«Любите по-настоящему… Хм…», — Амениссия дочитала книгу и призадумалась.

— Как думаешь, — она повернулась к своему слуге, — что имел в виду автор под словами «любить по-настоящему»?

— Я не знаю, — честно ответил он.

— Правда? Я думал ты разбираешься.

— Я знаю какими словами это описывают, возможно, даже был свидетелем «любви». Но поскольку ничего совпадающего с описанием любви я не чувствовал, я не могу ответить на ваш вопрос.

— Я тоже…

— Я думаю это станет понятно позже. Скорее всего преграда именно возраст.

— В поместье редко услышишь про любовь. Но в книгах сказано, что любовь ни столь проблема для возраста, сколь проблема для чувств.

— … — Алинель не стал отвечать.

— Но мы вернёмся к изначальной проблеме – отсутствия опыта в любви.

— Вы правы.

Амениссия решила узнать, что за книги принёс Алинель. До этого она приказала ему принести те, что он не читал.

«Мечник-оруженосец», и «Второй – это первый среди неудачников»

Второе её заинтересовало больше.

Открыв первые страницы, и обратив внимание на название главы – «Всегда первый», она вспомнила о турнире, который проходит среди слуг, летом.

Посмотрев на слугу, и увидев вопросительный взгляд, она спросила. — Ты выбрал именно эти потому, что они первые попались тебе? Или ты выбирал?

— Я думал, что вам понравится. Я ошибся?

Амениссия посмотрела на книгу. — Не знаю. Я ведь ещё не прочитала.

Ей пришла в голову кое-какая идея. Но для этого ей надо было прочитать первую страницу.

Прочитав, она позвала слугу к себе. — Я хочу проверить свою память. Можешь прочитать эту страницу? А я перескажу её. А ты скажешь, сколько деталей я запомнила.

— Хорошо.

— Автор – девушка. Пишет от женского имени – Ру́лиа. С первых же строк она говорит о важности быть на высоте. Для неё это значит «выявить правила, по которым можно определить, на какой позиции в рейтинге находится человек». Причём, оценивать рейтинг нужно объективно, не превозносить своих знакомых, близких, друзей и себя. В пример она приводит игру Уваши, в которую часто играют дети. В этой игре, как и в любой другой, естественно, каждый намеревается выиграть. Она привела пример, когда сама играла. Она выиграла двух своих друзей. Но одному проиграла. Тот, кого она выиграла, выиграл того, кому она проиграла. В своем рейтинге она хотела вознести себя на первое место. Но это ошибка. Чтобы её исправить, нужно избавиться от неопределённости. И выиграть того, кто выиграл того, кто выиграл тебя, — она выдохнула.

— Вы хорошо запомнили текст. Однако забыли про «После победы, рейтинг я не оглашаю, а держу про себя. Естественно никто не должен знать, веду ли я его или нет. Это может сказать людям, что я слишком помешана на выигрыше».

— Да, после того, как я пыталась вообразить те связи, между тем, кто выиграл, кто проиграл, выиграть выигравшего и так далее, уже забыла про эту деталь.

— Вообразить? Вы смогли что-то приставить?

— Мне хотелось представит это как вид сверху. Но это показалось сложным, поэтому я сосредоточилась на запоминании связей.

— Понятно.

— Кстати!

— ?

— Я бы хотела и твою память проверить.

— Мою?

— Да. Прочитай следующую страницу.

— … — Алинель подчинился.

После него, страницу прочитала и Амениссия.

— Готов?

— Да. Рулиа упоминает ещё одну важную деталь – давать противнику возможность показать, что он выигрывает. Если человек начнет думать, что победа у него в кармане, то неосознанно сбавит силы, и наверняка допустит ошибку. Как только это случиться, нужно этим воспользоваться. Причём, обязательно грамотно. Вряд ли, увидев свою ошибку, противник не попытается взять себя в руки, что может отобрать у вас преимущество. Также, чтобы самому не нарваться на такой приём, нужно никогда не расслабляться. В чём бы то ни было, никогда не давать преимущества. Каким бы жалким, беспомощным не был противник, вы должны играть по правилам игры. Использовать все её возможности. Если, например, есть хитрость в игре, которая отлично прибавляет вам к победе, то этим стоит пользоваться всегда. Если правила игры эту уловку не запрещают, или перед игрой не обговорена эта уловка, то причин, по которым не стоит использовать уловку – нет. В пример Рулиа приводит игру в Ёр-Ёр-Бу. Ей очень нужны были деньги, ей на тот момент было 19, и она находилась в баре. Ей предложили поставить 10 Я́ков, которые были её последними деньгами, на игру. Она согласилась. Почему? Пока она медленно выпивала кружку пива, она приглядывалась к игроманам, и смотрела, как играет каждый из них. Найдя пару лазеек в каждой их игре, она решила, что предложено парочке из них сыграть. Но ей самой предложили сыграть. Мужик, с которым она играла, часто ухмылялся, и играл явно в поддавки. В какой-то момент, он понял, что игрок перед ним сильный, и перестал дурачиться. Ему не важны были деньги, ему была важна репутация. Как малолетняя девица смогла бы выиграть у мужика? В общем, она выиграла его подчистую, под конец использовав хитрый приём, который игроки не очень любили.

— Ого… Ты почти всю страницу пересказал.

— Я намеренно опустил диалог автора с противником.

— Ты уже называешь их не людьми, а противниками?

— Думаю, автор это и имеет в виду. Называть людей так, какими они являются в определённый момент. Противника противника. Друга другом.

— Хм… После прочтения книги ты продолжишь так делать?

— Ну, автор ведь вряд ли вслух называл каждого то противником, то человеком. Она наверняка об этом просто думала. Она пытается показать образ мышления, который поможет стать во всём первым.

— А… Так вот оно как. Спасибо за объяснение.

— Пожалуйста. Ещё хотите проверить память?

— Нет. Я просто хотела узнать, насколько хороша твоя.

— Мы хоть и читали одинаковый набор книг, в большинстве своём, но память оказалась лучше у меня. Не хотите потренироваться в запоминании. Это довольно сильно поможет связать образ и слово, описывающее образ. То есть, разовьёт как и память, так и воображение.

— А это идея. Тогда, давай приступим.

— Вы не считаете, что сейчас поздно?

— Правил на счет времени, когда спать, а когда вставать нет. Аристократы его выбирают сами. Многие соответствуют определённому расписанию, который она стараются не нарушать, показывая свою силу воли.

— …

Амениссия улыбнулась. — Но нарушить своё расписание один раз, я считаю, можно. Тем более, что это потеря вызвана возможным улучшением других важных навыков.

— Интересная точка зрения.

— Кстати! Я же не спросила тебя. Ты ведь можешь нарушить своё расписание?

— Я – слуга. Моя главная задача подстраиваться под вас.

— Здорово! Давай ещё раз. Только в этот раз расскажи, что ты представил.

— Описать?

— Ага. Я хочу попробовать то же самое представить. И… можешь рассказать поэтапно?

— Я попробую.

— Отлично.

Они прочитали следующую страницу.

— Рулия имеет большой опыт в азартных играх. Здесь я представил как она заходит в бар, м предлагает какой-то группе мужчин сыграть.

После она говорит о нескольких тактиках в совершенно разных играх. То есть, эти тактики подойдут как для игр, так и для чего-нибудь другого. Например, тактика Мастера. Перед игрой, нужно осведомить противника, о том, что ты хороший игрок. И чтобы тот не поддавался. Это заставит противника, не важно, поверил он в эти слова или нет, играть подсознательно сильнее, стараться придумывать более сильные ходы. Пытаться выжимать из себя то, чего нет. В момент, когда это особенно чувствуется, нужно воспользоваться этим, и свести игру к очень сильному ходу. (Автор также говорит о том, что любую партию, на этапе с самого начала, и практически до конца, можно свести к интересной переигровке). Это покажет истинность ваших слов вначале, и противник начнёт сомневаться в своих силах. Это также может помочь в играх, когда счёт идёт на время. В этих играх, на подобии шахмат, можно играть расслаблено(делать вид), и это будет дезориентировать противника.

Благодаря этим небольшим советам, Рулиа получила прозвище «Демон Игр» из-за того, что её никто не мог выиграть. Хотя она, объективно не была сильнейшим игроком. В большей части игр, кроме Кики-Нана она была средником. Но благодаря тактикам, которые больше завесили не от игры противника, а от него самого. От его самолюбия, от его гордости, от его слабостей, она выигрывала даже очень сильных противников.

— Это достаточно подло.

— Она писала, что правила ни в коем случае нарушать нельзя. Думаю, она сама этого не делала. Так что, подло или нет, роли не играет. Суть её книги в том, чтобы быть первым.

— С этой точки зрения ты прав… но с точки зрения морали…

— А должна быть какая-то другая точка зрения?

— В играх… Я думаю, что если хорошо играть, никаких уловок не понадобиться. И ты будешь первым.

— Я хочу заметить, что вы не учитываете посыл книги. Нужно быть первым ни в одной или двух играх, а именно во всём. Думаете, можно ли стать человеком хорошим во всём, нет… не хорошим, лучшим во всём, и при этом достигнуть это за счёт лишь умений?

— …

— Я уверен, что нет. Уловки, хитрости придётся использовать, хочешь ты этого или нет. И не от плохих побуждений, скорее, даже хорошим.

— Ладно, может ты и прав, — она отвернула голову, явно не хотя согласившись со слугой.

— Мне больше интересно другое.

Госпожа повернулась обратно. — Что?

— По какой причине у Рулии сформировалось такое мировоззрение. Во всём первый.

Амениссия перевернула страницу. — «История. Моя история». Тут как раз дальше идёт её история.

— …

— Похоже, — она повернулась к Алинелю, — вы с ней мыслите похожим образом.

— С чего вы взяли?

— Во время написания книги, Рулиа думала о том, что написать. А раз ты, после примеров образа мышления Лучшего, подумал об истории этой женщины, то явно имеешь похожие мысли.

Алинель задумался. А после ответил. — Возможно.

— Тем более, — Амениссия улыбнулась, так как заметила кое-что, — ты очень хорошо понял смысл написанного.

Алинель слегка удивился. — Наверно поэтому я так легко запомнил страницы написанного. Отношение, плохое или хорошее тоже влияет на степень запоминаемости.

— То есть, — она положила палец на щеку, а взгляд отвела к потолку, — если я буду в плохом настроении, то после прочтения, страниц книги ничего не запомню?

— Запомните, но намного меньше. Я так думаю.

— Хм… Ладно. Давай прочитает историю.

В поместье много аристократов. Каждый со своим характером. Много тех, кому нет 20. Большая часть из них имеет скверный характер. Один из таких – Рофт. Он не любит книги.. Однако, те, в которых есть стихи он любит очень сильно. Сам же он пытается ровняться на лучших стихописцев, и пытается написать свои стихи. О чём свидетельствует урна, наполненная множеством целых и рваных листов пергамента, в которую полетел очередной скомканный листок.

— Господин, — к нему обратился слуга, — уже слишком поздно. У вас стихи получаются лучше утром.

— Только драматичные. Я пытаюсь написать любовный… — одной рукой он держался за затылок, а другой держал перо, которым постукивал по столу.

— Да, но всё же… — слушай искренне волновался.

Рофт обратил внимание на левую сторону стола. Там остался один листок пергамента. — Ну́ра, принеси ещё пергамента.

— Поскольку я волнуюсь за ваш образ жизни, а следовательно и за режим сна, я не могу выполнить просьбу, — он поклонился.

— Это не просьба, это приказ, — на удивление, произнесено это было спокойным голосом. С ноткой усталости.

— Пергамента в библиотеке стало слишком мало. Я не думаю, что это рационально.

Рофт убрал перо в сторону, а двумя ладонями провёл по лицу, помассировал, и посмотрел на Нура. — Ты чей слуга? Мой. Так что принеси, — нотка превратилась в песню.

Нура подошёл к Рофту.

— Господин, вам нужно вернуть свой режим сна. Вы не сможете получить одобрения Господина Винсеула если будете пренебрежительно относится к себе.

— …

— Я помогу вам. Принести воду? Может, виноградного сока?

— Ничего не надо, — Рофт встал со стула, и прошёл держась за стол. А после пошёл прихрамывая.

К нему подбежал Нура.

Но Рофт оттолкнул его. — Сам дойду.

— … Я тогда помогу Господину Винсеулу, как вы и обещали.

— …

Слуга вышел из комнаты господина.

Дойдя до комнаты Винсеула, тот постучался. — Я – Нура. Слуга господина Рофта.

— Входи-входи.

Нура зашёл в комнату. Он огляделся. Да уж… это вряд ли комната. Целый дом.

— Поди сюда, — Винсеул стоял возле книжного шкафа.

Нура подошёл поближе. «А здесь много книг…»

— Здесь есть книги разных жанров. Поскольку я их все прочитал, я хотел бы сделать заметки. Как видишь, книг очень много. Я хотел бы, чтобы те книги, что ты прочитал, для них сделал заметки.

— Можно спросить?

— Да, конечно.

— А для чего это делать?

Мужчина, возрастом примерно 50 лет и в строгом костюме рассмеялся. — Некоторые, конечно, книги и интересные, но большая часть из них имеет мало информации как таковой. Хотелось бы, чтобы именно такие книги мы, ты, я и мой слуга, Шин, перебрали, и отсортировали. Те книги, темы которых окажутся похожими, мы могли бы написать собственные книги.

— Собственные? Разве это не сложное искусство?

— На своём опыте, а ты, как можешь поглядеть, — он окинул взглядом книжную полку, которой дорожил, — у меня его много, я усвоил, что книги не такое уж и сложное искусство. Писать книги – это не искусство. Написать книгу-интересную – вот это я понимаю искусство! — он снова рассмеялся.

— Здесь много работы… — помимо этого, Нура заметил слишком много книг, названия которых он видит впервые.

— Именно поэтому мне нужна помощь. Присаживайся к Шину, он объяснит тебе, как и что нужно делать.

— А вы куда-то уходите?

— Да. Я вернусь через некоторое время.

— Хорошо, — он поклонился и выполнил приказ.

Винсеулу нужно было навестить его старого друга, который в это время, обычно, находится в столовой. Хоть аристократы и слуги часто трапезничают именно в своих комнатах, есть смельчаки, которые идут в такие места. Но чаще всего им эти место просто нравятся.

— О, Винсеул, старый друг! — Кира, увидев своего знакомого, поднялся и поздоровался, — давно же мы не переглядывались.

— Да ну. Я же всегда знаю, где ты находишься. Но из-за дел никак не получается встретиться.

— Понимаю. Но у меня их поменьше, чем у тебя, так что провожу свободное время здесь.

— Н-да, мне бы твои дела переводчика.

— Ну, я хоть и говорю, что дел мало, это не значит, что это легко.

Они посмеялись.

— Соглашусь, пожалуй. Тем более, что кроме Госпожи Лейнхорт и тебя больше нет ни у кого такой должности.

— Ха-ха! А чем я тебе пригодился на этот раз? — Кира поправил очки.

— Ты ведь тоже любишь почитать. Не подскажешь, на каком языке написана вот эта книга? — Винсеул передал Кире книгу.

— Хм… Это один из восточных. Похож на Ризанский, но это не он. А откуда у тебя эта книга.

— Помнишь, я был в Цумерии?

— Да.

— Так там был одна из самых больших библиотек. Сама книга стояла в одиночестве. Когда я подошёл к ней поближе, она изменила своей место буквально за мгновение. Я очень удивился, и решил взять эту книгу, но она снова переместилась. Я так увлёкся в попытках поймать эту книгу, что наконец ухватился за неё. Хотя это была заслуга не моих ловких пальцев, а самой книги, которая уперлась в конец полки.

— Удивительно.

— Это ещё не всё. Если её снова поставить на полку, где-нибудь в середине, то это снова повторится.

Кира повертел в руках книгу.

— Я думаю, в ней есть какая-то интересная информация. Не мог бы ты расшифровать её для меня?

— Попробую, но если эта и впрямь такая необычная, как думаешь, что в ней написано?

Винсеул подошел вплотную к Кире, и прошептал. — Об этой книги не знали сами библиотекари. Каждый дом книг ставит метку на каждую книгу, но здесь её нет. Кто-то намеренно её туда поставил, — он сделал шаг назад, и заговорил уже обычным голосом.

— Тогда зачем ты взял её? Это вполне могла быть Кзымка.

*Кзымка – это такие ловушки, которые могут выглядеть как предметы, но являются какими-то опасными предметами. Существует легенда, что с помощью кубка, замаскированного под Кзымку, передали наполненным самым отборным вином победителю-гладиатору Гум-Гуму Ла. Выпив всё содержимое, он показался очень рад. Ему очень понравилось вино. Но на пиршестве, он неожиданно взбунтовался, и взялся за свой топор. Он был в ярости. Ничего не понимал, и убил большую часть присутствующих.

— Я не думаю. Книги под такое не маскируют.

— Ты понимаешь, что если это не Кзымка, то что-нибудь другое.

— Только по тише здесь об этом.

Кира вздохнул. — Ладно. На твоей совести моя смерть.

— Я раньше любил твои шуточки, но сейчас это не смешно.

— Да-да. Я растерял талант.

— Рассчитываю на тебя, — Винсеул ушел.

А Кира осмотрел книгу. После, он решил проверит свою идею. Он поставил книгу ребром на стол. И попытался взять. Книга не стала «убегать».

«Место ей на полке. А полка её поле. Полное крови», — Кира вспомнил цитату из Императорского писания.

Конец. Глава 8. Страх.