Погружаясь по губы в воду, медные волосы расплывались по изумрудной поверхности, подстать эксцентричной пустыне, играя на окружающих контрастах, сопровождаемые одиноким усыпляющим стоном. Тихо вдохнув аромат самоцветов, Кира закрыла глаза. Плечи становились легче, слабее.

[— Ка-ак же тут кла-а-а-ассно-о… Особенно после подъёма, мои ноги сейчас воспарят.]

Она здесь одна. Под истомлённым сводным потолком, что отдаёт Андалусией, под нежным отражением мозаик Аравии, под вечной властью персидских нефритов, заполоняющих взор отовсюду. Ещё раз вздохнув, девушка провела ладонями себе по рёбрам, плечам - к коже прилила тёплая кровь; и белыми ножками слабо оттолкнулась к колонне спиной, взяла фонарь со свечой, закрыла дверку его и пустила вплавь по воде.

[— Ах. Прелесть. Я здесь усну. Я не против.]

Эта постройка сохранилась испокон древних веков и не меняла своего назначения. Сераль для приезжих купцов, покои, бани, чтобы в которых забыть себя от забот, под звуки неслышно журчащей воды, девиц за стеной, чей смех и ласковый ропот шептал: “Ты здесь не властен над телом. Над духом”.

Ребята не прогадали, народу в эту ночь почти нет, а женщин в помине, поэтому инопланетянка даже свободно смогла принять душ перед входом в бассейн, без чепцов, полотенец на голове. По традиции, купальни строго разделены на мужские и женские, в том числе приватные, что очень важно для Киры. Хоть современность гуманнее, раньше заход не туда сильно карался.

[— Надеюсь, здесь можно пожить. Так мирно. Никогда не была нигде в банях. Райское место. Я батонюсь. Буквально. Е-ехех.]

Скоро прибудет подруга. Слышался голос двух людей, хохот вдоль стен.

— А-ха-ха! Девочки, кайфуем вдвоём! — появилась Фелили с собранной копной волос, разом сбросила с себя полотенце и шлёпнулась в солёную воду - так только хвост виднелся наружу! — Ооо, у них бассейн за бассейном в бассейне, смотри! — вынырнула, подплывая к перегородкам у внутренних колонн помещения, где температура была на градусов десять повыше.

Их взгляды встретились. Мягко говоря, Кира слегка не ожидала, что Фелили так громко ворвётся, нарушая идиллию.

— Ого, так ты бреешься? — как и не ожидала следующий вопрос. Датчанка враз покраснела, отведя взгляд, рефлекторно поджала колени, как бы прикрывшись.

— Ну-у-у, да-а.

[— Не то чтобы специально. Дебильно так вышло. Просто… люблю гигиену. Такие дела. Кто-ж знал.]

— Мы одни, ты представь! Весь бассейн только для нас, юху-ху-ху-ху, ааа, я в экстазе! — раздавались визги раз на раз с эхом. Фелили плыла по всему залу.

— Вижу, тебе нравится тоже.

— Крати, Крати! — звала та его. — Я опять слышу голоса в моей голове!

Издалека, как с трубы, ей ответили:

— Фелили, что они говорят?

— Купи хмеля, Крати, хмеля!

Неразборчивый гул донёсся оттуда же. Золотистые уши вернулись к младшей подружке, с мурлыканьем упёрлись в крохотное плечо.

— Хаах, ты такая лапочка сегодня. Дай мне насладиться этим с тобой.

— Ха. Не надорвись, активная, после дороги-то, — Кира была не против объятий, но не могла не блеснуть чем-нибудь искромётным.

— Ох, ты думаешь я поломаюсь? Мне ещё хватит сил сесть на шпагат. Тебе понадобится тысячи лет, чтобы превзойти меня в ловкости.

— Ну, я умею ловко уклоняться от ответов, — сквозь очередную иронию на щёчках Киры появился румянец, потому что Фелили с её формами встала прямо напротив, чья аура натурально прижимала плечи к стене. Если слово “встать” применимо к подвешенному состоянию в жидкости: бёдра той словно нарочито, как буйки выплывали наружу; тогда старшая придвинулась ближе к этой самой стене, присела на дно, подняв хвост.

— А что говорит тело?

Взяв за голень свою младшую подружку, Фелили плавно подняла её пяточку ввысь, как бы проверяя на гибкость. Она заглядывала в яркие зрачки гвоздички, ища в них заискивание, а видя невинный вызов, что, похоже, запаливало в ней интерес.

— Иногда мне кажется, что я как корова, хех.

По крайней мере, в Кире имелась предустановка, что от женщины женщине нечего скрывать. Да вот когда так близко голое тело… опыт гласил, что это всё неспроста. Чистоплотный ангелочек молил попросить отойти - шкодливый бес искушал ущипнуть за сосок, отчего ирония уже заменялась самоиронией.

— Ох, ты не так безнадёжна, смотри, — благодаря посторонним усилиям пяточка идеально смотрела вверх, молодая кожа подтянута - и без кряхтений! - о чём свидетельствовала Фелили, — почему-то на твоём месте я за свои слова бы ручалась.

[— Она же… не собирается меня прямо тут?..]

— Ну, мне немного щекотно, — по итогу, Кира не могла принять ни одну из сторон, потому просто следила. Как одна из стадий перед покорностью: изучение, это побуждало блондинку продолжить, она тепло улыбнулась.

— Ты очень чувствительная?

Складывалось ощущение, Кира будто сама старалась понять собственную реакцию, какие они и как обуздать их. Поскольку в её молчании крылся ответ:

[— Я не знаю, наверное.]

— Что у тебя за мечта, гвоздичка? — тон кошечки постепенно смягчался, как и её пальцы продвигались пониже к коленке, тем самым кладя ножку Киры себе на плечо. — Помнишь, как мы говорили о страхах. Мне интересно, к чему ты стремишься поистине.

Изумрудные глаза на секунду задумались, уйдя вправо и вниз:

— Ээ, полагаю, избавиться от тех самых страхов. Я, честно, не знаю; что первое пришло в голову.

— Я вижу, — услышала младшая понимающий шёпот да ощутила, как в её ладонь под водой, меж пальцев просочились пальцы Фелили. Немного, совсем капельку в ней появилось волнение. Как затем ровный голосок добавил над ушком: — Ты… правда очень неловкая для моего сердца, я не могу просто так взять и сорваться. Ты как… маленький огонёк в этом свете, тебя хочется любить и беречь. И никому не отдавать.

— А-ам, спас-с-и-ибо? — протянула Кира в полном смятении, какую реакцию в себе проявить. Стуки в груди будто бы аккуратно замирали, будто бы осознавая происходящее, но боящиеся противиться. Противиться приятным словам.

Та самая, растерянная улыбка, из-за которой Фелили вела разговор, никак не спадала с лица.

— Если бы ты не сказала о страхе… Вокруг так много монстров, носящих маску, — дыхание Фелили было слишком близко, оно согревало. — Что думаешь, Крати бы был мягок с тобой? Он учтив, просто верь мне. Он ни за что не обидит тебя. Ты его любишь?

[— Такие вопросы…]

— …Я-я, он мне нравится, — она говорила правду.

— Ты же не против, что я сказала ему, что ключик от твоей двери я украла и твоя дверь этой ночью открыта? — этот хитростный и не перестающий быть обольстительным взгляд позволил их телам тоненькой гранью соприкоснуться, так, что у Киры перехватило на мгновение дух. Словно пёрышком коснулись её.

[— Она меня трогает. Её ладонь ходит по бедру.]

— А-а ты-ы украла? — с опаской доверяла та предыдущим словам. Фелили и не пыталась ответить.

— Ты ведь девственница, не так ли?

— Йя-я, могу не отвечать на этот вопрос?..

[— Ааэ, что делать? Она сейчас потрогает попу.]

— Расслабься, — вот что делать - мурлыкала кошечка, читавшая мысли. — Гвоздичка, это всего лишь массаж. Позволь мне развеять все страхи.

Последний оплот невинности штурмуют. Не успев ничего осмыслить, Киру кольнуло лёгким током в губах, когда их коснулись. Золотистые уши опустились и владелица оных с неким таинством посмотрела в недалёкие, зелёные очи, про себя восхитилась и приложила большой палец к нижней губе, едва приоткрыв, после чего поцеловала по-настоящему. Бережно.

Кира затаила дыхание. Сама не ведала, ни отталкивать, ни биться, её сознание будто предвидело, что так всё и кончится, интровертная душа, взращенная сюжетами визуальных новелл, чуяла, разве что голова будто бы намеренно отключилась в конкретный момент… Её бёдер касались, как тепло от свечей касалось их тел, крошечными шажками пробивали путь к запретным местам. Она там почувствовала чьё-то вторжение, как нечаянная щекотка, и только это пробудило её повременить с тем, чем они заняты. Ухватившись за чужое запястье, датчанка рефлекторно отодвинулась в сторону.

[— Ан-н, ч-что я делаю, кажется, мы сейчас зайдём слишком далеко.]

— Ф-Фелили, а ты… Стой, тебя не-е смущает, ну, что-о я, как бы?.. — тихо проговаривала она, волнуясь держать зрительный контакт.

— О чём ты? — так или иначе, заботливый тон умело сглаживал углы, чтобы не дать чувствовать себя принуждённой, Фелили подплыла обратно. — Хочешь сказать, я совращаю невинное чудо? Вроде просила обходиться с тобой как со всеми. Я не забываю о твоих чувствах.

— Ахах, ну, если ты хотела взять поцелуй.. — издавало чудо робкий смешок, путало некоторые слова, — в смысле, придётся тебя огорчить, первое место застолбил другой человек.

— Говоришь это такими неопытными устами. У тебя горят глазки. Хочешь ещё?

[— А, глазки?]

Сжимая руки в кулачках на груди, Кира сподобилась новому поцелую.

[— Почему это… Мне… Так мягко. Я ведь… целуюсь, то так?.. Ах. Он влажный. Будто… что-то тает внутри. Ох, о чём же ты думаешь, Кира?.. Я даже не против. Глаза, глаза не хотят открываться.]

— Х-ха, я…

— У тебя, оказывается, очень извращённый язычок.

[— Правда?]

Кира совершенно не умела оным работать.

— Вижу, ты хочешь этого. Скажи, что ты хочешь. Ты прижата к стене, — отцепилась блондинка от маленьких губ, что оставались приоткрытыми, чая о продолжении. Их ладони по-новой крепко сцепились, Кира зажмурилась, схватила свободной рукой руку Фелили, но по какой-то причине отнюдь не хватило сил оттолкнуть.

— Ч-что, что ты делаешь? — нежный голосок колыхался, потеряв все черты мальчиковости, спина инстинктивно пятилась в изумрудную мозаику бассейна, но пути нет. — Я не, ах…

— Ты пошлячка, — кошечка не отступала. — Мечтаешь на самом деле пожёстче. Скажи это вслух. Я права?

— Н-не, ах… Нет, нет!.. — шли отрицания. Только вот опытную даму не проведёшь.

[— Не могу поверить, что возбудилась от этого. Нет!.. Прекрати!.. Я же… Что она делает, ммхм…]

— Я начинаю предполагать т-ты делаешь это спецци-аах-ально…

— Не уверена, о чём ты говоришь.

[— Что за глупость я говорю. Он меня слышит. Он это слышит. Стены тонкие. Стыдно.]

Фелили наслаждалась розовым видом, старающийся не издавать звуков. Она с предвосхищением облизнула краешек своих губ.

— Представь Крати на месте меня. Его крепкие пальцы. Как те берут за твою попу, за грудь.

— Не говори так, нет. Прошу…

Просьбы остановиться игнорировались. Да и столь ли они были нужны… Пусть Кира не видела, веки ощущались тяжёлыми, то, что происходило в текущий момент под водой, будоражило молодое воображение.

— Но ты представляла его вместе с тобой, так? Он бы работал гораздо быстрее.

— Почему т-ты говоришь такое, гм? — сглотнула гвоздичка, став прикрывать своё багровое личико ладонью, как будто это поможет. — Нет. Не-ет. Я…

[— Почему так приятно? Почему так… ммм, приийяттно?.. Где я ошиблась?]

— Представляла ведь?

— Я… Ха-а…

— Мм?

— Да. Да-а. Представл-я-я-ла, — сдались её мысли, предав всю натуру.

Хвост Фелили довольно качнулся - была-ж права. Она лукаво спросила:

— Быстрее?

— Быстрее, прошу…

[— …Только не внутрь.]

Светленькие колени прижимались друг к другу. Всё тело подчинено словно иному. Тому, кто сейчас правит им. Ей послышалось:

— Быстрее к нему?

[— А-м, чт… Что случилось?]

Вопрос ввёл в ступор. Почему Фелили остановилась? На неё смотрят смеющиеся карие очи, на её лоб, который было бы потел - что не так?

— Ах ты-ж испорчена девка, — полушёпотом иронизировала Фелили - и тут как поднялась, как потянула другую, смеясь. — Быстрей к нему! Полотенце! Вперёд!

Собирая на ходу пазл происходящего, Кира вслед за старшей убралась в сухую белую ткань и выбежала в холл. Последняя ликовала, звала, непрямо шутила, как застанут приятеля врасплох.

— Я тебя понимаю. Ахах. Почему бы нам не разбавить компанию мужским вниманием? Хей, Крати, мы здесь!

[— С-т-т-т-ой, ау, так быстро, куда мы идём! Ааа, что происходит?! Мысли бегут впереди паровоза.]

Не прошло и минуты, как они ворвались в мужскую часть сауны, одна держась скромно позади, другая готовая отчеканить колоритную фразу. Правда, вместо знакомой фигуры встретились кардинально иные лица, кто интеллигентно попивал чай, они интеллигентно приостановились играть в шашки и интеллигентно измерили взглядом вошедших.

Фелили с вежливой миной застопорилась:

— Господа?

— Дамы?

— Извините, — поклонилась она, съев все слова, затем незамедлительно удалилась.

…Что до “испорченной и униженной”, то размышления о том, что с ней сделали, неугомонно преследовали её, как белый шум, неразборчиво, зудит что-то где-то, то ли в мозгу, то ли в местах не столь отдалённых. Она ожидала, кульминации, что одной только мыслью об этом мутило ей разум, однако внезапно оставили с чувством незавершённого дела.

Более того, Фелили как ледокол не прекращала болтать, бив по незапятнанным эмоциям гвоздички, её не волновало ни заблудившееся сознание той, не поспевающее за чем-либо, ни невразумительные звуки, заменившие слова. Минуя коридоры сераля, из Киры вышло единственное, как реакция на броское предложение пойти окончить в покоях:

— Фелили, слов на тебя нет.

— Ой, да что ты? — подмигивали лишь в ответ. — Тебе не понравилось?

— Ты сущее зло.

— Ох, вот значит как. Тогда зло восторжествовало.

Поворот за угол, момент и вот, с этими словами руки высокой дамы припёрли гвоздичку к стене коридора. Белое личико нерасторопно поднялось к ней.

Кира было хотела подшутить, что опять её испытывают на фетиши быть кем-то зажатой, но Фелили и вставить слога не позволяла.

— Злые языки говорят я не смогу соблазнить иностранку. Глупая, разве до тебя ещё не дошло? Ради чего сюда прибывают. Очевидно, не ждать серебряной ложки во рту. Ради чего, как не секса? — понижала та тон.

Это должно было оставить Киру растерянной, отчасти так и было, но вместо этого в голову по-новой лезли неуместные фразы. Соображая поведанную правду, Кира перебирала пальцами:

— Ээ, то есть, ну, эхех, знаешь, в последнее время я предпочитаю играть в одиночном режиме, всё такое, да и зачем, если психика меня сама имеет, у нас сложные отношения.

— Ты не задумывалась с ней расстаться хоть на одну ночь?

[— Каждый день это делаю?]

Не дожидаясь ответа, Фелили хлопнула робкую девочку по плечу и вернула нормальный тон:

— Хах. Расслабься. Не хочешь газировки? Я хочу. Предлагаю приодеться, размять вместе спинку. Тебе не помешает.

— А, да, полагаю, стоит немного, — оживилась чутка другая.

Так как личные границы нарушались совсем неподалёку от их двери, Фелили следовало лишь дёрнуть ручку оной.

Становилось, в своём роде, полегче на совести от того, что перевели тему, потому мисс Камбер поддалась приглашению войти внутрь. Почти. Она остановилась посреди порога. Придерживая полотенце на себе, на секунду всмотрелась в убранство да кое-что вспомнила: у них отдельные номера, не может быть “их” двери, идёт куда-то не туда.

Только Кира успела опомниться, как тут Фелили подтолкнула её тазом внутрь и припёрла дверь со следующими словами:

— В общем, счастливо вам провести вдвоём время! Ахахах.

Молниеносно потерявшись в пространстве, толкнутая девушка будто попала в калейдоскоп. Она в последний момент схватилась за дверную ручку. На горизонте маячила тревога: это комната Крати! что это ещё за шутки?! Это был ключ от номера Кратинеса, а не от её! Фелили украла ключ Кратинеса!

— Не забывай, о чём я говорила. Расскажешь потом, мне интересно. Удачи! — едва слышалось по ту сторону.

— Ааа!.. Ты что удумала?? Открой, открой! Я ещё не готова! Убить меня хочешь? Фелили, блин! Я не!.. — в безмолвной панике гвоздичка дёргала за ручку и пыталась достучаться до подруги, путая, в какую сторону вообще открывается дверь. По звукам в ванной номера явно кто-то принимал душ, лишний шум тут не нужен! Ей было страшно, не потому что с ней могли сделать что-то плохое, а потому что до пяток дезориентирована.

[— Это обман! Пусти! Аа, ой?..]

Её потуги мгновенно прекратились, когда из душевой в полотенце по пояс вышел знакомый ей человек. Заикаясь, она резко ступила назад с распахнутыми на него очами, как если бы совсем ничего не забыла в чужой комнате, как если бы совсем не застали врасплох: не в состоянии снять с себя истеричную улыбку.

— Авэ-а-то-ва, а-ам, — рефлекторно вырывались её мысли наружу, а судя по их содержанию, там одна энциклопедия гласных. Не успев сказать ничего внятного, она запуталась в собственных ногах да навернулась об угол комода, повредив спину. В помещении на секунду стало шумно. — Ай-й!.. — кряхтя, было подняла руку с большим пальцем вверх. — П-привет-т, я в порядке. Я тут-т это, на массажик наведалась, полагаю. Акх, вот же-ж блин…

[— …Больно.]

Замерев протирать голову, Кратинес без слов смотрел на неуклюжий силуэт на полу. Ввиду отсутствия освещения в спальне видать было не так много, но, кажется, и так всё понятно… Оправдывая свой визит, Кира ляпнула, что первое на ум пришло.

Опустив глаза, Кратинес убрал с волос полотенце и подошёл с сочувствующей физиономией. Он протянул руку.

— Ах. Ясно. Ахах, — издал тихий смешок. — Можешь не рассказывать кто.

— Я, нет. То есть, да. Никто, я сама. Я массаж сказала? Блин, — продолжала оправдываться та, а после заскрипела про себя, уронив затылок на пол. — Моя сп-и-ин-а-а…

Так уж и быть, нужно подыграть её просьбе.

— Тебе эротический или просто кости вправить?

— Мне без разницы… — выглядело так, будто Кира смирилась. Так и так вляпалась максимально, пусть дальше с ней хоть что угодно делают, хуже некуда.

Лицо друга смилостивилось:

— Понятненько, будем вправлять кости.

Изнизу испустили вздох:

[— Мог бы уже и… Ох, пофиг…]

Видя, что вставать не торопятся, а на протянутую руку не удосужились подать свою, Кратинес взялся за дело прозаично и поднял даму сам, как пушинку.

— Ого, даже не тужился, — прохрипела Кира.

— Ты очень лёгкая, хах.

— Тогда почему я не могу поднять себя?..

— Извини, если перегрузил тебя.

— Аха, хах, — издавала та коротко смешок, без понятия, как реагировать. Такое ощущение, что сейчас для неё любой юмор смешной.

Что творилось, что сдалось! Кира ни разу не перечит, не проходит много времени и вот, она разлеглась на постели как кроткая женщина, готовая ко всяким непотрёбствам. В организме кровь будто давным давно застыла, всё как во сне.

— Ты точно хочешь массаж? — переспрашивал на всякий случай её ухажёр. Мало ли.

— Да, делай уже, — рыжая голова уткнулась носом в подушку, промычав.

[— Угмм, хоть раскатай меня, дуру, всмятку.]

Стоял тончайший аромат лепестков неизвестных ей цветов, словно специально подготовленные заранее. Они плавали в импровизированном ручейке у окна, куда светила неполная луна. Иронично, текущая комната использовалась и используется ровно для того, чтобы проводить сеансы массажей, как и все покои в этом серале - высокая кровать посреди спальни тому подтверждение, отсутствие электрических ламп. Архитекторы древности ведали, как играть с красками, рассказывая об этом, Кратинес отвлёкся на зажигание ароматических свечей вокруг. Поначалу просто ласковые на вид - их эффект идеально раскрывается спустя двадцать минут горения.

— Оголишь плечи? — присел тот на краешек кровати.

— А, это тоже снимать?

— Конечно, мне ведь мять тебе спинку, а не полотенчико.

Под оным ничего нет, Кира на очевидные действия толику смутилась внутри себя, но решила, что голос над ней таки прав. Сама же вызвалась на подобное, так что, стараясь не отрываться от постели, помогла себе спустить полотенце с туловища. Собственные движения были как в жидком вакууме, как и разум плавал где-то там, попросили - сделала, другого решения ей почему-то не предвиделось. Главное, бёдра прикрыты, оттого бестревожно.

Акт четвёртый. Лень.