— Твой дедушка проделал невероятную работу, — снова прозвучал восторженный голос Мег. — Господин Уилкокс был очень чувствительным художником. Обладая невероятной чувствительностью, он считался странным. И сложно поверить, что поверил в эти сны, проводил анкетирование и собирал вырезки из газет девяностолетний старик.

Я стал серьёзным. И посмотрел на радостную Мег.

Она так говорила о юном Уилкоксе. Девушка ведь и мне подобное говорила. Я странный, потому и нравлюсь ей.

Конечно приятно это слышать, но теперь от этих слов больно на душе. Неужели теперь ей и Уилкокс нравится? Конечно я хотел стать писателем, но в целом такой же, как и он?

Не хотелось верить в это. Потому я тут же продолжил.

— Была причина, почему мой дед так заинтересовался снами юного Уилкокса. И связана она с историей инспектора Леграсса из второй части.

Девушка стала переворачивать страницы.

— «Часть 2, 1908 год. Луизина, Новый Орлеан, рассказ инспектора Леграсса».

Новый Орлеан находится на юге США. Климат и люди там совершенно не такие как в Новой Англии. Солнце светит ярко, а всё ядовито-цветастое, и люди жизнерадостнее. Здесь традиционно белые англо-саксы, а там земли чёрного джаза и блюза.

Мег устала читать, потому записи взял я, а она стала слушать.

Хоть он и был полицейским из Нового Орлеана, рассказ начнётся в штате Миссури.

Американское археологическое общество проводило свою конференцию в Сент-Луисе в тысяча девятьсот восьмом году. Мой дед, Джордж Гэммел Энджелл, специалист по языкам играл там немаловажную роль.

Там же с толпой смешался сгорбленный мужчина среднего роста и телосложения. Совсем не похожий на учёного, казалось он просто потерялся.

Когда настало время вопросов, он вытянул руку, и ему позволили задать вопрос. Оказалось, он был не так прост. Этот человек оказался...

— Меня зовут Джон Рэймонд Леграсс. Я инспектор полиции из Нового Орлеана, Луизина. Там случился инцидент, связанный с культом. Похоже он связан с каким-то старым народным верованием. Чтобы разобраться, мы провели расследование, но нужного результата так и не получили... И мне стало известно, что в Сент-Луисе проходит собрание археологов. Я бы хотел воспользоваться вашими знаниями, чтобы разрешить этот случай.

Конференция проводилась в центре Миссури, а Новый Орлеан располагался в тысяче километрах южнее. Всё же это достаточно далеко. Что же случилось с тем культом?

Учёные здесь были никак не связаны с преступлением сектантов, так о чём хотел спросить инспектор?

Все смотрели на полицейского с подозрением и думали, что он явно ошибся местом.

Но когда расследование застряло на одном месте, человек готов тянуться за соломинку, хотя наверняка он задаст неуместный вопрос, и скорее всего всё закончится всеобщим недовольством. Все ожидали именного этого. После того, как инспектор представился, именно такая атмосфера стояла в зале.

После напряжённой тишины, инспектор поставил коробку. А потом вытащил из неё что-то.

Маленькая каменная фигурка.

Взяв её двумя руками, он показал её присутствующим. И люди загалдели.

— О.

— Ох.

— Это же...

— Ах, что это...

Глаза учёных были прикованы к фигурке. Никто не понимал, откуда у не связанного с научными кругами полицейского из Нового Орлеана эта вещь... Профессор Энджелл тоже уставился на неё широко открытыми глазами.

Фигурка ходила из рук в руки.

В высоту в ней не было и двадцати сантиметров, при этом можно было сказать, что это произведение искусства.

В ней было что-то от человека, но голова как у осьминога, на морде имелись гротескные щупальца. Твёрдая чешуя покрывала тело, на передних и задних лапах были жуткие толстые когти, а на спине длинные крылья как у летучей мыши, нет, как у дракона. Из фигурки буквально сочилось зло.

Этот демон сидел на квадратном пьедестале, на котором были написаны символы на неземном языке, который никто из экспертов расшифровать не смог.

Крылья крепились к краю пьедестала, зад существа был в центре, а колени подняты.

Когти задних лап были на краю пьедестала спереди, их длина составляла где-то четверть платформы.

Передние лапы, а точнее руки были вытянуты и доставали до лодыжек сидевшего существа.

Бесчисленные щупальца на морде были слегка приподняты и доставали до передних лап, располагавшихся на коленях. Казалось, что создание готово броситься в любой момент.

Один из учёных сказал:

— Ясно, что это старинный идол, появившийся ещё до возникновения людей. И это отличается от искусства, которое знаем мы.

Другой учёный закивал:

— Не понятно, что это с точки зрения археологии, фольклора и религии.

Ещё один хмурясь, бормотал:

— Если честно, она жуткая. От неё пробирает дрожь. В ней есть что-то зловещее... Как она может быть такой отвратительной?

Ещё одного заинтересовал материал:

— Это камень. Но какой?

На тёмно-зелёной поверхности были золотистые пятна и разводы. На съезде были специалисты по геологии и минералогии. Всё же они были связаны с археологией. Но никто из них не знал, что это за материал.

И символы на пьедестале оставались загадкой.

Выглядели они как какие-то письмена. Но никто из присутствующих лингвистов, включая профессора Энджелла не узнавал их.

Кто-то из присутствующих в шутку сказал:

— Может использовался метеорит? Это неземной материал, прилетевший из космоса?

Однако на шутку это было не похоже.

— А символы? Символы тоже из-за пределов Земли?

— То есть этот фетиш прибыл из космоса?

Ни один из них не шутил. Идол был настолько загадочным, что любая невероятная гипотеза рассматривалась со всей серьёзностью.

И вот профессор Энджелл спросил то, то следовало спросить:

— Инспектор Леграсс, где вы достали эту статуэтку?

Конечно инспектор сам принёс этот предмет, но не думал, что он вызовет общий интерес. Нет, это был не просто интерес. Вещица была в центре всеобщего внимания.

Инспектор с приоткрытым от удивления ртом осмотрел учёных, которые высказывали свои мнения и домыслы.

Поняв, что время вопросов и ответов теперь посвящено ему, инспектор захлопал глазами. Он выпрямил сгорбленную спину и принялся рассказывать про фигурку.

— Три месяца назад мы произвели задержание. Всё происходило на юге Нового Орлеана. Там располагается лес, а за ним болота. Поступила информация, что оттуда слышали звуки незаконных собраний, проводивших ритуал Вуду, и туда отправился отряд полиции для ареста, в котором был и я.

Незаконное собрание с этим идолом смотрелось только отвратительнее, еретики могли собраться там лишь для свершения грязных преступлений.

Вуду брало начало из африканских верований и было завезено вместе с чёрными рабами с Карибского моря. В южной Африке на языке фон Вуду означает «дух».

Во время церемоний используются барабаны, танцы, песнопения и жертвоприношение животных, а из-за «ритуалов одержимости» белые боялись и ненавидели их, но то, что увидели Леграсс и его коллеги, было на порядок более отвратительно.

Полиция допросила арестованных еретиков. Они пытались узнать, почему они совершают жуткие ритуальные преступления в болотах.

Но получили лишь ворох небылиц и бред сумасшедших. Всё случилось три месяца назад, но у них до сих пор не было ответов, почему они там собрались и что за ритуал проводили.

В поисках хоть каких-то зацепок инспектор приехал в Сент-Луис, штат Миссури.

Мег побледнела и с отвращением сказала:

— А что именно за жестокие и бесчеловечные преступления они там совершили? Что там была за встреча?

Я усмехнулся:

— Понимаю тебя, любой бы хотел знать, что из себя представляет «жуткий ритуал». Но потерпи... Обо всём по порядку. Для начала расскажу об окончании разговора. Леграсс рассказал об аресте и проводимом жутком ритуале.

Напуганная Мег, точно не желая слушать жуткий рассказ, совсем осталась без сил.

А я продолжал. Приближалась кульминация конференции.

Никто не представлял, что из себя представляет статуэтка, привезённая инспектором Леграссом, в помещении воцарилась тишина. Никто не знал, что сказать.

И вот неуверенно заговорил старый учёный, точно желая развеять затянувшуюся тишину.

— У меня есть кое-какие догадки об этом демоническом фетише и непонятных надписях на пьедестале. Не возражаете, если я выскажусь?

Все присутствующие посмотрели на него.

Это был профессор Уильям Ченнинг Уэбб. Он был значимым специалистом по антропологии в Принстонском университете в Нью-Джерси.

Все сглотнули слюну и ждали, когда же заговорит профессор Уэбб.

— Это случилось давно. С полвека назад, я уже почти позабыл обо всём. Чтобы вспомнить, понадобилось время.

Это произошло сорок восемь лет назад в середине девятнадцатого века в тысяча восемьсот шестидесятом году.

— Я тогда принимал участие в экспедиции в Гренландию и Исландию. Целью было найти виданные там рунические надписи. Раскопать руны так и не удалось, но кое-что странное случилось. И случившееся связано с вашим рассказом, господин инспектор...

Руны когда-то использовали германские племена в древние времена в Европе.

О происхождении строились разные теории, но на готском языке это означало «секрет». В руинах их обнаруживали вырезанными на украшениях, дереве или камнях.

Гренландия находится на северо-востоке от Канады и считается крупнейшим островом в мире, и до сих пор он входит в составе Дании. Из-за того, что находится в Арктике, точно в противовес названию более восьмидесяти процентов Гренландии представляет из себя ледники. Это ледяной остров Северно-ледовитого океана.

Исландия же находится от неё восточнее, прямо над Великобританией, и представляет из себя небольшой остров, он находился в собственности Дании и Норвегии, но в тысяча девятьсот восемнадцатом стал независимым государством. Остров находится в Арктике, но омывается Мексиканским течением, так что там не слишком холодно.

— На западном побережье Гренландии на возвышенности обитало странное племя. Они относились к эскимосам, но вырождались сильнее тех племён, что мы знали, и застряли на примитивном уровне. Они продолжали поклоняться дьяволу и их ритуалы тогда очень нас напугали. Жившее недалеко другое племя эскимосов их попросту боялось. Стоило спросить про их дьяволопоклонение и ритуалы, как они начинали дрожать. Скорее они ничего не знали, а не просто не желали рассказывать. Но им было страшно. Мы только узнали, что их религия появилась во времена зарождения Земли. Известно ли присутствующим о верховном дьяволе «Торнасуку»? На западе острова ему поклоняются с давних времён и приносят жертвы. Эта тайное верование передаётся у них из поколения в поколение. И как раз то племя переняло его. У них есть жрец-колдун, называемым «ангекок». Именно от него я услышал текст заклинания на этом ритуале и записал как можно точнее на привычном алфавите. Но куда важнее был идол, которому они поклонялись. Меня заинтересовала каменная фигура, которую они использовали в ритуалах. Свой ритуал они проводят, когда за ледяной стеной сияет полярное сияние. Они танцуют вокруг идола, и тот идол очень похож на эту фигурку. Их идол имеет первобытное происхождение. Это простой фетиш, вырезанный из каменной глыбы. И всё же тот идол похож на эту статуэтку. И я не только про изображение странного монстра, но и про начертанные символы.

Услышав историю профессора Уэбба, учёные принялись переговариваться.

Но сильнее всего она впечатлила инспектора Леграсса.

Он вскрикнул, когда услышал про танцы вокруг фигурки. Старый профессор ещё не закончил рассказ, а он уже задал вопрос. Старик не успел ответить, как последовал следующий.

И больше всего ему хотелось знать...

— А что пели первобытные эскимосы во время танцев? Что это было за заклинание?

— Ах, точно, — профессор точно и сам собирался сказать об этом. Тот ритуал глубоко отпечатался в нём, и он до сих пор помнил слова.

Точно вспоминая, профессор Уэбб сказал:

— Это не те слова, которые известны нам. Конечно я записал их известным нам алфавитом. Приблизительно как это звучало...

Проговорив это, он заставил окружающих зашуметь, их это скорее не поразило, а напугало. Никто не мог ничего сказать.

Заклинание, записанное почти пятьдесят лет назад и которое будет явлено остальным, вызвало замешательство.

Инспектор тоже записал заклинание, которое произносили сектанты на болотах Нового Орлеана. Он достал блокнот, открыл нужную страницу и ждал слов профессора Уэбба. Ему хотелось их сравнить.

Профессор пробормотал: «Хорошо, что я взял записи, но не думал, что они пригодятся», — слова давались ему непросто.

Наконец полицейский открыл нужную страницу. Там были слова, срывавшиеся с губ сектантов, записанные привычным алфавитом.

Произносить их было непросто, он не спеша выдавал слова, не имевшие ничего общего с известными нам языками...

— Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех...

Слыша их, профессор Уэбб побледнел. Его глаза округлились, он смотрел на записную книжку инспектора Леграсса и его губы.

Он побледнел, а потом покраснел. Мужчина паниковал, поражался, был взволнован и возбуждён сильнее инспектора. Его губы дрожали.

И с этих дрожащих губ сорвались слова заклинания. Он хором повторял их за инспектором.

— Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн.

Заклинение подошло к концу, и два человека, занимавшихся разной работой и живших в почти разных мирах переглянулись, совсем красные они кивнули друг другу. И в такт повторили заклинание.

— Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн.

В помещении воцарилась тяжёлая тишина. В этой тишине явственно ощущались удивление и трепет.

Изолированное племя Гренландии в Арктике, поклонявшееся верховному дьяволу, и еретики Луизианы на юге США, проводившие свои оккультные ритуалы на болотах.

Они не просто поклонялись схожим идолам, у них даже заклинания одни!..

Что-то покоилось на дне между Арктикой и субтропиками. На юге никто об этом не догадывался, но здесь где-то на дне общества укоренился злой культ.

У всех в головах вспыли зловещие мысли.

Тишину нарушил оказавшийся самым значимым на конференции человеком инспектор Леграсс.

С оттенком триумфа инспектор заговорил:

— Я слышал смысл этого заклинания. Среди арестованных нами полукровок был старик, который поведал нам смысл заклинания, он повторял, повторял и повторял его.

Теперь прозвучал радостный и удивлённый голос профессора Уэбба. Все эти пятьдесят лет он желал узнать смысл этих слов.

Когда инспектор стал говорить, старик подскочил со стула и прижал правую руку к груди. Он пытался сдержать своё обезумевшее сердце.

В точно застывшем воздухе разносились слова инспектора.

— В своём доме в Р’льех мёртвый Ктулху спит, ожидая своего часа.

Инспектор ещё раз повторил это. А профессор с широко открытыми глазами хлопал губами, он пытался переварить смысл. И, поняв, он завалился на стул.

Убедившись, что присутствующие осознали сказанное им, инспектор снова заговорил:

— Профессор Уэбб, учитывая ваш опыт в Гренландии, попробуйте объяснить действия фанатиков в Новом Орлеане.