Февраль тысяча девятьсот двадцать восьмого.

Аппарат должен был беззвучно погружался в воду, но всё оказалось иначе.

Использовался дизельный двигатель, который издавал звук, я спросил у экипажа, а у меня самого сердце стучалось так, будто молотом по железу стучат.

Они погружались на морское дно.

Подводная лодка типа S была в длину пятнадцать метров, и хоть могла похвастаться своей безопасностью, сердце от этого не унималось. Если бы сердца у всех двадцати членов экипажа стучали так же, то их бы уже готовился атаковать враг в нескольких километрах перед ними или эсминец в сотне метров над ними.

Их миссия была простой.

Они должны были запустить торпеды возле Рифа Дьявола, расположенного у старинного городка Инсмут, что рядом с рекой Массачусетс.

Однако... Некоторые уже были наслышаны об этом городе, и атмосфера в лодке во время отправки переменилась.

Прозвучит ли приказ к атаке до того, как они достигнут дна?

Все об этом думали.

Что там на этом дне?

Риф находился в миле от Инсмута, и уходил вниз на полмили.

— Чего-то испугались? — прозвучал вопрос, который уже тысячу раз прокрутился на душе, и ответил мужчина, отвечавший за запуск и слышавший слухи об Инсмуте.

— Не хотел бы я стрелять. Может не сейчас, но потом... Через месяцы и годы что-то выйдет с морского дна. Они точно не забудут, что мы сделали. Ну всплывём мы, уйдём из флота, вернёмся домой. А они выберутся на поверхность и оставят свои мокрые следы на дорогах. И не скрыться от них ни в городах, ни в горах. Ведь в городах есть канализация, а в горах реки. Только безводные места и остаются. Проще уж сразу умереть. Уж я-то знаю. Они нас живьём на дно утащат. А там мы станем такими же как они. Монстрами с жабрами и чешуёй.

— Отставить, — остановили его, но и только. Со страхом коллег уже ничего нельзя было сделать.

— Не нравится. Не нравится мне это.

Стреляющий большой, дрожащей рукой держался за рычаг, пот с него лился водопадом.

— Приготовиться открыть огонь.

Из динамика прозвучал голос капитана.

— С первой по четвёртую... Огонь...

— Не надо!

— Огонь!

Крича, стрелок потянул за рычаг.

Из пусковых установок под рёв сжатого воздуха вырвались четыре пятидесяти трёх сантиметровые торпеды и исчезли во тьме моря.

В тот день полиция штата Массачусетс и Бостона провела облаву, которую не забудут.

Федеральное правительство вместе с бюро расследований отправило почти три сотни отобранных сотрудников, чтобы никто не ускользнул.

Когда их просветили во всё перед отправкой, зазвучали удивлённые голоса.

К тому же им не разрешалось брать своё оружие. Когда им показали кучу канистр с бензином и молоты, которыми придётся выбивать двери, они стали понимать, что отправляются проводить не только аресты.

Девять вечера... Два отряда собрались с Ньюберипорте, и по городской трассе добрались до порта.

Находившиеся в грузовиках полицейские догадывались, что их там ждёт что-то нехорошее.

Ни звуки волн, ни заброшенные дома не вызывали в них никаких чувств.

Через час после отправки они поднимались по склону и разом подумали: здесь.

Со склона лишь водители и те, кто сидели рядом, увидели панораму Атлантического океана и прибрежной территории.

Однако смотрели они не на море.

А на тёмный прибрежный город... Двускатные крыши домов, шпили и дымоходы спящего города.

Если жители ещё не легли спать, то наверняка мертвы.

У устья реки Меньюксет в заливе где стоял маяк там, дальше, виднелся Риф Дьявола.

Вот она их цель.

Заброшенный город... Инсмут.

Въехав в город, полиция сразу же построилась. Они тут же пошли по улицам города.

В первую очередь аресты проводили в «Тайном ордене Дагона», находившемся в центре города, и в солидных домах на Вашингтон-стрит.

Показались члены ночного культа и стали теснить предъявивших ордер полицейских.

Лица у них были как у амфибий с голубой кожей... То, что называется племя Инсмута.

Сопротивлявшихся грузили в машины, полиция пробилась внутрь бывшей церкви масонов, и перед алтарём увидела странную статую.

Голова осьминога, морда с сотнями щупалец у рта, деформированные крылья, пусть это была лишь статуя, но полицейские застыли на месте, а некоторые даже попадали без чувств.

Вспышка света. Это начали работать участвующие в расследовании фотографы. Тысячи фотографий, снятых в эту ночь, были отправлены в Вашингтон, они заставили лидеров содрогнуться, истина за три дня отмела все вопросы.

Даже после звуков колокола никто не выходил, потому стали выносить двери молотами. Они врывались в спальни и там находили загадочных... Или скорее мерзкий существ.

На кровати лежала с вытаращенными глазами то ли лягушка, то ли человек.

И самое зловещее то, что лицо лягушки в точности походило на лицо хозяина дома, изображённое на портрете.

Признав полицейских, это тут же соскочило с кровати, оставляя за собой шлепки от шагов, оно сбежало в соседнюю комнату.

Там полиция увидела камин и существо в халате, уходящее через него. Это точно был житель дома.

Ещё больше десятка существ блокировали двери и прошли мимо коллег сотрудников правопорядка.

За стеной оказалась каменная лестница, вихрясь, она уходила вниз. Всех сразу же окатил морской бриз и какая-то вонь.

Они собирались преследовать, но тут остановились.

Текели-ли.

Текели-ли.

Оттуда разносился звук.

Офицер сам не понял, почему отдал такой приказ.

— Всем отступать!

Это повторили трижды.

А трое или четверо человек уже спустились вниз. Офицер хотел позвать их, держась за перилла, но услышал лишь безумные крики агонии.

Он... Как вышестоящий офицер испытывал чувство ответственности и, обладая природным любопытством, спустился на десяток ступенек вниз.

И там увидел.

Какая-то прозрачная масса перегородила проход.

Это... Будто поднималось.

... Шоггот.

Никто не кричал этого.

Никто не знал подобного названия. Кричала об этом знании кровь, бурлившая в жилах офицера, это были знания, бравшие своё начало из вечности.

— Всем отступать! — снова крикнул он и поспешил по пустой лестнице.

Разваливавшиеся складские строения охватил огонь.

Они сделали предупреждение, выждали десять минут, а потом стали забрасывать их коктейлями Молотого.

Лишь одна странность была.

Между строениями показался старик с бутылкой выпивки, его посадили в машину, но когда машина покинула Инсмут, его в ней не оказалось.

Этот арестант.

— Старик Зедок так и не покинул Инсмут, — прозвучал голос.

В освещённом луной городе танцевали тени. Половина принадлежала полиции, а другая половина лишь напоминала людей или вообще ими не являлась.

Они сопротивлялись, использовав топоры и ножи, но с тяжёлыми ранами падали под дубинками и пулями. Полицейские закидывали их склизкие тела в машины.

Когда настал рассвет, улицы города были залиты кровью и зелёной жижей.

К полудню же по безлюдному берегу ходил лишь один старик...

Он приложился к бутылке, а когда она опустела, старик выбросил её в море, после чего направился в сторону площади.

Но тут остановился.

Позади он услышал.

Текели-ли.