Том 2. Глава 5.

– Ты оплошала, Скарлетт Кастиэль, – таковы были первые слова женщины, навестившей её в тот раз.

– Ха-а?

Скарлетт, которая в то время уже была сыта по горло холодной каменной темницей, машинально взглянула на Лили. Она знала эту самодовольную женщину столько, сколько себя помнила, но с самого первого дня знакомства они только и делали, что обменивались язвительными колкостями. В любом случае, она её раздражала. Да и та, возможно, была о Скарлетт не лучшего мнения.

Лили Орламюнде обладала красивой внешностью, пусть и не настолько красивой, как у Скарлетт. Прямые платиновые волосы и чистая белая кожа без единого изъяна. Лицо не назвать было великолепным, но казалось достаточно красивым, чтобы казаться идеально высеченной скульптурой. Коли судить по одним лишь чертам лица, леди была красавицей с холодным, казавшимся искусственным, обликом, но нежная улыбка на губах и учтивая манера речи смягчали впечатление. Говоря откровенно, в глубине этих бледно-голубых глаз всегда таился холод, но за всё время это заметила разве что Скарлетт.

– Вот почему я говорила избегать столь вызывающего поведения.

Скарлетт раздражал её тон, будто бы ругающий нерадивого ученика.

– Что поделать, тут я бессильна. Что бы я ни делала, непременно буду выделяться.

Покажется разок – окружит свита, произнесёт хоть слово – все будут внимательно слушать. Такова была рутинная жизнь Скарлетт Кастиэль. Для неё было просто невозможно не выделяться.

– Кроме того, едва отцу станет известно, как он немедля заберёт меня отсюда, – с отвратным чувством она окинула взглядом внутреннее убранство своей камеры. Начнём с койки, пусть на ней и было нелегко спать. Были стул и стол. Окон нет, но если попросить, зажгут свет. Есть также умывальник, правда вода в нём холодная. Может, для заключённого здесь и хорошие условия, но для Скарлетт камера была не лучше свинарника. "Я больше здесь не останусь, даже на день. Уверена, отец непременно что-нибудь да предпримет. Всё же Кастиэль – вторая по могуществу семья после королевской."

Видя её поведение, Лили лишь поражённо вздохнула:

– А ты в самом деле дура, полагаю?

– Что сказала?

– Как бы хороша ни была твоя память, способностей к сбору и анализу тебе, увы, явно недостаёт. Ты, как говорится, всё равно что мечешь жемчуг перед свиньями. Пойми же, будь тебя возможно освободить, не было бы даже нужды обращаться к герцогу Кастиэль: тебя бы не то, что отпустили, даже сажать в тюрьму бы не стали.

宝の持ち腐れ – идиома, дословно «метать жемчуг перед свиньями». Так говорят о том, что человек имеет, но не пользуется, и о пустой растрате таланта.

– …Однако и причин не давать мне уйти тоже нет. Я никого не травила.

– Вот как. Наверное, ты говоришь правду. Но в этом и состоит главная проблема. Это значит, что в деле участвует некто, кому по силам подставить Кастиэль. И одно то, что даже сейчас нам неведомо кто это – уже большая беда.

"Не могу сказать, что это не так. Прошло уже полмесяца с тех пор, как меня заключили сюда," – даже Скарлетт уже всё понимала… Просто не желала того признавать.

– Поэтому сегодня я пришла сюда попрощаться. В этом деле я решила отступить. Раздражает, конечно, но в сложившейся ситуации я бессильна. Прости, Скарлетт. Хотела бы я помочь тебе, будь это возможно, но… – она ненадолго оборвала свои слова и беспокойно склонила голову. – …я ведь куда милее тебя.

Догадка насчёт смысла сказанного Лили в конце главы.

С этими словами Лили Орламюнде улыбнулась ей, без намёка на извинения.

*****

[– …Вот я и говорю. Сколько ни думай, а как могла настолько дерзкая женщина совершить самоубийство!? И заниматься благотворительностью, оплакивая мою смерть? Фхм, она явно для себя одной ею занималась. Она с самого детства только об этом и твердила. Мол, неправильно, что женщины не могут жить как мужчины. Что на вершину человека ведут его способности, и пол здесь не имеет значения. Не думаю, что она вообще была заинтересована в женитьбе. Всегда считала её чудачкой, а она в итоге даже смела использовать меня как предлог. Боже, должен же быть предел её бесстыдству!]

Конни опёрлась руками о стену и низко склонила голову. Конни с самого детства восхищалась «Альтруистичной Белой Лилией», которая несмотря на то, что заняла сторону злодейки, всегда вела себя достойно и праведно.

[– В основном, воплощением зла звали меня, но эта дерзкая особа всегда поступала куда изощреннее!]

– Л-леди Лили?

[– Именно. Эта девчонка, она никогда не пачкала руки сама. Скажем, пусть Сесилия радостно болтала с Энрике, представила? Я бы прямо там влепила этой выскочке пощёчину. Но Лили бы не сделала ничего. Она просто с грустным лицом опустила взгляд. После чего пробормотала бы что-то благородное, вроде: «несчастная Скарлетт». И как думаешь, что случится тогда? Ей больше незачем говорить что-либо ещё: последователи Лили охотно выступят сами. Более того. Даже те, кто к их числу не относится, будут думать о Сесилии скверно. Это очень… коварно, не думаешь? Разве она не двулична? Стала бы ты звать такую подругой? Лили Орламюнде – женщина, что всегда холодна, умна и пугающе проницательна!]

"Жуть какая," – лицо Конни вытянулось, но Скарлетт, судя по всему, одолевали иные заботы.

[– …Как ни погляди, странно это.]

– Стран… но?

[– Верно, странно. Попросту подозрительно.]

– Э?

[– Не знаю, что и думать. Эта Лили бы ни за что не покончила с собой. Но если это не самоубийство, выходит, произошло что-то, что оказалось ей не по силам.]

Аметистовые глаза мерцали в раздумьях.

[– Нет, ну представь себе. Может ли пойти град в разгар лета? Да, раз в десять лет такое, может, и случается. Но дважды за десять лет – уже необычно, не думаешь?]

– Д-действительно. Эм-м, тогда, хотите сказать?..

[– Хочу сказать, это наверняка связано с моей смертью. Тоже так думаешь, Констанция Грааль?]

"…Нет, не думаю."

Но лицо королевы светилось такой уверенностью, что Конни воздержалась от ответа.

*****

Несколько дней спустя. Конни, одетая в чистенькую униформу служащей, стояла перед детским приютом. В окошко сторожки у ворот она сообщила о своём деле и попросила кого-нибудь позвать, и через считанные мгновения из-за ворот вышла пожилая женщина в тёмно-синем монашеском одеянии. Конни мысленно повторила речь, что прошлой ночью была вынуждена много раз отрабатывать. "Справлюсь ли я?" Её ноги дрожали. Она покосилась в сторону совершенно спокойной Скарлетт и решительно открыла рот.

– П-прошу прощения за внезапный визит. Я пришла по поручению дома маркиза Орламюнде, зовите меня [Летти]…

*****

Немножко этимологии. Она назвала себя 可愛い (kawaii), в наши дни считается за «милашку, хорошенькую». Изначально это было слово 顔映ゆし (kahowayushi/kawayushi) со значением «не могу отвести/отвернуть лицо». Позже это значение изменилось на «бедный, жалкий, несчастный». И это значение сохранилось по сей день в слове 可哀そう (kawaisou) жалкий, несчастный; грустный, печальный; трогательный. Во второй половине средневековья значение изменилось на современное – «миленький». Считается, что связано это с тем, что вид чего-то хрупкого и слабого вызывает желание защищать и оберегать. Чувство симпатии. Ну а написание 可愛い и 可哀そう – чистой воды атедзи (это иероглифы (кандзи), использованные для передачи иностранных слов). Подходят по смыслу и звучанию. 可愛い/(kawaii) - достоин/可 любви 愛/ai. 可哀そう/(kawaisou) – достоин/可 печали/сострадания/哀/ai. «любовь» и «печаль» в японском звучат одинаково. Так что, полагаю, слова Лили можно перевести как: «я миленькая маленькая и слабенькая девочка, которой помощь нужна больше тебя, Скарлетт», при этом ненавязчиво намекнув, что симпатичнее её.