Хм... Где я? Где я нахожусь?

Проснувшись, я пытался понять, кто я и где нахожусь. Неосознанно, я пытался что-то нащупать, когда открыл глаза, и тут мой взгляд зацепился за календарь, весивший на стене.

Декабрь... Точно декабрь, сейчас зима. Скоро рождество, и все с нетерпением ждут этого события.

На календаре был написан и год... «1926».

Декабрь тысяча девятьсот двадцать шестого года. Вот и этот год подошёл к концу.

Меня зовут Френсис Уэйленд Тёрстон. В следующем месяце у меня день рождения. В январе следующего года мне исполнится двадцать три.

Январь — самый зимний месяц. Родившись в холодный зимний месяц я был человеком серьёзным и предусмотрительным... Но вообще довольно робким и постоянно из-за чего-то ломавшим голову.

Из-за своих постоянных тревог я вырос высоким, но при этом худощавым. В этом году я окончил университет, и так и не определившись с работой, пытался найти свой путь.

В детстве я постоянно мучился из-за слабого здоровья и приступов астмы. Так и сейчас я был слаб физически, так что у меня было оправдание для безделья.

И... Конечно я не мог рассказать об этом ни родителям, переживавших из-за мнения окружающих, ни родственникам, но когда-нибудь мне хотелось стать писателем.

Жил я в Бостоне. На северо-востоке США, в штате Массачусетс, в регионе под названием Новая Англия.

Новая Англия — это регион на северо-востоке, включающий в себя шесть штатов, в том числе Массачусетс и Род-Айленд. Это старейшие земли США, и налёт Великобритании здесь остался даже на третий десяток двадцатого века.

И среди известных семей моя могла похвастаться неплохой историей. Чванливыми мы не были, и всё же гордость у нас имелась.

Зима в Новой Англии, граничащей с Канадой довольно холодная. В этом году снега не было, но сам воздух точно был готов замёрзнуть, а в небе зависли тяжёлые тучи. Они... Были такими же как на родине наших предков в Англии, потому земли и получили название Новая Англия.

Да, это мой дом... Моя комната в Бостоне. Что-то я совсем уж сплю на ходу.

... Кажется я увидел очень странный сон.

... Но что это был за сон? Хотелось записать его, как проснусь. Мне показалось, что из него получится интересная история...

В нём была прекрасная девушка... У неё была милая улыбка в том сне... Но я ничего не помнил. Раз уж забыл, мог бы вообще об этом сне не вспоминать.

Меня позвали.

Похоже она заметила, что я проснулся. Моя подруга со школьной скамьи.

Пока я спал, она зашла в мою квартиру и рассматривала инструменты и книги, которые в широких кругах было почти не встретить.

Звали девушку Маргарет Сильвестр, но я зову её Мег.

Я поступил в университет, но она после окончания школы стала помогать родителям.

Когда-нибудь общество Америки изменится. Прошла уже четверть двадцатого века, и вовсю проходят движения за права женщин, изменения налицо... Но в консервативной Новой Англии женщины должны сидеть дома и заботиться о муже и детях, а не учиться или искать работу.

Мег была за новые движения, но в нашем обществе до тех пор, пока не выйдет замуж, занималась по дому и помогала в семейном бизнесе.

Пути у нас были разными, но после окончания школы мы не расстались, а продолжали видеться.

Я считался странным, и друзей у меня было не так уж и много. А вторгнуться без спроса и вести себя как член семьи могла одна лишь Мег.

— А мне нравятся эти странные штуки. У тебя тут телескоп, странные химические приспособления и необычные книги. Тебя не особо волнует твоё положение. Для меня ты просто потрясающий.

Она была на год младше, но общалась на равных, ещё и без стеснения назвала меня «потрясающим». «Современная» американка, прямо как с картинки.

Мег уселась на полу. На ней были брюки, так что девушка раздвинула ноги и шлёпнулась на попу. Точно ища оправдание тому, что делала всё что хотела с моими вещами, она показала мне предмет.

— Что это за барельеф? Что-то античное?.. Вроде имитация, вещь новая.

Ой, это же важный реликт моего деда, почившего не так давно. Я оставил его на столе, и он привлек внимание девушки.

— Эй, эй, не трогай без разрешения... Эта вещь была важна для моего деда.

Двоюродный дед, а точнее брат моего деда.

Джордж Гэммел Энджелл, человек старой закалки, называемый мной просто дедушкой... Так я привык звать его с самого детства. Он и был мне как родной дед.

Я быстро поднялся с кровати и забрал из руг Мег барельеф.

Девушка надулась. Вела она себя как пацанка, но такой жест... Всё же она девушка.

Высокая, ноги длинные, на ней были женские брюки и мужская рубашка.

Современная американская девушка... Но из-за мужской одежды, грудь и попка кажутся больше. Из-за её форм, когда она изгибалась, временами я не знал, куда деть глаза.

Поведение по-мальчишески грубое, что наоборот придавало женственность.

Хоть она и вела себя так, Мег была очень доброй и легко могла расплакаться. Тут она оставалась старомодной.

Возможно современной и сильной она хотела быть в протест своей плаксивой и старомодной натуре.

И мне это в ней нравилось. Хотя в отличие от её «Для меня ты просто потрясающий» я не мог сказать «Ты мне нравишься».

— Похоже дедушка Джордж дорожил этой вещью, — пробормотал я.

— Снова «дедушка Джордж»... С тех пор, как он умер два месяца назад, ты только о его наследии и думаешь. Будто одержим его духом.

Одержим? Может и так.

Воспользовавшись шансом, она выхватила из моих рук барельеф.

Девушка рассмотрела поверхность, погладила и постучала.

— Прекрати, не обращайся с ним так грубо.

Я попытался забрать вещицу, но девушка умело уклонилась.

— Это монстр? Демон? Такой рельефный... Какая-то помесь осьминога, дракона и человека... Гадость. Прямо мерзость... Тебе правда такое нравится? — на лице Мег прямо читалось отвращение.

На табличке были начертаны линии, напоминавшие символы, а в центре было изображение существа. Как и сказала Мег, это было жуткое создание, сочетающее в себе осьминога, дракона и человека. Гротескное тело, покрытое чешуёй, а на морде были извивающиеся щупальца.

И необычным было не только существо, но и фон.

Это был пейзаж, город из другого измерения. Огромные строения, они искривлялись, точно игнорировали саму гравитацию. Создание вместе с архаичной титанической архитектурой вызывало непередаваемые странные чувства.

Будто оно живое... Какой-то запах гниения, стоило коснуться, и барельеф точно прилипал. Долго держать его попросту не хотелось.

На миг между нами повисла тишина. Она была такой-то неприятной и неестественной.

Мег проиграла любопытству и погладила изображение, а потом точно пожалела, на лице появился страх.

— Гадость, лучше выброси это... Наверняка она проклята.

Сказав это, она вернула барельеф. Поражённая, она задала вопрос:

— А каким был твой дедушка Джордж? Почему он дорожил этой вещью?.. Это же дешёвая имитация? Можешь рассказать про своего дедушку? Я несколько раз слышала истории про него... Но лично так и не встречалась.

Ведь и правда про дедушку я ей почти ничего не рассказывал.

Два месяца назад он скоропостижно скончался, и привести в порядок оставленные им дела — моя работа. Сейчас как раз отличная возможность рассказать ей про дедушку Джорджа.

С чего бы начать? Я пытался упорядочить мысли во всё ещё сонной голове.

— Я всегда называл его дедушкой. Хотя он был мне двоюродным дедом. Когда он скончался, ему было девяносто два.

— Ого, немало... Он до девяноста двух дожил... Но как его здоровье в таком-то возрасте? Никаких болезней? Артрит, старческое слабоумие, что-то ещё? — с интересом спрашивала Мег.

— Нет, ничего такого, — улыбнувшись, ответил я. — Всё это обходило его стороной. Им восхищалась вся моя семья. Он был профессором в Брауновском университете в Провиденсе, где считался светилом в области лингвистики, особенно в древних языках.

В этом направлении он был знаменит, и музеи, и известные учёные обращались к нему за помощью.

Я любил своего дедушку. Он постоянно читал сложные книги, изучал странные скульптуры и картины, а я наблюдал со стороны. Дедушка тоже очень меня любил и рассказывал много разных историй, а ещё показывал разнообразные вещи.

Дедушка подходил к делу с фанатизмом и был человеком отстранённым, и, думаю, эта черта характера передалась и мне. Его книги и исследования ещё во времена моей учёбы оказали на меня немалое влияние.

— Когда умирает такой великий человек, это не может остаться без внимания. Думаю, я понимаю, почему ты дорожишь его вещами после смерти, — неожиданно согласилась Мег.

И дело не в этом.

Есть причина, почему я отношусь к ним бережно и каждый день изучаю.

— Есть ещё одна причина, почему смерть дедушки привлекла такое внимание.

Я посмотрел в глаза девушки и продолжил уже тише.

— Причина его смерти не ясна. Он был совершенно здоров и скончался при странных обстоятельствах... Смерть довольно необычная.