Когда жизнь демонов наладится. Когда союз будет скреплен. Когда торговля пойдет своим чередом… И когда на балу Ремилия сможет окончательно порвать со своим бывшим женихом.

Я и сам понимаю — я слишком труслив. Я все искал случая признаться ей в чувствах, но каждый раз малодушно отступал и откладывал это на потом, пока не оказался в нынешнем положении.

Конечно, была и объективная причина: Ремилия так самоотверженно трудилась ради нашего народа, что со стороны казалось — ей совсем не до амурных дел. Мы часто виделись по работе, и мне меньше всего хотелось обременять её своими чувствами. Но была и другая, главная причина: я боялся, что если она примет мою любовь, а потом хоть на миг пожалеет об этом… я просто не найду в себе сил её отпустить.

На балу заклятие этой Звездной Девы наверняка падет, и бывший жених Ремилии, наследный принц, вспомнит свои истинные чувства. Разумеется, он бросится молить о прощении. И если… если Ремилия примет эти извинения и захочет начать всё сначала?

Она так добра и милосердна, что может поддаться порыву, увидев слезы того, с кем её когда-то связывали узы. Я считаю, что вероятность этого крайне велика. И если я признаюсь ей сейчас, она, скорее всего, ответит согласием.

Ремилия не способна на предательство, а значит, даже встретив бывшего жениха, она никогда не выберет его, если уже дала слово мне. София вон вообще подначивала: «Нужно сделать предложение немедленно, чтобы на бал вы вошли под руку как Король Демонов и его будущая королева, не давая тому проходимцу ни единого шанса!».

Признаю, я трус. Но я хочу, чтобы Ремилия сделала тот выбор, которого желает её сердце. Она и так достаточно настрадалась. Что бы ни думали окружающие, я хочу, чтобы она была счастлива с тем, кого выберет сама. А признание сейчас станет для неё лишь лишними оковами. К счастью, она совсем не замечает моих чувств, принимая их за простую симпатию. Если она решит простить принца, я так и не открою ей правду до конца своих дней.

Климт отчитал меня, сказав, что дарить магический кристалл, не открывая истинных намерений — подло. Я лишь запинался в ответ, оправдываясь тем, что это послужит «оберегом» от назойливых демонов, которые поклоняются ей как святой. Ну и добавил, что в старину такие камни дарили не только невестам, но и близким друзьям на счастье. Брат лишь скептически сощурился на мои нелепые оправдания.

Он также припомнил мне, как я влез в их разговор, чтобы демонстративно вручить этот подарок. Я сделал это совершенно неосознанно…

— Брат, мне кажется, Ремилию только смутит твой собственнический инстинкт, если ты так и будешь молчать.

Я и сам жаждал быть с ней. Но, излив душу брату, я повторил: я не хочу связывать её обязательствами раньше, чем она сделает свой выбор. Климт лишь вздохнул и начал читать мне нотации:

— Послушай, брат. Ты подарил ей кристалл своего изготовления, попросил сделать из него украшение для бала и даже заказал платье цвета своих волос. Если это не попытка пометить территорию, то что это?

— Это... чтобы её не беспокоили лишним шумом, просто оберег...

— Да-да, избавь меня от оправданий. Когда будешь вручать платье, признайся ей. Скажи, что подождешь ответа до конца бала — так у неё останется выбор. Хватит бегать от самого себя, прикрываясь её интересами. Иначе я сам ей всё расскажу, понял?

Рассерженный Климт оставил меня и вышел из кабинета. Уходя, он пробормотал, что я слишком в себе не уверен, ведь Ремилия наверняка уже любит меня, просто сама еще этого не осознала. Но я, пребывая в панике от его угроз «всё рассказать», этих слов уже не слышал.

Спустя несколько дней, набравшись смелости, я отправился к Ремилии с готовым платьем. Она как раз вернулась после очищения земель на окраине. Я застал её в отведенных ей покоях и пригласил прогуляться в саду.

Замок, который раньше стоял заброшенным и грязным из-за нехватки рук, понемногу приобретал жилой вид. Сад тоже начали приводить в порядок: до изящества иноземных парков было еще далеко, но дорожки уже расчистили, газон подстригли, а деревья подрезали. Цветов было мало, но Ремилия сказала, что сад, полный зелени, тоже по-своему прекрасен.

За этим садом присматривали трое демонов, которых Ремилия когда-то приютила в своей деревне. Это была её идея — дать работу вернувшимся на родину соплеменникам.

Будь в моем распоряжении прекрасное цветочное поле или живописный утес, я бы отвел её туда, но в разоренном мире демонов таких мест пока не знали. А те, что были, находились слишком далеко — я ведь не владею телепортацией. К тому же, этот замок был местом моих самых дорогих воспоминаний о семье. Я надеялся, что Ремилия не обидится на такую простую прогулку.

Мы подошли к месту, которое садовники считали самым красивым. Здесь дорожка была выложена кирпичом, а рядом находился небольшой пруд, подпитываемый ручьем. Скромные, неброские цветы создавали атмосферу покоя.

Здесь... пора.

Я решился и заговорил:

— Ремилия... э-э... в общем, платье готово... то самое, что я заказывал для тебя к балу...

— Ох, ты сам принес его? Спасибо, Анхель.

— Да нет, я просто... хотел еще поговорить.

Трус внутри меня снова поднял голову, и я резко сменил тему. Ладно, успокаивал я себя, сначала просто отдам платье, а то вдруг после признания она откажется его принимать? А уж потом скажу о главном.

— Поговорить?..

— Да... Ремилия... скажи, есть ли у тебя сейчас... кто-то на примете? Кто-то, кого ты не можешь забыть...

Я мысленно осыпал себя проклятиями за это малодушие. Зачем я снова пытаюсь прощупать почву? Но с другой стороны, если она скажет «нет», значит, бывший жених остался в прошлом, и я смогу ухаживать за ней с чистой совестью.

— Тот, о ком я думаю?.. Да, есть один человек... в моем сердце. Не знаю, можно ли назвать это любовью в привычном понимании, но он для меня дороже всех.

— Этот... этот человек — твой бывший жених?

Сердце пропустило удар. Боль оказалась сильнее, чем я ожидал. И хотя я клялся желать ей счастья, слова ревности сами сорвались с губ.

— Ну что ты... я же говорила: он предал меня, не поверил ни единому моему слову, хотя на нем не было никакого внушения. Любить такого человека невозможно.

— Да... конечно.

Как же низко с моей стороны чувствовать такое облегчение. Одной преградой меньше, но кто же этот счастливчик? Я смотрел на неё с немым вопросом, и Ремилия понимающе, с легкой грустью улыбнулась.

— Анхель, в каком-то смысле ты его хорошо знашь.

— Что?

— Сначала... признаться, наше знакомство вызвало у меня лишь гнев.

Пока я переваривал её слова, моя самонадеянная голова выдала безумную мысль: «Неужели я?». Ведь при нашей первой встрече в тронном зале я вел себя так, что любая нормальная девушка, пришедшая на помощь без корысти, имела полное право разозлиться.

— Но потом... он встал на мою защиту перед лицом истинного зла. Он был так внимателен ко мне... Он даже сказал, что хочет стать моей опорой. И сама не заметив как, я начала очень дорожить им.

«Это точно я!»

Это же было тогда... во время битвы перед очищением павшего бога. Я тогда уже был очарован ею и, видимо, неосознанно закрывал её собой. А потом я постоянно беспокоился о её здоровье, когда она на износ помогала демонам. Значит, уже тогда она тоже... меня?..

— Этот человек заботится о моей чести... и больше всего на свете хочет, чтобы я была счастлива.

«Определенно я!» Я ведь активно помогаю раскрыть преступления этой Звездной Девы.

Постой... Климт?! Неужели этот негодник всё-таки проболтался ей о моих терзаниях?! Лицо обожгло стыдом.

— Я еще не знаю, любовь ли это... но я так рада, что ради него смогла спасти народ демонов. И я поняла, что хочу защитить этого человека, ведь на самом деле он бывает таким ранимым.

«Да, это точно я!!»

Слова о желании «защитить» меня, того, кто привык лишь вести за собой и слышать от родителей только строгие наставления, отозвались в душе невероятным теплом. Я тоже хочу защищать её и желаю ей счастья. Я никогда не притворялся перед миром, но то, что она увидела мою слабость и приняла её — это сделало меня по-настоящему счастливым.

Уверенный теперь в её взаимности, я проводил Ремилию, сияющую благодарностью за платье, до её комнаты и вернулся в кабинет в состоянии блаженного транса. О том, как Мизари и Климт, ждавшие меня, снова назвали меня безнадежным, когда узнали, что я так и не произнес заветное «люблю», можно и не упоминать.

Настал день бала. Брат и сестра по-прежнему смотрели на меня волком. Мои оправдания о том, что я не хотел обременять Ремилию перед решающей встречей с семьей и бывшим женихом, ими не принимались. Мне припомнили всё: и то, что я заставил её надеть «свои цвета», не признавшись в любви, и то, что моя любовь «тяжела и подла». Я и сам это понимал, но мысль о том, что на балу к ней будут приставать другие мужчины, была невыносима. В её стране принято, чтобы женихи и невесты обменивались украшениями в цвет глаз или волос партнера. Я убеждал себя, что её облик — в моих цветах — отпугнет лишних ухажеров и поможет избежать проблем перед началом разоблачения.

Мне очень не хотелось отпускать её одну в зал, видя, как она нервничает в карете. По местным законам, сопровождать даму может либо родственник, либо жених. Просить об этой чести, не признавшись в чувствах, было верхом эгоизма. Мизари ворчала: «Раньше надо было думать», и мне нечего было ей возразить.

По плану, в разгар пира король должен был объявить об укреплении торгового союза. Всё это было оговорено заранее. Политика людей — дело утомительное, но необходимое для гладкого течения дел. Согласно нашему с Софией, Климтом и Мизари плану, после этого объявления я должен был вмешаться и сказать: «Сначала нужно очистить этот двор от скверны и найти истинного преступника». София подсказала, что это вызовет шум, но бутылка лилиевого вина в подарок королю и знати позже загладит все углы. В мире людей почти нет способов лечить застарелые болезни, и когда мы разоблачим Звездную Деву и предложим такое лекарство в качестве «извинения», они будут только благодарны.

Однако всё пошло не по сценарию с самого начала. Сразу после тоста, когда действие любовного зелья ослабло, эта самозваная Звездная Дева, что-то неверно поняв из моего разговора с королем, подбежала прямо ко мне. В этой стране обращение к вышестоящему без позволения — грубое нарушение этикета, граничащее с неуважением к короне. Или она возомнила себя ровней мне?

Она не поняла даже прямой издевки про «украшение». Я спросил, кто эта наглая особа, и она на полном серьезе начала представляться. А потом и вовсе назвала меня по имени без разрешения. Неужели принц действительно променял Ремилию на эту особу, даже если та усилила действие зелья своей магией?

От шока я едва соображал. К тому же, от этой девицы пахло снадобьями, оборот которых Ремилия советовала ограничить. Мы проверили их: они вызывают зависимость и легкое помутнение рассудка. Если принимать их долго, они действительно позволяют манипулировать чувствами. Недавно кто-то пытался раздобыть нектар цветов лилит и корни асмодея, вывоз которых я запретил. Тогда я решил расставить ловушку: под видом этих трав мы пустили в оборот совершенно другие растения с характерным запахом и вкусом, которые легко выявить. Посредник погиб, след оборвался, но теперь я видел заказчицу. Она даже знала о моих глазах — тайне, которую я не открывал даже простым демонам. Это было в точности то существо, о котором предупреждала Ремилия: обладающее тайными знаниями, но использующее их лишь во зло.

Планы спутались, но раз уж она сама полезла на рожон, мы с Софией переглянулись и решили сорвать с неё маску немедленно. И тут она выдает: «Для укрепления союза было бы чудесно, если бы я, Звездная Дева, вышла замуж за Короля Демонов». Я был в полнейшем ужасе.

Самое страшное, что мое Око видело: она не лжет. Она искренне считала это гениальной идеей. Неужели ей было мало места подле принца? Я слышал, она любит окружать себя толпой мужчин, но меня в этот список включать не стоит.

Гнев застилал глаза, я едва не сорвался, но Ремилия мягко коснулась моей руки. Её прикосновение вернуло мне рассудок. Она даже проявила милосердие, предложив этой невежественной особе просто удалиться, пока всё не зашло слишком далеко. Какое же у неё золотое сердце...

Конечно, та девица была не из тех, кто принимает помощь. Время было упущено, но мы действовали по заготовке. Пока я пытался осадить эту особу (которая даже при мне, видящем ложь, пыталась снова оклеветать Ремилию), я так разволновался, что Ремилия может хоть на секунду усомниться во мне, что... не выдержал и во всеуслышание выкрикнул слова любви.

Проклятье... Я ведь хотел сделать это красиво: после разоблачения, после того как торговый союз окрепнет, пригласить её на балкон после финального танца и там признаться...

Но Ремилия не рассердилась на мою несдержанность. Она со слезами на глазах ответила, что счастлива. И хотя я уже знал её ответ, услышать его вслух было непередаваемым чувством.

Мне хотелось немедленно унести её в сад и повторить признание нормально, но расправа над Звездной Девой была в разгаре. Я чуть не забыл о цели, глядя только на Ремилию, пока не услышал голос Софии.

Началось «представление» — показ записей из Зеркала Прошлого. Мы показали не только то, как она фабриковала улики, но и её истинное лицо: как она в ярости громила комнаты и проклинала всех женщин, что были знатнее и красивее её, и мужчин, что не пали к её ногам. Когда дурман спал, люди смотрели на неё с отвращением. Те же, кто когда-то лжесвидетельствовал против Ремилии, теперь жалко оправдывались: «Мы думали, Пина говорит правду», «Было столько доказательств». Лишь единицы нашли в себе силы искренне извиниться. Таким людям нет нужды давать прощение. Позже я намекну, что людям, не понимающим тяжесть преступления, не место в государственном совете.

Напоследок мы оставили самое грязное — записи с бывшими гвардейцами Ремилии. Горничных она купила деньгами, а этих — своим телом. Ослепленные постыдной наградой, они лгали, что это Ремилия принуждала их к близости. Пришло время показать миру, кто здесь истинная развратница.

Я хотел довести дело до конца, но Ремилия меня остановила. Она не знала, что я готовил такой публичный позор для них, боялся, что она будет против. Так и вышло — мой план провалился из-за её доброты.

В толпе я заметил родителей Ремилии. По этикету я должен был представиться им как будущий зять, но у меня не было ни малейшего желания проявлять уважение к тем, кто бросил собственную дочь, как ненужный балласт. Я просто проигнорировал их.

Наконец, принц и его окружение прозрели. Слишком поздно.

Звездная Дева, которую отшвырнули в сторону, поползла по полу, что-то завывая. Ремилия, увидев это, потянулась к ней. Не смей, не подходи к этой мерзости!

Как я и думал, обезумевшая девица в тяжелом платье прыгнула на Ремилию с неожиданной прытью. Я сбил её с ног, не особо сдерживаясь. Впрочем, от её статуса ничего не осталось, так что дипломатического скандала не будет.

В отличие от меня, достигшего цели, Ремилия заплакала. «Бедняжка», — сказала она. Ни ненависти, ни злости. Она искренне жалела ту, что лгала, губила судьбы и травила людей ядом ради собственного удовольствия. Но в этом была вся Ремилия. И за эту безграничную душу я полюбил её еще сильнее.

Когда стража увела преступницу, я вернулся к обязанностям правителя. О том, что наши боги едва не погубили мир, людям знать не обязательно — пусть считают это бреднями сумасшедшей.

Честно говоря, я бы казнил её, чтобы заставить замолчать навсегда, но Ремилия этого не вынесет. Вероятно, лучшим выходом будет пожизненное заключение без права говорить и писать. Пусть её наказание будет соразмерно той боли, что она причинила.

Бал был безнадежно испорчен скандалом, и все планы на вечер рухнули. А значит, я так и не сделал нормальное предложение. Климт, Мизари и даже София теперь открыто называли меня «слабаком». София даже пригрозила, что не пустит меня к порталу в мир демонов, пока я не признаюсь.

Сегодня Ремилию вызвали во дворец на встречу с бывшим женихом, Вириардом. Официально — для извинений, но было ясно, что он попробует её вернуть. Я использовал магию, чтобы подслушать разговор, и когда она отказала ему, я выдохнул с облегчением. Трус внутри меня до последнего рисовал кошмары о том, что она может передумать.

— Ремилия... я хотел сказать это, когда ты окончательно покончишь с прошлым. Пожалуйста... стань моей женой.

Я снова начал оправдываться, делая вид, что всё так и планировалось. Не мог же я признаться любимой женщине, что просто боялся. Климт поймет.

Вместо простого признания у меня вырвалось предложение руки и сердца. Слишком поспешно, слишком эгоистично — я сам от себя такого не ожидал. Мы ведь даже не обсудили разницу в продолжительности жизни и прочие трудности.

— Ты пришла ко мне одна... такая добрая и ранимая, но не способная пройти мимо чужой беды. Я люблю тебя, Ремилия. Я хочу защищать тебя и сделать тебя самой счастливой.

Ремилия плакала от радости. Она сказала, что верит: со мной она сможет обрести счастье, хотя раны в её душе еще не зажили. Это было так больно слышать.

Я клянусь — я сделаю её счастливой. Нет, мы будем счастливы вместе. В том тихом и прекрасном саду мы впервые поцеловались.

Наша свадьба стала первым великим праздником для демонов за долгие века. В белом платье по обычаям своей родины Ремилия была так прекрасна, что мне хотелось спрятать её ото всех. После торжественной клятвы в храме Бога-Творца (старинная традиция, которую мы возродили), мы вышли на балкон к народу. Наши близкие были рядом. Климт и Мизари плакали от счастья, а София, ставшая верным рыцарем и помощницей Ремилии, сквозь слезы заявила мне: «Цените свою удачу и то, что такая женщина выбрала вас!».

— Разумеется. Ремилия — дар, которого я не заслужил, но я буду благодарен судьбе каждый день... и буду любить её всей душой.

Все присутствующие, знавшие нашу историю, искренне поздравляли нас. Теперь я понимал, что чувствовал мой отец, когда терял маму.

— Анхель, перестань... ты же испортишь помаду.

— София поправит.

Не слушая протестов, я снова поцеловал её на глазах у всех. В её синих глазах я видел нежность и то, как она меня балует. Сердце переполняло счастье.

— Ремилия... я люблю тебя.

Я целовал её снова и снова, не дожидаясь ответа. Я и так его знал.

— Опять, Анхель? Снова смотришь запись нашей свадьбы?

— Ага. Угадай почему.

— Ностальгия?

— Нет! Потому что ты совсем перестала уделять мне внимание!

— Ну что поделать... когда в доме двое детей, времени на папу остается не так много.

— Но я хочу еще немного побыть с тобой наедине...

Нашему старшему сыну, Анри, уже пять лет. Только-только он стал самостоятельным, как родилась вторая. Нет, я счастлив, очень счастлив! Но всё же...

Анри был спокойным ребенком, а вот Эми... Она плачет, как только Ремилия выпускает её из рук, и не признает никого, кроме матери. Ремилия — чудесная мать, и пока дети рядом, она не позволяет мне лишних вольностей. «Плохой пример для воспитания», — говорит она. Поцелуев в щеку мне уже мало.

Вот и сейчас, стоило мне попытаться обнять её во время кормления, как меня выставили из комнаты. Да, я знаю, что виноват — её фигура стала еще соблазнительнее, и я не удержался. Но...

Моя жена умеет злиться с такой улыбкой, что становится не по себе. Я официально под каблуком.

Интересно, когда Эми привыкнет ко мне? Я пытаюсь помогать с ней в перерывах между государственными делами, но она только краснеет от плача, пока Ремилия не заберет её. Это бьет по самолюбию.

— Папа, ты опять пристаешь к маме со своими капризами?

— Анри, я не капризничаю... это важный разговор для укрепления семейных уз...

— Анри, — позвала Ремилия из комнаты, — дядя Климт испек яблочный пирог. Сходи за Николасом к Софии и перекусите вместе.

— Ура! Пирог!

Сын тут же убежал в сторону кухни. Он так похож на меня волосами и глазами, но лицом — копия Ремилии. Когда он ведет себя со мной холодно, мне кажется, будто это сама Ремилия на меня сердится. Тяжело быть отцом.

Впрочем, в его возрасте друзья важнее родителей. Я пытался утешить себя этой мыслью. Климт и София поженились вскоре после нас, и их сын Николас на два года старше Анри. София уже готовит его в рыцари и будущие соратники принца, но пока они просто лучшие друзья.

Завидую Климту — он теперь главный повар замка, его рабочий день заканчивается рано. А правителю выкроить время для семьи — та еще задача.

Ремилия вышла и села рядом со мной на скамью. На её руках сладко спала Эми. Жена легонько коснулась губами моей щеки.

— Какой же ты у меня ранимый папа.

— Ремилия...

Она погладила меня по голове, словно утешая ребенка. От малышки пахло молоком... Я зажмурился от осознания того, как я счастлив. Та старая боль от потери родителей в этом замке окончательно затянулась благодаря ей.

Я и не мечтал о такой мирной жизни. О доме, о детях... Всё это дала мне Ремилия. Она спасла не только меня, но и всех демонов.

Я обещал сделать её счастливой, но кажется, она дарит мне в сто крат больше, чем я успеваю вернуть.

— Ремилия, я люблю тебя.

— Ну надо же, так внезапно... Я тоже тебя люблю, Анхель. Сразу после наших детей.

Моё первое место в её сердце теперь занято маленькими сорванцами. Но, честно говоря, это и есть самое настоящее счастье.