[— Чувствую себя странно.]

Никогда ещё с ней так не поступали, по-предательски. Сердце словно свинцом облилось.

Зато выучила первый урок этого дня: не доверяй никому, пока не исполнят первую пакость. Не следуешь устоям, будет тебе наказание.

Между прочим, не так уж и плох был этот наряд, Кире пришёлся по вкусу, посему настрой быстро вернулся, после всех издевательств и изнасилований, очевидно. Когда оставили одну. В комнате с высоким зеркалом. Давая ей покрутиться и воплотить взявшееся желание мяукнуть своей копии в отражении. Без подглядывания. Наверное.

Да, да, нет смысла сдаваться, кто не ожидал внезапные ролевые игры? Вживайся в роль, позорься до последнего!

— Ты хотела попробовать пи.. ну, как её, потому я сбегала за ингредиентами, как ты просила, — встречала Фелили горничную на первом этаже. Почему не наоборот? Затем чтобы запрячь делом.

— О, о, о! Это пицца! Дай, дай, дай сюда, я хочу!

— Питца, да!!

— Это чисто наше, Земное, я покажу вам, что есть пища богов.

Готовка еды в сегодняшний день являлось неотъемлемой частью традиции. Море приносило огромные рыбные богатства в этот период года, кормило в древности целую провинцию, одной из черт процветающего поселения было проявление трудолюбия граждан оного, чтобы обработать богатый улов, требовалось усилие многих: плотничество, ловля, соление, хранение. А результатом труда являлось всеобщее пиршество, где каждый делился с ближним своим. Треска была основным источником рыболовного хозяйства, но не только.

Кира же решила преподнести разнообразие в рацион, чему отдала предпочтение одной знаменитой еде на её родине. В готовке пиццы не виделось ничего сложного, так что Кратинес дал полное своё согласие посоучаствовать в процессе.

— Нам нужен томат в форме колечек.

— Есть томат в форме колечек!

— Натёртый сыр. Много натёртого сыра.

— Есть много натёртого сыра!

— Колбаса.

— Уже делаю, господин!

— Твоей любви.

— И щепотку перца!

Чувство отыгрываемой роли скакало в ней, как и она сама с места на место. Как истинная горничная, Кира не руководила процессом, а лишь слушала указания повара, кому делегировала главнейшие полномочия. Ничего в этом плохого нет, как обычно, в её душе прыгает задорная девочка, коей этот образ даже нравится - и все забавляются дурачеством.

Может ли оказаться так, что нарядиться подобным образом является её потаённой шаловливой фантазией? Привлекать внимание к своей талии, бегающей по воздуху кайме юбки - а ведь юбки это то, что носит реже всего?

Вряд ли будет вразумительный ответ, у Киры ветер в голове по этому поводу. В каком-то роде, чувствует себя нужной.

Чего не говори, у кошачьих тоже имеется своя культура прислуги, особенные нравы, наряды. В данном случае подобно китайскому стилю, на её теле едва ли не идеально приталенное платье из мягкого-мягкого материала, к которому пальцы сами просятся дотронуться; короткие рукава с подвязками, чепец создавали кукольный образ. Отличие в цвете, форма сочетала в себе бордовые и чёрные цвета, а не сколько ли белые. Ещё главная особенность наличие тесьмы на шее - оная слишком мягка, чтобы быть чокером, но в то же время выразительна. Ну, если в особенности не брать в расчёт отсутствие выемки для хвоста, что намекало о вынужденном расположении его под юбкой. А как известно, хвост иногда умеет случайно вздёргиваться вверх.

— У тебя очень неплохие познания о горничных для инопланетянки, — делал своеобразный комплимент Кратинес.

— Ну, у тебя всегда есть возможность продемонстрировать мне, как надо, — намекала она на того, кто предполагался быть в этой одежде. — Не глупая ли у меня просьба? Ха-ха. У меня просто игривое настроение, я вошла во вкус. Мне круто. Хочу танцевать. На твоих костях. Ха-ха.

— Ты бы правда хотела увидеть парня в нём?

— Так же часто, как я представляю тебя своим рабом по ночам. Ох, — Кира подступила к нему, а после внезапно развернулась спиной, картинно прижала ладони в замочек.

— Так вот, какие мысли у тебя обо мне. Я подумаю, хм, хм, — он притворствовал, видно, не оставлял надежд, но не был готов просто так сдаться. — А пока наслаждаюсь твоим видом. Твоей речи, хмм, не хватает, немножко почтения, я бы сказал, — небыстро вслух, давал он ей оценку, обращая на неё свои хитрые зрачки.

— Ха. Я очень гордая горничная для таких слов, мистер, — окончила она дерзкий тоном.

— Но одно таки из тебя вырвалось, не так ли, мисс врунишка?

Говоря это, Кратинес с ехидством заглянул ей в глаза, наклонившись поближе, и нежно почесал сбоку под её подбородком, как будто знал, за что задеть эту собачку. Со скрещенными под грудью руками, девушка почти что отдёрнулась от его пальцев, почти что завиляла воображаемым хвостом, но сдержалась, лишь сдержанно цокнув:

— Кхк. Эт-т-то в-всего лишь издержки… производства.

— Меня подкупает твоё умение смущаться и злиться одновременно, хах, — как и подкупала собеседницу его непринуждённая улыбка при любых обстоятельствах. — Может, не зря так Фелили боролась за тебя, чтоб познакомить. Буду признателен, никогда не думал, что буду смотреть так на инопланетянку.

— Ты хотя бы не называешь меня растением, — пробубнила та в ответ.

Сейчас назовёт же. Её одарил такой взгляд, гласящий, что сейчас это будет, он это скажет.

На счастье, прозвучал писк из духовки, значащий, что долгожданный деликатес готов. Кира мигом вильнула туда, приговаривая разные восхитительные радости - событие-то какое! - вытащила пиццу. Получилась, правда, прямоугольная, но на первый раз сойдёт.

— Ой, что это? — на запах примчалась Фелили, истощающая любопытством.

— Пицца.

— Точно, питца!

— Пицца.

— Питца! Пахнет прелестно!

— Да-а, да-а, так и есть, — подтверждала Кира, нарезая и давая кусочек.

Вдруг блондинку осенило:

— О, так я поняла, что ты хотела сделать! — она аккуратно взяла ломтик в обе руки и завернула в рулон, торжественно подняв на обозрение. — Это коллео! Есть такое блюдо! Ты хотела сделать его!

— Серьёзно что ли?.. Ты просто свернула её.

Варварство. У Киры было скула задёргалась видеть это.

Но мало то было, эта кошка сделала второй рулон, так ещё соуса в начинку добавила! Изумрудные глаза округлились, не в силах наблюдать за зверствами, Кира закричала, начав дёргать Кратинеса за фартук:

— Ааа, нееет, помоги, что она делает!! Это же пицца! Так запрещено, запрет, запрет, не можно, скажи ей прекратить, ааа!! — в панике указывала на женщину, что с довольным личиком впихивала в себя Это. Как заметила… что Кратинес как ни в чём не бывало делает то же самое: тихо-преспокойно заворачивает ломтик в рулон.

— Она права, есть такое блюдо, — изрёк он в ответ, в результате чего бессмертная пала ниц, считаясь с беспричинной несправедливостью сего мира.

— И ты, Крати?..

Кира немо покинула место происшествия, где вдали ото всех заедала своё горе картинками из интернета.

Всё хорошо. Всё под контролем. Всё идёт так, как и надо.

Вправду, разве стоит ли обижаться? Тяжёлый вздох в груди говорит нет.

Разве стоит ли прощать такое Фелили? Только месть.

Пора раскрывать свою пакость. Преступница - отвечать - за преступления.

Этого не ожидают. Этого не планируют, а потому не предвидят.

Поглядывая то на экран, то на белокурую женщину, выходящую с коридора, Кира поняла - вот оно! Звёзды сошлись, Фелили имеет пиццу, Кира имеет газированный сок. Фелили плюс Кира. Что это значит? Верно. Пиццу стоит запивать соответствующим соком.

Это же прямой поцелуй - могла бы подумать рыжая; не так давно произошёл казус с Карли, теперь ещё и это. Делает первый шаг! Сама! Действительно сошла с ума!

Мало ли что произойдёт, в ней бунтует ощущение, что она готова на всё, лишь бы увидеть офигевшее лицо. Как обычно, неожиданные решения приходят неожиданно.

Цель номер один: бутылка с газировкой.

Цель номер два: успеть до цели номер три.

Она выждала момент, залила за обе щёки холодный напиток и с бутылкой в руке выдвинулась к Фелили, не отрывала взгляда.

Только завидев человека, блондинка заговорила с полным ртом:

— О, я скоро отчаливаю, хотела сказать, ты же не проти…

— Угу, — Кира тем часом торопливо поднималась на носочки, чтобы дотянуться. — Мгм!! — внезапно стопа скользнула на коврике, сбился прицел. — Плха!.. — и вместо того, чтобы свестись с чужими губами, грубейше промахнулась, выливая всё на обширную грудь. — Йиее… — лоб её остаётся там же лежать, издавая невразумительный стон.

А Фелили так и не договорила, глазея на свалившуюся на неё тушу…

— Ну и ну, гвоздичка, — по-доброму гладили ту по макушке, придерживая за торс. — Поспешишь, людей насмешишь.

[— За чтоо-оо-оо?..]

Тело тяжелело, на глазах виднелась вселенская горечь. Позор.

Акт второй. Трудолюбие.