С палубы пакетбота я наблюдал за бескрайним горизонтом.

— Тихий океан огромен.

Первая мировая война только началась, но в этот момент море было спокойным. И молодёжь просто зевала.

— Каждый день одно только море, суперкарго, как оно вам не надоело. Океан ведь всегда огромен, — довольно нагло обратился ко мне подчинённый, хотя я был суперкарго на этом судне.

— Всегда? Здесь он особенно огромен.

По голубой воде гуляли белые волны.

— Ведь и правда. Мы уже давно мимо других судов не проплывали.

— Потому что здесь другие судна редко проплывают.

— М? — прозвучал голос новичка. У него было отличное зрение, и он увидел что-то в море. И вот на горизонте показался корабль другой страны.

— Необычно.

Он плыл прямо к нам, будто нацелился на наш пакетбот.

— Германские рейдеры!

С мачты прозвучала тревога. И вот итог.

Пакетбот стал трофеем, а мы пленниками. Я боялся за нашу дальнейшую судьбу, но нам выделили еду и место для сна и обращались как и подобает с пленными.

— Когда схватили, я думал, что нас убьют, но немцам будто плевать на нас. Суперкарго, на вас тоже? — после того, как потушили свет, ко мне обратился новичок.

— Верно, — ответил я и укрылся с головой под одеялом. Притворяясь спящим, я думал.

Неизвестно, какая блажь может напасть на наших врагов. Сейчас они обращаются с нами по справедливости, но если всё изменится, то проявят жестокость. Представив худшее, я содрогнулся.

Я высунулся из-под одеяла и понял, что новичок уже спит. Глядя на его блаженное лицо, я подумал, что скоро мы попрощаемся.

Ведь я решил исполнить свой план.

Через пять дней с запасом еды и воды на несколько дней я сбежал на небольшой лодке.

Корабль в океане всё отдалялся в сторону горизонта и вот совсем пропал.

— Наконец свобода! — ликовал я, но тут заметил оплошность. — Где я?

Я стал паниковать, ведь никогда не был силён в навигации. Я стал ориентироваться по солнцу и звёздам.

— Я ведь немного южнее экватора?

Это была не более чем моя догадка. О долготе я не имел никакого понятия и не видел ни острова, ни береговой линии.

— Жарко...

Не знаю, сколько прошло дней. Я продолжал бесцельно дрейфовать под палящим солнцем.

— Наткнуться бы на корабль или землю, где живут люди.

Но ни корабля, ни земли не было. Лишь бескрайний голубой океан, и меня охватило отчаяние от осознания собственного одиночества.

Изменения произошли во время сна. Я не то, что перевернуться, даже двигаться не мог. И наконец осознал, в каком положении оказался.

— Ува! Что это?!

Моё тело оказалось в чёрной слизистой трясине. Она была вокруг насколько хватало взора.

Я ощерился. Скорее не удивился тому, что море сменилось болотом, а испугался.

— Ух, что за ужасный запах. Запах разложения.

В трясине были трупы сгнившей рыбы и других непонятных созданий. От этого жуткого зрелища я похолодел внутри.

Никаких звуков волн, лишь бескрайнее гниющее болото.

— Когда вернуть и попробую рассказать, никто этот ужас не поймёт, — усмехнулся я, но в следующий момент подумал, что меня сейчас стошнит. Желудочный сок подбирался к горлу.

— У...

С тех пор, как начал дрейфовать, из глаз впервые полились слёзы.

— У-у... Вот я дурак. Надо было оставаться в плену, возможно и невольный, я бы вернулся домой. А теперь буду гнить под солнцем на этом болоте, вот же я глупец...

Я не мог сдержать своих слёз. Я ревел точно зверь. И мой крик разносился в пустоте.

— Дядя, что-то случилось? — прозвучал голос девочки. Удивившись, я поднял голову и увидел девочку лет десяти, смотревшую на меня.

У неё были каштановые волосы до плеч, слегка пухлые красные губки, которые сияли достаточно ярко для загробного мира. Её большие глаза, направленные на меня, имели немного странную форму.

— Ты же взрослый, так что не должен плакать. Вот, хватайся, — говоря, она протянула мне руку. Девочка оказалась на удивление сильной, и я смог выбраться из болота, почти не прикладывая собственных усилий.

— С-спасибо. Ты здесь живёшь?

Я думал, что на этом болоте никого нет, но внезапно появилась она, чем сильно меня озадачила.

— Нет. Я простая путешественница.

— Ребёнок один здесь?

— Да. На нём добралась, — указала она за хлипкий плот.

— На нём. Повезло, что ты цела.

— Я плаваю хорошо, потому даже если бы он опрокинулся, всё нормально было бы. Я же из Инсмута.

— Инсмута? Слышал о таком, это вроде портовый город на западе?

Не знаю, где мы, но если это Тхий океан, я вполне мог оказаться где-то возле Америки.

Девочка весело улыбалась и не выказывала усталости.

— Давай сядем в тенёк лодки. А то тут жарко.

Она взяла меня за руку и повела. Я увидел свою лодку, лежавшую боком.

Каждый шаг в этот жиже давался нелегко.

— Жарко, и солнце так светит.

По лбу девочки водопадом лился пот.

— Точно. Солнце безжалостно. И на небе ни облачка.

По нашим рукам, которыми мы держались, стекали капли пота.

— Эх, слишком жарко и солнце кажется чёрным. Неужели это болото на нём отражается?

— Дядя, тебе голову напекло? — она невинно рассмеялась. Возможно и правда напекло.

— Так как тебя зовут?

— Тина. А тебя?

— Меня... Ва!

Я собирался ответить, но провалился в грязь, утянув за собой девочку.

Когда добрались до лодки от противостояния жаре и болоту я остался совсем без сил.

Мы забрались под лодку, и хоть тут стало немного лучше.

— Тина, ты не знаешь, где мы находимся? — я вспомнил, что она назвалась путешественницей, и спросил.

— Не знаю.

— Но ты приплыла сюда?

— Да. Мне велел это отец.

Что за отец отправил такого милого ребёнка в подобное путешествие?

— Голос в голове говорил отправляться сюда. Ну вот я и добралась.

Как-то это подозрительно прозвучало.

— Подожди. Отец — твой родной отец?

— Нет. Не мой, а всех людей, — большие глаза Тины сияли. Я решил дальше не лезть. Если так посмотреть, на ней довольно странная роба. Не помню, чтобы я что-то такое в какой-то церкви видел.

— У меня есть одно предположение, — я решил сменить тему. — Я всё думал, но в данном случае может быть лишь одно объяснение происхождению этого места.

— И какое?

— Масштабная вулканическая активность.

Тина с любопытством приблизилась ко мне. Я же продолжал.

— Вследствие извержения подводного вулкана, часть океана, покоившаяся на дне миллионы лет, поднялась на поверхность, и эта земля такая большая, что мы даже не слышим шума волн здесь.

Хотя почему-то не слетелись морские птицы в поисках мёртвой рыбы.

Пока солнце перемещалось по небу, мы смещались вслед за тенью.

Я случайно коснулся мягкого тела Тины, и сердце забилось быстрее.

— В тени прохладно, но из-за того, что жаться приходится, жарко! — пожаловалась Тина, а я запаниковал от того, что она поняла, о чём я думаю.

— Ну тебя, всегда можно отодвинуться.

Я снова оказался под палящим солнцем и посмотрел на свои ноги.

— Грязь уже не такая липкая.

Услышав меня, девочка подскочила ко мне.

— И правда! Если подождать ещё немного, она высохнет насколько, что по ней ходить можно будет!

— Возможно завтра уже сможем нормально передвигаться!

Я буду искать пропавшее море и возможность спастись...

От эмоций этой ночью я почти не спал. На следующий день собрал оставшуюся еду и воду.

И вот утро третьего дня.

— Эй, уже легко ходить можно, — Тина радостно прыгала по высохшей земле.

— Верно, но запах гнилой рыбы просто ужасен.

Хоть я и сказал это, но тут стоял вопрос жизни и смерти, а не вони.

— Давай для начала поднимемся на этот холм.

Холм вздымался посреди этого болота.

— Отправляемся!

Тина бодро пошла. Весь день мы шли на запад.

— Остановимся на привал здесь.

Вечером мы разбили лагерь. А на следующий день снова пошли в сторону холма.

— Что-то он вообще ближе не становится, — сказала девочка, и я считал так же. Вечером четвёртого дня мы наконец добрались до его основания.

— А он куда больше, чем казалось.

На меня накатило чувство усталости. Из-за долины вокруг он резко выделялся на фоне.

— У меня уже нет сил подниматься...

— Почему? Это же весело.

Вместе с полной энергии Тиной я добрался до тени и заночевал там.

Проснулся я в холодном поту. Мне приснился безумный кошмар.

Девочка мирно спала рядом.

Я посмотрел на небо, луна всё ещё была высоко на востоке. Она казалась какой-то загадочной.

— И сегодня не спится.

Оно и понятно. Всё же увиденные сны были невыносимы.

Какое-то время я лежал под лунным светом, пока не понял.

— Наверное стоит по ночам идти!

Какой же я дурак. Без сжигающего всё солнца идти ведь намного проще!

— Эй, просыпайся. Мы сейчас поднимемся на холм.

— У, я спать хочу. Чего так?

Я разбудил Тину и собрал вещи. Когда добрался до этого места, сил не осталось, но сейчас они переполняли меня.

— Наша цель — гребень холма!

Добравшись до верха, я испытал страх.

— Глубоко...

— Глубоко.

А вот в голосе Тины страха не было. Мы смотрели на другую сторону холма.

Луна уже опустилась, потому дна видно не было, карьер или каньон там, судить было сложно. Казалось, что я заглядываю в бездонный хаос вечной ночи.

— Мы словно на краю мира стоим.

— Краю мира! Да ты романтик!

Я слегка смутился после её слов. Хотя я и правда был напуган.

Я вспомнил «Потерянный рай» и восхождение Сатаны из царства тьмы.

Луна снова оказалась выше, и её свет залил ущелье.

— В темноте было не понять, но спуск не такой крутой. Спуститься можно.

Пока смотрел, страх постепенно проходил.

— Мы будем спускаться? Там много выступов, куда можно поставить ноги.

— Крутой спуск уходит на несколько сонет футов, а дальше уже просто склон.

Меня будто подталкивало вперёд. Я начал спускаться по жуткому склону. А девочка следовала за мной. Спустившись по скале, мы оказались на склоне, в темноте, куда почти не проникал свет луны.

— Смотри, — Тина указала на сотню ярдов вперёд, там было нечто огромное и странное. Сейчас его ласкали белые лучи луны.

— Да это же просто огромный камень, — убеждал я себя, но девочка не согласилась.

— Не просто камень. Судя по форме и положению, вряд ли он появился естественный путём.

Меня начали переполнять чувства, которые сложно описать словами. Моё сердце точно резонировало со странным камнем.

Он появился на дне океана, когда мир ещё был молод.

И всё же кто-то придал этому огромному монолиту форму. Он был предметом поклонения какой-то древней разумной жизни.

— Не представляю, как бы обрадовались учёные и археологи, окажись они перед ним.

Помимо страха, меня окутывало странное возбуждение.

Тина точно очарованная смотрела на огромную глыбу.

Находящаяся в зените прямо над ущельем луна светила зловещим светом.

В её свете я разглядел довольно широкую реку. Она извивалась и терялась где-то в низине.

— Эй, там река.

Очарованная камнем девочка очнулась и посмотрела себе под ноги.

— Она почти ноги задевает, такая бурная.

Тут я был согласен. Поток и правда был довольно бурный.

Волны плескались у основания монолита.

— Что это? На камне что-то написано? — спросила Тина.

— Похоже что-то вырезано.

Присмотревшись, я разглядел надписи и рисунки.

— Это что... Иероглифы.

— Малявка, а знаешь такое.

— Малявкой не обзывайся!

— Ва!

Она толкнула меня, и я чуть не упал в реку.

- А ты сильнее, чем кажешься.

— А ты не издевайся, — Тина лучезарно улыбнулась. Эту девочку явно стоит опасаться.

— Но я таких символов даже в книгах не видел.

Я подошёл к камню и присмотрелся. Там я рассмотрел рыб, угрей, осьминогов, ракообразных, моллюсков, китов и им подобных жителей моря.

— Есть существа, которые не обитают в морях в наше время. Но кажется, что я где-то их видел...

— Я тоже так думаю... — Тина какое-то время думала, но вот что-то поняла и подняла голову. — Непонятные трупы, которые мы видели на болоте!

Тут я и сам вспомнил. Те трупы и правда походили на созданий с изображений. Существа, которые сейчас разлагались на болоте, были высечены здесь.

Более всего я был очарован живописной резьбой.

— В мотивах ощущается мистицизм Доре.

— Кто такой Доре?

— Ныне покойный французский живописец. Он известен своими иллюстрациями, гравюрами и картинами на религиозные темы. Даже создатель таких величественных и таинственных произведений не остался бы спокоен перед этим.

Хоть нас и разделяла река, я видел величественный рельеф.

— Люди... По крайней мере кто-то близкий к людям.

Правда место действия мало относилось к людям. Существа резвились подобно рыбам в каком-то подводном гроте и поклонялись монолиту.

— Они более гротескные, чем способны были бы представить По или Булвек.

Их зловещие контуры соответствовали человеческим.

— На руках и ногах перепонки. А рты жутко большие. И ещё...

Жуткие глаз, которые будто готовы выпрыгнуть из глазниц.

Я тут же посмотрел на Тину. Её необычно выпученные глаза были похожи на те, что на изображении.

Бодрая девочка точно зачарованная смотрела на резьбу. В её профиле было что-то меланхоличное.

Я не выдержал тишины и принялся размышлять вслух.

— Однако пропорции выполнены просто ужасно. Тут человек убивает кита, и по размерам всего вдвое его меньше. Возможно это и не люди, а боги, придуманные каким-то первобытным племенем рыбаков. Думаю, они вымерли задолго до появления пилтдаунского человека и неандертальца.

У меня перехватило дыхание. Передо мной была картина прошлого, которую не могли представить даже самые смелые из антропологов. Луна отбрасывала таинственные блики на поверхности реки. Мы же стояли в глубоком раздумье.

— Когда-нибудь и я стану похожа на изображённых здесь.

Я был озадачен, не понимая смысла сказанного.

Большой лоб, глаза на выкате, в красоте Тины просматривалась что-то от рыбы. Было что-то общее с этими созданиями.

— Ты имеешь какое-то отношение к резьбе с мотивом глубоководных?

Тина не ответила на вопрос и улыбнулась.

— Во мне смешалась кровь глубоководных и людей.

В её слова было сложно поверить.

— Я родилась от глубоководного и матери-человека и считаюсь благословлённым ребёнком. И я горжусь тем, что во мне смешанная кровь. Но... — тут девочка впервые стала выглядеть печальной. — Мама меня совсем не любит.

«Я не хотела тебя рожать».

Так мать множество раз говорила Тине, и когда девочке исполнилось три, женщина покончила с собой... Я ничего не мог сказать ей.

— Я ведь любима всеми в городе, так почему только мама меня не любила?

Глаза Тины точно лишились жизни. Внутри неё ощущалась пустота.

— Но всё хорошо. У меня есть отец. В церкви Инсмута нам рассказывают про истинного отца. И я прибыла сюда, чтобы встретиться с ним...

Тут вода поднялась, но смотревшая на меня Тина не заметила этого.

Она окатила нас. Из тёмных вод показался огромный предмет.

— Отец! — радостно проговорила Тина.

Проклятое скопление плоти напоминало одноглазого великана Падифема.

— Ха-ха, это же существо из кошмаров, — из моего рта вырывался безумный смех. Существо устремилось к монолиту и обхватило толстыми чешуйчатыми руками, склонив отвратительную голову.

— Я вернулась к тебе.

Тина сняла свою робу, на её хрупком теле, которое ещё было сложно назвать телом взрослой женщины, сияла чешуя. Описав дугу, она запрыгнула в реку и поплыла к своему отцу.

Неизвестно откуда огромное существо издавало странные звуки. Их ритм точно растворял мой мозг.

— А-а-а-а-а-а!

Инстинкты подсказывали, что я могу морально сломаться, и ноги стали действовать сами по себе.

Точно безумный я поднялся по склону, забрался на скалу и вернулся к лодке.

Я спрятался в её тени, но почему-то молчать не мог и внезапно запел. Я пел, пока не охрип, и когда не мог продолжать, то глупо хохотал.

Через какое-то время поднялась сильная буря, я слышал раскаты грома, и другие звуки, которые природа издаёт в моменты величайшего неистовства...

***Мужчина открыл глаза и понял, что лежит на чистой кровати.

— Вы проснулись? — кто-то посмотрел ему в лицо.

— Где я?

— В больнице Сан-Франциско. Я ваш врач.

— Как я здесь оказался? — всё ещё плохо соображая, спросил он.

— Вашу лодку, дрейфующую в Тихом океане спас капитан американского судна, проплывавший неподалёку.

В голове мужчины всплыли зловещие образы. Он начал паниковать.

— Огромный пласт болотистой земли поднялся из океана. И там была огромная помесь рыбы и человека...

Он пересказал врачу о случившемся, но тот лишь с жалостью посмотрел на него.

— Когда вас нашли, вы говорили о том же. Скорее всего это галлюцинации, вызванные сильным стрессом.

— Вы считаете, что это слова безумца! Но я правда... — мужчина схватил врача.

— Успокойтесь. Вам нужен отдых. Тогда вы сможете забыть ваши жуткие видения.

Но даже после выписки мужчина ничего не забыл.

Решив искать тех, кто ему поверит, он отправился к антропологам.

— В палестинских легендах говорится о боге рыбы Дагоне...

Со всем тщанием расспросив мужчину, учёный усмехнулся.

Однако поняв, что учёный слишком ограниченный человек, мужчина не стал больше ничего спрашивать.

Он попробовал морфий, однако он дал лишь временную передышку, а потом взял в рабство.

Мужчина решил оставить бумажный отчёт о случившемся. И когда он его закончит, его больше не будет в этом мире.

Без денег он больше не сможет полагаться на лекарства и выносить это. Через чердачное окно он решил выброситься на грязную улицу.

Но до сих пор не мог отбросить слабую надежду, что всё случившееся было лишь иллюзией.

— Вдруг всё это иллюзии, вызванные палящим солнцем, после побега с немецкого корабля?

Так он спрашивал у себя, но чёткие образы не покидали его. Стоило вспомнить, как выглядело то чудовище, и его пробирал холод.

— Сейчас он ползает по морскому дну, поклоняется древним каменным идолам и вырезает собственные отвратительные образы на заросшем кораллами подводном обелиске.

Перед ним предстал образ не реальности и не иллюзии, мужчина отбросил записи и поднялся.

— Я вижу, как они поднимаются над морскими волнами. И тащат своими вонючими когтями на дно остатки истощённого войной человечества. Когда суша скроется под водой, среди кромешного вселенского ада поднимется тёмный океанский простор!

Он услышал шум возле двери. Будто об него билось крупное скользкое тело.

— Ха-ха-ха, конец близок... Пока вы будете ломать дверь, я не буду дожидаться того, чтобы стать вашим ужином.

Он бросился к окну, чтобы освободиться от этой полной боли жизни, но там его поджидало отчаяние.

Ах, боже, эта рука! В окне! В окне!

Фрагменты этой истории выдуманы.

Тины не существовало.