Холод окутывал её, словно безмолвная пустота, проникшая глубоко под кожу. Она очнулась на холодном каменном полу, окружённая мраком, не зная, где она и как сюда попала. Память была пустой, словно тёмный туман накрыл все воспоминания. Она не помнила своего имени, не знала, кем была до этого момента. Лишь пустота, которая звенела в её голове, разрывая тишину. Всё прошлое было стёрто, как забытая мелодия, и от этого на душе было тяжело.

Ей на вид было около шестнадцати-семнадцати лет. Белоснежные длинные волосы мягкими волнами падали на плечи и спину, переливаясь в тусклом свете, будто пряди хранили в себе отражение лунного света. Светло-розовые глаза блестели в полумраке, но в их глубине читалась боль и потеря. Эти глаза искали ответы, не находя ни одного зацепки в окружающей её темноте.

Её лицо было миловидным и утончённым, как фарфоровая кукла, с тонкими, аккуратными чертами. Небольшой нос, гладкая кожа и лёгкий румянец на щеках придавали ей хрупкости, почти неземной. Но за этой внешней красотой пряталась растерянность, непонимание того, что происходит. Она провела рукой по своей голове, словно пытаясь выудить хотя бы одно воспоминание, но её разум оставался пустым.

На её теле был надет странный наряд — короткая юбка тёмного цвета с аккуратными складками, что свободно покачивались при каждом движении, и лёгкая белоснежная блузка с черным воротником, украшенным тонкими полосками. Поверх блузки был надет тёмный жакет, на нём виднелась эмблема, смысл которой она не могла вспомнить. На руках были длинные рукава, которые скрывали её запястья, придавая образу ещё больше хрупкости. Ноги девушки были покрыты белыми гольфами, доходившими до колен, обрамляя её худые и аккуратные ноги.

Глаза постепенно привыкали к полумраку, и перед ней предстали таинственные колонны, покрытые резными узорами, напоминавшими древние письмена. Они возвышались, как древние стражи, хранящие свои секреты веками. Вдоль стен пещеры тянулись арки, каждая из которых казалась вратами в иное пространство.

Пространство вокруг было древним и разрушенным — резные колонны и арки, по которым когда-то могли проходить люди, теперь были в плохом состоянии. Каменные изваяния осыпались, стены потрескались и покрылись пылью веков. Это место, казалось, хранило в себе тайны ушедших эпох, забытых где-то в глубинах земли.

Вдохнув глубже, она решила исследовать это странное место. Стены, изъеденные временем, вели её к величественной каменной арке, за которой открылся круглый зал, обрамлённый колоннами с причудливыми узорами. В центре этого зала стоял резной алтарь, на котором лежала шкатулка, светящаяся слабым серебристым светом.

С осторожностью приближаясь к алтарю, девушка с тревогой всматривалась в шкатулку. Её загадочный свет завораживал, как древнее заклинание. Протянув руку, она почувствовала странное волнение, как будто что-то невидимое манило её. Но прежде чем пальцы успели коснуться шкатулки, раздался лёгкий щелчок, и крышка распахнулась сама собой.

На бархатной подложке в центре лежал небольшой шарик, сверкающий багровыми отливами. Он светился изнутри, словно хранил в себе пламя, заключённое в кристалл. Едва увидев его, девушка ощутила непреодолимое желание взять этот странный предмет. Она не понимала, откуда это чувство, но оно было настолько сильно, что казалось, сам шар звал её. Рука потянулась вперёд, пальцы коснулись поверхности, и прежде чем она успела осознать, что делает, шарик оказался у неё во рту, и она проглотила его.

С широко раскрытыми глазами, она замерла. Почувствовав, как предмет скользит по горлу, девушка охватила странная смесь страха и удивления. Когда шар достиг её груди, тело наполнилось жаром, словно огонь распространился по венам. Сила стремительно разлилась по всему телу, как неудержимая река, разрушая и обновляя всё на своём пути. Жар усиливался, становясь невыносимым, до такой степени, что ей казалось, что она сейчас расплавится. Мысли перестали существовать, разум угас, и вскоре она погрузилась в глубокий сон.

Когда она начала приходить в себя, ощущения были пугающе странными. Тело чувствовалось раздельно, как будто она находилась сразу в нескольких местах. Попытавшись открыть глаза, она почувствовала, что что-то не так. Она открыла одну пару глаз... Пара глаз? Почему она думала о них во множественном числе? У неё всегда была одна пара. Она видела потолок зала, где потеряла сознание, но её сознание улавливало нечто большее. На периферии зрения была тьма, но не та, к которой она привыкла, а нечто глубже.

Ощущения стали настолько объёмными и широкими, что она не могла найти слова, чтобы это описать. Ей казалось, что её сознание раздвоилось, но на самом деле оно расширилось. Ей нужно было открыть глаза — это ощущение было настойчивым, как первый вдох новорожденного. Наконец, она открыла ещё одну пару глаз, затем ещё одну. Теперь она видела зал одновременно из трёх точек, тремя парами глаз, словно мир стал другим, более сложным. Многомерным.

Пытаясь неуклюже подняться, она огляделась и увидела двух девушек, лежащих рядом с ней. Они были её точными копиями. Эти девушки смотрели вверх, также как и она несколько мгновений назад, и она поняла: они не просто копии — это были её тела. Её сознание объединяло три тела, а она видела и чувствовала всё, что происходило с ними. Мысли не разделились, она оставалась одной личностью, но управляла сразу тремя телами.

Девушки поднялись одновременно, глядя друг на друга. Каждое тело двигалось по её воле, и она не могла уже сказать, какое было оригинальным.

— Ну здравствуй, новая я или новые?