Эпилог.

[«Дорогая Скарлетт,

Наступил сезон сбора урожая, когда западное солнце смягчило свой свет, а свежий ветерок обдувает золотые поля. Как ты там?

Между тем, прошло уже два месяца с твоего ухода.

В обычном случае я бы должна была поздравить тебя с твоим благополучным отбытием к Богиням.

Но наше прощание случилось столь неожиданно, что прости мне мою мелочность, я не скажу тебе и слова из обиды. (Впрочем, будь уверена, сегодня я пишу не для того, чтобы пожаловаться, а для того, чтобы сообщить о произошедшем за время твоего отсутствия.)

Прежде всего, в тот день погибла кронпринцесса Сесилия. Говорят, она пала под смертоносной пулей, чтобы дать возможность Люсии и Его Высочеству Улиссу спастись. Как она – та, кто был одной из них, – пошла на подобный поступок… сейчас об этом не знал никто. В интересах национального и международного резонанса причиной её смерти признали внезапный сердечный приступ. К счастью или к сожалению, до сих пор никто не усомнился в сей причине её смерти. В открытую, разумеется.

После похорон Её Высочества, Его Высочество принц Энрике официально отказался от права наследования. Судя по всему, в скором времени он покинет Эльбаитовый дворец и будет проводить свои дни на территории, находящейся под непосредственным управлением Его Величества. По словам Его Высочества, это прекрасные, полные зелени земли, и место, где он впервые встретил Скарлетт и госпожу Лили.

С тех пор многие были взяты под арест. Человек, называвшийся Руфусом Мэй, находится в Первой королевской тюрьме как зачинщик похищения принца. Помимо преступников, были также сразу арестованы причастные к организации дворяне. Среди них был и Георг Гайна, и, судя по всему, некоторые лишились не только своих благородных фамилий, но и земель.

В ходе расследования всплыл и тот случай десятилетней давности. День за днём общественность узнаёт о множестве новых преступлений, раскрывавшихся одно за другим, число которых – как звёзд на небе.

А вот и хорошие новости.

Скарлетт, с тебя наконец-то сняли клеймо преступницы.

Конечно, не все факты о произошедшем десять лет назад стали достоянием гласности. (Да и трудно было бы это делать, ведь тогда бы пришлось упомянуть принцессу Сесилию и герцога Кастиэль.)

Итак, добавив к истине несколько поправок и драматизаций… Все события десятилетней давности были выставлены интригами вышеупомянутой организацией. Мистер Олдос написал серию статей об этих событиях, включая данные показания Аиши Хаксли перед смертью, их я прилагаю к письму.

Как бы то ни было, сейчас о тебе говорят как о [трагической дочери герцога, брошенной на милость тех времён], да к тому же так много, что ты стала предметом множества пьес и романов.

Каждый раз, когда я слышу твою ужасно приукрашенную историю, мне хочется встать и крикнуть, что это правда, что ты облила красным вином Сесилию, в то время бывшую дочерью виконта, и как прилюдно исхлестала её по щекам. Обычно, когда речь заходит о тебе…

…Я, пожалуй, перейду к чему-нибудь другому, не то, боюсь, меня немного занесёт.

После успешной коронации Сан, по-видимому, продолжает исполнять свои политические обязанности, как обычно, держа в напряжении всё своё окружение – в основном, мисс Евлалию. Сейчас её приоритетом является восстановление Фариса, но все говорят о том, что со временем она наладит дружественные отношения и с Адельбайдом в том числе. В то же время некоторые, похоже, серьёзно восприняли действия Фариса и настаивали на немедленном разрыве дипломатических отношений. Мир политики – штука сложная. Но, конечно, не всё так плохо. Правда, может потребоваться некоторое время.

Его Высочество Улисс собирается со следующей весны учиться в Республике Солдита – на родине своей матери. Люсия также говорила, что летом съездит его навестить. Кажется, корабль организует компания мистера Уолтера, так что мне предложили поехать с ними. Я откладывала ответ, всё же, до этого ещё далеко, но буквально на днях герцог Кастиэль доверил мне прах госпожи Элеоноры – и откуда он только узнал?

Потому как, по его словам, после замужества так и не смог отправить её домой хоть раз.

Так что теперь я все свои силы вкладываю в изучение совершенно незнакомого мне языка Солдиты.

Точно-точно, Милен предложили работу в Mayflower благодаря её успеху в том деле. Она усердно работает, чтобы стать женщиной-репортёром, что подарит детям надежду и мечты. И, к моему удивлению, Кейт, похоже, устроилась личной помощницей мисс Кимберли. Боюсь, как бы вместо выпечки она не начала носить с собой пистолет.

Таким образом, кое-что ничуть не изменилось, а кое-что – значительно. (Кстати, виконт Хармсворт всё также ведёт разгульный образ жизни и недавно набрал ещё фунт или около того.)

Что же насчёт меня, то мои дни проходят практически так же, как и до встречи с тобой. Я всё та же простая и ничем не примечательная дочь виконта, но по-своему хорошо провожу время.

Мои дни без Скарлетт Кастиэль – мирные, спокойные, безмятежные…

И… немного скучные.

Так что позволь мне сказать кое-что напоследок.

Скарлетт, ты дура.»]

◇◇◇

Вскоре после того, как ложное обвинение было снято, останки Скарлетт были перенесены на кладбище, где уже несколько поколений покоятся члены семьи Кастиэль.

Имя Скарлетт было высечено в центре белого мрамора, по всему периметру была высечена тонкая декоративная резьба. Прекрасная могила, созданная герцогом Кастиэль, достойная Скарлетт Кастиэль.

Конни присела и осторожно положила конверт перед надгробной плитой. В письме почти не упоминалось текущее положение дел Конни. Если ничего не напишет, то Скарлетт будет любопытно и она вернётся увидеться с ней вновь… так она подумала.

Однако жизнь Конни не сильно отличалась от прежней. Изменились, скорее, окружающие её люди.

Ныне дочь семьи Грааль, не только дважды расторгшая свою помолвку, но и взятая под стражу Королевской военной полицией и, в довершение всего, едва не казнённая, стала самой настоящей опухолью. Теперь она – живая легенда. В плохом смысле, разумеется. Ни один здравомыслящий человек не захочет быть упомянутым в такого рода легенде. Возможно, именно поэтому мало у кого оказалось достаточно силы воли, чтобы попытаться набиться её третьим женихом.

…Ну, не считая одного человека.

Когда девушка медленно встала, со спины её окликнул обеспокоенный голос:

– Уже всё?

Обернувшись, она увидела знакомого мужчину с устрашающим вида лицом. Он хоть и был сегодня не на службе, даже так оделся во всё чёрное.

– В чём дело? – Рэндольф склонил голову под её любопытным взглядом.

Странно, но его, похоже, совершенно не волнует реакция окружающих, – Конни не могла не улыбнуться.

– …Секрет.

– Вот как, так это секрет?

– Да.

Её помолвка с Рэндольфом так и осталась расторгнутой. Не так-то просто сделать вид, что этого не было – в конце концов, расторжение прошло через Церковь.

Попроси они Хармсворта, и тот бы с лёгкостью согласился и сделал вид, что ничего не было, но после публичной казни Конни оказалась в центре внимания всего светского общества, да и Рэндольф был занят устранением последствий инцидента.

Так что они пришли к выводу, что придётся переждать до тех пор, пока всё не уляжется.

И теперь они всего лишь близкие знакомые… нет, учитывая их чувства друг к другу, они скорее возлюбленные. Стоило об этом сказать, и коллега Рэндольфа – Кайл Хьюз – почему-то схватился за голову.

Между прочим, было решено, что предложение сделает именно Конни. Она даже своевременно заявила об этом Рэндольфу, чтобы тот ненароком её не опередил. (Хотя выглядел он ужасно недовольным… нет, скорее, взволнованным.)

Интересно, что сказала бы Скарлетт, узнай она об этом?

Держу пари, она бы посмеялась.

Вдруг испытав прилив озорства, Конни открыла рот:

– …Господин Рэндольф. П.п.: да, с суффиксом «-сама», по вежливости ниже, чем «-доно», но тоже уважительно, аки «господин».

– Что? – стоило назвать его по имени, и он как ни в чём не бывало ответил. Конни улыбнулась, за одно лишь это чувствуя себя ужасно счастливой.

– Позвала по имени.

– Вот как, позвала по имени?

– Верно.

Повисла тишина. Прочистив горло, Рэндольф намеренно отвёл взгляд и понизил голос.

– Конни.

– Да, что такое?

– …Позвал по имени.

Конни моргнула и вновь улыбнулась. Рэндольф опустил брови, словно угодил в беду, и протянул руку.

Конни со смехом обхватила пальцами его большую ладонь.

◇◇◇

Возможно, всё потому, что с кладбища они возвратились гораздо раньше запланированного, но в оставленной у входа карете было пусто. Вероятно, кучер отдыхал в ближайшей беседке.

– Схожу позову его, подождёшь здесь? – бросив, что скоро вернётся, Рэндольф ушёл.

Конни немного оцепенело подняла взгляд на небо. Хоть солнце по-прежнему и светило вовсю, по сравнению с летом, стало немного прохладнее. Перистые облака закрыли небо, заслоняя яркие солнечные лучи.

Кое о чём она не упомянула в письме к Скарлетт.

Буря миновала, но не всё шло гладко. Конечно, деятельность [Рассветного петуха (dæg gallus)] в Адельбайде была уничтожена на корню, но вот организация как таковая – нет. Некоторые преступники до сих пор были на свободе. И стоявшие за похищением Улисса брат и сестра до сих пор не были найдены.

Были и другие инциденты, оставившие неприятный осадок. Памела Фрэнсис. После обвинений Бренды Харрис и резкой критики окружающих ей был повторно поставлен диагноз «психосоматическое расстройство», и она была вынуждена пройти длительное лечение. Говорят, её состояние было настолько серьёзным, что она была уже не в состоянии вести нормальную жизнь, не говоря уже об общении.

Шелест травы привёл Конни в чувство. Рэндольф уже вернулся? – она повернулась в сторону звука… и задохнулась.

– …Паме …ла?

Там была та самая девушка, о которой она только что вспоминала. Светло-золотистые волосы были всклокочены, а одежда напоминала лохмотья бродяг, но невозможно было не узнать в ней Памелу Фрэнсис.

Памела что-то бормотала, глядя в землю, даже не моргая:

– …Если бы.

– Э? – плечи Конни напряглись. В руке у Памелы блестел нож. Девушка невольно отступила назад, и Памела подняла лицо. Её налитые кровью глаза встретились с глазами Конни. И не успела та произнести хоть слово, как Памела сдвинулась с места. Она подскочила к Конни, намахнувшись клинком.

– Если бы только тебя вовсе не существовало...!

Высоко занесённый нож медленно опускался. Остриё сверкнуло в солнечных лучах.

…Кто-нибудь, – Конни задохнулась. – …Кто-нибудь, помогите мне.

Её тело застыло от ужаса. Стоял ранний полдень, но людей вокруг не было – должно быть, потому что они находились в пригороде. Рэндольф, ушедший за кучером, ещё не вернулся.

Помощь… не придёт.

В отчаянии девушка зажмурилась… как вдруг.

[– …Так и быть.]

Голос вдруг раздался прямо над ухом Конни.

[– Я помогу тебе.]

Искры будто от молнии пронеслись перед медленно распахнувшей глаза Конни. Сверк-сверк, – затрещало электричество, и Памела рухнула на землю.

Лёгкий голос, схожий со звоном колокольчика, прозвучал над стоявшей в оцепенении Конни.

[– А ты всё такая же медлительная.]

…Сказала она, вздёрнув уголки губ.

– Поче… му, – слетело с уст Конни. Потому что там была она – бессердечная, растворившаяся в небе, даже не попрощавшись напоследок…

Скарлетт Кастиэль опустила взгляд на Конни, открывавшей-закрывавшей рот подобно голодной золотой рыбке, и – фхм – фыркнула.

[– О-хо, так ведь, если подумать, я ведь никому ещё не отомстила.]

– Э...? – Конни моргнула.

После чего замотала головой, повторяя: «Нет-нет-нет». Что значит «никому»? Я дала пощёчину как минимум герцогу Кастиэль. Вложила все силы. Даже взяла небольшой разгон.

[– Ну-у, не считая отца, остальные так не отправились в Ад от моей руки.]

– Ась...?

[– Чем больше думала, тем больше распалялась от злости...! Я уже видела тот чистый белый свет, но повернула назад, чтобы отомстить как подобает!]

Скарлетт упёрла руки в бока и вздёрнула подборок, будто это было само собой разумеющимся.

Конни поневоле разинула рот.

– Нет, говоря о мести…

Разве с ними не покончено? Ну, почти.

[– В самом деле! Что за бестактность – не дождаться моей мести!]

Как и ожидалось, совершенно абсурдное обвинение.

[– Так что я призадумалась. И тут меня осенило.]

Аметистовые глаза искрились и радостно играли на свету.

[– …Я подумала, что оставшиеся восемьдесят четыре года я должна провести здесь, в будущем, без сожалений.]

Что за безумная логика? – Конни плотно сжала губы. Более того, девушку без её на то разрешения уже принудили дожить до ста лет? В самом деле, как самонадеянно, эгоистично, неразумно… но она не смогла произнести и слова недовольства.

Обжигающие чувства поднимались в её груди – чувства, что было никак не выразить словами.

[– Я уже помогла тебе и просто не позволю отказаться.]

Затуманенным слезами взором она видела, как Скарлетт, казалось, немного смущённо, но от всей души ей улыбалась.

[– Итак, Констанция Грааль.]

Не успела она оглянуться, как облака растворились, уступив место расстилавшейся чистой голубизне. Ветер пел. Небо было высоким и чистым. Птицы щебетали, пролился яркий свет. И…

[– …Отныне ты посвятишь свою жизнь осуществлению моей мести!]

И вот так она оказалась вовлечена в продолжение мести на редкость злобной женщины… То была история обычной девушки, какую встретишь где угодно.