Амениссия читала книгу. Императорское писание было прочитано ею лишь единожды. Это историческая книга, но всё равно жестокая. Не вся информация там достоверна. Много додумано на основе известных событий.

Алинель стоял у двери, но иногда посматривал на книги. Скучно.

После прочтения примерно четверти небольшой книги, госпожа повернулась к окну. Видимо, чтобы развеется.

Повернувшись обратно, она заметила взгляд слуги на книжной полки.

Нет, он не хотел их прочесть. Его волновало содержание книг на полки. Почему именно эти темы и эти книги? Они настолько редки, что даже у аристократов их немного? И вправду, книги достаточно старые, потрёпанные, и уже приобретавшие темный оттенок. Некоторым книгам 200 лет.

— Хочешь прочесть? — его окликнули.

Алинель повернул голову в сторону госпожи. — Нет, — а затем повернул обратно к книгам, — Императрица Жакин сделала не мало как император. Но была излишне жестока.

— Тебе неприятна жестокость показанная в этой книге?

Алинель слегка опустил голову. — Лишь к концу жизни Жакин признала политику. Она прекрасный вони и военачальник, но ужасный политик, — критика в стороны великих людей недопустима. Но Амениссия была согласна. Перед императором, на коленях, со сломанной каской на голове, прикрывающая взор, связанными за спиной руками и ногами, находились пять человек. Помимо Гила.

— Отец, — он поклонился не приседая на колено, лишь слегка согнул колени, а затем выпрямился, — я решил привести их сюда, чтобы показать наглядно.

— …

Отец слепой. Он не видит этого. Но так даже лучше. Если договор все ещё действует, он узнает об этом прямо здесь.

Гила не смог сдержать предвкушения. Когда перед ним настоящие люди из его фантазии. Это будоражит намного сильнее. Кровь закипает!

Гила медленно подошёл к с краю сидящей матери. Зацепился за край шлема снизу, и резким движением выкинул его в воздух, будто сдирает кожу. Юхин открыла глаза. На троне сидел Император. Он смотрел на того, кто сидел в середине семьи – Норисс.

Этот… необычный, но привычный взгляд. Ничего в нём не поменялось. Лишь зрачки были очень бледного цвета, почти потерявший свой красновато-оранжевый цвет.

Гила прошел к следующему – Кирин. Его брат.

Юхин повернулась за спину своего сына. Рядом с ним остановился другой парень, того же почти возраста, что и Кирин.

«Столько сходств… не может быть…» Каска полетела по такой же траектории.

И Кирин удосужился увидеть императора. Своего отца.

Следующий – Норисс. Открыв глаза, он сразу столкнулся с взглядом императора. «Такой злобный. Ему что-то не нравится. Почему он смотрит на меня? Ему не нравлюсь я? » — даже один пристальный взгляд испугал мальчика.

Следующий… нет, следующая – Жакин.

И последний – Широ Вона.

Сделав последнее, на лице Гила появилась неконтролируемая улыбка. Трое испугались, одна ужаснулась, один посмотрел с опытом. Ему встречались такие улыбки. Это улыбка безумца, что любит убивать. Широ Вона, как воин, знал это. Такое часто случалось, когда воин терял кого-то дорого, а затем мстил.

Юхин, она… Отрицала, что это её сын. Не её. Это животное не её. Она его не рожала. Уйди! Уйди от моих детей!

— И…

— Молчать, — всего один звук изо рта, и ему приказали замолчать. Широ Вона повиновался. Нельзя препятствовать. Император жесток даже к своей армии.

— Вас судят. Возражать вы не можете.

— СУДЯТ? ЗА ЧТО? У ТЕБЯ ЕСТЬ ГИЛА! Я ВЫПОЛНИЛА УСЛОВИЯ ДОГОВОРА!

Гила подошел к матери и ударил её по голове. — Тебе же запретили.

— Ах ты… — Широ попытался высвободиться.

— А насчёт тебя, — он перевёл взгляд на Вона, — тебя это не касается, — он подошёл к Широ и наклонился, — предательство империя не терпит.

— Предательство? Я никогда не предавал свою родину!

— Возможно. А вот она – да. И ты это наверняка знаешь. Вы оба понадеялись на договор, что отец никогда не тронет мою мать.

— Мать? Ты смеешь звать себя её сыном, после того, как ударил её?

В ответ на это, принц лишь улыбнулся. Широ Вона снова охватила злоба.

Карманный кинжал. Принц всегда его носил с собой. Что он им делал? Резал. Свою кожу. Когда его охватывали те воспоминания о трупах, крови, мясе, он доставал и резал себе руки. Для разнообразия, мог и в других местах. Единственные места, которые он не трогал – места, которые не закрывает одежда. Он пытался почувствовать ту боль, что чувствовал те, кого порезали на куски. Их боль, конечно, была намного сильнее. Но он представлял сильную боль. Чем сильнее, тем лучше. Это прекрасно! Он понимал, насколько больно! Насколько такое больно. Он окончательно убедился, что боль – самая ужасная пытка. Другой нет. Хотя, нет. Боль ведь есть и не физическая. Знаете боль матери, увидевшая смерть своего ребёнка? Это не физическая, но очень сильная боль. Но он не мог её почувствовать. Ему было невероятно любопытно увидеть такую боль у своей матери.

И сейчас, она, Жакин, перед ним. Она связана. По рукам и ногам. Она не сможет сопротивляться. Она слаба.

Он медленно достал кинжал, тот сверкнул, отразив свет. Обсидиановый клинок. Тёмно-фиолетовый. Невероятно острый.

На её лице появилась гримаса страха. Зрачки уменьшились. А лицо покраснело. Она пыталась выбраться. Но тщетно.

«Чего ты рыпаешься. Я буду делать то, что сказал отцу. Пока что, тебе нечего боятся»

Он не слышал ничего. Все крики, что были. Слух просто пропал. Какой-то бесшумный гул не давал ни одному звуку попасть в его голову. Его зрение будто обрело эффект рыбьего глаза, и единственная часть, что была четко видна ему, это лицо.

Он не заметил отца семейства, который как-то подобрался к нему, и укусил его за ногу. Сильно.

Его зрачки расширились. «Боль.. Где она…» — что за чувство? Его будто током ударило. Приятное покалывание. Будто ешь десерт, и тебе делают акупунктуру. Он не сразу понял, и не сразу заметил, как начал обретать слух, а затем и зрение. «Это место… а, да, я вспомнил зачем я здесь». По его телу пробежали мурашки. Приятно.

Боль. Он её почувствовал. В ноге. Там… мужчина. Гила наконец воспротивился. Он освободился, а после, другой, целой ногой, ударил со всей силы по зубам. Несколько раз, до того так сильно, что они отделились от своего места, и выпали. Каблуки в таком случае удобны.

А затем, вернулся к жертве. Жакин пыталась отползти назад. Но свалилась на спину, и издала писк.

— Это девочка?

—?! — Жакин посмотрела в сторону императора, и встретилась с ним взглядом. Он смотрел ей прямо в глаза. Он точно не слепой.

— !

— Не убивай её. Принеси сюда.

— !?

Жакин испугалась ещё больше. Гила был в недоумении. Но приказ выполнил.

Почему-то, Гила и Гиринус единственные, кто могут управлять своим слухом. Им надоедали звуки и крики. Они их игнорировали. Игнорировали все звуки, что были дальше двух метров от них.

Император отмахнулся, показывая Гилу, что он может продолжать. Но его настрой был испорчен.

Теперь, он подошёл к двум братьям. Без улыбки, со злобой.

Император же какое-то время «смотрел» на Жакин. А затем потянул руку к ней. Положив на голову.

Если бы он почувствовал не то, что хотел, на его лице сразу появилось неодобрение. Но это то. Она дочь Юхин. Ей нужно сохранить жизнь.

Он убрал доминирующую руку себе под правую щеку, облокотившись о трон. А сам перевел взгляд, где по звуку должен стоять Гила.

Жакин смотрела на императора какое-то время, страх немного стих. Но она услышала крик. Женский. Она повернулась, и увидела Кирина с перерезанным горлом.

Суд начался. А Жакин была зрителем. Нет. Свидетелем.

Договор кровью можно изменить с помощью жертвы. Лишь изменить, нельзя полностью его поменять или снять все запреты. Отдав своё зрение и зрение своих будущих детей (любой его ребёнок, родившиеся после изменённого договора будет слепым) он изменил договор о неприкосновенности Юхин, на неприкосновенность одного из её семьи. Император буквально мог выбрать одного члена из семью Юхин'цев, но мог убить .других. Самый безопасный выбор – Жакин.

*Новый договор также нельзя нарушать. При нарушении (убийстве Жакин) умрёт и Император. Никто из детей императора и его самого не может убить Жакин. Власти это тоже касается, как и при первом договоре. Все владения Гиринуса, весь народ, все кто на его территории не могут убить Жакин. — не из книги «Императорское писание».

Прошло два года. Жакин никто не пытался убить. За ней всегда приставлено два слуги, чтобы та не убила себя. В договоре сказано о смерти на территории Гиринуса, от рук народа, от его рук, от рук его детей, от рук его слуг. Первое. Что если она убьёт себя? С её смертью рисковать слишком опасно. Да и зачем. Он уже отомстил предателю. Зачем убивать Жакин, которая отплатила Императору увидев смерть своей семьи своими глазами.

Жакин шла по коридору. Длинному. В красной окантовке. Кровь. Это точно кровь. Кровь всех, кого он убил. Естественно, она хочет отомстить ему. Но что она может? Ей ничего не дают сделать. Император под охраной. Гила умеет обращаться с ножом. С мечом, кстати, тоже. Про договор она не знала.

Вдалеке показался принц. Она должна убить их обоих. Это убийцы.

Подойдя ближе, он молча приказал слугам, которые шли за Жакин, остановиться. Они также остановили Жакин.

На его лице появился оскал. — Ударьте её.

— …

— Не бойтесь. Вам ничего за это не будет.

Это приказ принца. Мужчина пнул её. Жакин упала на пол.

Гила довольный ушел.

Убить. Точно. Убить.

Она не могла это сделать. Никто её не подпустит к принцу или императору. Единственный выход… точно! Единственный выход – стать прилежной. Показать, что мстить она не будет. Эти полтора года она менялась. Меняла свое мнение. Пыталась сдержать в себе чувство мести.

Жакин поднялась. Отряхнулась. А после пошла даже не оборачиваясь на принца и мужчину, виновного в её падении.

Втереться в доверие. Единственное, как можно было убить императора и Гила – мечом. Императора будет легко убить, он ведь слепой. А с Гилу не так просто. Он умеет владеть разным видом холодного оружия. И всегда носит с собою метровый железный меч, а также обсидиановый кинжал.

Ей нужно научиться владению мечом. Но это слишком. Ей никто этого не позволит. Чего ради она вдруг решила научиться держать меч? Интересно, поможет ли оправдание, что она хотела бы просто обучиться самообороне, и ей необязательно иметь настоящий клинок.

Но кто её научит этому? Здесь. В этом замке. У неё ее нет союзников.

Она остановилась. Вот-вот можно было свернуть, чтобы выйти в другое помещение. Она развернулась. Подошла к мужчине, который её ударил, и ударила по ноге, что было сил.

Девочка слабая. Здоровье не очень. Физической силы тоже нет. Но… «Почему так больно?!» — мужчина пригляделся. Ничего. Жакин просто ударила ровно под коленную чашечку. Туфли, которая она носила, имели сплющенную форму в конце, а наконечник был сделан из того же материала, что и каблук.

Она развернулась и ушла. Ничего удивительного. Она всегда так делает. Каждый раз различается лишь то, что она бьет в немного разные места. Микрореакция на лице. Она выдает человека, больно ему или нет, даже если он пытается скрыть это.

А то, что мужчина никогда не пытается дать сдачи, говорит о том, что он этого не хочет. Интересно, как у императора или брата нашлось пара таких слуг. Они имеют право бить меня, но убить нет. Хочется верить, что они этого не хотят, но скорее всего, я просто слишком мало знаю.

А это даже забавно. Как она молча мстит. Можно даже сказать, что мило.

Меч. Нужно где-то его раздобыть.

Оружейная в подвале. Туда пускают. Странно, да? Да вот и нет. Те охранники, что стоят на страже, в оружейную пускают лишь потому, что им забавно посмотреть, что двенадцатилетняя девочка будет делать. У них с ней условие: если она тронет хотя бы одну вещь – получит. Ударом. Куда? Уже они решают.

Но меч ей никто не даст. Выйти из поместья ей можно в сопровождение с надзирателями. Мужчина и женщина её всегда сопровождают.

В саду работает садовник.

— Здравствуйте.

К работнику обратилась девочка. Выглянув через дерево, он увидел троих персон. По голосу и так понятно, кто обратился. Увидев её, у уже не молодого человека, выражение лица сменилось с удивления на неодобрительный взгляд.

— Можно палку? У вас их наверняка…

— Нет, — он снова вернулся к работе.

— Что вы хотите в замен?

— Хочу чтобы ты убралась.

— Прошу вас.

— Да что ты можешь мне дать взамен? Каждый раз приходишь, и что? Достала уже. Не мешай.

Мужчина, что стоял позади Жакин положил руку ей на плечо. — Не мешай слугам выполнять работу.

Придется уходить. Упрямый. У него этих палок миллион.

Но её остановили. — Ей!

—? — Жакин повернулась.

— Есть одно, что ты можешь сделать для меня.

Нужно соглашаться.

Жакин вместе с надзирателями подошла к садовнику.

Но он лишь фыркнул.

Жакин не поняла.

— Я знаю, что вы всё передаёте Гилу. И мне это не нравится.

— Мы не уйдём.

Садовник позвал Жакин жестом. И шёпотом сказал, что ей нужно сделать.

А после отдал ей палку. И не одну, а несколько.

Так. Жакин встала напротив окна в коридоре, с которого открывался вид на тренировочный полигон. Там тренировались несколько десятков воинов.

Отсюда не так хорошо видно, но движения уловить можно.

Взять палку двумя руками. Сжать по крепче. Поднять кончик к себе. Поднять руки выше. Взмах.

Такой удар смог разрубить плотное чучела из ткани и сена. И был идеально ровный порез. А другой сделал похожее движение, на уже боковое, разрубив чучело от правого плеча, до правого бока.

Значит есть несколько вариаций.

Несколько попыток скопировать движение наставников. И ещё.

Чтобы чему-то научиться – нужно копировать. Неплохой тезис.

Женщина, что наблюдала за Жакин, ушла к императору, чтобы доложить.

— И что с того?

— Вы не думаете, что она хочет вскоре взяться за меч?

— Она не сможет.

—? !

— Иди и наблюдай за ней.

— Слушаюсь.

Почему не сможет? Она сейчас практикуется на ненастоящем оружием, что если в будущем возьмет настоящие? Может, император имел в виду, что она не сильна духом? Или просто так слаба, что не сможет научиться пользоваться мечом?

Император что-то знает о Жакин. То, что мне неизвестно.

Женщина вернулась. Она всегда куда-то уходит, когда Жакин делает что-то необычное. Очевидно, что к императору. Но раз Жакин никак не наказывают, значит император считает, что это не принесёт ему вреда.

Ха… ха-ха… Всего-то взмахи мечом. Почему так сложно? Не прошло и получаса, как Жакин выдохлась. Чтож, на сегодня хватит.

На следующей день.

— Жакин тренируется?

Гила узнал. И ему ой как это интересно.

Он направился на указанное место, и там была она.

— Хахахаха! Да чего же забавно. И что? Попытаешься убить меня? Может отца?

Жакин, увидев принца, поклонилась.

Гила лишь скривил рожу на недовольное, и подошёл к девочке.

— Чтоб ты знала, ты не слуга, ты даже не житель этой страны, ты – никто. Кланяться мне такой, как ты – преступление.

Гила обратил внимание на палку, что держала Жакин.

— А давай-ка проверим, как хорошо ты умеешь фехтовать.

Она ведь даже не умеет. День тренировок это ничто.

Но она отказать не может. Если Гила что-то хочет, он это получит.

Гила достал свой клинок.

— Ну же! — он замахнулся.

Жакин видела, как мечники сражаются друг с другом. Чтобы отбить прямую атаку сверху, обычно, они отбивают меч снизу, или ставят его перед собою. Но второй вариант не подойдёт, палка просто сломается. Поэтому, Жакин ударила по мечу снизу, но не вышло. Палка сломалась.

А Гила воспользовалась беззащитностью оппонента, и ударил ногой в грудь.

— Ха-ха! Ну и слабачка, — он гордо закинул меч на плечо.

Он старше на 4 года. Сильнее. Он парень. У него настоящий меч. Бесчестный – это черты Императора, но не воина.

Мужчина, что наблюдал за этим, тоже был воином. Но теперь, он служит здесь. Честь и дух воина его не покинул. На войне, конечно, нет ни чести, ни правил, но здесь, на тренировке – есть. Ты должен уважать оппонента. Но эта сука просто смеется над всеми.

Ему все поддавались на тренировке, так как он принц. Но сейчас он стал сильным. Достаточно, чтобы одолеть разных воинов. И такую паскуду бог наградил талантом к фехтованию, тактическому мышлению в бою. А он это использует против маленькой девочки. Смеха ради!

— Угх… — больно. Жакин подняла туловище.

— Что же ты так. Нужно бить сильнее!

Ей приходится сдерживать эмоции. Она встала на ноги. Подняла две палки. И одну кинула Гилу.

— (?) Что? Хочешь, чтобы я использовал это?

— Если не используешь, то ты не можешь назвать это победой.

— Пфф… Пф… Хахаха! Победа? Над тобой? ! Не смеши! — всё еще со смешком в голосе, — я уже победил, когда ты родилась.

— И что ты доказал тем, что ударил девочку младше тебя на четыре года?

Гила возмутился. А после посмотрел на палку. «В ней только дерьмо мешать».

Но всё-таки поднял. — Ты заплатишь за это.

Схватка… да нет, это, скорее, избиение. Маленького ребенка большим. Жакин проиграла.

— Потом вылежишь эту палку.

«Мне он не по зубам. Разница в возрасте, силе. Это просто бесполезно. Нужно подождать как минимум ещё четыре года, чтобы иметь шансы на победу».

Спустя три года.

Жакин подошла к садовнику.

— Жакин… Надеюсь, ты на этот раз выполнила уговор? — уже без того недовольства, что было раньше.

Девушка, что уже заметно подросла, ответила. — Нет. Ещё нет.

— Ах… Обидно.

— Я обязательно его выполню, — она поклонилась, — вот увидите.

Садовник лишь улыбнулся.

Жакин огляделась. Прекрасный сад. Каждое лето садовники преображают его в произведение искусства. Жаль, что уже конец августа, а зелень постепенно сохнет. И, как обычно, к концу лета остаётся лишь один садовник.

— Вы… как обычно, один?

— Да… — с грустью в голосе сказал старик, — каждый год. Всех, кто показывает себя плохо - увольняют. Я тут уже седьмой год. Думаю, ещё годик, и меня тоже уволят.

— Не говорите так! Вы – мастер своего дела. Кто будет отбирать у вас работу?

— Да, но только старость уже на подходе. Ты молодая, и конечно, не знаешь, что это такое, но представь, как твои навыки, звание мастера, забирает одно – возраст. Возраст, время – жадные. Забирают всё. И ты ничего, абсолютно ничего с этим на поделаешь, — старик показал зеленоватые морщинистые руки, явно говорящие о старости, как круги о возрасте дерева, — эти руки, что создали этот сад, скоро и они дадут сбой, и я покину это место.

Жакин и вправду не совсем понимала, что такое время, и что оно значит. Для неё это скорее наоборот, источник сил. Она ждала три года, чтобы отомстить. Время – это как раз то, что дало ей эту возможность.

Как же время по-разному значит для людей…

— Я уверена, что буду видеть вас здесь ещё минимум три… нет! Пять лет!

— Хо-хо! Как сильно ты меня переоцениваешь. Но я и такому сроку рад. Может, если не забудут, внесут в историю поместья. Как… как самого великолепного садовника! Ха-ха!

— Ха-ха. Да, было бы здорово.

Старик увидел на лице Жакин горечь, за будущие расставание, и радость, за время, что она знала его. Он подошёл к ней поближе, положил руку на плечо.

— Смотри. Ты стала выше. Даже выше меня. Помнишь, ты была мне вот до сюда, — провел правой рукой по груди, — а теперь, ты выросла. Посмотри, как время обходится с нами по-разному. Тебя оно любит, а меня разлюбило.

— Не надо… — Жакин провела пальцами, убирая появившиеся слезы.

— Я надеюсь, что ты станешь прекрасной женщиной, и твоя жизнь наладится. А то, что уйду, — опустил голову, а потом снова поднял, — не страшно. Я отправлюсь в Раксис. Приезжай.

— Хорошо.

Гила видел повзрослевшую Жакин. Три года… Ему девятнадцать, а особых изменений не заметил. А тут Жакин… вылетая Юхин. Та стерва, что предала отца. За одно это сходство можно убить. Но пока нельзя, не время. Я успею стать императором.

Прошел ещё один долгий год. Долгий потому, что война. Война с тремя другими государствами. Гиринус воевал сразу с тремя. Десятки разных массовых стычек. Перевес сил то у одной стороны, то у другой. А наступило лето. Июль.

В саду было много разных садовников. Но… никого знакомого. Все были незнакомцами. Не было того, кто был бы ей знаком. Вот и всё. Как он и говорил. Его хватило на небольшой год.

Жакин сказали, что он уехал в Раксис. Больше ничего. Обычно, оставляют письмо, но ничего на прощание не было. Может… эти палки, что пылятся в углу – это и есть подарок на последок? Подарок, что был сделан много раз. Пара тройка даже напоминали меч. Жаль, что слишком тяжелые. Клинки из стали обычно не тяжёлые, но из дерева получились бы достаточно увесистыми. Наверно, дерево особенное. Похожего цвета был трон императора. Безглазого правителя.

В качестве урока, Гиринус отправил Гила на войну, командовать армией.

В поместье остался лишь один император, кого хотела убить Жакин. Но это опасно. Охраны много. За ней следят. Непонятно как, но нужно что-то сделать.

К Императору в зал попадают несколькими путями: приглашением, приказом, имея постоянное или разовое разрешение. А Жакин даже на один этаж с Императором не позволялось подняться.

Она прошла рядом с окном. Оно было слега приоткрыто. Сделав шаг, окно с большой силой ударилось о стену. Звук был очень резким. Ветер. Очень сильный. Но Жакин даже не шелохнулась, лишь посмотрев в сторону окна. Как и её сопровождающие.

Пролетающие несколько десятков желтых листьев напомнили ей о садовнике.

«Я должна убить первым Императора, или его сына?» — это сложный вопрос. Ей дорого обещание человека, что помог ей. Эти палки дали ей возможность в принципе представить свою месть.

Сначала, она заполучит меч.

Ночь. Тьма заставила факела загореться. Но это лишь мешало. Время от вечера до полуночи она провела в своей комнате. Без света. Даже света луны. Он был перехвачен темными облаками.

Ночью, она вышла из комнаты. К подвалу за ней последовал один мужчина. В эту ночь была его очередь сделать за Жакин.

Поскольку он шёл сзади, он не заметил одного факта – Жакин шла с закрытыми глазами. Она изредка их открывала, чтобы осмотреться, но почти сразу смыкала их обратно.

Добравшись до подвала, её встретили двое мужчин. Перед ними она открыла глаза.

Они оба усмехнулись. Второй даже озверел, и на его лице появился дикий оскал. Она всегда приходила сюда в последний день недели. Уговор каждый из присутствующих знал.

Помещение было освещено изнутри. Каждый из трех мужчин наблюдал за Жакин. Но в этот раз, всё было и будет иначе. Она стояла возле входа. На левой стороне находились мечи. Она уже выбрала. Схватив его, она потушила факела взмахом меча. Трое мужчин спохватились, но поздно. Свет отсутствовал. Свет, к которому они привыкли. Жакин же наоборот, уже разобрала всех, кто тут был.

Двое мужчин достали копье, а третий – большой клинок.

Крик с правой стороны, и очень неприятный скрежет металла. «Это… Крик Райнера!» — его друг закричал. Воин, опытный воин закричал, но почти сразу стих. Он не смог защититься. Зрение не привыкло к темноте.

Мужчина, который должен был охранять Жакин, сам на неё напал. Найти можно лишь по звуку. Звуку, что издал бедолага перед смертью.

Больно. Что-то в боку. Холод… Это меч.

У него сработали натренированные рефлексы. Почувствовав в правом боку что-то холодное, он туда и ударил. Противник не так далеко. Достать можно. Он ударил. Пусто! Там никого! Но…

Он попытался ударить влево. И там пусто. Она точно впереди! Где?!

Он схватился за меч. Это… Не меч. Чуть дальше вонзенного клинка была рукоять. Длинная. Откуда?! Это же не меч, что она взяла. Так быстро?! Она взяла меч у того, кого первым убила. Он упал на колени, и вытащил копьё.

Жакин убила и другого стражника.

Она забрала, то что хотела.

Поднимаясь по лестнице, бегом, она старалась не открывать глаза когда видела источники света. Адаптироваться к свету она сможет не сразу.

Лишь приближаясь к страже, она открыла глаза, уклонялась от удара, атаковала, убивала, и бежала вперёд.

Жакин убить не могли. Таков был приказ. Иначе убьют их. Пытаясь остановить, обезвредить девушку, они надеялись на её слабость, но получали лишь железо в грудь.

Последняя дверь. Самая большая и тяжёлая. Открыв её, она ожидала увидеть стражу, но её не было. В зале Императора стражи не было.

—? — Император услышал звук открытия двери. Странно. Ночью к нему никто не заходит.

Он услышал шаги. Отчетливо слышались небольшие каблуки. Но и вес человека говорил о женственности.

«Ко мне так дерзко не заходят» — Ты кто?

Шаги продолжились до того момента, пока не оказались слышны рядом с ним.

Над ним кто-то возвышался. Кто-то приблизился слишком близко. Ощущалось дыхание человек. Учащённое.

Он не задумываясь положил руку на её голову. Понятно.

— Меч у тебя… в правой руке?

Жакин переложила меч в левую руку. — Нет. В левой.

Он опустил руку.

— Гила на войне. Если он там и погибнет, править этой стороной, сидеть на этом троне, будет некому.

— Гила умрёт. Будь то на войне, будь то прямо здесь.

— … Судья ты. А как только перестанешь им быть, станешь Императором. Да здравствует, Император Жакин.

Она хотела знать, какими будут его последние слова. Его последними репликами могли быть любыми. И она, и он понимали это. Его жизнь прекратиться в любой момент.

Она ударила его в грудь. Сердце императора прекратило биться. А на его лице так и не появилась ни одна эмоция.

Жакин почувствовала небольшой холодок, а затем и жидкость в области груди. Это её кровь. Небольшой порез дал о себе знать в ту же секунду, как воткнулся меч в сердце императора. Хоть порез был маленьким, из него обильно выходила кровь. Она начала капать на пол. Это странно. На полу эта кровь смешалась с кровью мертвого императора и обрадовался знак договора. Знак его отмены.

Знак заключения договора выглядел как круг, в котором было две параллельные полоски. Знак отмены их перечеркивал.

Контракт находился у императора. Договор появился в этой крови, впитывая кровь двух человек. Жакин прочитала все условия. Этот договор – обычная бумага. Бумажка впитала кровь, а после, медленно в нем растворилась.

Это дало ей понять, почему Гила убил её мать, почему Гиринус стал слепым, и почему её никто не убил.

Договор – заклинание, способное создавать свои правила, взамен на жертву.

Жакин охватили разные желания. Она стала намного свободнее, после того как убила Гиринуса. Договор основан на крови двух людей.

Она попробовала заключить договор со своей кровью и с кровью Гиринуса. Не получится. Каждый должен что-то отдать и получить, но мертвый не должен ничего отдавать, и что-либо получать.

Бумага, на которой был сказан договор. Жакин попыталась использовать эту смесь, чтобы воплотить свои желания. Она подумала о Гила. Он ближайший родственник Гиринуса. Из крови появился пустой контракт:

Я отдаю:

Нужно заполнить. Но что ей отдать? Точно… Гиринус отдал зрение, за изменение контакта.

Меня ведь убьют стражники, которые скоро поспеют сюда. Им уже нечего боятся, император ведь мёртв. Их может остановить только другой император. Следующий наследник – Гила.

Как мне получить трон?

Как мне заключить договор?

Можно ли заключить договор с самим собой?

Она мало что знает, а действовать нужно сейчас.

Гиринус смог обменять зрение, на новый контракт. Она решила отдать свою жизнь. Не получилось. В договор это указать нельзя. Нет никакого смысла.

Зрение? Получилось. Нужно указать желаемое.

«Стать императором».

Нельзя. Слишком малая цена за императорство. Но у неё ничего нет. Но… зрение лишь одно. Можно отдать слух. Мало. Вкус. Мало. Обоняние. Мало. Мало. Мало. Воспоминания? Мало.

Жакин подумала уже о многих вещах, что могла отдать. Но всего этого мало. Их количество играет небольшую роль. Воспоминания о близких? Мало.

Её жизнь вообще бесценна. Не имеет цены. Она слишком дешёвая. Жизнь… Половина жизни. Да. Этого хватило. Это достаточно ценно. Половина – это всегда что-то неконкретное. Что если ей осталось жить пять лет? Она проживёт два с половиной года. Она решила убрать другие дары, что предлагала взамен на становление императором.

Но ей ещё что-то нужно отдать. Чувства. Воспоминания. Чувства страха, боли, сопереживания. Все подобные чувства она отдала. Императору это не нужно. Она отдала воспоминания о почти всей её жизни, оставив только самые яркие и очень ценные.

Принято. Договор заключен. Память людей изменена. Все знают Жакин как Императора.

Гила на войне. Его зрачки расширились. Он увидел девушку на троне с длинными черными, как смоль, волосами. Она смотрит прямо на него. Прямо в глаза. Слегка приспущена голова. Она – Император.

Его отец кланяется самым низким поклоном перед ней. А она смотрит на Гила, игнорирую Гиринуса у ног.

«А… Кто это? Нет… Это не Жакин. Кто на троне?! Кто это женщина?!»

Гила схватился за голову. Трон по праву его. Что это за девка сидит на нём? «Это… та. Это она», — его образ этой девчушки очень долго восстанавливается. Он её плохо помнит. Он вспоминал лишь приятное. Когда он её бил. Пинал. Насмехался. Приказывал её ударить. Когда убивал её семью. Он долго вспоминал все эти фантазии и события. Действия, что он совершал по отношению к ней. Он наконец вспомнил её лицо. Он сравнил его с лицом на троне. Это один человек. Взгляд другой, но это Юхин! Это та сука! Её дочь точно такая же! Где этот страх! Где страх в глазах Юхин?! Почему я никогда его не видел в глазах этой суки?!

Он закричал. Громко. Весь лагерь его услышал.

Он поспешил вернуться домой.

Прошло полгода. Жакин, вместе с подданными шла по улице города. Имя его – А'ринас. Все кланялись ей. Она заметила прилавок с яблоками. Зелеными, крупными плодами. Подойдя к этой лавке, яблоко, что было на самом краю ящика упало на пол, и покатилось в сторону. Ужас. На лице владельца был ужас. Он стоял в поклоне, но нервно дышал, потел и дрожал.

Жакин направилась к упавшему яблоку. Подняла, положила обратно в ящик.

— Сколько стоит? — этот вопрос долго звучал у владельца лавки в голове. Будто бесконечное эхо, с постепенно угасающей силы, но вновь её обретавшим.

— С-с-семь бронзовых м-м-монет… — с виду мускулистый мужчина с дрожью в голосе и теле отвечал так девушке.

— Я беру четыре.

У продавца всего и было четыре ящика яблок. Их купили. Купил император.

Жакин взяла ящик, в который недавно положила яблоко, и оставшейся путь шла вместе с ним.

Конец. Глава 4. Император Жакин.