Мег начала читать записи вслух с заголовка.

— «Религия Ктулху». Я слышала, это какая-то новая религия. С наступлением этого века она стала стремительно расходиться. В том числе в Новой Англии. Всё же у нас здесь благоприятная почва для религии.

Не дожидаясь моего ответа, она перевернула страницу.

— Содержание похоже разделено на две части. Ах, какой длинный заголовок.

Часть 1 «1925 год. Род-Айленд, Провиденс, Томас-стрит 7, видения и творчество по мотивам снов Г. Э. Уилкокса».

— Провиденс... Да уж. Это и есть земли веры. «Провиденс» и значит «провидение господне» и «божественный замысел», протестанты дали ему это название. И этот Уилкокс. Тут даже его адрес написан, похоже на твоего дедушку.

Когда она сказала это, я задумался. Длинный заголовок — это тоже отражение его характера.

Она стала искать вторую часть.

Часть 2 «1908 год. Собрание археологов Америки, Луизина, Новый Орлеан, Бьенвилль-стрит 121, рассказ инспектора Джона Р. Леграсса. Заметки о них же и свидетельства профессора Уэбба».

— Скучное название, его ведь твой дедушка придумал.

Она стала читать текст вслух. Мег точно зачитывала сценарий. Было забавно наблюдать за тем, как сложный текст известного профессора оживал.

Часть 1 «Видения и творчество по мотивам снов Г. Э. Уилкокса».

1 марта 1925 года.

Ко мне, профессору Джорджу Гэммелу Энджеллу явился юноша. Ему было 24-25 лет. Худой, на вид взволнованный и возбуждённый молодой человек.

— Я хочу, чтобы вы взглянули. Мне сказали, что вы специалист в древних языках. Я бы хотел услышать ваше мнение, — сказал он, протянув мне глиняный барельеф.

Мне, старику, которому было уж за девяносто, принесли непонятный барельеф.

К тому же юноша был недостаточно вежлив. Обычно я отсылал таких, но при том, как он на меня смотрел, я понял, что что-то случилось.

Как-то сам собой я взял табличку.

Я уже больше 70 лет продолжал изучать старинные документы. И мои глаза зацепились и за этот барельеф.

— Хм, сделали недавно. Ещё не высох.

Только сделанный. Хотя вещь заслуживала внимания.

Это был новый барельеф, конечно, мне как старому профессору было это понятно.

От молодого человека ощущалось что-то от художника, правда в искусстве я не разбираюсь.

— Я не занимаюсь оценкой произведений искусства, — сказал я и вернул ему только сделанный барельеф.

Но молодой человек меня точно не слушал. Поняв, что был не вежлив и до сих пор не представился, он протянул визитку.

Кто ж он? Я надел монокль и прочитал.

— Хм, Генри Энтони Уилкокс.

Я вспоминал. Имя оказалось знакомым. Ах, точно, точно. Сын того человека. Осторожность ушла, и я заговорил вежливо.

— О, так вы сын семьи Уилкокс... Изучаете скульптуру в художественной школе?

Мне были известны влиятельные люди этих краёв.

С ними я особо не пересекался, но в Новой Англии семья Уилкокс была довольно известна, и Генри был младшим сыном. Как я слышал, он учился в художественной школе Род-Айленда.

Напрягая свою девяностолетнюю, но всё ещё твёрдую память, я заговорил:

— Юный Уилкокс, вы сейчас живёте не в доме родителей, а где-то в школе... Вроде... А вроде в апартаментах Флер-де-Лис.

Молодой человек смущённо улыбнулся и кивнул. На лице можно было разглядеть юношеское тщеславие.

Пусть он и был младшим сыном, но их в Проведенсе знали все.

Его называли «одарённым» и «гением» и талант этот был признан многими. Как я слышал, он с раннего детства интересовался странными историями и видел жуткие и пугающие сны.

Он начал называть себя «психически сверхчувствительным».

Молодой человек и правда так думал, а люди считали его простым чудаком и не воспринимали всерьёз. Да. Вот оно что.

Но молодой человек и сам замечал подобное отношение к себе. Потому и оборвал многие связи, и почти ни с кем не общался.

Отношения он поддерживал лишь с теми, кто разделял его увлечения и взгляды. Правда таких было немного, они создали клуб «Таинственного эстетизма» и общались в своём кругу.

Ну, там собрались те, кому больше нигде не находилось места.

Он был вдалеке от родителей. Один жил в роскошных апартаментах, но конечно же именно родители оплачивали его квартиру и проживание.

Он оказался в художественной школе Род-Айленда, но всё благодаря положению семьи. Консервативный клуб искусств Провиденса просто не мог принять того, кто не сходился с их традициями. И теперь он находился в изоляции от мира искусства.

Вдалеке от мира, отделённый от искусства. Высокий и худой, глаза широко открыты, он прикусывал губы, было ясно, что что-то его тревожило.

— Юный Уилкокс, я занимаюсь лингвистикой, а в искусстве не сведущ. Хоть вы и хотите узнать моё мнение о вашем произведении, но тут прошу простить... — объяснял я, когда юноша замотал головой.

— Нет, всё не так, профессор. Меня не волнует, как сделан этот барельеф. Это совершенно не важно.

Глаза широко открыты, на лбу выступил пот, молодой человек снова протянул мне табличку.

— Вот, что это? Тут символы. Вам они не знакомы? Я бы хотел, чтобы вы их прочитали.

А, символы? После этих слов я изменился в лице. Коснувшись монокля пальцем левой руки, я принялся рассматривать барельеф.

На нём и правда были символы.

— Но ведь их вы нарисовали. К тому же недавно. Он ещё не высох. А значит и придумали символы тоже вы, юный Уилкокс. Так почему вы спрашиваете моё мнение? — сказал я юному студенту. — Сделали барельеф вы, Генри Энтони Уилкокс. И отношения к лингвистике это не имеет. Вы ошиблись, принеся это мне.

Но юноша не собирался отступать. Будто это какое-то наваждение, будто он видит в этом что-то, вот что я понял.

— И правда, вещь новая. Но это не произведение искусства. И не плод моего воображения. Я создал его прошлой ночью во сне, когда видел странный город... «Город великанов», конечно это название придумал я сам... Там гравитация точно игнорируется, а пространство будто сошло с ума, именно это я пытался воплотить как можно точнее.

Лицо покрылось потом, плечи дрожали, он был готов расплакаться.

— Этот «Город великанов» существует уже давно, очень давно, ещё до возникновения человечества. И он появился в моём сне. Эти символы такие же, какие я видел во мне. Их не я нарисовал. Они уже были. Профессор, попробуйте их расшифровать. Если у вас получится, значит город из снов и правда существовал.

Молодой человек явно был не в лучшем эмоциональном состоянии. Знают ли родители о том, что происходит с их сыном? Возможно стоит им сообщить...

Пусть я человек посторонний, но меня это тревожило.

Видя необычный пыл юноши, я снова посмотрел на барельеф. Если не успокоить, он может разбушеваться здесь.

Вещица и правда странная.

Гигантские здания с колоннами, вздымающиеся до самых небес, иногда точно ветви или створы деревьев они оплетали друг друга. Само существование гравитации игнорировалось. Перед и зад, лево и право, верх и низ... Всё поменялось местами. Будто на барельефе было трёхмерное изображение.

И в самом центре было нечто необычное. Живое существо.

Если сравнивать со зданиями, создание было гигантским. У него было тело дракона, на голове бессчётное множество странных щупалец, но было в нём что-то от человека. Тело было покрыто твёрдой чешуёй.

Это не просто живое существо, а какой-то монстр или демон.

От строений ощущалось что-то гигантское, верно юный Уилкокс назвал это «Город великанов». Это город великанов или гигантских демонов? Или божеств?

Призадумавшись, я сказал:

— Кстати говоря, прошлой ночью было землетрясение. Юный Уилкокс, вы его почувствовали? Или же спали и не заметили? Оно было не сильным... У меня сон неглубокий, так что я сразу же проснулся. А потом уже уснуть так и не смог.

Да, где-то в районе 22 часов земля задрожала. В Новой Англии землетрясений не так уж и много. Потому хоть оно и было незначительным, моё внимание привлекло.

Юный Генри закивал. Он был очень возбуждён, и во всех его движениях ощущалось напряжение.

— Заметил. Я как раз проснулся. После этого сразу заснул и увидел «Город великанов». Вы же видите, он весь покрыт какой-то слизью. Она зелёная. А титанический город точно тает в ней.

Сказав это, он посмотрел куда-то вдаль. Потом, точно вспомнив, продолжил.

— А этот запах. Весь город пропитан запахом тухлой рыбы. Этот ужасный запах. Пусть это был сон, но я его чётко ощущал. А письмена на зданиях... Смотрите, вот, вот... И тут... И ещё тут.

Уилкокс возбуждённо показывал, а я смотрел через монокль, с художественной точки зрения барельеф был великолепен.

Это был сон. Город, покрытый зелёной жижей и окутанный смрадом. Мне показалось, то я ощутил его и поморщился.

Этого юношу и правда кто-то наделил талантом.

— Когда проснулся, я всё ещё помнил этот сон... Он так сильно запал мне в голову, что у меня череп готов треснуть. Если бы я не изобразил его, то сошёл бы с ума. Весь продрогший и в одной ночной рубашке я сделал это. Я захотел узнать об этом древнем городе, и потому отправился к вам.

Тут впервые он низко поклонился мне.

— Простите, что помешал. Даже толком не представился. Но я должен знать. Мне кажется, что это что-то опасное. Это какой-то знак...

Пытаясь разобрать символы, я смотрел на них, но зрение у меня было не столь хорошим, потому было непросто.

На изображении были начертаны «звуки». Не те символы, тут был алфавит. Похоже он изобразил те звуки, что окутывали гигантский город.

Указав на них, я спросил:

— То, что тут написано... Это услышанные слова? Нет, какие-то звуки? Это слова или звуки, которые вы услышали во сне, юный Уилкокс?

Юноша затаил дыхание, а потом озадаченно ответил:

— Кто знает.

Эй, молодой человек, вы сами это написали, так что ещё за «кто знает»?

— Во сне этот звук звучал, не прекращаясь... Это были не слова, я не понимал, какой там смысл. Даже если и слова, суть я их не знаю. И это скорее не слова, а зов. И голос ли это? Он исходил из ниоткуда, голос и не голос, звук и не звук. Вокруг ощущалось настоящее безумие. Если предположить, что это звук, то звучал он так...

Я попробовал прочитать это странное сочетание согласных.

— ... К-к... Кту... Ктул... Ху...

Тут пришёл на помощь юный Уилкокс. Именно ему довелось услышать это. И произнёс первым именно он.

Юноша произнёс сложные звуки, которые он слышал во мне.

— ... Ктулху... Фхтагн... Ктулху... Фхтагн...

Меня это потрясло. Всё тело точно застыло. Сердце сжалось и на миг перестало биться. Мозг от удивления был готов взорваться.

Удивление и возбуждение. Монокль упал, но я этого не заметил и смотрел вдаль.

У меня были догадки по поводу этого странного сочетания звуков. И это было неожиданностью. Шанс такой случайности один на тысячу, нет, на десять тысяч, на миллион. Возможно это стоит считать провидением господним.

— Ещё раз, ещё раз, юный Уилкокс, повторите. Эй, вы, вы ведь слышали эти звуки, эти слова. Где? Прошу, повторите.

Ктулху... Фхтагн... Ктулху... Фхтагн...

— Похоже эти слова заставили дедушку что-то вспомнить.

Мег озадаченно склонила голову. Похоже она устала читать и тяжело вздохнула. А я, так как уже прочитал записи, довольно рассмеялся и объяснил:

— Не забывай, что ещё есть вторая часть.

Глаза восторженной девушки округлились.

— Но там указан тысяча девятьсот восьмой год. Это случилось почти двадцать лет назад. Почему эту часть не сделать первой? — она мило склонила голову и задала вопрос.

Я и сам так подумал, когда впервые читал. Но теперь я уже знал ответ.

— Цель этих записей — объяснить происхождение барельефа. Надо было написать, как он оказался здесь.

После моих слов уставшая Мег задала вопрос:

— Так у дедушки Джорджа получилось расшифровать символы?

Я нахмурился.

— Информация господина Уилкокса была пагубна точно болезнь. Дедушка стал изучать надписи и странное существо на изображении, он читал все доступные книги и материалы. Но в итоге похоже ничего.

Однако, чтобы не расстроить Мег, которая стала поклонницей моего деда, я тут же продолжил:

— Но дедушка тоже заинтересовался снами господина Уилкокса и попросил сообщить, если тот снова увидит подобные странные сны. И после этого в течение трёх недель господин Уилкокс приходил каждый день и рассказывал про свои сны.

Дедушка записывал все эти сны. Каждый бессмысленный фрагмент, но вместе они обретали форму какого-то цельного фильма.

Истекающие зелёной жижей титанические монолиты и гигантский город. И то ли звук, то ли голос из-под земли, возвещавших «Ктулху фхтагн».

— Было ещё одно повторяющееся слово или сочетание звуков — «Р'льех». «Ктулху» и «Р'льех», эти два странных слова звучали в городе.

— Ого... Ктулху... И Р’льех... — восхищённо проговорила Мег. — Ничего не понятно.

Я подвёл итог по записям деда:

— Прошло около трёх недель, и двадцать третьего марта господин Уилкокс не пришёл.

— А, он ведь каждый день приходил? Что-то случилось?

— Дед тоже волновался, он отправился к нему домой. И управляющий сообщил, что мужчину внезапно поразила лихорадка, так что его перевезли домой к родителям.

— Внезапно? Вначале он видел странные сны, а потом лихорадка? Прямо проклятие.

— В приступе горячки он кричал посреди ночи, разбудив всех жителей. Он неистово кричал, но как ни пытались, разбудить его не смогли.

Мег представила это и вздрогнула. На лице отразился испуг.

— Дед переживал, потому связался с его родителями и попросил сообщать об изменениях в его состоянии. Он связался с его лечащим врачом, доктором Тоби, чтобы узнать, как протекает болезнь.

Девушка сочувственно заговорила:

— Твой дедушка сам заинтересовался теми снами, потому похоже чувствовал ответственность за состояние господина Уилкокса.

— Похоже что так. Но ещё он желал узнать о продолжении снов. Мучаясь от жара тот кричал, не приходя в себя, и видел сны. Что же ему снилось, раз он оставался в беспамятстве?

Мег испугалась:

— Что же это были за кошмары?

Я рассказал:

— Находившиеся рядом родители и доктор Тоби слышали эти крики и пересказывали их деду. Он говорил «великан», тот самый. Но не тот, что был частью города, этот двигался. Высотой больше километра, может даже два, он шёл, и от его шагов весь город дрожал. Напуганный этим господин Уилкокс неистово кричал.

— Один или два километра. Ува, когда такой идёт, вся земля трещать будет, это же как ходячая скала.

Любопытство победило страх, и Мег стала представлять это.

Но такого гиганта представить непросто. Ну, вот я точно не могу.

— Видя сны, он кричал и от шока впал в летаргический сон. У него были признаки лихорадки, но жара не было, но больше всего это напоминало именно её. Не понимая причины, доктор Тоби оставался в замешательстве, не способный дать название болезни.

— А что потом стало с господином Уилкоксом? В итоге он выздоровел?

Я кивнул:

— Второго апреля болезнь внезапно отступила, и господин Уилкокс пришёл в себя. Он не понимал, как оказался дома, и удивился, осознав, что спал дома у родителей. Он не помнил ни жара, ни снов, которые происходили с ночи двадцать второго марта. Мужчина не помнил, как слёг с жаром и продолжал всё это время кричать.

Мег заинтересовал уже не только мой дед, но и художник Уилкокс.

Я был рад, что ей был интересен мой родственник, но её сочувствие к Уилкоксу меня слегка смущало...

Что это за чувство?.. Ревность? Хотя ни я, ни Мег с ним даже не виделись.

— Но дедушка хотел знать продолжение снов. Что случилось дальше с тем титаном?

— Однако после выздоровления юный Уилкокс точно избавился от одержимости и больше не видел странны сны. Дед ещё неделю узнавал про сны, но они были самыми обычными. В них не было ни «Города великанов», ни шагающего гиганта.

Плечи расстроенной Мег опустились.

— То есть больше от господина Уилкокса ничего было не узнать.

Я кивнул и тоже поник.

— Господин Уилкокс уже утратил связь с происходящим, но дедушка похоже всё ещё был заинтересован снами. Как раз тут он провёл анкетирование.

— Анкетирование?

— Да, всё же мой дед был известным на весь мир человеком и мог воспользоваться связами. Обычно никто не откликался, но тут был известный профессор из лиги плюща... И конечно дед лично отбирал этих людей.

В анкете его волновала связь со снами юного Уилкокса. То есть он брал отрезок с марта и до начала апреля, старался узнать, видели ли люди сны и если видели, просил описать подробнее.

Люди в данном случае делились на три группы.

Политики, доминирующие в деловых кругах, общественные деятели и бизнесмены.

Далее учёные.

И художники и скульпторы, люди культуры.

Политики и бизнесмены почти все отвечали, что снов не видят или если видят, но не запоминают.

Среди них были и те, кто испытывал беспокойство и неуверенность во время сна. При этом приступы беспокойства приходились на период с двадцать третьего марта по второе апреля.

То есть тогда же, когда юный Уилкокс мучился с горячкой в беспамятстве.

Многие учёные ничего не помнили, но изредка встречались те, кто говорили «видел нечто странное и неприятное». Один из них сказал, что видел странное создание.

Больше всего Джорджа Гэммела Энджелла интересовала группа людей искусства.

Они были никак не связаны, но при этом видели схожие сны. Если бы их свели вместе, они бы наверняка удивились.

С марта по апрель они видели странные сны. И приходились они тоже на период с двадцать третьего марта по второе апреля.

И где-то четверть из них прекрасно помнила свои сны.

Огромный каменный город в зелёной жиже...

Вокруг звучал непонятный то ли голос, то ли звук.

Как и Уилкокс во время горячки они видели шагающего великана.

Особенно деда заинтересовал один архитектор. Похоже он был знаменит. Правда я не разбираюсь в архитектуре и имя его мне не знакомо.

Его очень привлекало всё оккультное, и как и господин Уилкокс он впал в горячку и кричал «Спасите, меня схватит эта адская тварь!»

Он так и не поправился, а через несколько месяцев, измученный страхами, умер.

В продолжение «снов» в первой части были многочисленные вырезки из газет, собранные по всему миру. Дед собирал вырезки о странных случаях, происходивших в определённый период по всему миру. Делать это самостоятельно не хватало ни времени, ни сил, потому можно было предположить, что он прибег к помощи специалистов по сбору информации.

В этих вырезках тоже были случаи, начавшиеся в конце марта как у Уилкокса. Что же там происходило...

В Лондоне человек посреди ночи с безумным криком выбросился из окна и покончил с собой.

В редакцию газеты в южной Америке пришло бессвязное письмо от безумца, который предсказывал страшное будущее Земли.

В Калифорнии информационное агентство сообщило, что оккультная группа в белых одеяниях приготовилась к «славному дню», они как безумные танцевали и молились.

В Индии с конца февраля и в марте начались странные волнения среди населения, заставлявшие тревожиться правительство и полицию.

Участились тайные ритуалы культа Вуду на Гаити.

В белой колонии в Африке тоже говорили о каких-то волнениях.

В посольстве США на Филиппинах отмечали странное поведение и панику среди местных племён.

Ночью двадцать второго марта в Нью-Йорке обезумевшая группа цветных эмигрантов напала на полицейских, были пострадавшие.

В западной Ирландии тоже ходило много странных пересудов.

И ещё в конце марта состояние больных психиатрических больниц резко ухудшилось.

Случай был беспрецедентный и врачи на конференции начали поговаривать, что это какая-то болезнь, и принялись искать её источник.

Сны Уилкокса, анкетирование дедушки и вырезки из газет.

По отдельности в этом не было ничего необычного, но всё случилось в одно и то же время. Потому конечно же моего деда это заинтересовало.

Почему это случилось в одно время, было написано во второй части.