1

Мэри вернулась после долгого отсутствия как раз на следующий день после того, как я получил от Экли отпечатанное на машинке письмо.

— Доктор Уилмарт, простите, что так долго отсутствовала. С того времени мне всё снился тот голос с записи... Я даже выйти не могла. Но вот наконец смогла успокоиться. И мне бы хотелось знать, что случилось дальше... Как мистер Экли?

Я сам удивился такому совпадению.

Чтобы не пугать, я лишь вкратце пересказал последнее письмо.

... Однако эффект получился обратным.

Глаза Мэри засияли.

— Доктор Уилмарт, я отправлюсь с вами!

Я опешил. Она вывела меня из равновесия.

— Нет, Мэри, пусть Экли говорит, что всё в порядке, нельзя так просто верить в это. Я не могу взять тебя с собой.

В её глазах стали собираться слёзы.

— Доктор... Вы правда думаете, что там может быть опасно? Но тогда я не могу отпустить вас одного. Хоть вы и великолепный преподаватель, но при этом доверчивый неумёха... И я уверена. Я буду сожалеть, если отпущу вас одного.

Кроме познаний обо мне и сказать хорошего нечего...

Мне конечно была приятна её забота, но взять её с собой я не мог.

— Прости, Мэри. Но Экли пригласил только меня. Он упёртый старик, потому я не могу привести тебя.

Её губы задрожали, и она принялась возражать:

— Я вам не помешаю... Понимаю, что комнаты для меня не найдётся, но я могу остановиться на соседней ферме. И я к такому привычна. Вы же сами знаете. Хотя бы спросите разрешение Экли.

Даже и не знаю. При том, как он написал в последнем письме, может быть и не запретит брать её с собой.

Девушка же не унималась.

— Доктор, если вы и правда отказываетесь брать меня, считая, что там опасно, я не могу позволить поехать и вам. Я расскажу о письме Артуру и мы вместе вас остановим.

Я пережевал письмо Экли в голове и стал задавать себе вопросы.

Действительно ли пришельцы дружелюбны?..

Есть ли опасность в Вермонте?

Можно ли верить письму Экли?

И поднял белый флаг. Любопытство учёного взяло верх.

***В субботу мне не спалось. Всё из-за письма. Оно никак не выходило из головы.

Эти четыре месяца одно чудовищное событие сменяло другое.

Новый факт следовал за предыдущим. Я перечитывал до боли в голове. Его точка зрения развернулась на сто восемьдесят градусов.

Я всё думал о самом Экли и его окружении. В каких условиях он живёт? Могу ли я что-то сделать?

Могу ли я взять с собой Мэри? Мне не хотелось подвергать её опасности.

Не хотелось бы, чтобы с юной мисс хоть что-то случилось. Мой разум оставался таким же ясным, и я ворочался на кровати с одного бока на другой. Смотрел на часы и всё не мог успокоиться.

Так настало утро, сомнения и тревоги ушли, и остались лишь возбуждение и интерес, вызванные последним письмом. Утреннее солнце освещало комнату, поднимая настроение, отгоняя новые обстоятельства и подпитывая желания.

Безумен ли Экли или всё ещё в своём уме? Или может он с какой-то целью попытался меня успокоить.

Ясно одно. Его опасные исследования могут изменить этот мир. Земля может получить фантастические знания о космосе.

В пытливости перед бесконечным и неизвестным я ничем не уступал Экли. Нет, будучи моложе, я превосходил его.

Экли встретился с пришельцами и перешагнул через грань человеческого.

Переступил границу пространства и времени, избавился от цепей законов природы и теперь приблизился к тайнам бесконечности.

И он позвал меня. Предлагал отправиться к бесконечности вместе. Я представил, как слушаю, что мне рассказывает человек, которого осаждали в одиноком доме, а потом он оказался лицом к лицу с пришельцем.

С чего мне отказываться от такого замечательного приглашения? До этого он говорил не приезжать и лучше не знать, но вот истина уже стоит у порога.

Сомнения и беспокойства исчезли. Нет, я их пересилил.

Утром в воскресенье я отправил ему телеграмму.

— Если не возражаете, давайте встретимся в следующую среду двенадцатого сентября.

Про Мэри я ему ничего не сообщил.

Я должен был сделать это. Но я не представлял, как Экли отнесётся к ней.

Потому я просто решил умолчать о девушке.

— Моя помощница.

Так я её представлю. Ничего грубого, если доктор из университета берёт с собой помощника.

Однако я сомневался с выбором рейса.

Если поеду, как он предлагал, доберусь до Вермонта лишь поздно вечером. Пусть там меня ждали, но мне не хотелось прибывать в незнакомое место поздно ночью.

К тому же со мной будет молодая девушка.

Я позвонил на станцию и узнал расписание.

Если встанем пораньше, то из Бостона отправимся в восемь ноль семь, в десять двадцать пять мы доберёмся до Гринфилда. В двенадцать двадцать две мы пересядем на другой поезд. Так в час ноль восемь мы доберёмся до Братлборо.

Хоть мы и давно знакомы, но лично встретимся впервые и поедем через мрачный и загадочный лес в горах. Уж лучше днём насладиться видами, чем ехать посреди ночи.

И Мэри это порадует. Мне хотелось всё сделать для молодой фольклористки.

Ответная телеграмма пришла вечером. Меня встретят. Написано было следующее.

Время устраивает

Встречу поезд среду 1:08

Не забудьте запись письма фотографии

Надеюсь благополучный приезд

Ждут великие открытия

Экли

Мою телеграмму либо доставили к нему домой, либо прочли по телефону. Отправителем точно являлся Экли, ведь никто не мог от его имени получить и отправить телеграмму.

Если честно, подозрения полностью не пропали. Я переживал из-за того, что он просил меня взять всё с собой и никому не говорить, куда я направляюсь.

Но всё прошло, когда я убедился в том, что отправитель письма и телеграммы Экли.

В ту ночь я спал спокойно. Сколько месяцев со мной такого не было? И для меня было счастьем, что я не знал, что будет дальше.

Следующие два дня я воодушевлённый готовился к поездке.

Я собрал нужную одежду и необходимый минимум.

Собственные исследования, материалы, которые могли заинтересовать Экли, запись, фотографии и письма я упаковал в свой чемодан.

Раз уж я доставлю ему хлопоты, надо было сдержать слово. Но хоть последнее письмо внушало надежду, запись и фотографии не давали полностью запечатать тревогу.

Однако в этот раз со мной Мэри. Мы впервые едем в Вермонт.

Как же я был рад, что с моей юной и милой спутницей отправлюсь заниматься исследованиями.

Ранним утром я встретился с Мэри на центральной станции Аркхема.

— Мы ведь в исследовательское путешествие едем. И пойдём в горы. Нужна более удобная одежда, к тому же закрытая. Нам от солнца и насекомых защищаться надо, — сказал я. Не знаю, что Экли думает о современных барышнях, но в вопросах моды он наверняка консерватор. И настроение ему портить не хотелось.

На ней была водолазка и пиджак, длинные брюки и удобная обувь. Но при этом брюки были кричаще красного цвета и подчёркивали очарование ног девушки. Водолазка и пиджак тоже были достаточно кричащими.

Я вытаращился на девушку.

— Что, я странно выгляжу? Видать стоило одеться как обычно, — она принялась осматривать себя.

Вот же ребёнок. Но при этом держит слово. Не буду ничего говорить. Одежда вполне подходящая.

Дорога из Аркхема в Бостон была мне хорошо знакома. Я часто ездил этим маршрутом. Но не дальше. Это будет первый раз. В Бостоне мы пересели и поехали незнакомым маршрутом, отчего моё сердце застучало быстрее от страха и тревоги, а может и от предвкушения.

Поезд миновал много станций.

Уалтхем, Конкорд, Эйер, Фитсбург, Гарднер, Этол.

С семиминутным опозданием поезд прибыл в Гринфилд, но северный экспресс всё ещё ждал нас.

Я торопливо вбежал в вагон, и хоть был молод, моё сердце быстро стучало. Всё же я испытываю напряжение от того, что впервые еду в незнакомое место.

В поезде мы заговорили о наших будущих исследованиях.

— Я люблю легенды и мифы. Чтобы изучать фольклор, я поступила в Мискатоникский университет. Но астрономия мне тоже нравится. В детстве отец купил мне телескоп, и я часто по вечерам ходила смотреть на звёзды. А родители постоянно ругали, отправляя спать.

Её глаза сияли.

— Мэри, ты кому-нибудь рассказывала, куда мы отправляемся?

— Сказала семье, что еду заниматься исследованиями в горах Вермонта. Но на этом всё... Мне бы никто не поверил, если бы сказала, что иду налаживать контакт с пришельцами...

Тут я был согласен.

Мне было важно в этом убедиться, ведь я всё ещё не рассказывал ей про все письма. Про то, как пропал чёрный камень и про перестрелки.

Я достал последнее письмо Экли и передал девушке. То, что было моим приглашением в Вермонт.

Широко открыв глаза и забыв про деревенские виды Новой Англии за окном, напряжённо Мэри читала письмо. Иногда вырывался её заинтересованный голос.

Дочитав, она сказала:

— Это ведь невероятно, если получится встретиться с людьми из космоса.

Она не поверила во всё написанное Экли, но её переполняло любопытство перед неизведанным.

А я... Не скажу, что страх и беспокойство полностью оставили меня, но я нёс ответственность за Мэри и не мог не думать об этом.

Девушка громко и восхищённо говорила, но к счастью, других пассажиров здесь не было. Потому мы свободно могли поговорить о переписке с Экли.

— Думаю, гости из космоса отличаются от людей...

— Люди-крабы? Понимаю, что «люди» — это жители Земли. Но все разумные существа во вселенной тоже люди.

Возможно это верное суждение.

Я вечно сидел в кабинете, а Мэри постоянно куда-то ходила, потому и образ мышления у неё более свободный. Создания из космоса вызывали у неё любопытство и интерес, а не страх и беспокойство.

— Быстрее бы! Мы сможем услышать истории вселенной, о которых никто на Земле не знает, — говорила она, сведя руки перед грудью и будто благодаря бога.

Она прикрыла глаза, радостно улыбнулась и закивала. Когда ты счастлив, слова не нужны. По крайней мере так говорят.

— Это же потрясающе, доктор. Пришельцы, мы встретимся с ними. После такого и умереть не жалко, — она посмотрела на меня и вопросительно склонила голову. — Что такое, доктор? Вы такой-то мрачный. Боитесь пришельцев? Потому что они на крабов похожи? Ведь и правда, вам не нравятся морская живность вроде крабов, креветок и осьминогов. Вроде и медузы тоже, хи-хи.

— Эй, Мэри, только слишком радоваться не надо. Излишнее возбуждение помешает исследованием. Надо оставаться спокойным. И трезво определять факты, — я озвучил свой главный страх. — Они так сильно напугали Экли. Что бы он ни писал в последнем письме, это может быть ловушка. Надо быть осторожными. Учёные обязаны во всём сомневаться.

После полудня, когда солнце уже начало склоняться, мерно постукивающий поезд добрался до Вермонта.

Я столько читал об этом месте, но лично был впервые.

Это всё ещё была Новая Англия, но я жил в прибрежном южном регионе, прошедшем через индустриальное преображение. Там вдоль асфальтовой дороги стоят рекламные щиты. Всюду иностранцы и воздух пропитан смогом. И если честно, меня это не слишком привлекает.

Тут же перед нами были прекрасные деревенские пейзажи.

Простой деревенский пейзаж. Тут земля была первозданной.

Жизнь здесь была настоящим сокровищем.

Эти земли лишь меняли свой наряд с начала времён, и тут разнообразная жизнь давала новые ростки... Стоит подумать, что мы погружаемся на дно океанов и проникаем в недра земли, и понимаешь, что где-то всё ещё сохранилась совершенно другая первозданная природа.

Всю эту историю впитала эта земля.

Современные города. Постройки из бетона и металла, заводы и механизмы уничтожают жизнь на Земле. И то, что уничтожено, уже не возродить.

И северо-запад Новой Англии пока ещё не отравлен современным человеком.

Поезд продолжал ехать, а я наслаждался запахами этой земли.

Я ощущал дыхание каждого животного, растения и жучка. И мне казалось, что в моём сознании предстаёт вся история этих мест. Казалось, что тут может найтись место существам иных измерений, таким как фейри и энты.

Эти земли хранят в себе таинственных созданий, и природа тут цветёт. Здесь есть что-то неизведанное, вера в созданий, превосходящих людей, всё ещё жива здесь. Мне казалось, что в этих видах я увидел, как здоровый человеческих дух переплетается с этим местом.

Я был просто заворожен видом за окном.

— Как красиво, — восхищённо сказала Мэри, смотря на пейзажи.

Временами мы видели залитую солнцем реку Коннектикут. Она то приближалась к нам, то отдалялась.

Мы пересекли её, миновав Нортфилд.

Мы обсуждали легенды и мифы. О фейри и маленьких людях Шотландии, Ирландии и Уэльса. И этот разговор нас увлекал.

Впереди маячили зелёные таинственные холмы, что значило, что мы добрались до Вермонта. Я подумал, что где-то там в горах скрываются пришельцы, и неважно, дружелюбны ли они, в этом было нечто зловещее.

Говорить об этом я не стал.

Не хотелось подливать масла в огонь. Раз со мной Мэри, я буду предвкушать новые земли и новые встречи.

Поезд ехал вдоль реки и вот добрался до Нью-Хэмпшира.

Успел появиться проводник.

— Поезд уже пересёк границу Вермонта. Переведите часы на час назад, — сообщил он нам.

В северном холмистом штате были не согласны с времяисчислением в США. Когда я сделал это, мне показалось, что я вернулся в прошлый век.

Когда мы оказались здесь, я увидел крутые склоны.

И обратился к Мэри.

— Смотри, это гора Уантастикуайт.

Она ответила:

— А, вот она какая. Она фигурирует во множестве легенд.

Наша цель уже была перед нами.

По левую сторону тянулись улицы. Мы въехали в город. Станция была уже рядом.

А справа я увидел зелёный островок, омываемый течением реки Коннектикут.

Пассажиры стали вставать со своих мест и последовали к дверям, мы последовали за ними.

Поезд остановился, и я спустился на продолговатую платформу станции Братлборо.

— Так, за нами должна приехать машина. Я не сообщал про тебя, потому ему будет сложнее найти нас, — говоря, я осмотрел станцию.

Перед станцией было много машин. Их стоял целый ряд.

— У мистера Экли ведь форд? — уточника Мэри. Я кивнул:

— Да уж, похоже найти его форд будет непросто, — я вздохнул.

Но искать нам не пришлось. Нас самих нашли.

Ко мне подошёл мужчина, протянул руку, улыбнулся и мягко поинтересовался:

— Вы мистер Уилмарт? Альберт Н. Уилмарт из Аркхема? А это ваша спутница?

Это явно был не Экли.

Я видел его снимок на фоне дома вместе с собаками. У него небольшая бородка и седые волосы. И лицо совсем другое.

Этот человек был намного моложе и одет моднее.

Возраст ближе к тридцати, может даже двадцать пять. Наверное мой ровесник.

У него имелись небольшие усы.

Он скорее напоминал актёра. Мне показалось, что я где-то слышал его хорошо поставленный голос. Но где именно, вспомнить не получалось. Он вызывал у меня беспокойство.

— Я и правда Уилмарт. Хотя я не говорил, что со мной будет спутница.

Я смотрел с подозрением, но мужчина всё также продолжал улыбаться и представился.

— Я Нойес. Друг Экли, и я отвезу вас из Тауншенда. Простите, что Экли не прибыл лично, а попросил меня.

Долго меня искать не пришлось. Что конечно хорошо...

Всё проходило естественно. Я ощущал дружелюбие. И напряжение прошло.

От мужчины исходило ощущение городского жителя, похоже он заинтересовал Мэри и она с улыбкой стала рассматривать его.

Он улыбнулся ей в ответ, после чего снова взглянул на меня. Ожидал, что их представят.

Я сказал, что Мэри моя ученица и помощница.

— Я не сообщал об этом Экли, ничего страшного?

На лице Нойеса было выражение, будто это не имеет значения.

— Да, никаких проблем. В доме мистера Экли полно свободных комнат, к тому же там прибрано. И не может быть никаких неудобств, если его посетит такая красавица, — он подмигнул Мэри.

И всё же я прибыл сюда с определённой целью. И меня просили никого не оповещать об этом. Что подумает Экли о том, что я взял свою ученицу? Знает ли Нойес об этом?

Тут мужчина сделался серьёзным:

— У мистера Экли разыгрался внезапный приступ астмы, и ему сложно перемещаться на большие расстояния. Потому вместо него вас встречаю я.

Услышав это, я лишился сил.

— А, приступ астмы? В таком случае ему лучше вообще не выходить на улицу. И может нам не стоит тревожить его? Мы можем поселиться в отеле здесь и приехать, когда ему станет лучше.

Нойес тут же замотал головой:

— Не переживайте. Симптомы лёгкие, и если он просто будет оставаться дома, ничего не случится. Он лишь переживал, что если поедет за вами сам, то ему может сделаться хуже, — после чего добавил. — Он очень ждёт встречи с вами. И будет рад увидеться с этой юной леди. Вам не о чем переживать.

Он поклонился Мэри.

Мне было неизвестно, что ему известно о наших исследованиях. Пока он про это не говорил.

Он выглядел как городской житель и похоже ему было ничего неизвестно. И значит стоило избегать беседы на эту тему.

— Подождите немного. Я оставил машину на той стороне, сейчас её подгоню. У вас ведь багаж, потому просто подождите. До машины далековато. Я мигом подъеду.

Нойес поспешил к машине, стоявшей в дальней части площади.

Когда он исчез, Мэри задала вопрос:

— Он друг мистера Экли? Как-то странно.

Похоже улыбалась она из вежливости.

Она не стала дожидаться моего ответа.

— Мистер Экли ведь затворник. Он спасался и отстреливался, но никто не пришёл к нему на выручку. Зато нашёлся человек, который смог приехать вместо него, — сказала она. — В письмах ничего не было про астму. А тут у него случился приступ и ему сложно выйти и встретить гостей. Сложно поверить, что такой человек мог бы в течение нескольких дней отстреливаться от пришельцев. Очень странно.

Тут она была права. Не только Мэри, но и я подозрительно отнёсся к словам Нойеса.

И пока я думал, подъехала машина. Похоже это была его личная машина, и, увидев её, девушка проговорила:

— А, это не форд. Мистер Экли ведь на старом форде ездит?

Его машина была старой. А у Нойеса новенькая под стать одежде. Номера были массачусетские. На номере была «священная треска», машина буквально сияла в своей новизне.

Машина остановилась прямо перед нами, и вышел Нойес.

Уверенно он взял наши вещи и убрал в багажник и на заднее сидение.

Мэри с подозрением посмотрела на меня. И прошептала так, чтобы не услышал занятый Нойес:

— Может он слуга мистера Экли? Или один из врагов, о которых он писал? Что если он собирается похитить вас?

Мэри могла оказаться права.

Но в моей голове возникла целая куча аргументов против.

Было совершенно не похоже, что Нойес собирается меня похитить.

Иначе его бы выбило из равновесия то, что меня сопровождала Мэри. Но ничто на это не намекало. Скорее уж он даже радовался нежданной гостье.

Я пожал плечами:

— У него новая модная машина и сам он выглядит как модник из Бостона. Похоже он ничего не знает о моей переписке с Экли... Скорее всего он летом приезжает на отдых в Тауншенд. Возможно заехал к Экли, и тот попросил забрать меня.

Почему-то настороженности Нойес у меня не вызывал.

Я сел на переднее пассажирское сидение, а Мэри молча забралась на заднее.

И вот машина тронулась. Нойес оказался не болтливым, и это меня лишь обрадовало.

Вокруг ощущалась напряженность. И потому хотелось помолчать.

Мэри точно застыла на заднем сидении. Всё переживала, что нас похищают.

Уж не знаю, было ли известно мужчине о том, как она насторожена, но временами он посматривал на неё. Обращать внимание на юную девушку обязанность мужчины.

Сам Нойес производил впечатление человека современного. И он думал как-то развеселить Мэри. Он всё думал заговорить с ней, но похоже был не уверен, стоит ли делать это при мне.

В машине воцарилась неловкая тишина.

Мы заехали на холм, повернули направо и поехали по центральной улице.

Озарённый послеполуденным солнцем город был прекрасен. Как и другие города Новой Англии, запомнившиеся мне ещё с детства, он выглядел старым и уснувшим.

Остроконечные крыши, печные трубы и кирпичные стены пробуждали забытые воспоминания, которым точно аккомпанировал струнный ансамбль.

Казалось, что тут было нарушено течение времени. Видя это, я подумал, что попал в глубинку, на которую наложили заклинание.

Когда-то здесь жили загадочные монстры. Никто не переживал из-за них, и они мелькали тут и там. Вот такое впечатление производило это место.

Мы выехали из Братлборо, перебрались на горную дорогу, и гнетущее ощущение усилилось.

Гранитные утёсы тянулись высоко вверх и казалось, что в любой момент могут обрушиться. Высокие холмы были покрыты лесами.

Вермонт известен как страна гор благодаря своим необычным и загадочным возвышенностям. Не знаю, были ли враждебны к людям загадочные создания, жившие здесь в стародавние времена, но я чувствовал, как кто-то затаился там.

Пейзажи, которые были здесь до появления людей и городов. Наша машина утопала в них.

Мы добрались до широкой и мелководной реки.

Чтобы разбавить неловкое напряжение, Нойес заговорил:

— Это... Уэст-ривер. Она берёт своё начало на севере, но где именно в горах, до сих пор неизвестно.

Он стал рассказывать нам про эти земли. Девушка всё также молчала. Я тоже молчал, но кивал. Хоть и молчал, я слушал Нойеса.

Я вспомнил газетную статью. Именно в разлившихся водах этой реки видели крабообразного монстра.

Местность за окном становилась глуше и пустыннее.

— Вот это вид, — пробормотала Мэри. Настолько всё казалось заброшенным.

Между возвышенностями стояли старые мосты, которые могли в любое время обрушиться.

Вдоль реки тянулись железнодорожные пути, которые похоже уже совершенно не использовались. Остались лишь отдалённые следы людей, отчего становилось одиноко. Как бы далеко не зашёл прогресс, он пока не смог победить энергию природы.

После того, как заговорила Мэри, напряжение в машине пропало. Конечно мы не разговорились, но уже наслаждались видами, пока ехали. И мне самому полегчало.

Машина виляла по дороге в долине. По обе стороны от нас были горы. За поросшими на возвышенностях деревьями можно было увидеть утёсы, которых ещё не касались люди.

В небольшой долине между утёсов журчала речушка.

Это она неизвестно где берёт своё начало. Какие же тайны хранит в себе природа, куда не ступал человек?

Эта река также втекала в Уэст-ривер.

— Доктор, это дерево какое-то зловещее. Оно точно живое. Ощущение такое, будто оно двигается, — проговорила Мэри. Я и Нойес не знали, на какое дерево она указывает, но тут все деревья казались живыми.

Узкие тропинки то расходились, то сходились на нашей дороге. И все терялись в чащах дремучего леса.

Дорога вела всё дальше в лес. Нас окружали многолетние деревья.

Мне казалось, что под ними скрываются духи всех стихий.

— Экли упоминал, что он часто ездил в Братлборо... Но тут прямо ощущается сила невидимых духов. Конечно можно подумать, что за тобой кто-то следует.

Мы добрались до Ньюфейна менее чем за час. Это было последнее место, где люди оказывали сопротивление природе.

Когда покинем это место, окажемся в лоне природы. Города тут были точно где-то в прошлом.

Но дальше время будто утратило свои силы. Впереди была одна лишь природа.

На узкой точно лента дороге не было ни души, она всё петляла среди зелёных деревьев и гор, спускалась и поднималась в лощинах, к которым никто не приближался.

Вокруг нас стояла тишина призрачного мира.

Мы слышали лишь шум мотора машины и отдалённые звуки с одиноких ферм, а ещё тихое журчание ручьев во тьме деревьев.

Я видел, как мы приближаемся к округлым горам. И от этого вида у меня перехватило дыхание.

Круглые горы на самом деле были очень крепкими. И были более изолированными, чем я читал, будто не подпускали к себе людей.

Я даже не представлял, насколько близко людям было дозволено приближаться к лесам на склонах.

Мэри точно в забытье проговорила:

— Я бы не удивилась, если бы мне сказали, что здесь скрываются создания из космоса.

Нойес весело рассмеялся:

— Создания из космоса? Ха-ха-ха, забавное сравнение, мисс Мэри.

Я тоже не смог сдержаться после её комментария:

— На этих горах точно остался след великанов из легенд. Будто они игнорируют силу притяжения и преломляют законы природы. Будто это не просто горы, — а потом добавил уже тише. — Великаны. Не то, чтобы я признавал это, но мне нравятся великаны. Я часто вижу сны о великанах. Мне снятся сны об их приключениях. И великаны из моих снов вполне могли бы жить в таком месте.

Услышавшая меря Мэри ответила:

— В очертаниях этих гор и правда что-то есть. Хотелось бы верить в это.

Я хотел что-то ещё ответить ей и открыл рот. Но слова подобрать не смог и снова закрыл его.

Воображение разыгралось.

Все сказания Новой Англии в сочетании с образами из писем Генри Экли многократно усилились во мне. Бессмысленные байки, предрассудки ненаучные мысли при виде всего этого оживали в голове.

Я читал в книгах и в письмах Экли, слышал истории, но вид гор и лесов описать у меня не хватало никаких слов. Всё моё тело напряглось. Я словно оказался в эпицентре опасности.

Я будто оказался героем мистического романа. Предвкушение перед исследованиями будоражило, а теперь меня точно холодной водой облили.

Я чувствовал, как начинаю мёрзнуть. Всё тело покрылось гусиной кожей. Гул возбуждения поутих, я перестал соображать, что делаю, и был готов потерять сознание на месте.

Я хотел поговорить об этом с Мэри.

Но здесь находился Нойес, которого я не знал. Я не знал, сколько ему известно о письмах Экли, я и не мог просто так трепаться о цели моего визита и содержании переписки.

Временами мужчина рассказывал нам что-то интересное об этих землях. При этом скорее хотел позабавить мою ученицу, а не меня.

Житель города выглядел здесь неуместно, но он знал дорогу до дома Экли и знал достаточно много. Гостя в этих местах он напоминал всё меньше.

Отношения между нами улучшились, и завязался разговор, но не более того.

Мы ехали всё дальше в горы, а дорога становилась лишь хуже, пришлось снизить скорость. Но хоть мы ехали и медленно, из-за кочек нас постоянно трясло.

Сосредоточившись на дороге, я слушал рассказы Нойеса. Что случается с дорогой, когда идёт дождь, как это влияет на жизнь, как покрывающая всё растительность вредит домам.

И пока мы ехали, я задал волновавший меня вопрос:

— Мистер Нойес, вы сказали, что друг Экли. Он специализируется на фольклоре, у вас та же направленность?

Он помедлил.

— Немного... Мне доводилось слышать об исследованиях мистера Экли. Мистер Уилмарт, вы ведь доктор в университете и прибыли сюда ради исследований. Потому и свою ученицу взяли?

Я не подтвердил, но и не опроверг это.

Всё же Нойес довольно осведомлён. Потому он и мог столько рассказать об этих землях...

Городской мужчина не казался эксцентриком, скорее уж более изысканной личностью.

Потому я и смог спокойно сесть к нему в машину... Но теперь чувствовал неуловимую странность.

У меня точно что-то застряло в горле... Он почему-то казался мне знакомым. Почему-то я не мог доверять ему.

Беспокойство лишь усилилось, когда он съехал с дороги и поехал среди зарослей. Мне казалось, что вот сейчас я пойму, в чём дело, но этого так и не происходило.

Он будто пытался выяснить, для чего я сюда прибыл и как много знаю.

Мужчина продолжал рассказывать интересные истории, но все они нужны лишь для того, чтобы разговорить меня. И почему-то мне казалось, что он был прекрасно осведомлён о секретах этих мест, в том числе и тех, что поведал мне Экли.

Он разговаривал дружелюбно, но будто что-то выискивал. За его жизнерадостной манерой общения словно стояла привычка общаться именно так.

И вот мне показалось, что его голос мне знаком.

— Прямо демон. Чтобы украсть душу человека, демон соблазняет его красивыми речами...

Где-то я уже слышал эту манеру речи, но никак не мог вспомнить, где и с кем я говорил...

Состояние Экли ухудшилось из-за астмы. Я искал отговорку, чтобы уйти.

Однако... Ничего не нашёл.

И мне хотелось встретиться с Экли, поговорить с ним на научные темы и обсудить с ним истину пришельцев и будущее человеческой цивилизации. И этим я себя успокаивал.

Вид становился всё прекраснее, а желание сбежать ослабевало.

Машина ехала вверх-вниз по узкой дороге, а вид вокруг поражал.

— Время исчезло в загадочных лабиринтах, цветы напоминают сказочную страну фей. Цивилизация отступила, и меня перенесло в красоты предыдущих столетий... — пробормотал я, а Мэри засмеялась.

— Доктор, да вы поэт. Но и правда красиво.

Вдоль дороги росли старые деревья. Цвели осенние цветы в полях. Изредка виднелись небольшие серые дома.

В ущельях приятно пахло травами и кустарниками. Даже солнце сияло по-особенному. А в воздухе висела дымка.

Горные пейзажи Вермонта превращали фольклориста в поэта.

Я продолжил:

— Я такого ещё никогда не видел. Разве что на картинах. Будто неподвижные деревья с холстов итальянских художников эпохи Ренессанса, во всём этом виднеется какая-то магия.

— Я и сама вспоминаю картины Содомы и Леонардо да Винчи. Будто их холсты ожили, — ответила мне Мэри.

Только там всё это был лишь отдалённый фон. К тому же всё это подавалось через церковные аркады.

Человек не мог отобразить панораму, развернувшуюся на триста шестьдесят градусов. В этом величие природы.

От этого перехватывает дыхание.

Сейчас мы находились в самом центре того, что обычно можно увидеть лишь на картинах. В этом было нечто такое, о чём я всю жизнь знал, но нигде не мог отыскать в этом мире. Нечто важное, что я жаждал найти, но не находил, было в магии этого места.

За очередным холмом машина внезапно развернулась и остановилась.

Слева от меня за ухоженной лужайкой проходила дорога.

Отделённый каменной оградой стоял двухэтажный белый дом. Он удивлял своей красотой и элегантностью.

Справа, соединённые арочным перекрытием были сарай, гараж и мельница.

Вспоминая фотографию, я сразу понял, что это дом Экли.

Выбитое на почтовом ящике у дороги имя «Генри Экли» тоже подтверждало это.

Перед домом стоял форд. Не в гараже, а именно перед домом.

Это значило, что Экли куда-то уезжал и вернулся? При том, что у него проблемы со здоровьем? Может вернулся из больницы? Но тут горы. А врачи и больницы в Тауншенде, нет, скорее уж даже в Братлборо, где мы сошли с поезда.

Может он просто не ставит машину в гараж, а оставляет перед домом...

За домом была заболоченная местность с несколькими деревьями.

А дальше виднелась скала с лесистой чащей на гребне.

— Это Чёрная гора. Мы её объезжали, — Нойес вышел из машины и объяснил.

Он достал наши вещи из машины. И с ловкостью работника отеля подхватил их.

— Я пойду в дом и сообщу Экли, что вы приехали. И что с вами молодая помощница. А вы пока подождите здесь, — сообщил он как заправской портье.

И когда отошёл от машины, добавил:

— Простите, я не смогу с вами остаться. У меня ещё важное дело.

С нашими вещами он пошёл в дом по дорожке. А мы, наблюдая за ним, тоже вышли из машины.

Экли писал в письмах про перестрелки.

Он слепо отстреливался от окруживших его пришельцев. И, когда я оказался здесь, у меня появилось желание ретироваться.

Но чтобы не напугать Мэри, я не стал об этом говорить.

Однако нас ждал разговор о пришельцах из космоса и их знаниях. Конечно я нервничал.

Я стоял на пыльной дороге перед домом, который осаждали.

Прямо здесь всё было в следах крабов и их отвратительном запахе. Я вспомнил письма, и меня переполняла не надежда, а страх.

Мэри похоже стало легче, когда Нойес ушёл.

— Ни одной собаки не видать. Разве у мистера Экли не было кучи охотничьих собак? Или он их продал, когда всё разрешилось?

Она опустила взгляд и шла, будто что-то искала.

Я быстро понял, что именно.

Ещё несколько дней назад тут всюду ходили крабы. И вполне могли остаться их следы.

Молча я присоединился. Вместе мы стали изучать землю, выискивая жуткие следы.

Последние дни погода была хорошая, потому земля высохла. И помимо следов от шин мы нашли на расстоянии от дорожки следы.

Мэри сказала:

— Тут много следов. Можно сказать, что тут останавливались машины и ходили люди.

Молодец Мэри. Вот что значит человек, который любит работать в поле. Девушка продолжала с любопытством рассматривать следы.

— Раз мистер Экли всё уладил с крабами, они вполне могут быть здесь. И даже чаще, чем когда нападали. Если всё и правда разрешилось.

Когда Мэри говорила, я заприметил несколько когтистых следов, и выглядели они зловеще. Девушка верно говорила, не люблю я морских тварей.

Стало страшно, я отвёл взгляд от дороги и посмотрел вдаль.

Такая тишина. Даже слышно, как вдали журчит река. Рядом покрытые зеленью горы. И утёс покрытый растительностью.

Во всей этой пышущей жизни было что-то зловещее.

И тут Мэри широко открыла глаза и с серьёзным видом говорила. Это был почти шёпот.

— Это...

Я тут же посмотрел туда же, куда и она. И присмотрелся.

Среди следов, если не присматриваться, можно было и не заметить. Всё же из-за сухости почти все следы стёрлись.

Хлопая глазами, девушка посмотрела на меня. А потом вместе со мной посмотрела на точку на земле. Точно предлагала взглянуть туда.

На дороге к дому было слишком много следов. Но на этой дороге был чёткий след.

Такой же как на снимке Экли. Я осматривал его со всех сторон, ближе и дальше разглядывал через лупу. Потому он прекрасно отпечатался в моём мозгу.

Мне сделалось нехорошо при виде огромного следа лап. По одним отпечаткам было не понять, куда оно направлялось.

Ужас. Всё же ни одно земное существо не должно оставлять такие следы.

— Э-это их следы.

Никакой ошибки. Я уверен в том, что вижу.

Мэри сказала:

— И не старые, доктор. Их оставили всего пару часов назад. Они свежие.

Среди тех, которые были оставлены несколько дней назад, их было три. Трое новых следов. «Живые грибы» с девятой планеты Солнечной системы Юггот проходили здесь.

Я просто стоял, хорошо, что получилось привести мысли в порядок. А иначе бы я закричал и убежал отсюда. Я смог подавить рвущийся крик. И сказал себе самому:

— Конечно здесь есть следы. Экли ведь смог с ними договориться. И потому огромные крабы из космоса вполне могут приходить к нему. Потому и в следах ничего странного.

Экли писал об этом в письме, а значит и я должен был приготовиться к этому перед отправкой. Я пытался казаться спокойным, но голос сделался выше. К тому же я уверен, что побледнел.

А что Мэри? Она не была так же шокирована, как я. В глазах читался живой интерес. Усталость от поездки сдуло, она была полна энтузиазма.

— Возможно они сейчас в доме. Вместе с мистером Экли.

Она радовалась. Ведь и правда, она отправилась со мной из любви к космосу и желания увидеться с пришельцами. Когда она тайком прочитала письма Экли, её душа начала петь от того, что такая её мечта исполнится.

Она тут была самая осторожная, но при этом и самая любопытная. В этом смысле она даже меня превосходила.

А вот я боюсь! Понимаю всё, но боюсь!

Рядом с нами живут крабы из космоса, которые ростом с человека. Ещё недавно они осаждали это место, а теперь регулярно заглядывают в гости.

Доказательства прямо передо мной, при этом они ещё владели телепатией и могли манипулировать людьми. Тут куда страннее, если ты спокойным остаёшься.

Теперь я понимал, почему Экли был так насторожен.

Конечно страшно, когда рядом живут существа, оставляющие такие следы.

Неважно, дружелюбные они или нет, неизведанное пугает. Если бы они подошли к дому, я бы спустил собак и стал отстреливаться. И я бы даже не понял, что они настроены дружелюбно.

А даже если и понял, вряд ли бы испытал что-то кроме отвращения от мысли, что со мной хотят дружить крабы-монстры. Будто кто-то с отклонениями предлагает дружбу.

Нет, это ещё отвратительнее. Всё же они не люди. Не жители Земли.

Но если они будут настаивать на диалоге...

Если я привыкну к тому, как они выглядят. Тогда я точно смогу успокоиться.

Когда пойму, что их знания превосходят мои, я буду пристыжен собственным страхом и отвращением и сам начну предлагать дружбу.

Друг для друга мы выглядим нелепо. Для меня они жуткие и мерзкие розовые крабы, и им люди могут казаться не менее отвратительными.

Я краснел и бледнел, пугался и успокаивался, пока Мэри продолжала изучать следы.

Её глаза были широко открыты. А на щеках выступил румянец.

В отличие от меня она эту встречу предвкушала. Была так возбуждена, что позабыла не только слова, но и как дышать и моргать.

Она просто смотрела на следы. Точно пыталась выжечь эту жуть на сетчатках своих глаз. Или хотела из следов воплотить самих космических крабов.

Тут дверь в дом распахнулась.

Нойес быстро подошёл к нам.

Я спокойно ему улыбнулся. По крайней мере пытался, но моё лицо точно было напряжённым.

Мэри тут же встала. Будто не видела следов на земле. А просто отдыхала. Вышло неплохо.

Нойеса же словно не волновало, что у нас здесь происходит. Он потерял к нам интерес.

Жизнерадостным голосом он сообщил:

— Мистер Экли сообщил, что с радостью примет вас в любое время, мистер Уилмарт. И мисс Мэри тоже. Для него честь принимать такую юную и прекрасную особу, — он улыбался, но на одном дыхании виновато продолжил. — Однако приступ астмы ещё не прошёл. Прошу понять, он не сможет оказывать вам всю заботу, как полагается хозяину.

Я неуверенно заговорил. Всё же я рассчитывал, что нам предложат вернуться позже. Следы крабов слишком шокировали меня.

— Как самочувствие мистера Экли? Мы ему точно не помешаем? Похоже мы всё же не вовремя. Может стоит подождать, пока ему не станет лучше?

Нойес улыбнулся и покачал головой.

— Не переживайте. Если уйдёте, мистер Экли расстроится и его здоровье наоборот ухудшится. Так что обязательно встретьтесь с ним.

А потом добавил слегка зловеще.

— К тому же вернуться уже не получится. До Братлборо кроме меня вас никто не отвезёт.

Похоже нам отсюда не сбежать. Так что остаётся лишь готовиться.

Мэри с предвкушением ждала, что будет дальше, совершенно очарованная теми следами. И то, какой она была милой, помогло мне прийти в себя.

Нойес стал рассказывать про заболевание Экли:

— Из-за приступа тело деревенеет и начинается жар. Мистер Экли очень слаб... Пока приступ не закончился, ему трудно говорить, потому он будет почти что шептать. Из-за артрита у него разбухают ступни и лодыжки, и он забинтовывает их, иначе вообще ходить не может, — он покачал головой. — Если честно, то похоже сегодня ему несколько хуже. Потому сегодня пусть с ним пообщается один мистер Уилмарт. И я бы советовал ограничить время общения.

Я был поражён. И Мэри опешила от тяжелого состояния Экли. Я спросил:

— Ему настолько плохо? Может нам всё же стоит попросить кого-то из соседей отвезти нас в Братлборо? Мы переночуем в гостинице, а там уже придём.

Я всё не находил причины сбежать.

— Если он уже даже двигаться не может, мы не можем остаться здесь и донимать его разговорами...

Нойес улыбнулся и стал меня подталкивать:

— Что вы, он очень хочет встретиться. Его переполняет желание увидеть вас, Мистер Уилмарт. И мисс Мэри тоже. Обязательно зайдите к нему. Он ждёт вас слева от холла в кабинете. Там задёрнуты шторы, чтобы не пропускать солнечный свет. Во время астмы он очень чувствителен к нему и просто не переносит.

Слушая его, я сразу же стал вспоминать вампиров, про которых читал в книгах и видел в кино. И теперь Экли, с которым я собирался встретиться и поговорить, превращался в этого самого вампира.

Закончив говорить, Нойес пожал мне руку и попрощался.

— Берегите себя. И добро пожаловать. Надеюсь, вам у нас понравится.

Попрощавшись, он быстро сел в машину и уехал в противоположном направлении.

Проводив его, мы пошли в дом.

Я посмотрел на машину у дома.

— Как и писал Экли, у него старый форд. Видавший виды или просто развалюха, — попробовал пошутить я.

Мэри заглянула внутрь.

— Ах, ключи в замке зажигания. Может мистер Экли только недавно вернулся.

Я пожал плечами.

— Вряд ли. У него ведь приступ. И куда тут ездить, вокруг никого и нечего нет. Скорее всего он оставил машину на улице с ключами на случай, если ему внезапно станет хуже, чтобы можно было сразу поехать. Тут машины угонять некому.

— И кому нужен старый и побитый форд, — усмехнулась Мэри и отошла от машины.

Дверь была слегка приоткрыта. Подходя, мы осматривались. Здесь была какая-то гнетущая атмосфера.

А ещё тишина.

Мэри тут же подметила это:

— Мы ведь в сельской местности. Тут должно быть шумно. Тут должна быть всякая скотина. Курицы, свиньи, собаки, кошки. А тут никаких следов животных. И зловеще тихо.

Я согласился:

— Экли писал, что у него есть коровы, так куда они исчезли? Если в амбаре нет, может на пастбище? И ты верно сказала, рядом с домом должны быть свиньи, но что-то не похоже на это. Никаких следов живности.

Хотя ещё пару дней назад здесь была перестрелка с грибами. Он мог просто перевезти куда-нибудь животных, чтобы они не мешали, или вообще продать. И думал о том, чтобы перебраться к сыну в Калифорнию...

И всё же зловеще, когда в деревне не слышно ни одной курицы или свиньи.

У него был десяток собак. Он их всех продал за эти несколько дней? С такой серьёзной астмой?

У него такая серьёзная астма, что он даже сам писать не может. Хотя при том, что ему почти шестьдесят, он один противостоял пришельцам. А тут слёг с астмой?

Причина могла быть лишь одна.

Когда сражение подошло к концу, наступил мир, он увидел новое будущее, и дала знать о себе усталость. Перенапряжённое тело сковала болезнь.

Думая об этом, я ещё раз осмотрел зелёные горы вокруг дома.

И вот собрался, зашёл вслед за Мэри и закрыл за собой дверь.

Когда закрыл, меня тут же накрыло гнетущей атмосферой, отчего сразу захотелось сбежать.

Тут не было так же неуютно как в замке Дракулы. Наоборот. Холл был с изыском обставлен в послеколониальном стиле, никакой безвкусицы. Вся мебель говорила о том, что делали её на совесть.

И всё же сбежать хотелось.

Как только я прошёл, то покрылся гусиной кожей, а мой желудок сжался.

Находившаяся впереди Мэри посмотрела вверх. Она прикрыла глаза и стала принюхиваться.

— Доктор, что это такое странное... Не нравится мне этот запах. Мне от него нехорошо.

Стоило только войти, как мы ощутили затхлый запах. И от него было не по себе.

2

— Не обращай внимание. Так всегда в чужих домах. Всё же тут человек с животными живёт. Да и дом старый, потому уже пропитался запахами.

По левую руку была белая дверь с латунной ручкой.

— Это кабинет Экли, — тихо произнесла Мэри и надавила на дверь.

Когда она открылась, девушка насупилась.

Причина была очевидна. Я и сам нахмурился.

Стоило открыть дверь, как запах стал в разы сильнее.

— Это запах каких-то лекарств? — попробовала угадать Мэри.

Больные принимают лекарства. Они сами пахучие и выделяются из тела вместе с потом, так и распространяется специфичный запах больных. Может это как раз такой запах.

Так мы решили для себя.

И дело было не только в этом. Зайдя в кабинет, Мэри тут же остановилась.

— Какой-то звук? Что-то шумит?

Я молча кивнул. Я и сам его заметил.

Будто что-то вибрировало. Ритмичный звук, будто жужжание пчелы.

Хотя может мне кажется. Я человек скромный и всегда нервничаю при первой встрече. К тому же Экли болен. И напряжение даёт это чувство вибрации.

Нет, воздух и правда дрожит. Не только я, но и Мэри это ощущает.

Я также вошёл в мрачный кабинет.

Было почти ничего не видать. Но вот глаза привыкли к темноте.

В темноте я услышал кашель. А потом и шепчущий голос.

Я посмотрел в том направлении и увидел большое кресло-качалку. Во тьме белыми пятнами выделялись руки и лицо человека, сидевшего на нём. Я присматривался, продолжая привыкать к тьме.

Похоже шёпотом было приветствие Экли. Но из-за расстояния, того, что он говорил тихо, а может и акцента с интонацией, я совершенно не понял, что он говорит.

Не зная, как себя вести, я посмотрел на него.

Человек на кресле-качалке несомненно был Экли.

Я попросил Мэри подождать у двери, а сам пригнулся и подошёл. Попутно я поздоровался.

— Мистер Элки, мистер Экли. Вот мы и встретились. Я Уилмарт. Альберт Уилмарт. Мы с вами уже знакомы. Но лично видимся впервые. И я рад нашей встрече.

Когда подошёл, смог разглядеть его. В кресле точно сидел хозяин дома. Я столько раз рассматривал его на снимке. Короткие волосы, седая бородка.

Его решительное лицо, способное перетерпеть снег и дождь я ни с каким другим не спутаю.

Но в то же время на меня накатила печаль. Он выглядел очень болезненно.

Выражение было напряжённым и неподвижным. И тяжёлый взгляд человека, забывшего как моргать.

Одна лишь астма не могла сделать с ним такое.

Причиной всему был ужасающий опыт, через который он прошёл. Каким бы решительным, молодым и сильным ты ни был, всему есть предел.

Последняя и жестокая перебранка случилась совсем недавно. И весь копившийся стресс выплеснулся усталостью на его тело.

Стресс и усталость сильнее всего обрушаются на человека не во время работы, а когда всё подходит к концу. Это знает на своём опыте каждый.

Его исхудавшие руки покоились на коленях. Меня же при его виде охватила жалость.

Он был одет в домашнюю одежду, а шею и голову закрывал то ли жёлтый шарф, то ли капюшон.

Прокашлявшись, Экли тихо поздоровался. Белая бородка скрывала то, как шевелятся его губы. Вначале я испытал напряжение. Мне казалось, будто я уже слышал этот голос. Но где? К тому же было сложно разобрать, что именно он шепчет.

Сосредоточившись, я понял, что именно он говорит. И речь его поразила меня. У него был местный акцент, а фразы он строил даже изысканнее, чем это можно было разглядеть по письмам.

— Добро пожаловать, мистер Уилмарт. Простите, что сижу. Полагаю, мистер Нойес уже сообщил вам о том, что моё самочувствие резко ухудшилось. Однако я очень хотел с вами увидеться. Вам известно, что я написал в последнем письме. Завтра, когда мне станет лучше, нам надо столько всего обсудить.

Похоже это было правдой. Он был так рад встрече, что несмотря на болезнь решился поговорить.

— Простите, что прерываю, мистер Экли. Я бы хотел сказать... Я кое-кого с собой привёл. Мою студентку и помощницу. Эта юная особа поступила лишь в том году, но я ей доверяю. Я приношу извинение за то, что взял её с собой. И если вы не возражаете, я бы хотел её представить.

Он уже должен был знать обо всём от Нойеса. И сказал, что вопрос исчерпан. Однако я должен был извиниться.

Экли прервал меня и, оставаясь таким же неподвижным, заговорил:

— Да, мисс Мэри. Мистер Нойес рассказал мне. Она ваша помощница, потому я не возражаю. И конечно я только рад, что ко мне в гости пришла юная особа. Мой мрачный дом в её присутствии начал сиять, — вдохнув, шептал он. Но тело на кресле не шелохнулось. — Мисс Мэри известна причина визита сюда? Что она знает из нашей переписки?

Я кивнул и виновато ответил:

— Она знает всё. И правду о космосе, и о гостях прибывших оттуда, и её интерес даже больше, чем у меня.

Экли повысил голос, и его тон изменился. Похоже он пытался засмеяться.

— Кхе, кхе. Значит вам всё известно. Тогда буду раз и с вами обсудить всё.

У меня отлегло от сердца. Я позвал ждавшую у двери девушку.

Мэри тоже удивилась, когда увидела измученного старика на кресле-качалке.

— Благодарю вас, мистер Экли. Но вам нехорошо. Простите, что доставляю лишнее беспокойство своим присутствием. Ваша история слишком заинтересовала меня, потому я настояла на том, чтобы меня тоже взяли. Я постараюсь лишний раз вас не тревожить, — сказала она дружелюбно и как подобает юной леди протянула руку. Однако у Экли не было сил пожать ей руку, он даже не мог поднять её.

— Что вы, я рад вашему визиту. И для меня честь, что такая красавица заинтересовалась россказнями старика вроде меня. У меня здесь хватает свободных комнат. Если бы вы заранее известили меня, я бы и для вас подготовил одну.

На заботу Мэри он ответил искренне, но ни лицо, ни тело не двинулись.

Познакомившись, Экли вернулся к изначальной теме. Не шевелясь, он обратился ко мне.

— Я не могу выразить словами свою радость от того, что после стольких писем мы встретились лично... Кстати, вы все их привезли? И фотографии с записью?

— Да, привёз.

— Благодарю. И простите за беспокойство. Я просил мистера Нойеса оставить ваши вещи в холле. Полагаю, они должны быть там. Вы сами видите, в каком я состоянии, а слуг у меня нет, потому вам придётся работиться о себе самостоятельно. Простите, понимаю, что вы устали после долгого путешествия.

— Не берите в голову. Мы можем сами о себе позаботиться.

Говорить ему всё ещё было тяжело, но Экли сделался болтливым.

— Ваша комната на втором этаже, прямо над кабинетом. Ванная рядом с лестницей наверху, можете пользоваться ей. Мисс Мэри, можете использовать соседнюю комнату. Простите, что не могу привести её в порядок, но она полностью в вашем распоряжении.

Мэри дала уже жизнерадостный ответ.

— Вы уже ели?

— Ещё нет, — в этот раз ответил я.

— Так я и думал. Еда ждёт вас в столовой. Она здесь, только направо. Можете перекусить, когда пожелаете, — сказал Экли и указал на дверь напротив. — Я приготовил даже слишком много, потому можете не стесняться, мисс Мэри. А завтра мы поговорим. Сегодня я слишком слаб, простите. Можете отдыхать.

— Вы и так сделали для нас много. Буду ждать завтрашний разговор.

Я ещё раз поблагодарил и собирался покинуть комнату, когда Экли окликнул меня.

— Ах да, прежде чем пойдёте наверх, могли бы положить на стол письма, фотографии и запись? Хотелось бы освежить память перед нашим разговором... И сумка ваша легче станет, и на завтра на это время и силы сэкономим. У вас ведь много моих писем.

Далее его голос сделался странным. Похоже он пошутил и попробовал рассмеяться.

— Мне бы о многом хотелось поговорить в этом кабинете. Кстати, на этом угловом столике мои фотографии.

— Хорошо. Я сделаю, как вы попросили.

Я должен был ответить соответствующе Экли, который столько для нас сделал.

— Если будете испытывать затруднения, обращайтесь за помощью. Времени и сил у меня хватает, потому даже не сомневайтесь...

— Что вы, что вы. Не могу же я такое у гостей просить. К тому же я уже давно живу один и привык справляться сам. И к заболеванию своему давно привык.

Я и Мэри переглянулись, но сказать нам было нечего.

Экли продолжал говорить. И из-за болезни похоже давалось ему это нелегко.

— После еды и душа может быть спуститесь ко мне в кабинет уже после заката? Я был бы не прочь немного поболтать. Немного будет достаточно. Если устанете, можете в любое время вернуться к себе на второй этаж.

Мэри широко открыла глаза с длинными ресницами:

— А? Мистер Экли вы всё время проводите в кабинете? Вам же нездоровиться. Может стоит всё же лежать в кровати? Где ваша спальня? Давайте мы вас проводим, — проговорила девушка и собралась подойти, однако Экли её пресёк.

Даже не пошевелился, но пресёк. А потом весело заговорил:

— В этом кабинете мне спокойнее всего. Все мои материалы для исследований и любимые книги находятся здесь. Я могу в любое время взять то, что мне приглянется. Когда мне нездоровится и двигаться тяжело, я почти всё своё время провожу здесь, — он дождался, когда Мэри успокоится и добавил. — Я даже ночую здесь. Тут мне спится значительно спокойнее. Я рад вашей заботе и завтра утром мне будет значительно лучше.

После этого нам нечего было сказать. Экли же всё продолжал.

— То, что я узнал, просто невероятно. Вы ведь тоже понимаете это, мисс Мэри? Потому и прибыли. И я отвечу на ваши ожидания. Теперь в нашем распоряжении все знания о времени и пространстве. Этого достаточно, чтобы опередить человеческие науки и философии. Наши познания будут расширены, и нам по силам будет постичь истину.

Экли не мог дождаться, когда расскажет мне об этом. Хоть он и предлагал отдохнуть, и всё же говорил это так возбуждённо.

— Эйнштейн ошибся. Вам известно об этом? Есть силы и объекты, способные передвигаться быстрее скорости света. Крылатые смогли переместиться из пространства, которое является их истинным домом на Юггот и Землю. С помощью их устройств я смогу перемещаться во времени. Я увижу далёкое прошлое и смогу пожить в будущем. Вы не представляете, как развита их наука. Нет, я вас не упрекаю. Всё же вы ещё не встречались с инопланетянами, — Экли всё продолжал. — Они могут делать с разумом и телом абсолютно всё. С их помощью я побываю не только на других планетах Солнечной системы, но и на других звёздах и в других галактиках. Но вначале я полечу на ближайшую планету, населённую Крылатыми, Юггот. Это самая дальняя планета, девятая планета нашей системы. Тёмная сфера, до сих пор неизвестная земным астрономам.

— Вы и правда писали о ней в ваших письмах...

Для меня слова Экли были шоком, и ничего более я сказать не мог.

Он и правда писал про Юггот.

Но... Что?! Он собирается отправиться туда?!

— Крылатые на той планете направляют на Землю поток мыслей. Они ждут, когда мы их уловим и кто-то из наших астрономов сможет обнаружить эту планету. А может поможет кто-то из их людей-агентов. Возможно даже мне доведётся подсказать учёным, — едва слышно продолжал шептать Экли. Останавливаться он не собирался. Его речь становилась всё более одержимой.

В последнем письме он довольно детально писал про инопланетных крабов, но сейчас углубился ещё больше. Похоже с момента написания того письма и до нашего визита он ещё встречался с ними.

— На Югготе есть огромный город. И там возведены башни, не уступающие Вавилонской. Их построили из того самого чёрного камня, который я вам отправил. Он с Юггота.

— Я так и предполагал.

— Я в вас не сомневался, мистер Уилмарт. Юггот самая отдалённая планета системы, потому солнечный свет не достигает её. Но её обитателям он и не нужен. В их домах нет окон. В своих огромных особняках и храмах они обходятся без них. У Крылатых другие, более чувствительные органы чувств, нежели зрение. Солнечный свет скорее мешает им. Причиняет боль и беспокоит. Ведь за пределами пространства и времени в чёрном космосе его нет.

Нет света... Я мог понять это, но как же страшно было представить мир тьмы.

— Слабый человек не сможет жить без солнечного света и на Югготе сойдёт с ума, — глядя на меня, сухим голосом говорил Экли, после чего усмехнулся. И серьёзно, одержимо продолжил. — Но я собираюсь полететь туда. — он шептал об этом точно о своей мечте. — Над реками из чёрного дёгтя высятся таинственные циклопические мосты (древние строения, исполненные из огромных камней и без строительных растворов). Их построили предыдущие жители Юггота. Они исчезли в забвении ещё до того, как космические крабы прилетели туда. Увидев эти виды, любой станет Данте или По. Вы так не считаете, мистер Уилмарт?

Ответ в данном случае мог быть лишь один: да, считаю.

— Но можно ли остаться вменяемым, получив озарение в поэзии.

Он сухо усмехнулся. Похоже его веселило моё волнение.

В возбуждении он впервые приподнялся, его рука поднялась к лицу.

— Однако скажу. Тёмный мир Крылатых с садами грибов и домами без окон совершенно не страшен. Он может показаться таковым лишь нам, жителям Земли.

— Нет ни одной причины для беспокойства?

Я собирался возразить, но он ответил:

— Земля и мир Крылатых совершенно разные. Когда они, не ведавшие света, впервые оказались на Земле, то испытали страх и шок. Это было задолго до появления людей...

Я ничего не мог сказать. Он был прав.

— Думаю, вам это известно. Они были на Земле ещё до того, как эпоха великого Ктулху подошла к концу. Они видели как погрузился на дно Р’лайх и помнят его на поверхности.

Он настолько сблизился с ними, чтобы узнать обо всём этом!..

— Крылатые проникли вглубь Земли. Там есть множество проходов. Людям о них неведомо. Несколько входов в эти пещеры расположены здесь, в горах Вермонта. Они ведут в великий мир, неведомый нам, людям. Например в озарённый синим светом К’н’ян, красный Йен, и поглощённый тьмой Н’кай... Страшный Тзаттогуа явился как раз из Н’кай, — возбуждённый Экли снова погрузился в кресло и продолжил говорить. — Тзаттогуа! О, рыхлое, похожее на жабу божество!

— Он упоминается в Пнакотических рукописях, «Некрономиконе» и Коммориомском мифическом цикле, сохранённом верховным жрецом Атлантиды Кларкаш-Тоном.

— Всё так, мистер Уилмарт...

Видать он слишком заболтался. Экли выглядел уставшим. Он сказал:

— Простите, похоже это всё. Самое интересное отложим на другое время. Мы обязательно обсудим с вами всё.

— Что вы... Вам стоит больше отдыхать.

Мне не хотелось, чтобы его состояние ухудшилось.

— Сейчас уже должно быть четыре или пять. Простите, вы даже не сходили в комнату и не распаковали вещи. Вы же устали. Принесите мне документы. Поешьте, а потом уже возвращайтесь. Мы продолжим наш разговор.

Экли удобнее расположился на кресле. А я, как он и предложил, покинул кабинет.

***Я забрал чемодан и выложил на стол письма, снимки и запись. Экли всё также сидел в кресле и не проронил ни слова.

Я распрощался и пошёл на второй этаж.

Там, убеждённый, что Экли нас не услышит, я посмотрел на Мэри.

— Невероятно, — проговорил я, а девушка закивала.

— По письму я предполагала, что он любит поговорить, но мистер Экли даже слишком разговорчивый!

— Мистер Нойес говорил, что ему нездоровится, потому я думал, что лишь задам пару вопросов, но он сам стал обо всём рассказывать. И у него такой измученный шёпот, я всё переживал, как бы ему не стало хуже...

— Может взбодрился после встречи с вами. Как бы после ему хуже не стало... — с серьёзным выражением проговорила Мэри.

А я озвучил своё подозрение:

— За четыре месяца переписки он ни разу не упоминал астму. При том, какая она тяжёлая, он должен был хоть раз про это написать. И мне кажется невозможным противостоять пришельцами с такими симптомами.

Видя, как я тяжело вздыхаю, Мэри сказала:

— Доктор Уилмарт, вы же тоже устали. Уверена, вы готовы всю ночь проспать.

— Ты наверняка тоже устала, так что можешь не составлять нам компанию. Времени ещё достаточно. Мы вряд ли задержимся всего на день или два. И когда Экли в таком состоянии, даже если бы хотелось, мы не уедем.

Мэри тут же замотала головой:

— Отказываюсь. Мне очень хочется послушать. Для этого я и приехала. Позвольте пойти с вами.

Неловко, но я признателен ей за жизнерадостность и позитив.

— Если честно, я отчасти жду встречу с пришельцами, но и боюсь тоже. Я всё думал использовать состояние Экли в качестве отговорки, чтобы уехать. Но я прибыл сюда ради этого разговора. И когда ты рядом, я чувствую себя увереннее. Хорошо. Поговорим с ним вместе.

Мэри кивнула мне.

Моя комната оказалась достаточно неплохой и красиво обставленной. И здесь не было затхлого запаха и неприятных вибраций.

Мэри находилась в соседней комнате. Её не подготовили, но так как комната пустовала, там было достаточно чисто.

Когда мы разошлись, я сразу же вспомнил про следы на обочине.

Мысль меня не порадовала. После рассказа Экли я мог представить их.

Они живые грибы? Если они относятся к грибам...

Они жили в неизведанном нами мире на планете Юггот. О ней Экли уже достаточно много знал. И это пугало.

В дверь постучали, выдернув меня из размышлений.

— Доктор Уилмарт, пойдёмте в столовую. Я проголодалась...

Жизнерадостный голос Мэри успокоил меня.

— Да! Пошли.

Мы спустились вниз, и я проговорил:

— Конечно я сочувствую Экли, что ему нездоровится, но его шепчущий голос мне неприятен. Его говор точно проникает в мозг и парализует, притупления чувства и мысли.

Мэри покачала головой:

— Напоминает голос с записи. Такой же искусственный и нервирующий. Но он ведь болеет, — улыбнулась девушка. — И, доктор, вы же боитесь пришельцев, потому что они на крабов похожи. Вы ненавидите морскую живность... Просто не переносите.

Я совершенно серьёзно закивал:

— Я испытываю отвращение перед космическими крабами с планеты Юггот. Я с радостью проговорю про них и их планету, но в то же время меня переполняет неприязнь к ним.

Я заглянул в кабинет: Экли сидел всё там же.

— Мы поедим, — обратился я и увидел едва заметный кивок.

В столовой была L-образная кухню.

На столе на большом блюде лежали сэндвичи, пирожные и сыр.

В термосе был всё ещё горячий кофе.

На двоих тут хватало. Даже было с избытком.

Мы тут же вспомнили, что напротив Экли, и от напряжения почти не разговаривали.

За едой мы всё посматривали в сторону, где находился старик. Мы оставили его, а сами пошли есть.

В итоге Мэри решила позвать его.

— Мистер Экли, может поужинаете с нами?

Но мы услышали его шёпот издалека:

— Спасибо, юная мисс. Но мне нехорошо, и я не могу есть. Перед сном выпью молоко с солодом. Вот и всё пожалуй.

После еды Мэри налила кофе.

Я отпил... И.

Чуть не поперхнулся. Мэри тоже отпила.

Кружка коснулась губ, она только попробовала, зажмурила глаза, нахмурилась и убрала её от лица.

— Гадость.

— Что за вкус такой?

Мы проговорили это одновременно, а потом засмеялись так, чтобы Экли не услышал.

В таком прекрасном доме кофе был просто ужасным. На языке ощущалась неприятная горечь.

— Не думаю, что я буду пить ещё.

Больше желания пить не было.

— Как-то неправильно, всё же мистер Экли старался и заваривал... — сказала Мэри и через силу принялась пить, но даже половину не осилила.

После ужина Мэри стала мыть посуду.

— О, оставьте посуду. Мыть ни к чему. Просто оставьте её там, где стоит, — зазвучал голос Экли. Но Мэри возразила:

— Позвольте я сама помою.

И она всё помыла. Отвратительный кофе мы просто вылили. Отчасти посуду мы решили помыть, чтобы не обидеть тем, как обошлись с его напитком.

После мы вернулись в тёмный кабинет.

Мы расположились в креслах недалеко от него, а хозяину не терпелось начать разговор.

Письма, фотографии и запись по-прежнему лежали на столе, никто к ним не притрагивался. Сейчас они были просто не нужны.

Экли снова заговорил о письмах.

Во втором, самом длинном, были отрывки, которые я не решался произносить вслух. Но ощущение от того, что я слушал в этой тёмной комнате посреди загадочных гор, было совершенно иным. Его голос вызывал поистине космический ужас!..

Ему и без того были известны чудовищные факты, но он узнал вещи воистину невыносимые для человеческой психики. Я не хотел верить в это и считал лишь рассказом безумца.

Он рассказывал об устройстве бесконечности.

— Вы знаете, как устроено пространство и время, мистер Уилмарт. Но наш космос занимает лишь один элемент в бесконечной цепочке космосов-атомов. Атомы образуют молекулы, а бесконечное количество молекул образуют клетку, так же устроен и космос. Он состоит из изгибов и углов в своей материальной и полуматериальной структуре.

Его рассказы были увлекательны. Было весело слушать обо всём этим в отдалённом от цивилизации доме. Но кто поверит во всё это?

Никогда ещё человек не был так близок к тайнам материального бытия. Ни один человек не видел проблеска хаоса аннигиляции материи с полным отсутствием форм, сил и пропорций...

— Первым сюда явился Ктулху. И знаете, почему свет больших и именитых звёзд доходит до нас?

Я ответил, что не знаю.

— Честно говоря, это тема не слишком хорошо мне знакома... — начал Экли.

Он говорил довольно образно, но я смог сделать догадку.

— Это... Боюсь сказать... Неужели это связанно с Магеллановыми Облаками галактической туманностью и имеет отношение к даосским притчам? — всё ещё сомневаясь, спросил я.

Но он не ответил и продолжил:

— Что вам известно о Доулсе?

— Клеточная форма жизни, прибывшая из другого измерения... Мне доводилось читать, но всю суть я не понял.

— Чтобы понять, вначале надо узнать о Гончих Псах Тиндалоса. Они запоминают свою добычу по «запаху» и гонятся через пространство и время вечно, пока не поймают. Доулс помогает им, правда как именно, не говорится... Доулс — липкое скопление клеток, напоминает клеточный слизневик, но по сути совершенно другой. Если так сравнивать, то в нём нет незаменимого фермента, который необходим всему живому.

— Его нет... То есть оно бессмертно...

— Просто великолепно! Ведь так и есть. Именно ради этого я вас и пригласил. Давайте я расскажу вам про гончих. Сама их суть нечиста... Откуда они явились, умалчивается, лишь сказано, что появились они в Великом вихре. Уверен, настанет день, когда вы узнаете об этом.

Понять всё, о чём говорил Экли, я не мог, скорее уж появлялось больше вопросов.

— Легенда о Йиге... Это не выдумка и не метафора. Йиг прародитель всех змей и с древних времён ему поклоняются на континенте Му.

Он рассказывал обстоятельно и понятно, а мой разум был на грани разрушения.

Видя это, Экли перешёл дальше.

— Про Азатота упоминалось в «Некрономиконе». Автор Абдула Альхазред зашифровал его, чтобы люди Земли не впали в панику. Именно он подразумевался в огромном мире хаоса, бушующем за углами пространства.

Я вздрогнул.

Передо мной точно предстали все кошмарные видения потаённых мифов. Всё это скрывалось, дабы не разрушить имеющийся культурный строй. Его слова были просто омерзительными и шокирующими по грубости.

Человечество пока не готово к правде. Как и я сам...

А Экли и не думал отходить от намеченного курса, по-научному конкретно и ясно он продолжал рассказывать.

Всё сказанное звучало убедительно, но как же хотелось попытаться опровергнуть.

Однако... На самом деле легенды не были никакими легендами, мифы не были мифами, и в таком случае сколько времени нам, людям, ещё уготовано!..

Я посмотрел на Мэри: она с сияющими глазами слушала Экли.

Ей не доводилось читать «Некрономикон» и знала она куда меньше меня. И истории Экли вызвали у неё неподдельный интерес, она слушала его увлекательные «сказки».

Люди шёпотом передавали все эти истории. Из уст в уста несли скрытую за мифами истину.

И все они как и Экли повстречались с пришельцами и узнали обо всём этом ужасе лично от них. И он тоже собирался посетить другие галактики, увидеть и услышать всё сам, как они.

Пытаясь как-то отогнать от себя страх, я задал интересующий меня вопрос:

— Мистер Экли... Тот чёрный камень, что не дошёл до меня... Что он такое? Начертанные на нём символы...

Он молча посмотрел на меня. Словно моя догадка была верна!..

Значит именно они были в богохульном «Некрономиконе»!..

К моему счастью, камень до меня не добрался и я не видел, что на нём написано.

— За это короткое время я осознал, что зря боялся их всех. И понял, что бояться нечего. Вы не знакомы с Крылатыми, и вам это может показаться мерзким... Я же хочу познать всю открытую им бездну.

— Их всех?.. Что это значит? Неужели после вашего последнего письма вы встречались ещё с кем-то, помимо инопланетных крабов?

— Всё так.

Его ответ привёл меня в замешательство.

Как же выглядят другие пришельцы?

В его письмах упоминались посланники, выглядящие как люди, но действительно ли они люди?

И что за затхлый запах в этом помещении?!

И этот звук, напоминающий рой пчёл!..

Испытываемое мной напряжение стало нестерпимым. А органы чувств и воображение помогли мне достичь шокового состояния.

Я был рад, что в кабинете темно. Я был бледен, а на лице выступил пот.

А вот Мэри в отличие от меня буквально впитывала всё, что говорил Экли. Она была общительной и обычно часто вмешивалась в разговор, но сегодня лишь слушала слова старика.

Я видел, как сияют её влажные глаза. Похоже от волнения выступили слёзы. Даже в темноте я мог разглядеть, как на её белой коже выступил румянец.

За плотными шторами на улице уже было темно. Солнце село.

И тут я вспомнил про отчаянные письма и упоминания про время после заката.

Я судорожно стал считать дни.

И понявший это Экли прошептал:

— Сегодня ночью... Луна не покажется.

Я вздрогнул.

Затряс головой. Пытался отогнать страх...

Я испытывал страх, потому что нахожусь здесь.

Его дом стоит возле Чёрной горы среди густых лесов. Были бы мы сейчас в моей светлой лаборатории Мискатоникского университета, я бы оценивал его истории иначе и слушал с большим интересом.

Солнце село, и в кабинете стало абсолютно темно. Я попросил позволения Экли зажечь небольшую лампу.

Мэри вызвалась помочь и поставила её на дальнюю книжную полку. Прямо рядом с бюстом Мильтона.

Но тут же я пожалел об этом. Ведь увидел то, что ранее было скрыто.

Одеревеневшее лицо и безжизненные руки Экли...

Он выглядел неестественно. Точно труп!..

Я попросил Мэри поставить лампу подальше от старика, но всё равно свет падал на верхнюю половину его тела. Он выглядел холодным и неподвижным. Лишь слабо кивал, при этом действие смотрелось скорее как механическое.

После всех неземных разговоров, что за тайны он поведает завтра? Какие секреты ещё остались не раскрытыми?

Я уже был удовлетворён и готов был уехать отсюда завтра ранним утром. Если честно, слушать ещё мне не хотелось.

Я землянин. Я живу на Земле. А он говорил про полёты в далёкие галактики.

Он поинтересовался у меня:

— Хотите отправиться со мной? Мы можем вместе узнать великую истину космоса.

Он приглашал меня.

И моя оторопь позабавила его. Раздался его клокочущий смех.

— А вы, юная мисс? — теперь старик обратился к Мэри.

— Я буду только рада!

Она ему не поверила, это явно была просто вежливость.

Но вот когда речь заходила о космических путешествиях, ей конечно же хотелось отправиться. Я же не мог ей позволить этого. И я пожалел, что взял её с собой.

Когда услышала шутливое приглашение Экли, её глаза засияли.

В свете лампы было видно, как её лицо покраснело.

Её очаровала возможность увидеть далёкие галактики. Обожающая астрономию девушка наслаждалась этим разговором. Сейчас она не могла вымолвить больше ни слова.

Я был напуган таким предложением, а Мэри оно попросту поглотило, и Экли видел всё это.

Его эмоции были не читаемы, но я догадывался. Он довольно переводил взгляд с неё на меня.

— Вы боитесь, мистер Уилмарт? — спросил он у меня. Боюсь и не хочу отправляться в это путешествие, но сказать об этом я не мог. Потому молчал.

— Люди с нашими телами не могут путешествовать между звёзд. Но немногим избранным с древних времён позволялось это, — сделав паузу, он стал убеждать меня. — Да, человеческие тела не могу покинуть Землю. Но пришельцы обладают невероятными познаниями в хирургии, биологи, химии и механике. Они знают, как можно взять один лишь мозг без повреждения физических тканей. Для них это совершенно обыденное дело, мистер Уилмарт, мисс Мэри.

Ах, вот оно что. Они могут извлекать мозг без повреждения. И при этом тело могло функционировать даже без него.

Мозг и тело разделены и продолжают жить по отдельности... Это и правда потрясающая технология.

Но для человека это настоящий ужас! Кошмар наяву!

Неужели Экли этого не понимает?!

— После извлечения из черепа мозг помещается в цилиндр с жидкостью, сделанный из металла, добытого на Югготе, чтобы на него не влиял эфир. Чтобы мозг не повредился, он постоянно должен находиться в растворе. К цилиндру подключаются электроды, дублирующие речь, слух и зрение. Для живых грибов, обладающих крыльями, позволяющими летать в эфире, нет ничего сложного доставить мозг в цилиндре в другую часть космоса.

— То есть... Можно путешествовать только как мозг внутри цилиндра?

— Верно. Вы быстро схватываете, мистер Уилмарт. С их уровнем культуры на любой из планет у них достаточно средств, чтобы можно было взаимодействовать с консервированным мозгом. Достаточно просто подключить, и разум снова получит способность общаться. С этим цилиндром можно отправиться куда угодно и жить в любых условиях. Можно выйти в четвёртое измерение за пространством-временем за пределы известного космоса.

Поражённый, я лишился дара речи. Я чувствовал, как на спине выступил липкий пот.

— Вы напуганы, мистер Уилмарт? Возможностью отделения мозга от тела? Да, механизмы восприятия не связаны с органическим телом. Это лишь механизмы. Но что такого? Если дело в простом отвращении, то всё легко решаемо. Это как фонограф, который записывает звуки и воспроизводит их.

Да, люди используют фонографы и они очень помогают в развитии нашей цивилизации. Однако я не мог согласиться, когда речь шла про отделение мозга от тела и механической замены органов чувств.

— Вам не о чем волноваться, мистер Уилмарт. В стародавние времена, ещё до появления людей они уже использовали эти технологии. И с тех пор ушли далеко вперёд.

Он поднял свою худую руку, которой ранее не шевелил. И направил её на высокий шкаф. Мэри и я посмотрели туда.

Там стояло около дюжины металлических цилиндров, каких я никогда не видел.

В высоту они были около тридцати сантиметров. Диаметр был чуть уже, и наверху округлого цилиндра было три странных разъёма, составлявших треугольник.

Один из них соединялся с двумя другими с помощью причудливых приборов, стоявших позади. И без всякого объяснения я догадывался, для чего они были нужны.

После извлечения мозг помещался в жидкость цилиндра и соединялся с помощью приборов.

Что я почувствую, если со мной сделают такое?

Увидев всё это, я стал представлять.

Уверен, всё это надо, чтобы видеть и слышать, что происходит во внешнем мире. Каким же мир выглядит из этой банки?

Меня снова прошибла дрожь. Тело дрожало и потело как при малярии.

Далее Экли указал на ближний угол. Там стояли затейливые приборы с металлическими кабелями и штекерами, похожие на те, что были за цилиндром.

— Здесь четыре вида приборов, мистер Уилмарт, — прошептал старик. — Четыре прибора с тремя отделениями под отдельные операции, итого двенадцать приборов. А в этих цилиндрах четыре разных типа живых организмов. Три человеческих. Шесть грибов, не способных самостоятельно перемещаться в космосе. Двое прибывших с Нептуна. Ах! Хотелось бы мне, чтобы вы увидели, как они выглядят!

Испытывая отвращение, я хотел отвернуться... А точно восковое лицо оставалось неизменным и смотрело на приборы.

— Вы же хотите увидеть, кто живёт на Нептуне? Я хочу. Но к сожалению здесь лишь их мозг. А тела остались на их родной планете. И чтобы их увидеть, надо отправиться на Нептун!

Вот он указал на четвёртый прибор.

— А последние обитали в пещерах на тёмной звезде, так интересной учёным и астрономам. Под Круглым холмом находится передовая база пришельцев. Если пойдёте туда, сможете увидеть ещё много разных приборов и устройств.

Под Круглым холмом... Передовая база пришельцев!..

Я впервые слышал об этом. Я открыл рот, но ничего не мог сказать.

— В этих цилиндрах сверхкосмический мозг, воспринимающий этот мир не так как мы. Мозг союзников и исследователей, явившихся из других галактик. Обладая совсем другой психологической структурой, они могут взаимодействовать. И с помощью устройства перевода с ними можно поговорить. Благодаря тому, что мозг в цилиндре мы можем наладить связь с теми, с кем это было просто невозможно.

— Под Круглым холмом... Их передовая база... — наконец смог выговорить я.

— Верно. Передовая база, куда могут стекаться все из самых отдалённых уголков космоса. Земля выступает чем-то вроде гавани. А Круглый холм международный узловой порт.

Просто невероятно. Узловой порт пришельцев здесь... В штате Вермонт... Под Круглым холмом!..

— Лучше один раз увидеть. Посмотрите внимательно на тот прибор. К сожалению, среди того, что мне одолжили, нет переводчиков и позволяющих синхронизировать разум. Мистер Уимарт, нет, я бы хотел попросить вашу юную помощницу Мэри. Возьмите три прибора, на которые я указываю, и поставьте на стол.

— Да! — радостная Мэри тут же встала.

— Высокий, с двумя линзами. Коробку с цилиндром и усилителем звука. И выше, коробку с металлическим диском.

Мэри переносила всё на стол.

— Теперь найдите цилиндр с надписью «В67». Подставьте виндзорское кресло. Так вы сможете достать.

— Ух... Тяжело...

— Справитесь? Осторожно, не уроните... Проверьте номер, «В67».

— В... 6... 7...

Мэри принялась искать.

Её палец коснулся совершенно нового сияющего цилиндра, когда закричал Экли:

— Нет, нет, этот не трогайте! Оставьте этот новенький цилиндр, предназначенный для опытных экспериментов!

— А? На нём ведь ваше имя написано?

— Да, не трогайте тот, на котором указано моё имя. Вот так, «В67» поставьте на стол рядом с тем, что напоминает коробку...

На столе стояли три устройства, напоминающие коробки и один цилиндр.

— Теперь надо проверить настройки. Убедитесь, что выключатели на всех приборах в крайнем левом положении.

Ничего не понимая, я следил за тем, как Мэри выполняет указания Экли. Старик напоминал покойника, но похоже начал приободряться, разговаривая. И теперь свободно раздавал указания.

— Теперь присоедините кабель из прибора с линзой к цилиндру. Да, вот так, так, юная мисс! Соедините прибор с пустым цилиндром с нижним левым штекером, а другим кабелем с диском. А теперь передвиньте все переключатели в крайнее правое положение! Сначала прибор с линзой, потом с диском, и последний с пустым цилиндром... Хорошо, вы справились! — вздохнув, удовлетворённо шептал Экли. — Отлично, отлично. Как мне сообщили, внутри такой же человек. Он ничем не отличается от нас. Завтра мы попробуем с кем-то другим.

Сам не пойму, почему я слушал его тихий голос, а Мэри выполняла все инструкции.

Происходящее поражало и лишало возможности здраво соображать.

Пока не знаешь, что происходит, не возражаешь и выполняешь указания того, что знает. Такова человеческая натура.

Я даже не знаю, в своём ли уме Экли.

Вроде его одолевал приступ астмы, но действительно ли он болен или всё же здоров, я судить не мог.

Но оказавшись здесь, надо было идти до конца!

А обращение с этими непонятными приборами для меня было лишь чудачествами учёных и изобретателей.

Всё это начало казаться мне плодом воображения, навеянным перепиской.

Возможно сейчас я лежу на втором этаже в комнате и сплю.

Отделённый от реальности. А это лишь горячечный сон.

В голове был настоящий хаос. А сам я прибывал в кошмаре.

И вот я услышал смешавшиеся воедино звуки скрежета и вращения от приборов. Пробудившая от кошмара реальность снова вернула меня в кошмар.

Звук становился тише, и снова воцарилась тишина.

Сердце билось как безумное. Не моргая, я посмотрел на приборы.

Что такое? Что происходит?! Что я такое слышал?!

Может ли кто-нибудь сказать мне, что я слышал не голос, а это не ещё один раскрытый космический секрет, а лишь трюк, реализованный с помощью радио?

Может ли кто-то сказать мне, что где-то там прячется человек и наблюдает, разыгрывая меня?

Мой разум учёного привык сомневаться, но я был слаб перед обманом. И я не мог разглядеть в магии простой трюк.

Понимаю, что это обман, но если его не разглядеть, то тебя легко обманут. Я же заперся в своём кабинете за столом и ничего не знал про мир.

И всё же это происходило на самом деле.

— Здравствуйте, мистер Уилмарт...

Если говорить просто, то пустой цилиндр и усилитель звука заговорили.

Голос был громким, металлическим и неживым. В нём ощущалось что-то механическое.

Я буквально застыл.

От страха и удивления я перестал дышать и просто смотрел на устройство.

— А рядом с вами мисс Мэри. Я слышал о вас от мистера Экли. Вы действительно юны и прекрасны.

В голосе ощущался интеллект.

И похоже он разговаривает, видя нас!

В голосе не было интонаций, он был механически ровным, как и подобает машине.

— Мистер Уилмарт, мисс Мэри, надеюсь, я нас не испугал. Я такой же землянин как и вы. Однако моё тело в двух километрах на восток отсюда под Круглым холмом. Сейчас оно отдыхает под пристальным надзором.

Слово «землянин» слегка привело меня в чувства.

Голос продолжал.

— Однако сам я здесь с вами. Хотите знать, где именно? Прямо в этом цилиндре. Мой мозг в этом цилиндре и я слышу, вижу и говорю благодаря электронным вибрациям.

Ну да... Точно!.. В этом цилиндре мозг.

Меня чуть не вырвало от осознания этого.

— В течение недели я улечу за пределы пустоты. Как делал это уже много раз... И я надеюсь, что мистер Экли любезно согласится составить мне компанию. Я был бы рад увидеться там и с вами... Мне известно о вас. И я в курсе всей вашей переписки с мистером Экли.

Получив неожиданное предложение, я не мог пошевелиться. Как много знает обо мне обладатель голоса?!

Я выдавил из себя вопрос:

— Кто... Вы?

— Союзник пришельцев, не одиножды посещавших нашу планету. Впервые я встретился с ними в Гималаях и позднее оказал им ряд услуг. И в благодарность они позволили мне испытать то, что недоступно почти никому из людей. Я побывал в тридцати семи точках вселенной. На планетах, тёмных звёздах и других небесных телах. В том числе на восьми за пределами Галактики и дважды за изгибом космоса.

— Это... Вы сделали, находясь в цилиндре?

— Понимаю ваши чувства. Но вы ведь понимаете, раз я говорю, что столько раз путешествовал. Путешествие в цилиндре не причиняет мне никакого вреда. Мой мозг настолько искусно извлекают из черепа, что я просто не могу назвать это хирургической операцией. Прибывшие на Землю пришельцы могут сделать это с лёгкостью. Подобные операции для них обычное дело. Когда мозг извлечён, тело не старится. Мозг же поддерживается благодаря механизмам и питательным веществам. Достаточно лишь время от времени менять раствор.

Союзник пришельцев оказался удивительно разговорчивым. И вот он стал подводить итог:

— Надеюсь, вы согласитесь отправиться со мной и мистером Экли. Операция и космическое путешествие — это великолепный опыт, вы не испытаете боли и не пожалеете об этом. Я тому живое доказательство. Пришельцы с радостью познакомятся с таким выдающимся человеком как вы и поделятся истинами вселенной. Все знания людей о космосе сводятся к невежественным фантазиям. Мы не знаем истинного космоса. И я бы хотел, чтобы вы узнали об этом одним из первых и просвещали людей. Пришельцы могут показаться вам отвратительными и пугающими. Но и они воспринимают нас так же. Но вы ведь хотите раскрыть тайны космоса? У вас есть храбрость, чтобы узреть истину?

Я не смог сказать, что во мне нет такой храбрости, но отказаться было слишком страшно, потому я молчал.

— Мистер Нойес тоже отправится с нами. Это тот человек, который привёз вас сюда. Он тоже один из нас и уже ни один год работает с нами.

Механический голос прервался. Зазвучал вибрирующий звук. Разглядев мою реакцию, механический голос продолжил:

— Вы должны помнить его голос. Вам уже доводилось слышать его. Он был на записи мистера Экли.

— А! — вскрикнул я. Я всё пытался вспомнить в машине, где его слышал, но не мог, и теперь понял, что мне мешало.

Я этого просто не замечал, потому что был поражён. На миг воцарилось молчание. Может говоривший просто сдерживал смех.

И вот снова заговорил:

— Мистер Уилмарт, мисс Мэри, как поступить — решать вам. Но с вашей любовью к фольклору и археологии это отличная возможность узнать тайны Солнечной системы и всей Галактики. Разве я не прав? Вам нечего опасаться. Перемещение совершенно безболезненное. Будучи механизированными, вы сможете познать всё в полной мере. Плоть субъективна и вводит в заблуждение, не давая сделать точную оценку. Когда электроны разъединены, сознание погружается в сон, но видит яркие и фантастические сны. Разум, не скованный плотью, возвращает себе самостоятельность и реализует все свои способности. Мозг может познать все глубины космоса. Но у тела есть лишь пять чувств, и это не более чем иллюзия побега от оков, которыми сдерживает Земля. Если не возражаете, продолжим завтра. Вы ведь устали? Ведь вы, нет, ваши разумы всё ещё в рабстве плоти. И они быстро устают. Механизмы же не знают усталости. А теперь отдыхайте, завтра мы продолжим нашу беседу.

Я и Мэри всё ещё поражённо смотрели на издающий голос механизм.

Напоследок он сказал:

— Верните переключатели в положение влево. Тут нет чёткого принципа. Но буду признателен, если устройство с линзой вы выключите последним. Желаю вам приятного отдыха. Мистер Экли, позаботьтесь о наших гостях! А теперь можете выключить.

На этом всё закончилось.

Придя в себя, Мэри вытянула руку, чтобы выключить устройства. Она сделала это автоматически.

Наблюдая за ней, я всё думал, уж не обман и не трюк ли это.

Я был бледен и в поту, а Экли следил за мной.

— Можете оставить всё устройства на тех же местах, мистер Уилмарт, мисс Мэри. Завтра мы снова используем их.

У меня кружилась голова, и его шёпот казался невероятно далёким.

Экли не собирался ничего говорить по поводу того, что было, а мой разум был слишком туманен, чтобы продолжать беседу.

— Уже довольно темно. Можете взять с собой лампу. Можете пользоваться ей в вашей комнате. О, нужна ведь ещё одна. Можете взять её в столовой.

Я и Мэри кивнули ему. Экли не любил свет и похоже собирался отдыхать в полной темноте. И по его лицу было не ясно, что он думает о случившемся.

Мистер Экли... Ему явно нездоровилось. Потому ему стоит отдыхать...

В таком состоянии он столько говорил сегодня. Даже молодая и болтливая Мэри успела устать.

Усталость, напряжение и шок сделали своё дело. Я точно был пьян. Голова была туманной и тяжёлой.

— В таком случае мы и правда отдохнём, приятных снов, мистер Экли. Спасибо за интереснейший разговор.

Следом заговорила Мэри:

— Спасибо за интересный рассказ, мистер Экли. Я была бы очень рада побывать в различных мирах.

В её словах я ощутил беспечность. Я бы заставил её взять слова назад, но от усталости у меня просто не было сил.

Экли ничего не сказал. На лице не было никаких эмоций. Он даже не пошевелился. Как он воспринял слова Мэри?

Девушка похоже не ждала ответа, она продолжила:

— Отдыхайте, Мистер Экли. Спасибо за разговор. Вы наверняка устали, ведь столько говорили. Полагаюсь на вас и завтра.

После мы взяли лампу и поднялись на второй этаж.

Я не полагался на лампу, для этого у меня в кармане был мощный фонарик.

Всё же я изначально не был уверен, есть ли электричество в отдалённом доме Экли. Потому и взял его, чтобы не проводить ночь в полной тишине. Но почему-то забыл о нём.

Когда мы покинули кабинет, я пришёл в себя.

К этому мерзкому запаху привыкнуть так и не получилось.

А ещё эта вибрация. Эта ритмичная вибрация проходила через всё моё тело, не позволяя нормально соображать.

Мы покинули кабинет... Но всё ещё находились в доме Экли в горах Вермонта.

Зная про невероятную силу, я испытывал страх и ощущал исходившую от них неземную угрозу. Меня бесило, что я ничего не могу с этим сделать, бессилие заполняло меня изнутри.

Мы в безлюдных горах.

Сразу за особняком был зловещий и непроходимый лес.

Во тьме нам без всяких эмоций шептал больной старик.

Зловещие цилиндры, разнообразные механизмы.

А ещё богохульная операция и приглашение в космическое путешествие.

Я ожидал услышать разговор о пришельцах, но точно не про путешествие. К тому же для этого надо было извлечь мозг из тела!..

Я даже не помышлял о том, чтобы отправиться в путешествие вместе.

Казалось, что мой мозг сейчас раздавит невообразимой правдой. В итоге я еле поднялся наверх.

Мэри тоже молчала, но не от шока, а просто не знала, что сказать.

Она всё ещё была полна сил и сильно заинтересована полётом в космос, ей явно хотелось обсудить это со мной.

— Мы можем немного поговорить у меня? — спросил я, и она радостно закивала.

Мы вошли, я сел на стул, а она на кровать.

Я был без сил, не то что говорить, мне даже дышать было невмоготу.

Мэри неуверенно заговорила:

— Для меня было шоком узнать про мистера Нойеса. Значит это его голос был на записи...

— Точно... Мне всё казалось, что я где-то его слышал. А это он участвовал на том зловещем ритуале!.. Если бы сразу понял, я бы сюда не приехал.

— Я сама не поняла почему, но когда встретила его, он мне не понравился. И вот наконец поняла причину.

Сколько десятков и сотен раз я прослушивал ту запись? И всё же не узнал его.

Он неизвестная сущность, явившаяся из космоса. Он всё знает об этих горах и подчиняется Экли. Раз он приехал встретить нас, он точно должен быть их слугой.

— Меня... Ещё кое-что шокировало.

Изначально я не думал говорить об этом своей ученице. Но я был почти в отчаянии и хотел высказаться.

— Когда-то меня очень заинтересовали письма Экли. Я переживал, когда он оказался в беде. Я даже забыл о том, что ставлю на первое место знание. Так он мне полюбился. Но может всё дело было в расстоянии? Такое отношение сохранялось лишь благодаря переписке? Когда увидел, он показался мне отвратительным. Понимаю, что он болен, и я должен сочувствовать ему, но меня переполняет лишь неприязнь.

Я был очарован партнёром по переписке, но встретился... И вот что случилось.

— Я понимаю вас, доктор Уилмарт. Я думаю так же, как и вы... Такой напряжённый он сидит неподвижно в кресле-качалке... Словно мёртвый. А когда он шепчет, кажется, что у него даже губы не двигаются... Если честно, это очень зловеще. Будто это он из космоса прибыл.

Да, его шёпот. Возможно из-за него пропала вся благосклонность. Кажется, что я всё ещё слышу его.

Из-за бородки движения губ было не видать. Было похоже, что это бесконечный треск.

Такая скрытая сила и непоколебимость. Может ли человек с астмой обладать такой силой? Это действительно астма? Болен ли он?

В кабинете, из столовой, мы везде чётко слышали голос Экли. Пусть он и шептал, но голос был чётким.

Это был не слабый шёпот больного, а вдумчивый и подавляющий.

— В любом случае голос Экли просто вывел меня из себя. Он был вежливым, но очень уж дружелюбным. Будто он всё обо мне знает, даже то, чего я сам не замечаю в себе...

— Доктор, я тут подумала... Вам не кажется, что манеры речи мистера Экли и мистера Нойеса похожи? Манера речи... Или скорее атмосфера... Один молодой и полный сил, а другой старый и больной, но оба вежливые и слишком дружелюбные.

— Да, и правда ведь похожи! Однако... Дело не только в этом. У меня ощущение, будто я с ними уже встречался. И я не про запись, мне кажется, что я и правда где-то с ними виделся. Слышал этот голос. Но всё не могу вспомнить, где именно!

Я был взволнован. В голове был хаос, который и не думал успокаиваться.

— Доктор!.. — удивлённая моим состоянием, Мэри смотрела на меня.

— Я всё решил. Мы останемся лишь на эту ночь. До этого я жил ради познаний. Мне было не жалко умереть, если получится узнать правду. Я был глуп. Но это не смешно. Кто захочет умирать ради знаний? Больше я не намерен спокойно принимать смерть и опасность. И я хочу сбежать из этого зловещего паучьего логова!

Не стоило мне говорить это Мэри. Всё же я взрослый, несущий за неё ответственность. Но я не мог перестать выплёскивать чувства.

— Понимаю, наш космос — лишь атом среди множества таких же. Я это понимаю. Но и что? Какое отношение к этому имеет один человек? Ни одна космическая истина не важна для жизни обычного человека. Поиск истины — не более чем блажь!

— Доктор... Доктор Уилмарт!..

Я заметил, что в глазах Мэри появились слёзы.

— Доктор, простите, я стала дополнительной ответственностью на ваши плечи, когда навязалась... Мне жаль.

Видя, как девушка заплакала, я понял, что вёл себя как ребёнок.

— Нет... Мэри, ты прости. Это не из-за тебя. Ответственность на мне. И это я должен извиняться. Прости меня.

Я положил ей руки на плечи и приблизился.

А потом обнял, и теперь странный запах пропал, и нос щекотал лишь сладостный аромат.

Я смог остудить голову... И испытал вину перед Артуром.

Отстранившись, я добро произнёс:

— Мэри, сейчас для меня главное вернуть тебя невредимой в Аркхем. Сейчас нас обступают невидимые силы, способные устрашить даже богов. Спать здесь опасно. Я понимаю, что ты устала, но нам надо продержаться до утра. Останься в этой комнате.

Так мы не сможем отдохнуть, но других мыслей у меня не было.

Мэри вытерла слёзы и улыбнулась.

— Хорошо, доктор Уилмарт. Я не буду спать до утра. Но я могу сидеть и в своей комнате. Всё же я невинная девушка, — в конце она показала язык.

И я тоже смог наконец улыбнуться. Я уже столько лет не улыбался, что забыл, как это делается, потому получилось так себе...

— Хорошо. Тогда возвращайся к себе. Чтобы хоть немного отдохнуть, потуши свет и ложись в кровать в одежде.

— Спокойной... Нет, спасибо вас за всё, доктор Уилмарт.

— И тебе спасибо, Мэри. До завтра.

Хотелось ещё раз её обнять, но я сдержался и проводил из комнаты.

Оставшись один, я поступил так же, как велел Мэри, и лёг в одежде. В правой руке я сжимал захваченный на всякий случай пистолет, а в левой фонарь.

Мне представлялось, что Экли всё ещё неподвижно сидит в кресле-качалке в полной темноте словно труп.

Я слышал тиканье часов. Он казался невероятно обычным. И это успокаивало меня.

И тут я вспомнил. Вокруг дома нет никаких следов живых существ...

Днём мы не видели никакую скотину. Ни одной курицы. Ни единого звука.

Дикие звери, даже если вели себя тихо днём, должны были стать более активными с приходом ночи. Ни одной ночной птицы.

Где-то далеко-далеко журчали ручьи, лишь этот зловещий звук достигал меня, но вокруг дома была тишина.

— Странно. Какая-то космическая тишина.

Может зверям просто неприятно присутствие здесь созданий со звёзд? А может они ощутили исходящую от них силу и предпочли разбежаться? Может отвращение к этому месту и неспособность успокоиться пробуждали во мне дремавшие инстинкты?

— Кстати, в легендах ведь говорится, что собаки и другие животные не любят пришельцев...

Перед домом были свежие следы... И что это могло значить?

3

— Мы поехали в Вермонт и остановились на ночь у Экли.

Опустив момент, как я предложил Мэри остаться у меня, я рассказал обо всём ученикам.

В глазах Энн появились слёзы.

Первым заговорил Артур:

— Доктор Уилмарт, мы не понимали, почему вы были так напуганы поездкой в Вермонт, ведь не бывали там. История Экли от начала и до конца кажется полным абсурдом. Разговор со странным устройством на самом деле мог быть трюком, а кто-то из соседней комнаты говорил с вами через микрофон. И что пугающего в том, что на записи был голос Нойеса?

Продолжил Джеймс:

— История Экли ведь почти полностью совпала с той, что в письмах, верно? А следы и загадочные устройство — это то, что даже нам по силам.

— Мне нечего вам возразить. И Мэри не была напугана так же сильно, как я. Я ожидал от вас таких слов.

— Доктор Уилмарт, продолжайте. Прошу... Продолжайте, — видя, что я сомневаюсь, меня подтолкнул Вильям.

Я вздохнул и продолжил.

— Той ночью я всё же заснул. Не знаю, сколько я спал. Меня разбудил какой-то звук. То, что случилось потом, насколько это сон, а насколько реальность, я судить не решусь. Это было ужасно, и я один... Бросил Мэри и сбежал. Напуганный, я добрался до гаража[1], сел в старенький форд, а потом понёсся через лес, петляя через лес, пока не добрёл до небольшой деревушки. Увидев людей, я остановился и понял, что это Тауншенд. Я обратился к органам правопорядка, и на ферму Экли был отправлен целый отряд, но подтверждений моим словам там не нашли.

Тут я прервался, и студенты тоже молчали. Они хотели, чтобы я рассказал как можно больше.

Но мне просто не хватало смелости.

Тишину нарушил Джеймс:

— Доктор Уилмарт... Возможно я ошибаюсь, но всё же спрошу... Вам тяжело говорить об этом, потому что Генри Экли вместе со своими товарищами обманул вас? Возможно потерянную посылку Экли сам забрал в Кине...

— Верно. Возможно это всё шутка или мой дурной сон, мои нервы оказались настолько расшатаны, что я уже вижу иллюзии... Я ничего не могу отрицать.

— Доктор Уилмарт, что это значит? — спросил Артур.

— Ничего. Всё как я сказал. Я пересказал свой безумный рассказ полиции, они отправились на ферму, а его... Экли и след простыл. Собак и животных тоже не нашли. В стенах дома и вокруг были обнаружены пулевые отверстия. Полиция поняла, что я не ошибся, когда сообщил, что там была перестрелка.

— Доктор, а что стало с теми устройствами и доказательствами, которые просил привезти Экли?

— Увы, всё пропало. Вместе с раздражающим меня запахом пропали все те загадочные устройства, напоминающие радио. Даже странных следов не осталось. Все свидетельства того, что я видел, испарились.

— А Мэри... Что моя сестра? — закричала Энн.

Вопрос, на который мне хотелось отвечать меньше всего.

Но ради этого я и начал рассказ.

Не мог не ответить. Я просто обязан это сделать.

— Мэри тоже... Не было в доме.

Энн прикрыла рот рукой.

— После того, как добрался до Тауншенда, я ещё неделю провёл в Братлборо, пытался поговорить со знакомыми Экли.

— Чтобы разыскать Мэри?

— Верно, Джеймс. Другого способа, кроме как попытаться найти её самому, я просто не знал. И я узнал, что про Нойеса вообще никто не знает. Но это попросту невозможно! Судя по его рассказу, он часто виделся с Экли. И в таком небольшом селении было просто невозможно, что никто не заметил такую выделяющуюся машину. Однако выходило так, что его никто не видел. Я до сих пор жалею, что не запомнил номер его автомобиля!

— Доктор Уилмарт, вы слишком возбудились...

Чьи-то слова вернули меня в чувства, и я вздохнул. В голове была каша.

Но пока рано заканчивать. Я глубоко вдохнул.

— Вы сказали, что вам показалось, будто вы встречались с Нойесом. Вы так и не вспомнили, где? — спокойно поинтересовался Артур.

— Не вспомнил... Я даже не могу вспомнить, как он выглядел. Лишь помню его дружелюбную манеру общения. Передо мной он... Предстаёт в военной форме. Но он не солдат.

— В военной форме?.. Слишком конкретно. И противоречиво.

— Да... Я сам ничего не понимаю. Вообще я не только это выяснил, разговаривая с местными. И убедился, что всё случившееся произошло на самом деле. Письма Экли не были ложью, и мне всё это не приснилось. Экли и правда покупал много собак, патронов и химикатов. Часто писал на почте длинные письма, и там же подтвердили, что пропавшие отправления тоже были. Телефонный кабель тоже перерезали. Об этом не только помнят, но и записи сохранились.

Но и это не всё.

Все знавшие Экли, в том числе его сын, заверяли, что он был одержим своими странными исследованиями, но признавали систему в его работе.

Правда все говорили, что они далеки от реальной жизни, и многие в нём видели эксцентрика или безумца.

Солидные горожане Тауншенда и Братлборо заявляли, что он псих.

— Доказательства его теорий? Будто такие могли быть. Он специально пригласил вас из Аркхема, чтобы обмануть.

— Чтобы что-то доказать, он провёл вас, чтобы у него появился свидетель. Вы замечательный учёный, но ничего не смыслите в жизни, и Экли было легко одурачить вас... Ах, простите. Все доказательства наверняка подделал Экли с дружками. Он действительно оказался хитёр.

Крестьяне хорошо запомнили, что им говорил Экли, и похоже приняли на веру.

Он показывал кое-кому снимки следов и камня. Это правда. А ещё он давал простым людям послушать ту зловещую запись.

— Среди нас, простых жителей, многие видели эти следы. Сам я их не видел. Да только с детства слышу, как кто-то натыкается на них.

— А, та запись? Сам не слышал. Но те, кто слышали, говорят, что звук зловещий, и они такой уже слышали. Прямо точь-в-точь такой же жужжащий звук. И всем старикам известны древние байки. Именно такой шёпот слышался в лесах.

Именно это говорили люди.

— Всё началось с того, что мистер Экли нашёл тот чёрный камень... Возле его дома начали твориться странности и звучать непонятные звуки. А ещё появились следы гигантских крабов. Все были напуганы. У дома Экли посилились чудовища. Если приблизишься, они и тобой завладеют, никто не решался подойти. Туда совались разве что почтальоны, которые должны доставлять письма, да ничего не знавшие путники.

— Уже давно известно, что на Чёрной горе и Круглом холме живут монстры. Никто к ним не подходит. Нас с детства стращали, что там жуткие твари, и если увидишь их, они тебя похитят, так что лучше туда не соваться. Это так в головах засело, что никто и не думал туда ходить.

— Кто хотел пойти, не знали дороги. В общем никто туда не совался.

Я узнал, что кроме чужаков к этим горам никто не приближался.

Те же, у кого было достаточно любопытства и храбрости, чтобы пойти туда, в итоге без проводников возвращались ни с чем. Были и местные, которые ничего не знали, но сходить пытались.

За долгую историю должны были быть пропавшие местные. Я стал спрашивать о них.

— А, ведь и правда не так давно Уолтер Браун пропал. Но он ведь из мафии был. Хотя не какая-то шишка, так, шваль мелкая. Он скорее уж не пропал, а натворил глупостей и теперь носа не кажет.

Были и те, кто видел странные тела во время разлива Уэст-ривер. Но рассказ свидетеля оказался слишком сбивчивым, потому сложно было принять его слова на веру.

— Полный отчаяния я покинул Братлборо. Я не думал, что смогу достать ещё хоть что-то, чтобы найти Мэри. И для себя я твёрдо решил, что больше не хочу возвращаться в Вермонт. Что касается Мэри... Я всё расскажу, просто потерпи немного, Энн.

— Доктор, вы всё ещё думаете, что там под горой передовая база пришельцев? — Джеймсу было непросто спросить это, но он сделал это.

Я прикрыл глаза и замолчал. Хотелось, чтобы время растянулось на вечность.

— ... Думаю. Уверен. Я испытал ужас, когда учёные открыли девятую планету за Нептуном. Ведь об этом говорил Экли. Астрономы иронично назвали девятую планету Плутоном. Так звали бога подземного мира в мифах Греции. Это точно тёмный Юггот.

Учёные случайно смогли открыть эту планету благодаря телепатии её обителей. Жители космоса решили заявить о своём существовании? С какой целью? От одной мысли по коже бежали мурашки.

— Я слишком много думаю об этом. То, что жители этой планеты собираются навредить земле — лишь фантазии моего нездорового воображения, — убеждал я себя, но чем больше делал это, тем сильнее уверялся в словах Экли.

Из-за того, что человечество стало развиваться стремительнее, это мешало действовать им. Люди стали замечать их. Раньше всё шло тихо, но теперь уже так не получится.

Однако им были нужны металлы в недрах Земли.

И что тогда делать? Прийти на Землю и разбить людей?

Нет, так грубо они поступать не хотят. Они могли бы, но являются сторонниками умеренного вмешательства.

И потому начали с того, что дали людям узнать про Юггот.

— Мне осталось рассказать, что такого случилось в том доме. Как я оттуда сбежал. И что случилось с Мэри.

Примечания переводчика:

1. Да, да, именно до гаража. Скорее всего ошибка автора.