1

Незадолго до десяти мы пришли к аптеке Хеммонда на площадь Старого рынка, так и стоял автобус до Инсмута.

При Нине была небольшая сумка для путешествий, она убрала в неё джинсовый костюм и надела голубое платье. Края юбки развевались на ветру точно волны. А на шее девушки было всё то же сияющее украшение.

Заметив, что я пялюсь, она лучезарно улыбнулась, развела руки и описала круг.

Кровь отхлынула, голова закружилась, сердцебиение ускорилось, выступил пот!..

Я схватился за голову, а девушка поспешила ко мне.

— Что случилось, Роберт?!

— В глаза лучами солнца, отражёнными от ваших волос, попало.

... Вначале девушка молчала, а потом залилась смехом.

— Ах, скажете тоже, Роберт!

Мы вместе засмеялись, и я испытал облегчение.

Дальше мы будем путешествовать вместе. От одной этой мысли на лице налезала улыбка.

Скоро должен был прибыть автобус, и отношение проходивший мимо людей менялось на глазах. Люди расходились, часть зашла в кафе «Идеальный ланч» на другой стороне площади.

— Похоже им неприятно даже автобус, идущий на Инсмут, видеть, Роберт.

— Похоже что так. Даже автобус вызывает отвращение. Как и город со всеми его жителями.

Похоже служащий кассы не преувеличивал.

Через какое-то время на Стейт-стрит выехал, кряхтя, потрёпанный и грязный миниатюрный серый автобус. Описав полукруг, он остановился прямо перед нами.

— Кажется, это автобус до Инсмута.

— Скорее всего, — ответил я, рассматривая наполовину стёршуюся вывеску на лобовом стекле.

Аркхем — Инсмут — Ньюберипорт.

Всего три точки. То есть автобус ездит из Инсмута.

Из автобуса вышли лишь три пассажира. Это были молодые люди с угрюмыми и недовольными лицами.

Увидев их, Нина нахмурилась и отступила на шаг.

Их пространно длинные руки свисали, пока они уходили в направлении Стейт-стрит. Будто подальше от людских глаз...

Последним вышел водитель и направился в аптеку. Нина проследила за ним взглядом.

— Это о нём говорил вчера служащий, Джо Сарджент?

— Да, наверняка, — недовольно ответил я.

Когда увидел его, он вызвал у меня непонятное отвращение, и это чувство не проходило.

Местные и не думали садиться в его автобус и вообще держались от водителя и его сородичей подальше, и теперь я начал осознавать, как это естественного.

— Роберт, что такое? Вы выглядите напуганным...

— Всё в порядке.

Как раз тут Джо Сарджент закончил с покупками и вышел из магазина.

Что же за странное отвращение я испытал к нему?

Я стал с большим вниманием рассматривать его.

Худощавый и сутулый. Рост... Около шести футов.

На нём был потёртый синий костюм и выцветшая шапочка для гольфа.

— Его шея... Такие мерзкие складки. Сколько ему лет?

— Лицо устало-безразличное, но точный возраст определить не получается.

— Точно. Думаю, ему от тридцати до тридцати пяти лет. Из-за складок он выглядит старше.

Дело было не только в складках, лицо мужчины выглядело странно.

На небольшой голове были выпученные глаза, которые похоже вообще не могли моргать. Нос был приплюснут, а лоб и подбородок уходили куда-то назад. Уши казались недоразвитыми.

Верхняя губа была толстой, а поры буквально привлекали внимание. На бескровных щеках практически не было растительности.

— У него будто кожа облезает, он чем-то болеет?..

— Может быть...

Проследив за моим взглядом, Нина пожалела его.

Из рукавов торчали большие руки с раздутыми серо-голубыми венами.

Пальце же по сравнению с кистями казались на удивление маленькими и точно ввинченными в ладони.

Он шёл к автобусу, странно подволакивая ноги. Ступни тоже были непропорционально большими.

Всё его тело будто было изваляно в масле и вызывало у меня отвращение.

Мужчина прошёл мимо нас, и мы ощутили специфичный завах.

— У! Что-то стухло?! — Нина мило прикрыла нос, похоже это немного помогло.

— Так пахнет рыбный рынок. Скорее всего он ещё и там работает или часто там бывает. А ещё он не похож на чистокровного белого.

— Думаете, в нём примешалась иностранная кровь?

— Да. Но не вижу признаков ни азиатских народов, ни полинезийских, ни левантийских (куда относят жителей средиземноморья. К ним относятся Турция, Сирия, Ливан, Израиль и Египет), ни негроидных. Но в нём явно примешалась какая-то кровь, отличная от нашей.

Чья именно, я не представлял, и не мог объяснить, почему так думаю. Скорее всего... Дело было в вырождении.

Не было видно никого, кто бы помимо нас направлялся в Инсмут.

— Эй, Роберт. Похоже только мы сядем на автобус, — с беспокойством заговорила Нина.

— Похоже...

Включая водителя, нас пока лишь трое. И время отправки приближается.

— Ладно, садимся, — призывая Нину, я сделал шаг первым.

— Двое до Инсмута.

Говоря, я протянул две купюры по доллару, водитель с подозрением посмотрел на меня, а потом молча отдал восемьдесят центов сдачи.

— Эй, сядем подальше, — тихим голосом предложила Нина, потянув меня за одежду, и мы сели как можно дальше от водителя.

— С противоположной стороны лицо будет видно, — хитро улыбнувшись, девушка указала на лицо, и всё моё отвращение как ветром сдуло.

Я позволил Нине сесть у окна, а сам сел рядом.

Старый автобус трясся, проезжая мимо кирпичных зданий Стейт-стрит.

Нина высунула голову из окна.

— Вот это дым!

Я посмотрел на девушку, а из-под заднего бампера тем временем шёл дым.

Люди на улицах бросали взгляд на автобус, а потом тут же отворачивались.

— Вот это реакция. Никто на автобус смотреть не хочет.

— Скорее уж не хотят, чтобы увидели, как они смотрят на автобус.

— Хм... Странно это.

Мы свернули налево, очутившись на Хай-стрит, где дорога сделалась ровнее.

— Теперь поездка будет немного легче.

— Мы бы себе всё отбили, пока до Инсмута добрались.

Когда я пошутил, Нина весело засмеялась. Я ещё никогда не видел так мило улыбавшейся девушки. Честное слово.

Нина снова посмотрела в окно.

— Мне нравятся пейзажи этого города, — точно пропела она.

За окном мелькали величественные старые особняки, возведённые в первые годы Республики, и ещё более древние дома колонистов.

Миновав Лоуэр-Грин и Паркер-ривер, мы выехали на бескрайний простор побережья.

— Солнце так приятно светит. А небо такое ясное.

Солнечные лучи танцевали на волосах Нины.

— Но хоть и ясно, вид печальный...

Вдоль песчаного берега росли кустарники, сорняки и чуть живые деревца. Больше никаких признаков жизни, настоящая пустошь.

— Но голубое море просто прекрасно! Это там остров виднеется?

— Это песчаная линия Плайм-Айленда, — глядя в карту, ответил я. Вроде однообразно, но главное, что у Нины хорошее настроение.

Мы свернули с Хай-стрит, направлявшейся на Раули и Ипсвич и ехали по небольшой дороге у самого берега моря. Дорога здесь оставалась такой же неудобной.

— Дорога становится всё более унылой, Роберт. Ни одного дома не видать. И машин кроме нашего автобуса нет, — в голосе Нины примешалась тревога.

— Судя по состоянию дороги, машины по ней почти не ездят.

Я и сам переживал, но ответил более скупо.

— Вон, там телефонные столбы видны. Дождь их сильно потрепал, и на них лишь два телефонных кабеля. И мы уже проехали по нескольким грубо сколоченным мостам. Это место просто изолировано от внешнего мира.

В больших глазах Нины было всё больше беспокойства. Похоже я лишнего наговорил.

Девушка снова посмотрела в окно и тут вскрикнула:

— Роберт, что это?

Она указала на нечто чёрное в песке.

Я думал, что это, но тут подул ветер и получилось рассмотреть.

— Сгнивший пень. А дальше часть от стены дома видна, — говоря, я вспомнил историческую справку, которую читал вчера. Мне её посоветовала мисс Тилтон перед уходом.

Посмотрев на меня, девушка вопросительно склонила голову. Её сапфировые глаза затягивали... Но я смог собраться.

— Это было в исторической справке, которую мисс Тилсон дала. Когда-то здесь были плодородные земли и жило много людей. Но всё накрыл песок.

— Плодородные земли? Так откуда здесь взялось столько песка?

— В сорок шестом году, когда в Инсмуте бушевала болезнь, сюда принесло песок, и земля высохла, вода ушла, и вот что стало с почвой. Тогда люди верили, что это происки дьявола. Но я думаю, что они просто слишком много вырубали деревьев у берега.

— То есть не стало деревьев, которые сдерживали ветер, всё занесло песком, и земля стала бесплодной. Какая жалость...

Плам-Айленд скрылся из виду, и с левой стороны ширился лишь простор Атлантического океана.

Узкая дорога резко пошла вверх. Дорога поднималась выше, и казалось, что автобус сейчас уйдёт в небо.

Нина думала о том же, глядя на пик, и сказала:

— Смотрю на вершину, и накатывает какое-то чувство одиночества. А ещё беспокойства... Как бы не улететь, если мы так и будем дальше подниматься.

Я понимал, что этого не случится, но был согласен с ней, правда отвечать не стал.

Мы точно оставляли наш бренный мир и устремлялись в таинственные сферы небес.

В запахе моря ощущалась неприятная примесь.

Я посмотрел на водителя: его согнутая спина и узкая голова казались ещё более зловещими. В таком случае и смотреть не стоило, но я не мог отвести взгляда.

Затылок его как и лицо был почти без волос, лишь редкие рыжие волоски виднелись на голубоватой коже.

Мы въехали на гребень, и под нами раскинулась долина. На юг уходила цепь скал, а на севере было устье реки.

— Ничего себе вид!.. Он прямо затягивает.

— Это Меньюксет. А самая высокая из скал — Кингспорт-Хед. Извиваясь, река течёт на север к Кейп-Энн.

В дымке с трудом можно было различить огромную скалу.

— Та самая Кингспорт-Хед, про которую мы читали в библиотеке?

— Да. У её подножия город с таким же названием.

В историческом справочнике округа Эссекс было написано название этого города.

Триста лет назад старинная семья из южной страны прибыла сюда и стала жить в Кингспорт-Хед. Этот род раз в век во время Йоля (на рождество) проводит тайный ритуал.

Но мой ответ ушёл в никуда, а всё внимание похитила панорама внизу.

— Эй, Нина, это же Инсмут там внизу.

Сейчас перед нами был обросший зловещими слухами и скрытый от общества Инсмут.

2

Город был крупным и плотно застроенным.

— ... Эй, тут правда живут люди? — спросила Нина, ведь ни из одной трубы не поднимался дым.

— Крыши потрёпанные... Будто насекомыми изъеденные.

Двускатные крыши домов располагались плотно друг к другу и едва не рассыпались.

В направлении моря над крышами возвышались три шпиля собора в стиле времён Георга, которые тоже выглядели неухоженными. Один совсем осыпался, а в двух других буквально зияли дыры.

— Наверняка эти шпили когда-то были красивыми, — с грустью сказала Нина.

Автобус спускался с горы, приближаясь к городу, и теперь мы уже ясно видели, что крыши некоторых домов обвалились.

— Город будто заброшен, — напряжённо говорила девушка, сжимая кулаки на коленях.

Я же осторожно положил руку ей на плечо и приобнял.

Нина облокотилась на меня, и море беспокойства отхлынуло, я ощутил приятный аромат.

Далее можно было разглядеть квадратные коробки больших домов.

— Посмотрите, Нина, эти дома в стиле времён короля Георга.

— Вальмовая крыша с балконом на ней. Построившие этот дом люди явно были богаты.

— Верно.

— Такое чувство, что в некоторых домах ещё кто-то живёт.

— Это потому, что это место далеко от моря, до сюда не достаёт морской ветер.

Но следов жизни было не видать.

Я увидел заброшенную железную дорогу. Рельсы уже заросли травой, а на подкосившихся телеграфных столбах проводов не было.

— А это что? — девушка указала на едва заметную колею.

— Скорее всего когда-то была дорога, по которой повозки направлялись на Раули и Ипсвич.

Нина вздохнула:

— Похоже раньше этот город активно общался с соседями, а сейчас сюда ездит лишь тот автобус, на котором мы приехали.

С левой стороны, той что ближе к морю, состояние домов было ещё более ужасным.

В центре же расплогалось неплохо сохранившееся кирпичное здание с белой колокольней.

— Это похоже какая-то небольшая фабрика.

— Фабрика... Служащий на станции ведь говорил, в этом городе есть плавильная фабрика Маршей, может это она?

— Скорее всего.

Слева виднелась гавань, окружённая каменными волнорезами.

— Смотрите, Роберт! Там люди!

Вдалеке на волнорезах виднелись фигуры. Я испытал облегчение, впервые увидев в этом городе людей.

— Рыбаки, наверное. Но гавань какая-то странная.

Мы присмотрелись, и у нас перехватило дыхание.

Всю гавань занесло песком.

— Ужасно...

— Теперь понятно, почему сюда корабли не заходят.

Так мы прокомментировали это.

За волнорезами был остов.

— Там должно быть стоял маяк.

Нина молча посмотрела туда и кивнула.

Там, где располагались волнорезы, сейчас была отмель.

Выше были полуразвалившиеся домишки и несколько лодок-плоскодонок. Вокруг валялись ловушки на омаров.

— Они на плоскодонках в море выходят?

— Нет, вряд ли. Думаю, они предназначены, чтобы ловить рыбу в реке.

От здания с колоколом река уходила на юг и впадала в море.

— Если не брать исток, речка неглубокая.

У берега виднелся гниющий пирс, и чем дальше на юг, тем всё было запущеннее.

— Эй, а это что? — Нина указала за белые волны. Там проглядывалось нечто чёрное. — Не нравится мне это...

— Скорее всего это Риф Дьявола, про который нам рассказывали. Он и правда кажется каким-то враждебным.

— Да, точно! И ещё... Он ужасен, но при этом будто притягивает.

Нина была права, чувства он вызывал странные. Чем больше смотришь, тем сильнее не отвращение, а желание приблизиться.

— Не засматривайтесь.

Я прикрыл глаза Нины со спины. Когда убрал руку, она обернулась, и наши взгляды встретились.

— Роберт...

— Нина...

Её розовые губы манили. Девушка прикрыла глаза, её лицо приближалось... И тут автобус подпрыгнул, и мы ударились лбами.

— Кья!

— Ай!

Мы снова переглянулись и рассмеялись.

Я впервые так очевидно опозорился, но всё же был рад, что смог сократить расстояние с Ниной.

Дальше мы увидели заброшенные фермы. Ни одну из них не пощадило время.

После показались покосившиеся дома с обрушившимися стенами и крышами.

— Эй, как думаете, тут люди живут?

Разбитые окна были заткнуты тряпками, а вокруг валялись ракушки и дохлая рыба.

— Тут похоже и правда кто-то живёт.

Людей мы не видели, но было уже легче от осознания, что здесь есть заселённые дома.

Далее мы увидели ещё дома с заткнутыми окнами и разбросанный рыбой.

И вот.

— А! Люди!

Я даже прыснул, когда увидел дикий восторг Нины, стоило нам увидеть людей.

Эти люди копались у себя в садах.

— Какие-то они вялые, хотя не мудрено, всё же в таком городе живут.

— А вон там моллюсков копают, — я указал на берег, провонявший рыбой.

Они тоже выглядели уставившими и чуть живыми.

У заросшего сорняками дверного проёма играли детишки.

— Здесь и дети есть.

— Похоже на то. Только все грязные. И лица как у обезьянок.

— Грубо так говорить... Но хоть мы и повстречали людей, от них настроение портится ещё сильнее, чем от развалившихся домов.

Тут я был согласен.

— Вам не кажется, что взрослые и дети очень похожи? И внешне, и поведением.

— Да. Не могу объяснить, но они физиологически... Нет, инстинктивно вызывают отвращение. Никогда не доводилось испытывать подобного.

— Кажется мне доводилось в какой-то книге видеть подобные особенности тел. Кажется, я испытывал тогда такой же страх и печаль.

— Давайте не будем думать об этом. Это неправильно, — Нина закончила этот разговор.

Автобус стал спускаться. И мы не видели никого вдоль дороги.

— Тут даже слишком тихо. Прямо не верится, что в городе люди живут.

Точно заглушая голос, доносился звук воды.

Я прислушался.

— Водопад. Уверен.

Где-то ревел водопад, но его было не видать.

С обоих сторон были дома с отслоившейся краской. Их число росло, и впереди уже виднелось то, что напоминало городскую улицу.

— Неужели когда-то это было центром города?

— Мощённая камнем дорога и кирпичный тротуар, уверен, что всё именно так.

— Но не похоже, что в домах здесь кто-то живёт. Они будто совершенно заброшены, — девушка тяжело вздохнула. — Когда-то здесь была оживлённая улица. А сейчас все дома покосились. Только по сломанной печи и проходу в погреб ясно, что там дом был.

И всюду был запах рыбы.

— Такой мерзкий запах даже представить невозможно, — нахмурился я, а Нина улыбнулась.

— Грубо вы, ведь запах свежей рыбы — это хорошо. Но этот запах и правда не хотелось бы ощущать.

Автобус проезжал перекрёстки и боковые улочки.

— Справа и слева вид совершенно разный, — Нина смотрела в противоположные окна. Слева у моря ни намёка на мостовую, лишь мусор и грязь. А справа всё ещё остались намёки на респектабельность.

— Такова сила морского ветра.

Начали появляться отдельные признаки обжитого жилья.

Когда мы только въехали, не было ни намёка на людей, но теперь можно было увидеть занавески на окнах, а кое-где за углом стояли обшарпанные машины.

— Наконец чувствуется, что это жилой город, — проговорила Нина.

— Да, точно. Тут уже видна разница между дорогой и тротуаром, а дома хоть и построены в начале девятнадцатого века, но в них точно живут люди. Хотя лично я как исследователь старины только рад видеть старинные постройки, — нагло сказал я.

— Любитель-исследователь, — улыбнулась Нина.

Если честно, то виды старинного города отогнали от меня мерзкий запах и неприятную атмосферу этого места.

Однако добраться к месту назначения в таком же приподнятом настроении не вышло.

Автобус выехал на площадь, откуда расходились улочки.

По обе стороны возвышались церкви, в центре же по кругу пробивался жалкий газон.

— Роберт, что это за большое серое здание? — Нина указала на здание на углу справа, окружённое колоннами. Когда-то оно было белым, но краска осыпалась, обнажая серые стены.

— На стене под крышей что-то чёрным и золотым написано. Цвета выцвели, толком не прочитать... Тайный... Орден... Дагона...

— «Тайный орден Дагона»!

Я и Нина одновременно вскрикнули.

— Мисс Тилтон упоминала об этой подозрительной религиозной секте. Так она и правда существует.

— Значит это здание когда-то принадлежало церкви масонов.

Тут зазвучал бой колокола.

— Что это?! — я высунулся из окна.

— Вроде с башни церкви.

Церковь была прочной и каменной.

— Она значительно новее, чем другие дома, — сказала девушка, тоже смотревшая из окна.

— Напоминает готический стиль, но не более чем грубое подражание.

Непропорциональное основание и все окна были закрыты на ставни.

Стрелки часов не хватало, но я понял, что пробило одиннадцать, как я сказал... И тут.

— Ува-а-а-а-а! — закричал.

— Что случилось, Роберт?!

Собственный голос и глаза Нины заставили меня прийти в себя.

— В церкви... За зияющей чернотой входа что-то есть!..

Я понял, что всё моё тело дрожит. Страх полностью завладел мной.

— Что-то? Что? Что ты там увидел?

— ... Не знаю. Что-то увидел, не знаю что, но что-то пугающее. Прямо как когда проснулся от кошмара, но не можешь его вспомнить.

Но вот то, что меня напугало, стало очевидно.

Это было... Живое существо. Первая человеческая фигура, увиденная в центре города. Из церкви вышел человек в странной одежде.

— Это пастырь?

— Я никогда не видел таких одеяний, но скорее всего.

Я ещё раз осмотрел его.

— Нина, посмотрите на то, что у него на голове! Это же тиара, которую показывала нам мисс Тилтон в Историческом сообществе!

— И правда!

Пастор ходил в той самой высокой тиаре.

Я не смог разглядеть пастора, а смотрел скорее на тиару, и должно быть это роковое сходство вызвало приступ страха.

— Почему на нём тиара? Она как-то связана с «Тайным орденом Дагона»? — Нина вопросительно склонила голову.

— Должно быть та тиара была частью обнаруженных сокровищ. А новый культ просто сделал её своим символом.

— Да, но тиара и правда странная...

— Давайте потом зайдём в церковь и расспросим про неё!

— Да! Всё же в этом городе столько интересного.

На лице девушки расцвела улыбка.

Мы стали встречать людей на улицах города. Где был один, там встречались и группы по двое-трое.

— Все такие молодые, но очень худые...

— Ага...

Я тут же проглотил слова о том, что их внешний вид портит настроение. Как и на побережье, здесь люди были такими же угрюмыми.

Все были меланхоличными и совершенно неразговорчивыми.

Молодые, но недружелюбные, наверняка ни у кого подружки нет... Хотя это тоже некрасиво.

Мы двигались мимо улиц и видели на первых этажах осыпающихся домов закопченные вывески.

— А! Магазин! Похоже там что-то продают. Значит бизнес ведётся.

Такое в первую очередь девушки подмечают.

— Перед ним грузовик стоял, так что он наверняка работает. Смотрите, а перед тем магазином две машины, похоже у него дела особенно хорошо идут.

Дальше мы увидели глубокий каньон. Через него пролегал мост с железными поручнями. За ним же виднелась большая площадь.

— Звук водопада стал громче. Наверняка он неподалёку.

С дребезжанием автобус перебрался через мост.

Мы же любовались видом за окном.

— Потрясающе! Как завораживает!

За окном дул сильный ветер, поднимавший волосы Нины. Прижимая их обеими руками, девушка высунула голову и крикнула:

— Такой сильный ветер, как бы не унесло.

— Не унесёт!

Голос девушки, пытавшейся перекричать ветер, разнёсся по каньону.

Берег внизу утопал в зелени, и там я увидел несколько фабричных зданий. Там всё ещё бушевал поток, и воды было немало.

— Смотрите, Роберт! Водопад.

Нина указывала вправо, где струились два водопада. Вода стремительно стекала вниз.

— И там ещё один, — я указал влево.

Пока ехали по мосту, рёв заглушал всё вокруг.

Перебравшись через мост, автобус оказался на полукруглой площади. Желтые выцветшие стены накрывала куполообразная крыша, перед этим зданием мы и остановились.

— Прибыли!

Обрадовавшись тому, что наша долгая и меланхоличная поездка закончилась, мы поднялись ещё до того, как автобус успел затормозить.

Мы спустились по ступенькам и покинули автобус.

Мы посмотрели на здание перед нами и разглядели полустёртую вывеску «Джилмен-Хаус».

— Это единственная гостиница Инсмута, про которую говорил служащий станции.

— Отлично, оставим здесь вещи и пойдём осматривать город. И лучше постараемся ограничить вопросы, которые будем задавать местным.

Нина посмотрела на меня и молча кивнула. На меня же нахлынуло сожаление за недавнюю ошибку.

Мы вошли в холл, где находился пожилой житель Инсмута.

— Надо же, не типичный инсмутец.

— А? Вы что-то сказали?

Я говорил тихо, но Нина переспросила.

— Нет, ничего.

Я подошёл к прилавку и обратился к мужчине.

— Простите, мы приехали только сегодня и хотели бы оставить свои вещи до вечера.

Он посмотрел на меня и молча мотнул головой.

Так он предложил оставить вещи, мы же переглянулись и оставили сумки.

Ловко мужчина взял сумки, прицепил бирки и отдал нам жетоны.

— Это, а оплата...

Он так же молча покачал головой, мы же поблагодарили и покинули гостиницу.

— ... Может его что-то разозлило?

— Думаю, он всегда такой. Хотя теперь я понимаю, почему гостиница считается странной. С такой-то обслугой.

— Кстати, а что вы сказали, когда зашли?

Я уже успел проклясть свой длинный язык и признался.

— Типичный инсмутец. У всех людей здесь схожие черты лица. Вот я и назвал их так.

Как и ожидал, Нина нахмурилась. Но больше ничего не сказала.

Мы вернулись на площадь, а автобус к этому времени уже успел уехать.

— Давайте просто прогуляемся по округе, — говоря, я стал осматриваться.

С одной стороны текла река Меньюксет.

С другой полукругом стояли года тысяча восьмисотых годов постройки с остроконечными крышами.

Улочки уходили на юг, юго-восток и юго-запад.

— Хорошо, что мы решили осмотреть достопримечательности Инсмута за один день.

— А? Почему?

— Сами посмотрите. Тут почти нет уличных фонарей. А в имеющихся лампы слабые. Даже при свете луны мы тут почти ничего не рассмотрим.

— И правда. Похоже жители по вечерам на улицу не выходят.

— Думаю, магазины здесь закрываются рано.

Здания на площади были в хорошем состоянии и более десятка магазинов работали.

— Эй, смотрите, Роберт. Это бакалея из сети Национальной торговли. Надо же, она и здесь есть.

Первый их магазин появился в Вермонте в девятьсот первом, и за двадцать пять лет они разрослись в сеть супермаркетов по всех Новой Англии.

— А там ресторан... Только там темно. И есть мне бы в таком месте не хочется.

Рядом ютились аптека и рыбный магазин.

На восточной границе у реки находилась «Фабрика Марша».

— Наверняка это та самая ювелирная фабрика Марша. Посмотрим, что там? — я тихо предложил Нине, мы пошли и заглянули на территорию.

Рядом мы увидели около десятка людей, напоминающих сотрудников.

Перед фабрикой четыре или пять грузовиков были припаркованы тут и там.

— Вроде неплохо выглядит.

— Точно. Видно, что мы в центре Инсмута.

На востоке был порт и виднелась синева моря.

Море служило фоном для трёх разрушенных башен. Они успели совершенно утратить свою красоту...

По ту сторону реки было белое здание, которое я принял за фабрику Марша.

— Давайте наведём справки в Национальной торговой сети.

— Я не против, но почему там, Роберт?

— Это сеть магазин, так что возможно продавец там не из местных.

— Понятно, всё же вы очень догадливый!

— В таком городе лучше спрашивать не у местного, а у приезжего.

3

Войдя внутрь, мы увидели скучающего за прилавком юношу моложе меня.

— Здравствуйте, мы путешественники и хотели бы расспросить про город.

Вначале он удивлённо посмотрел на нас, но потом радостно улыбнулся.

— Конечно, спрашивайте. Путешественники здесь нечасто бывают, — ответил парень.

Звали его Оливер, и было ему семнадцать. Парень был спокойным, не под стать возрасту.

— Надо же, вас заинтересовали виды Инсмуна, — с любопытством заговорил он.

— ... А что такого?

— Тут ведь всё от одного конца и до другого рыбой провоняло. Да и местные скрытный образ жизни ведут. Сомнительно, что тут можно экскурсии проводить.

— Оливер, а вы откуда?

— Из Аркхема. Здесь же мне всё не нравится.

Хоть это и была наша первая встреча, Оливер не стеснялся плеваться ядом.

— Тогда почему здесь работаете? — невинно поинтересовалась Нина, и Оливер тут же заговорил мягче. Вот уж никогда не думал, что молодую девушку можно использовать вот так.

— Компания в Инсмут назначила. Если бы отказался, пришлось уволиться.

— Вы молодой, но старательный работник, Оливер.

А? Кстати, а Нине сколько лет? Думаю, что где-то столько же, сколько и парню.

Не зная, что мои мысли перепрыгнули на другую тему, Оливер продолжал.

— Мои родители в Аркхеме были против назначения. Им до сих пор не нравится, что я в Инсмуте работаю... Они никому из соседей об этом не рассказали.

— Вы ездите из Аркхема?

— Нет, если бы ездил на автобусе, то опаздывал бы, в семнадцать полные права не получить, потому и на машине я ездить не могу. Живу здесь по соседству. У неместных, сами они из Ипсвича, но они прямо моё спасенье.

Будь у него полные права, он бы мог выехать и ночью, и ранним утром, но в разных штатах их выдают в разном возрасте, и в Массачусетсе только с восемнадцати.

И всё же на выходных он возвращался в Аркхем.

— Мы бы хотели изучить этот город, есть здесь библиотека или торговая палата?

Парень тут же замотал головой и руками.

— Нет, нет! Откуда им тут взяться? — он посмотрел на Нину и стал напевать. — Милая девушка, прошу, послушайте меня. Кое-куда здесь лучше не заходить, там всякое может случиться.

Она приложила руки к губам и посмотрела на него снизу-вверх:

— Не может быть! Ужас какой! Можете рассказать поподробнее.

Оливер с неё глаз не сводил.

Хороша актриса.

Но этот Оливер при мне Нину милой назвал, совсем страх потерял.

Не зная, о чём я думал, парень стал рассказывать.

— В город вы въехали по Федерал-стрит. К западу находятся старейшие особняки. Там будут Броуд-стрит, Вашингтон-стрит, Лафайет-стрит и Адамс-стрит. На востоке же нищие кварталы.

— Пока ехали, мы видели церковь, построенную в стиле строений времён короля Георга.

— Это на Мейн-стрит. Там много заброшенных церквей. А в районе нищих... Особенно к северу от реки лучше не привлекать к себе внимание, можно попасть в неприятности, так что будьте осторожны.

— Это почему? — поинтересовался я.

— Люди там враждебные и подозрительные к чужакам... — тут Оливер заговорил тише. — И не только в этом дело, в том году несколько человек без вести пропали, — добавил парень.

Ничего хорошего в том, что кто-то пропал без вести. В мире полно небезопасных мест, но не так часто люди пропадают посреди города. В худшем случае просто найдут труп.

Видя, как я напрягся, Оливер продолжил:

— Я расскажу, куда ни в коем случае ходить не надо. Не советую ходить возле фабрики Марша, далее у «Тайного ордена Дагона» на Нью-Черч-Грин-стрит, а ещё возле действующих церквей.

— Что за церковь «Тайный орден Дагона»?

— Если просто, то жуткий.

— Жуткий?

Я и Нина одновременно удивились.

— Верно, назвать их культом будет слишком мягко. Про «Тайный орден Дагона» ни одна церковь нормально не отзывается.

— И чем они это заслужили?

Оливер небрежно ответил мне:

— У них пастырь в необычной одежде странные ритуалы проводит.

— Странные ритуалы?

— Ясно, что религия у них жуткая, но всё под завесой тайны, потому я тоже не знаю. Просто кое-что слышал. У них говорят... Что бессмертия можно при жизни достичь.

— Бессмертия... То есть заполучить бессмертное тело?

— Точно.

Такую религию и правда можно назвать жуткой. Конечно их будут гонениям подвергать.

— Преподобный Уоллес из методистской церкви строго мне наказал даже шага внутрь инсмутской церкви не делать, — добавил парень.

Ясно, значит к «Тайному ордену Дагона» лучше не приближаться.

— Понял. Будем осторожны. Кстати, чем здесь люди обычно занимаются?

Между бровей Оливера появилась морщинка и он задумался.

— Сам, честно говоря, не знаю. Они скрытный образ жизни ведут... Будто в норах живут. Рыбу ловят, а так их даже не видать. Но... Думаю, браги они много пьют, днём вечно отсыпаются.

— Все?

— Все. У них тут какое-то странное чувство товарищества. А ещё... Они на других свысока смотрят. Будто на ступеньку выше всех остальных. Видели уже местных?

— Да, нескольких... Водителя автобуса, мужчину в гостинице и ещё несколько человек за окном.

— Да, точно, вы же на автобусе приехали. Вы уже должны были успеть насладиться их внешностью... Особенно не моргающими глазами, которые они не сводят, а голоса-то их как бесят!.. Хуже я ничего не слышал! — плевался словами Оливер.

Он разошёлся, и Нина опустила взгляд. Всё же добрая она девушка.

— Оливер, вы видели их ритуалы?

— Видеть — не видел, но когда по вечерам мимо церкви проходил, доводилось слышать их молитвы.

— Это каждый вечер происходит?

— Не каждый, как мне кажется. Но особенно громко дважды в году: тридцатого апреля и тридцать первого октября, в эти дни голоса такие жуткие, хоть уши затыкай, — вспоминая, Оливер содрогнулся и продолжил. — Ещё они очень любят воду. Что в реке, что в заливе, я часто видел их плавающими. Они даже соревнуются, плавая к Рифу Дьявола.

— Я слышал, что до туда около полутора миль. Солидное расстояние.

— Если они выходят из дома, то идут именно туда... Если так подумать, я видел лишь молодёжь. А так чем они старше, тем страшнее становятся, — скорее сам с собой говорил Оливер.

— Но старик в «Джилмен-Хаус» выглядит обычно.

— Да, он скорее исключение. Встречаются среди них те, кто с возрастом не изменяются.

— С возрастом... Это то, что я называю «типичные инсмутцы»... Может дело в том, что с годами у них появляется много болячек или какая-то странная болезнь с возрастом постепенно прогрессирует?

— Типичные инсмутцы? Идеально подходит! Но тут я ничего утверждать не могу. Не знаю, болезнь ли это какая-то...

Хм? Если не болезнь, то что с ними?

— Так что с жителями с возрастом происходит?

— Ну... Я и сам толком не знаю, — тут парень задумался. Но вот кивнул. — Тела взрослых проходят через серьёзные изменения... Например у них меняется форма черепа и скелет, жуть настоящая. Странная болезнь. Есть конечно ревматоидный артрит и куку. Но чтобы лицо менялось... — тут Оливер замолчал. — В общем нет тут тех, кто мог бы это всё объяснить. И сколько бы ты здесь ни жил, никто с тобой сближаться не будет. Но... Помимо тех, кто выходит, есть ещё особо безобразные, которых точно где-то прячут, вот уж в чём я точно уверен.

Стоило лишь представить, и сделалось страшно.

— Почему вы так думаете?

— Временами я слышу странные голоса.

— ... Откуда например?

— Из посыпавшихся домов с северной стороны реки... Может там и собираются особенно невиданные. Не местные поговаривают, что эти дома соединяются тайными туннелями.

— Если это не болезнь, то что, как думаете?

— Если не болезнь... То наверное результат примеси чужой крови...

На миг мне показалось, что я ослышался. Чья кровь могла привести к таким трансформациям?..

— С ними даже правительство ничего сделать не может. Когда в Инсмут приезжают чиновники извне, местные делают всё, чтобы спрятаться.

— ... Вы говорили про тех, кто на северной стороне реки. Их можно увидеть, если пойти туда? — меня заворожило пугающее зрелище, потому я и спросил. Но Оливер покачал головой:

— Не советую этого делать. И даже если вы спросите у местных, никто ничего не расскажет... С чужаками здесь разговаривает лишь старик Зедок.

— Старик Зедок?

— Да, он живёт в богадельне и слоняется вокруг пожарного депо, скорее кое-как на ногах стоит. Большой пьянчуга, а ведь ему уже девяносто шесть, но лицо как у обычного старика. Зедок странный, вечно чем-то напуганный по округе слоняется. На трезвую он с незнакомцами не говорит, но после волшебного средства он много всего может поведать о старых временах.

— Здесь и такой человек есть! Надо будет поговорить с ним.

— Тоже не советовал бы. Правды вы от него не узнаете. Он лишь всякие байки рассказывает, это всё не более чем его пьяные фантазии. К тому же местные очень не любят, когда посторонние с ним разговаривают. Если увидят, как бы ничего плохого не случилось, — под конец парень предостерёг.

— Почему местные так этого не хотят?

— Про город и так много слухов ходит, но самые главные бредни именно этот старик рассказывает. Приезжие тут видят всякое, в том числе и внешность местных, а потом слушают Зедока, и слухи расползаются.

Ничего удивительного, что слухи расходятся, достаточно только типичных инсмутцев увидеть.

— Вот как. В Ньюберипорте нас предупреждали, что вечерами в Инсмуте опасно, — заговорила Нина, и Оливер взглянул на неё.

— Здесь и правда опаснее вечерами. Но такой красавице в любом месте стоит остерегаться.

— Ах, красавице... — лицо Нины сделалось румяным. У меня же это вызвало лишь недовольство, и я вмешался:

— А как местные зарабатывают на жизнь?

— Тут же море, а рыбы больше, чем в других местах. Хотя цена упала, а конкуренция возросла, рыбаков поубавилось. Остаётся только фабрика Марша, которая город поддерживает.

Так и знал. Значит именно Марши обладают самым большим влиянием в городе.

— Она ведь на площади, в нескольких шагах отсюда?

— Верно. Владелец Барбанас Марш... В последнее время старый Марш вообще не показывается, только иногда на фабрику ездит в машине с задёрнутыми шторами. Всеми делами его дети занимаются, тоже не показываются. Сейчас уже ребёнок... Внук старого марша всем управляет.

— Ходит много слухов о внешности старого Марша. Модный был когда-то, наряды времён короля Эдуарда носил. Люди говорят, что наверняка и сейчас носит, только уже при необычной внешности.

— Наверняка тело и внешность старика Марша с годами претерпела измерения.

— Да и... Не только его, сыновья и дочери тоже выглядят ужасно, будто переломились все. Особенно те, что постарше.

— А дочери... С такими физиономиями. Даже жалко их.

— Да, внешность инсмутцев касается не только мужчин. Одна из его дочерей вылитая жаба, даже смотреть невозможно.

— А она выходит на улицу?

— Да, иногда. Я её несколько раз видел. Носит кучу жутких иностранных украшений.

После слов «жуткие украшения» я тут же вспомнил это.

— Мы были в Историческом сообществе в Ньюберипорте и видели там странную тиару, что-то вроде такого?

— Да, думаю, всё из одного места пришло. Люди говорят, что это пиратские или дьявольские сокровища. Священник... Или пастор — уж не знаю, как его называют — «Тайного ордена Дагона»... Такую же тиару носит. Или похожую, мало кто её видел.

Думаю, что именно этого человека мы увидели из окна автобуса, но я решил смолчать об этом факте.

Оливер продолжал:

— Семья Марша... Да не только они, Уайты, Джилмены и Элиоты, все держатся особняком. Их дома стоят на Вашингтон-стрит, и как говорят, там они держат тех своих жутких сородичей, которые по документам уже вроде как и мертвы.

Так стараются... Неужели там есть ещё что скрывать помимо уродства?

В любом случае мы услышали достаточно. Если не пойдём, солнце успеет сесть.

— Спасибо за всё. Мы постараемся не ходить по опасным районам.

— Подождите. В городе почти никаких указателей нет, так что потеряться легко. Я вам простую карту накидаю.

Оливер нарисовал для нас схематичную карту.

Улыбнувшись и пожелав нам быть осторожными, он протянул руку Нине.

4

— Повезло, что попался такой дружелюбный человек, — в приподнятом настроении Нина посмотрела на меня.

Я же был недоволен тем, что Оливер явно был без ума от девушки.

Получив карту, на обед мы взяли в магазине у парня сырные крекеры и солёные вафли. Ещё мы выдели грязный ресторан и обедать там совершенно не хотелось.

— Чем теперь займёмся, Роберт?

— Так. Для начала пройдёмся по главным улицам и, если встретим иногородних, попробуем с ними поговорить. А в восемь отправимся в Аркхем. Инсмут — отличный пример упадка для социологического исследования. Только я не социолог, и дальше лезть не стану. Мне интересна местная архитектура. И я бы хотел её исследовать.

— Да, я с вами согласна.

Мы с трудом шли по грязным и узким улицам Инсмтура... Но вот уже начали привыкать к этому.

Перейдя мост, мы пошли на север, слыша рокот водопада.

Через какое-то время мы увидели фабрику Марша.

— Ничего, что мы так близко?

— Сейчас день, и не слышно, чтобы там работали, так что если просто мимо пройдём, ничего страшного не случится.

Фабрика стояла на краю утёса у берега реки. Рядом был мост, который в итоге соединялся с дорогой, направляющейся в центр Инсмута.

— Эта площадь когда-то была центром Инсмута.

— Скорее всего так и есть. У неё квадратный колониальный стиль, скорее всего её построили в то время, а позже она стала центром.

— Вы поняли это, просто увидев форму площади! Потрясающе!

— Да ничего такого... — ответил я, хотя похвале был рад.

Мы перебрались через ущелье по мосту на Мейн-стрит, свернули на юг и оказались в трущобах.

При виде этого упадка мне стало не по себе.

Прилегавшие друг к другу косые крыши домов напоминали зубья пилы. А собор с обрушившейся башней выглядел просто зловеще.

— Все окна заколочены... Похоже здесь никто не живёт.

— Нет, несколько домов обитаемы.

Здесь примешались дома, в которых ощущалась жизнь.

Мы сами не заметили, как перешли на не мощённую дорогу.

Заброшенные дома, окна без стёкол, открытые проходы, ведущие во тьму.

Фундамент осел, потому дома под странными углами проседали.

— Нина, здесь опасно, так что давайте ближе ко мне.

Я приобнял её дрожащие плечи.

— Почему заброшенные дома могут быть такими страшными?

— И правда. Наверное дело в том, что здесь не один такой дом, а много, что усиливает страх, делая его осязаемым.

— Эти окна точно смотрят на нас.

— Всё хорошо. Заброшенный город выглядит пугающе, но монстров тут нет, и никто людей убивать не станет. Просто жители перебрались в другое место.

Однако похоже она не слышала моих слов.

— Мне так неуютно, когда я вижу мёртвую улицу, смотрящую на меня точно пустыми рыбьими глазами...

Видя, что на лице Нины появилось отчаяние, я крепче обнял её.

Что может быть более зловещим и пугающим, чем город, отданный во власть червей и пауков? Каким бы ты ни был философом, всё это улетучивается при виде подобного.

В глазах Нины собирались слёзы, а плечи дрожали.

— Всё хорошо, Нина. Я с вами.

— Спасибо, Роберт. Могу ли я верить вашим словам? Вы правда будете со мной?

Я не понял смысла этого вопроса, потому запнулся.

Но ответ мог быть лишь один.

— Конечно.

Я отпустил её плечи, и влажными глазами Нина посмотрела на меня. Прикрыв глаза, девушка приближалась.

В этот раз я не облажался.

— Ну, идём.

Я взял её за руку, и она оказалась на удивление холодной.

— Бедная, вы замёрзли.

Она вздрогнула и попыталась выхватить руку, но я держал её.

— Всё хорошо, я буду держать вас за руку, и вы согреетесь.

И вот мы пошли дальше.

Свернув налево с Мейн-стирит, мы попали на Фиш-стрит, она была такой же заброшенной, но здесь уже было много каменных и кирпичных зданий.

Мы переместились на Уотер-стрит, свернули направо, уходя на север.

Тут всё было так же, только были большие провалы на самой набережной.

— У волнорезов человек. Рыбак, наверное.

— В этом городе вообще присутствия людей почти не ощущается.

Мы и правда слышали лишь шум волн и водопада на реке.

Я в очередной раз подумал о том, что этот город ничем не может порадовать.

Конечно дело было не только в заброшенности.

Руины сами по себе могли нести красоту античности. А деревенские жители не всегда недружелюбные.

Но в Инсмуте все жители мрачные, и всё это место только взвинчивало нервы. Мы перебрались через шаткий мост на Уотер-стрит и осмотрелись.

Согласно карте Оливера мост на Фиш-стрит разрушен.

На северном берегу был мусор — доказательство обитания людей.

На Уотер-стрит были заводы по переработке рыбы, из труб тянулся дым, слышались разные звуки, а по улицам шатались мрачные люди.

— Здесь есть люди... Но зрелище более угнетающее, чем руины на юге... — пробормотал я, и от Нины мои слова не ускользнули.

— Почему, Роберт?

— Ну... Люди здесь выглядят хуже, чем возле центра, — честно признался я.

— И правда... — согласилась девушка.

Вслух я не сказал, но мне думалось, будто мы в каком-то мерзком кошмаре.

Что если внешность типичных инсмутцев не болезнь, а результат смешения крови с иноземцами... Тут примесь ощущалась сильнее, чем у людей в центре.

Возможно у самого берега есть те, на кого кровь оказала ещё более сильное влияние.

... Так я подумал.

И тут услышал слабый звук.

— Нина, вы ничего не слышите?

Она озадаченно склонила голову:

— Может в доме разговаривают?

— Нет, вполне логическое предположение, но это не так. Кажется, звуки доносятся из заколоченных домов.

То это был шорох, то шаги, то какой-то хрип, странные и непонятные звуки.

— Может это звуки из туннелей, про которые говорил Оливер?

Может тут где-то место, где собираются типичные инсмутцы, состояние которых особенно ужасно?

Кстати, я ведь ещё не слышал, как звучат их голоса.

До этого я слышал лишь водителя автобуса, но наверняка его голос звучит не так противно. С изменением лица и скелета голос ведь тоже меняется?

— ... Р-Роберт! О чём вы задумались?

Голос Нины привёл меня в чувства. И чего я был так поглощён этим?

Мы оказались на пересечении с Черч-стрит и смотрели на две обветшалые церкви.

— Куда теперь отправимся?

— Можно было бы отправиться на Нью-Черч-Грин-стрит...

В голове всплыл образ священника в странной тиаре... Или может пастора... Меня тут же охватил непонятный страх, и желание идти тут же улетучилось.

— К церкви путникам не стоит подходит как и к «Тайному ордену Дагона», как сказал Оливер, так что не стоит.

Мы пошли на север вдоль Мейн-стрит и покинули бедные прибрежные районы.

Мы свернули налево и спокойно прошлись по Федерал-стрит.

Судя по карте, далее были Броуд-стрит, Вашингтон-стрит, Лафайет-стрит и Адамс-стрит, правда и тут старинные дома были в запустении.

Мы добрались до перекрёстка с Мартин-стрит и осмотрелись.

— Сейчас эти старые улицы заросли травой, но когда-то были величественными. Это всё ещё ощущается в больших вязах.

— Да, дорога и правда была красивой...

— А?

Ответ был странным, и я повернулся к девушке.

— А, нет, она наверняка была красивой, я так думаю... Просто оговорилась.

Она показала мне язык, и я улыбнулся.

Особняки были построены на славу, но уже и на них сказывалось запустение.

Признаки того, что там кто-то живёт, сохранились лишь в нескольких домах на разных улицах.

И на Вышингтон-стрит ухоженных домов было всего четыре или пять.

— Возвращаемся на Вашингтон-стрит?

— Поддерживаю!

Мы пошли на восток по Мартин-стрит и свернули направо на Вашингтон-стрит.

Тут за садом и газоном тщательно ухаживали.

— Тут совершенно точно живут люди.

— Да, верно! — радостно сказала Нина.

Один особняк был особенно великолепен.

— Террасные цветники тянутся аж до Лафайет-стрит. Уверен, это дом старого Марша.

И тут я заметил.

— Здесь помимо людей вообще нет живых существ. Ни кошек, ни собак.

— Может жители их не любят?

Но хотя бы дикие кошки должны быть...

— И почему даже на самых верхних этажах окна наглухо закрывают?

— Думаю... Там живут пожилые люди, и им постоянно подниматься вверх очень тяжело.

Вполне убедительно, но, думаю, есть и другая, более веская причина.

В любом случае мы обошли тихий город, таивший свои секреты.

В этом городе, где веяло отчуждённостью и смертью, всюду ощущалась тайна.

А ещё... Эти не закрывающиеся глаза...

Бом, бом, бом.

Внезапно колокол ударил трижды, и я подскочил.

— Что случилось, Роберт? — Нина с беспокойством посмотрела на меня.

Этот звук заставил меня вспомнить то неприятно ощущение, которое я испытал, увидев каменную церковь.

— Нет, ничего. Просто слишком громко было, — ответил я.

Мы добрались до Ривер-стрит, и по ту сторону открылся другой вид.

— Похоже по ту сторону были фабрики и торговый район.

Мы видели заброшенные фабричные здания.

Свернув направо, мы пошли вдоль берега.

— А это что за здание? — указала вперёд Нина.

— Скорее всего остатки железнодорожного вокзала.

Оттуда тянулись железнодорожные пути вдоль мостика.

Изучая фабрики и развалины станции, мы добрались до моста.

— Не будет перебираться?

— Он слишком уж ненадёжным выглядит.

Стоило подойти, я тут же стал более осторожным.

— Эй, давайте перебежим.

Вообще поддаваться на подобное не хотелось, но когда Нина взяла меня за руку, отказаться я не мог.

— Только осторожно... Если поймём, что это опасно, сразу же возвращаемся.

Мы без проблем перебрались и оказались на южном берегу.

— Похоже здесь тоже люди живут.

Ещё не договорил, а по Банк-стрит уже пошатываясь прошли люди.

— Они будто разбегаются подальше от людских взглядов...

Двигались они тихо, но явно следили, куда пойдём мы.

И ещё несколько человек сразу же покинули улицу.

Эти выглядели лучше, но на нас смотрели так же холодно.

— Эх... Похоже нас здесь и правда не любят, — вздохнул я.

— ... Точно, — почему-то виновато произнесла Нина.

— Думаю, нам больше нечего здесь делать.

— Но до отправки автобуса ещё несколько часов.

— Автобус не лучше города. Давайте вернёмся в центр, вдруг найдётся машина, которая едет в Аркхем.

— ... Хорошо.

5

Мы свернули на Пейн-стрит и направились на площадь.

Когда увидели площадь, по левую руку от нас оказалась полуразрушившееся пожарное депо.

На скамейке сидел старик и беседовал с двумя пожарными.

— Эй, это ведь старик Зедок?

Краснолицый бородач с влажными глазами был одет в настоящие лохмотья. С виду ему было за девяносто.

Пожарные тоже выглядели непрезентабельно, но лица у них были совершенно обычные.

— Скорее всего. Это старый пьянчуга Зедок, который может поведать жуткие истории об Инсмуте!

Мы собирались пойти на площадь, но тут наша скорость значительно замедлилась.

— Эй, может послушаем его?

— Я хотела это же предложить, — засмеялась Нина. — А ведь вы так рьяно хотели покинуть город.

— Просто это мрачное место слишком уж давит... Хотя передумал я и правда быстро, — я подмигнул, и Нина улыбнулась.

— Оливер говорил, что Зедок рассказывает настоящие небылицы, но он видел падение Инсмута. И помнит, когда порт и фабрики ещё процветали. И в таком случае мне бы очень хотелось с ним пообщаться.

— Да, к тому же за всеми легендами и мифами... За всеми безумными историями часто скрывается правда. И старый Зедок уже девяносто лет является свидетелем этого.

— Я тоже так считаю. Если предложить ему виски, то среди его небылиц вполне можно услышать правдивые исторические события.

— Но сейчас поговорить с ним не получится. Нам наверняка помешают пожарные.

— Точно. Куй железо пока горячо... Но похоже для начала нам надо сходить в магазин и взять виски. Оливер говорил, что он бродит, не находя покоя, так что наверняка вскоре покинет расположение пожарного депо.

— Мы купим виски, вернёмся сюда, а когда Зедок пойдёт куда-нибудь, мы заговорим с ним!

— Вот именно!

Выпивку мы взяли на Элиот-стрит, что неподалёку от центральной площади, в таком же ветхом магазине.

Внутри нас встретил молодой продавец. Магазин внутри оказался таким же потрёпанным, нас же приветствовал типичный инсмутский взгляд.

— Добро пожаловать. Что желаете?

— Нам бы бутылку виски.

— Есть только кварта[1]. Пять долларов.

Купить получилось легко, но на доллар дороже.

Но нечего сейчас жадничать, я отдал пять долларов и получил виски.

— Спасибо за покупку.

— Продавец оказался очень вежливым.

— Думаю, за выпивкой сюда заходят водители грузовиков и скупщики золота.

Что ж, приготовления завершены.

Мы вернулись на площадь и... Есть! Повезло!

Со стороны Пейн-стрит у Джилмен-Хаус покачивался старик... Худой и в потрёпанной одежде, это был Зедок.

— Помашем перед ним бутылкой и пойдём в безлюдное место!

Безлюдное место... Пустынный берег, отмеченный Оливером подходил для этого лучше всего.

Там были только рыбаки у волнорезов, а чуть дальше и их было не видать. На старом причале нас никто не увидит, там можно будет слушать старика в течение нескольких часов.

Я шёл, держа виски в руке, и когда добрался до Уэйт-стрит, понял, что шаткой походкой старик идёт следом.

— Он идёт за нами, не сводя взгляда с бутылки, — тихо сказала Нина, посмотрев назад.

— У нас получилось!

Мы не успели дойти на Мейн-стрит, когда Зедок обратился к там:

— Эй! Молодой человек!

Мы остановились, обернулись и ждали, пока старик доковыляет.

— Вы что-то хотели?

— Да просто подумал, вдруг вы угостите содержимым этой бутылки.

— Прошу, не вижу в этом никакой сложности.

Я протянул бутылку, а он приложился к горлышку и стал пить.

Я выхватил у него бутылку, и мы пошли дальше.

Мы пошли по Уотер-стрит, и тут уже было совершенноникого не видать, тут и там разруха, одни лишь руины.

Я повернул направо, передал Зедоку бутылку и заговорил сам.

— Можно узнать, как вас зовут?

— ... Зедок. Зедок Аллен, — сделав несколько глотков, низким голосом ответил старик.

— А лет вам сколько?

— ...

В этот раз он не ответил... Похоже это уже было грубо.

Мы снова пошли, прошли мимо полуразрушившихся стен к морю, а там уже и пятачок, поросший травой. Нина указала на него:

— Там на причале можно присесть.

Причал был сделан из земли и камней, вёл к морю, в по краям зарос травой. Поросшие мхом камни могли заменить стулья.

— Ага, а благодаря складу на севере нас не увидеть, — тихо я ответил Нине.

Идеальное место для тайных разговоров.

— Давайте выпьем здесь спокойно, Зедок.

Мы прошли по тропинке и выбрали место поудобнее, чтобы присесть.

Однако... Смерть и запустение были невыносимы, как и запах рыбы нестерпим... Правда я этого никак не демонстрировал.

До автобуса на Аркхем оставалось ещё около четырёх часов. На разговор нам времени хватит с лихвой.

— Можете пить. Мы же пообедаем, — сказал я и разложил сырные крекеры и солёные вафли.

Пиром это не назвать, но и на лучшее рассчитывать не приходилось.

— Роберт, если он выпьет слишком много, может уснуть, — проговорила Нина.

— Да, знаю. Буду осторожен.

... Прошло около часа, и язык у старика начал развязываться. Однако говорил он преимущественно про свежие новости из прессы, а истории об Инсмуте и его загадочном прошлом обходил стороной.

— А вы знаете, что в Женеве проведут конференцию по разоружению? А Кулидж[2] только и делает, что перед британцами не опозориться пытается. Вспомогательные суда, усилить нашу армию, а в итоге иностранцы только высмеивают. Война у человека в крови, никто её не остановит.

Как бы ни выглядел, говорил он как настоящий академик.

— А вы много знаете.

— Просто сейчас мало людей газеты читают.

Похоже Зедок читал газеты от начала и до конца, к тому же возможно не одну. Ему нравилось пофилософствовать пусть и на деревенский манер.

К концу второго часа бутылка виски почти опустела.

— Неужели кварты не хватило?

— Не думал, что он сможет столько выпить и не разговориться. Может ещё одну бутылку купить?.. Нина, попробуйте поговорить с ним пока.

Мы стали переговариваться.

— Расскажу вам кое-что интересное, — тут тон Зедока изменился, и мы удивлённо посмотрели на старика.

Манера общения стала как у совершенно другого человека, и я сразу же стал прислушиваться к каждому слову.

Его взгляд был направлен на море.

Я сидел спиной к морю, чтобы хоть немного спастись от запаха рыбы, но, повернувшись, понял, что смотрит он на загадочный Риф Дьявола.

Зрелище старику было не по душе и он слабо чертыхнулся.

— Что б его... Чёрт!.. Я ведь... Будь он проклят...

Но вот он похоже понял, что было у меня на душе, и улыбнулся.

— Я знаю, о чём вы хотите знать. Так и быть, расскажу, — дружелюбно проговорил Зедок.

— А, это...

Я лишился слов от неожиданности, старик же приблизился, схватил меня за рукав и заговорил.

— Всё началось там... В этом дьявольском месте... Море там сделалось глубоким. Там врата в ад, и ни один лот не достанет там до дна. Это всё капитан Абед. Он разбогател на острове в южных морях, но здесь сокровищ оказалось ещё больше...

Старик начал свою историю.

Примечания переводчика:

1. 0,95 литра.

2. Вроде имеется президент США, но есть шанс, что речь про корабль, но его только в 1931 на воду спустили. Конференция была позже событий рассказа, президентства и корабля.