что? Ещё раз хочешь попробовать?!

А оный чуть не выронил оружие, покуда не видел ранее подобного и отошёл на шаг с удивлённым лицом:

— Да ты порождение демона!

Солдаты от страха, что подогревался ещё и словами командира, ослабили хватку и Эндри смог выбраться из их рук, стоя теперь перед Канбером и сжав кулаки. Теперь была понятна его слабость: хоть бессмертие не позволяло как-либо навредить его телу, но у него не было суперсил и двоих человек вполне хватало, чтобы схватить да обезвредить. Хотя и против одного тренированного бойца он, скорее всего бы, проиграл.

— Кто… ты… такой?.. — с осторожностью проговорил Канбер чудаку. При этом, он был менее суеверен и не поддался страху как остальные.

— Я? Я Эндри, человек… И вовсе не сепуум, — раздражённой нитью шли слова из его уст.

— Но… нееет… У тебя совершенно нет рога… И, и почему тебя совсем не ранило и кожа твоя абсолютно чиста? Какие Боги тебе покровительствуют?

— Да хватит уже про этот рог, не было его у меня никогда и не могло быть.

— Да ему покровительствует демон, а не Боги. Ваша Милость, не поддавайтесь ему! — вдруг встрял командир.

— Нееет, — опять протяжно произнёс Канбер, сощурившись да в деталях рассматривая парня со стороны, — император должен это видеть, это кардинально изменит его положение. Доколе никто не видел такого.

— Простите конечно меня, я не настолько предан императору как вы, но оно быстро погубит его, как появится перед ним, — указывал всё тот на парня.

[— Чёрт, в какую сторону бежать? Они просто окружили меня, хотя видно по ним, побаиваются.]

— Схватите его, — приказал полководец солдатам, но те замешкались. — Это приказ! — ещё раз, грубым тоном выдал, отчего солдаты вчетвером взяли его как можно крепче, что и дёрнуться стало теперь нелегко. — Поместите его в повозку в Дамдалем, отправляйтесь сейчас же. Я приставлю с десяток из моей гвардии, он должен гарантированно и быстро добраться до столицы.

— А меня даже не спросили, да? — возразил парень.

Канбер ничего не ответил, поднял руку, указывая жестом солдатам о приказе, да проводил взглядом.

Эндри поволокли за километр в другую часть лагеря и закинули в одну из повозок, приставив к нему три солдата и завязав глаза. По дороге к месту картина толком не менялась: всё те же кучи палаток; неспящие солдаты, патрулирующие, охраняющие посты повсюду и иногда прибегающие из города с донесениями.

Проходило время. Не час и не два, но достаточно муторное ожидание даже такого события, как отвоз. Димамиты держали уши да глаза востро, лишнюю секунду на размышления тогда не дали и теперь бежать оказалось просто невозможным, да и ещё раз получить клинком по бёдрам очень уж не хотелось, о чём, впрочем, парню и сообщили:

— Будешь пытаться убежать - тебе отрежут ноги.

— А не мне ли уже всё равно? — вполне утихомиренным тоном, он откупился сарказмом. Злоба-то нисколько не убавлялась, однако в горле уже першило от поднятого голоса и желание тратить лишние силы напрочь отбилось.

— Мы прибыли, необходимо доставить безрогого в столицу. Говорят, его меч не берёт, — обратился какой-то левый мужичок к вознице. Эндри не видел ничего с завязанными глазами, но, судя по их тяжёлому шагу и стуков лат, можно было предположить, что это те самые люди из отряда полководца.

— Его меч не берёт? — удивился приставленный к парню солдат малька. — Так нам нужна клетка, чтобы не сбежал.

— То-то же, — пробубнил Эндри.

Кто-то рьяно предложил:

— Я прикажу прирезать пленных, чтобы освободили клетку! У сармитов много опасных мужей доколь Пеум их держит, пусть смерть помилует их.

— Нет необходимости, свяжите ему руки и не спускайте глаз. Канбер приказал не задерживаться. У нас впереди долгая дорога.

Бесполезно что-либо предпринимать. После всего случившегося Эндри довольно сильно, морально истощился за день и внешне был настроен безразлично к его собственному положению, просто плывя по течению и наблюдая, что же случится потом.

[— Лишь бы это не было последним днём, когда я увижу Киру. Ох… планету она вряд ли покинет и, скорее всего, даже поживёт здесь. А я, в свою очередь… я, в свою очередь, улечу отсюда только с ней.]

Ему было жаль мальчика и всех остальных, но в полной мере понял он это, к своему же удивлению, только после того, как Тешуб был убит в буквальном смысле в его же руках. Его терзало то, ведь до этого он относился к ним всем относительно равнодушно и мог сбежать при любой возможности из дома, просто наблюдая и изучая мир. Его держало там одно: нежелание Киры куда-либо снова улетать, она готова была биться, чтобы обзавестись новыми знакомствами. Не теми новыми, каковы были на Земле, где о ней могли что-либо рассказать другие через цепочку лиц, а совершенно новыми, в котором о ней никто абсолютно не знал и она смогла бы представляться в том виде, в котором пожелает.

[— Она в любом случае узнает об их смерти. Я даже не знаю, что хуже: допустим, я убегу, чудесным образом найду её и расскажу о смерти всех, или пусть пройдёт неопределённое время, опять же, чудесным образом найду её и расскажу. И так, и так она не будет рада это услышать. Она явно сильнее привязалась к мальчику, чем я.]

Видя сплошную темноту, в его голове начали появляться картины с далёкого и недалёкого прошлого, то как он проводил время с друзьями, то как он наблюдал взрыв сверхновой, то как он случайно познакомился с Кирой на поступлении в университете, то как проходил Канбер, обсуждая дела со своим советником.

[— Забыть всех друзей, я это слышал… так давно и так недавно это было. Забыть всех друзей, ты их больше никогда не увидишь. Не изменять мир до неузнаваемости, не разрушать то, что построил, всё так и должно быть. Это я тоже слышал… Императору нужен безрогий… так, это говорил Канбер. Блин, всё перемешалось в голове. Однако, зачем императору нужен я? Хотя… если я попаду к императору и добьюсь положения, то у меня будет больше ресурсов найти Киру. Но насколько долго это может затянуться и получится ли?.. Стены, скорее всего, блокированы и я не проберусь просто так внутрь, да и за мной начнётся попросту настоящая охота. Как же тяжело сейчас думать.]

Вскоре запрягли какое-то животное, тихо шипящее как самая настоящая ящерица, повозку накрыли сверху полотном, собрав её, и она тронулась.

— Отбываем, — заключил один из гвардейцев и тоже сел в повозку.

…

Около двенадцати часов они ехали молча, не издав ни единого звука, отчего даже возникало неудобное ощущение: это из дисциплинированности так или за неимением тем для разговора? Через повязку еле-еле начал просачиваться утренний свет и Эндри, утомлённый ожиданием, решил разрядить молчаливую обстановку:

— Уже рассвет, и правда чёрное облако исчезло? — спокойным тоном спросил пленный.

— Ага, светит как-никогда ярко.

Голос по соседству шёпотом предупредил ответившего о том, чтобы он не заговаривался с парнем, ведь тот может усыпить его бдительность или наложить чары.

— Я ведь всё равно всё слышу… — таким же спокойным тоном вышло из Эндри. — …А как… как вы называете свою звезду, что светит днём? — поинтересовался далее, выдержав небольшую паузу.

— Вилдна, — ответил гвардеец коротко и ясно.

— Ясно… Мы зовём её Спика, — добавил он и, снова помолчав, задал вопрос по их речи: — Почему вы разговариваете на сармитском языке? Это ведь язык ваших врагов. И почему вы вообще нападаете на них?

— Это обязательное условие воинов знать язык врагов, с этим ты будешь знать, чего от них ожидать. А ещё будешь знать, как коротко и ясно сказать ему, чтобы он бросил меч и бежал в страхе от тебя, — бодро ответил тот. О последнем вопросе умолчали.

Повозка двигалась достаточно тихо и не ломилась вперёд галопом. Они через разные промежутки времени останавливались, чтобы дать животному отдохнуть и самим сделать небольшой привал. Эндри пролежал ещё несколько часов и по звукам уже стал определять, что он лежит в самом центре повозки, а по бокам на сидениях находились гвардейцы, изредка слыша постукивание их лат.

[— И для чего они все сутки в броне сидят? Некруто.. они на полном серьёзе занялись моей перевозкой. Ах… спина затекла вся. И это всё ещё не считается губительным воздействием, эх.]

— Сколько мы ещё будем ехать?

— Ты совсем не питаешься и жалуешься, что устал.

— Я совершенно не голоден…

— Не меньше восьми дней, — ответили в итоге.

— Эхх…

Он всю дорогу сохранял спокойствие и разговаривал безмятежным, расслабленным тоном. Сопровождающие изредка обменивались фразами и рассказывали друг другу истории, а каждые полдня сменялись голоса, но все они разговаривали между собой на димамитском и Эндри слабо понимал их, различая только отдельные слова.

— Как тебя зовут? — обратился парень к тому единственному солдату, что с ним общался.

— Сказать тебе, чтобы ты меня проклял потом? Не пытайся надурить меня.

— Да, именно. Ведь я это сделаю как раз, если ты мне не скажешь своё имя. Лучше не испытывать судьбу, — лукавил он.

— Тандр… — коротко послышался не такой уж и грубый голос мужичка спустя несколько секунд. Снова молчание… но через время диалог продолжился. — Ты сказал Спика. Я не могу припомнить ни в одном языке такое название Вилдны, это не из сармитского. Из каких ты краёв?

— Оу… — поразился Эндри тем, что теперь не он инициатор диалога. — Я прибыл из бесконечно далёкой страны безрогих людей, нас несколько миллиардов и мы заметно развитее вас, что никакая армия не сможет взять хоть один наш город.

— Хорошо шутишь, но даже от тебя в такое я не поверю. Быть того не может, столько сепуумов я не видел в жизни, даже цифры моего деда заметно в разы меньше твоих. Да и наша армия самая сильная, а выучка и дисциплина превосходят даже сармитов. Ты многого выдумываешь.

[— И с такой выучкой и дисциплиной сармиты сдали город за одну ночь?]

— Но вы одного меня ведь не смогли убить даже. Что же случится, если таких будет двое, десятки, сотни?

Гвардеец лишь молча постучал пальцами по металлическому наколеннику.

— Научите меня вашему языку.

— А? — слегка изумился Тандр, не ожидая, как к такому знатному человеку, прямо находящемуся на службе в личной гвардии полководца, будут обращаться как к какому-то наставнику или родителю.

— Что такое? Мне это пригодится, да и вы разбавите обстановку активом.