1

Я открыл глаза.

— Доктор, как самочувствие?

Я смотрел в потолок, когда ко мне обратились добрым и нежным голосом. Я уже очнулся, но для того, чтобы понять, что происходит, понадобилось немного времени. Я понял, что нахожусь в больнице при Мискатоникском университете. Здесь был специфичный запах и атмосфера.

Меня зовут Альберт Н. Уилмарт. Я доктор литературы в Мискатоникском университете, расположенном в Аркхеме в штате Массачусетс.

Будучи достаточно молодым, я ещё не стал профессором, но три года назад в двадцать четыре года я стал кандидатом наук, провожу лекции, однако два года назад ушёл в отставку.

Ещё два года назад я был окружён коллегами-учёными, теми, кто стремился ими стать и учениками.

Моей специализацией были литература, фольклор, мифология и антропология... Именно в эти темы я ушёл с головой. Сказки, легенды, мифы, всё, что не было связано с реальным миром, являлось частью нашей повседневной жизни.

— Доктор, вы неважно себя чувствуете? Простите, что помешала.

Я наконец смог сосредоточить взгляд на говорившей. Это была девушка. А точнее студентка.

Я был озадачен. Голова кружилась. Воспоминания были спутанными. Голова не была ватной как после пробуждения ото сна, я просто всё ещё находился в замешательстве.

Я стал выдавливать из себя слова. Сейчас мой голос больше напоминал стон.

— Мэри? Мэри, ты цела? Вернулась?

Но брови её скривились от печали, и она замотала головой.

— Нет, я не она. Я не Мэри.

Я всё ещё был в панике, а она положила руку мне на грудь, успокаивая.

— Вы ошиблись. Я не Мэри, меня зовут Энн. Я её сестра, младше на два года, Энн Годвин.

Я понял суть сказанного и наконец смог собраться.

Перед собой я увидел собранную девушку.

Длинные, светлые и мягкие точно хлопок волосы, небольшой рот. Круглое личико, скорее как у ребёнка, она была очень похожа на мою студентку Мэри.

Но это точно не она.

У Мэри были глубокие голубые глаза, а у неё светло-карие.

И атмосфера вокруг неё иная. Мэри была полна сил, а эта девушка более спокойная и мягкая.

— Младшая сестра? Ведь и правда, Мэри говорила, что у неё есть сестра. Внешне похожа, но характер совершенно иной. Ты вроде как недавно поступила в Мискатоникский университет? Вот как, значит ты её младшая сестра Энн.

Поняв, что это не Мэри, я успокоился. Но сердце всё ещё бешено стучалось. Судороги не проходили.

Но узнав, что это сестра Мэри, мне сделалось тревожно.

Я понимал, почему она здесь. Ей хотелось лично от меня узнать, что случилось с Мэри.

Но для этого надо морально подготовиться. И обдумать, как же рассказать обо всём.

Всё же логическому объяснению всё это не поддавалось.

Из-за шока я два года пролежал в больнице Бостона, и легче не стало даже после выписки.

Мои нервы всё ещё были на пределе и сознание оставалось таким же спутанным. И поведение до сих пор не всегда можно было назвать приемлемым.

Психика моя была расшатана, всё это пагубно сказалось на сердце и суставах, я был вынужден постоянно отдыхать, а состояние моего здоровья то улучшалось, то ухудшалось.

Всё случилось два года назад, потому симптомы ослабли, а постоянный покой и изоляция уже не были столь необходимы. Я перебрался в больницу университета, где работал, в родной Аркхем, где всё было знакомо, всего неделю назад.

Сейчас август. В университете летние каникулы. И в сентябре начнётся новый семестр и новый учебный год.

Моя реабилитация тоже проходила хорошо, и в сентябре я собирался вернуться к преподаванию.

Так значит Энн, сестра Мэри. С ней мне... Меньше всего хотелось видеться.

Всё же я должен был рассказать ей о том, что случилось.

Рассказать обо всех ужасах.

— Сестра Мэри? Спасибо, что пришла.

— Можете звать меня Энн. Когда вы поправитесь, я тоже буду посещать ваши лекции. Я поступила в университет в прошлом году.

Ясно, значит Энн с прошлого сентября такая же студентка, какой была Мэри... Пока я не работал, на следующий год после исчезновения Мэри, она поступила в этот университет.

— Энн, когда ты пришла?

— После обеда. Пообедала со старшими товарищами и пришла вместе с ними.

Она посмотрела на часы, висевшие на стене, и добавила:

— С вашими любимыми учениками...

Я запаниковал.

— А? Тогда надо было меня разбудить. И кто же пришёл проведать меня?..

Энн кивнула:

— Господа Артур, Джеймс и Вильям. Мы были вместе, но боялись вас разбудить и не хотели доставлять другим пациентам беспокойство, потому остальные уже ушли. Я же хотела познакомиться с вами, так что осталась. Уже думала, что скоро и мне пора, но тут вы проснулись.

Артур, Джеймс и Вильям.

Ученики, посещавшие мои лекции по фольклору.

Они всё ещё считают меня их преподавателем? Включая Мэри, они были самыми близкими ко мне учениками.

— Значит они все приходили... Я многое должен рассказать тебе. Тебе и Артуру тоже... — сказал я, но стоило лишь начать вспоминать, как голова закружилась. Воспоминания стали путаться.

Чувство долга и чувства к Мэри снова погрузили меня в панику.

Энн слегка надавила мне на грудь, уложив на кровать.

Она погладила меня по руке, желая успокоить. А потом обратилась спокойным голосом.

— Пожалуй, сегодня я пойду. Я скажу медсестре, что вы проснулись, доктор.

Манера общения у сестёр была похожей. Что у Мэри, что у Энн был томный голос, не сочетающийся с детским личиком.

Между ними два года разницы. Я говорил с ней всего ничего, но для меня было очевидно, что внешне они очень похожи. Прямо как близнецы.

Потому, когда увидел её, я и подумал, что мне снова стало хуже.

Но когда присмотрелся, понял, что она отличается.

Мэри гордо смотрела в ответ. Но Энн будто пыталась избежать взгляда и смотрела то вниз, то куда-то вбок.

Мэри всегда жизнерадостно улыбалась, а Энн улыбалась так, будто на глаза наворачивались слёзы.

Мэри стремилась вперёд, а родившаяся после Энн наверное всю жизнь жила, продолжая тянуться за сестрой. Хоть встреча и была короткой, впечатление она произвела именно такое.

— Завтра мы снова придём вместе. Если вам будет лучше, расскажите нам обо всём.

Энн ушла, точно отгоняя мысли, а я остался в палате совершенно один.

Моё сознание возвращалось в реальность. А возрождавшиеся воспоминания будоражили разум.

Весной два года назад я получил письмо. Мне до сих пор больно от осознания того, в какой кошмар приглашением оно послужило.

И вот в середине сентября вместе с Мэри я поехал к отправителю, севернее Массачусетса в горы штата Вермонт.

Там я увидел то, чего не должен был и испытал всепоглощающий страх... А ещё я бросил сестру Энн в запустелых горах Вермонта!

Я добрался до Братлборо, а оттуда на поезде вернулся в Аркхем и при этом как-то сохранил рассудок.

Я начал проходить лечение в больнице университета, но стресс и истощение вызвали серьёзные душевные и физические недомогания, потому меня переправили в Бостонскую больницу.

Стресс? Истощение?! Разве этих слов достаточно, чтобы выразить весь тот ужас, что я испытал?!

Пропал человек, и я хотел, чтобы полиция выслушала мой рассказ.

Однако для их расследования не осталось никаких следов. Лишь мои слова свидетельствовали о том, что Мэри была там.

Из-за моего духовного состояния я плохо соображал, и я плохо помню всё, что касалось возвращения в Аркхем, я жил, но жизнь моя на это время остановилась.

Чтобы восстановиться, требовалось время. И вот прошло целых два года.

Энн права, надо собраться с мыслями и поговорить со всеми.

Самое время поговорить. Нет, я уже обязан рассказать обо всём.

Я продолжал бубнить, находясь в палате один, пока не пришла медсестра.

— Доктор Уилмарт, так вы проснулись. Но вам всё ещё нужен покой. Вам стоит поспать. Особенно когда вы начинаете испытывать подобное возбуждение...

Чтобы успокоился, она вколола мне снотворное.

Лекарство подействовало, и я провалился в сон.

Следующим утром, когда я проснулся, была ясная погода. Я собрался с мыслями, ожидая когда придёт новая ученица Энн и мои старые ученики.

И они явились после полудня.

Артур, Джеймс, Вильям и Мэри, которой здесь не было. Сейчас им должно быть по двадцать одному году, они всегда были вместе. Через месяц они станут студентами четвёртого курса.

Высокий и спокойный Артур занимал положение лидера их группы. Тёмные волосы, янтарные глаза, таких как он называют красавчиками, бывший парень Мэри. Да, при том, что Мэри нет уже два года, он может быть лишь бывшим парнем.

Он выделялся не только среди их четвёрки, но и на моём факультете фольклора. И он не меньше Энн хотел знать, что случилось с Мэри.

Джеймс считался одним из самых одарённых учеников, его просто тянуло к знаниям. Из-за своего любопытства он был скептиком, который должен был во всём убедиться лично. Светлые волосы и зелёные глаза. Похоже в нём преобладала европейская кровь.

Будучи одним из лучших через свои серебристые очки он смотрел на мир с долей цинизма.

Вильям тоже был хорош в учёбе, но при этом обладал характером, делавшим его популярным. Ему нравилось устраивать шалости, но такие, чтобы никто не пострадал, а все лишь от души посмеялись. У него светло-каштановые волосы и голубые глаза.

Они вчетвером сели вокруг кровати, проверяя как моё самочувствие, нормально ли я питаюсь, вкусная ли еда, и не случилось ли чего в больнице, обычный разговор при посещении больного.

И вот Артур посмотрел мне в лицо.

— Доктор, вы ведь уже в порядке, можете поговорить с нами?

Я же ответил слегка грубо:

— А по мне видно, что не могу?

— Что вы! Похоже вы полностью восстановились.

Они заговорили по очереди.

— Вас ведь уже завтра выписывают?

— Как проходит ваше обследование? Есть ещё какие-то отклонения?

И вот заговорила более серьёзно Энн:

— Доктор, возвращайтесь скорее и продолжите ваши лекции.

Я улыбнулся.

И моя улыбка заставила всех замолчать.

Я смог вот так спокойно пообщаться со всеми. Но на самом деле ждал, когда кто-то заговорит о случившемся.

Ведь пока никто не поднял вопрос о том, что случилось с сестрой Энн. Даже циничный Джеймс задавал лишь безобидные вопросы.

Я должен был ответить на их ожидания.

Мой опыт был важен для науки, и, будучи студентами, они тоже имели право знать. Потому они и хотели, чтобы мои лекции возобновились.

Я сказал:

— Ни к чему ждать моего возвращения в университет.

Ничего не понимая, все присутствующие выглядели озадаченными. Но Энн догадалась, что стоит за моей улыбкой.

— Доктор Уилмарт, вот как, значит на занятия возвращаться ни к чему. Тогда устройте для нас лекцию здесь.

Поняв смысл, все сразу же заголосили.

Прошлым вечером я решил для себя, что расскажу им обо всём, как если провожу лекцию, и теперь ждал, когда они обо всём спросят.

— Как вы знаете, я страстный любитель фольклора Новой Англии, он же входит в предмет моих исследований.

Все кивнули.

— Случилось нечто интересное, связанное с моими исследованиями. Наверняка вы помните о том, что было три года назад. Хотя трёх лет ещё не прошло.

Сейчас тысяча девятьсот тридцатый, а случилось всё осенью двадцать седьмого.

Артур тут же добавил:

— Вы говорите про ноябрь, доктор? Вроде про третье ноября тысяча девятьсот двадцать седьмого. О наводнении, случившемся в Вермонте. Ущерб был нанесён колоссальный, и это событие заинтересовало вас.

— Да, ущерб был солидным, хотя в газетах об этом говорилось мало. Такая трагедия заслужила место лишь в углу. И писали в основном о причинённом ущербе, какие беды пережили местные и о помощи им.

Вздохнув, все стали вспоминать, что было три года назад.

Мы находились в Массачусетсе, а это северный штат Вермонт, и хоть штат соседний, воспринималось это как беда незнакомых нам людей. Чтобы вспомнить, понадобилось время.

Сделав паузу, я продолжил:

— И среди всех статей была интересная заметка. В разлившейся воде было нечто странное.

Тут вмешался Вильям:

— Некий странный предмет. По реке плыло нечто неизвестное, оно сплавлялось по реке. Вроде живое существо, но никто таких никогда не видел, неясно, было ли оно на самом деле... И скорее не живое существо, а загадочное или монстр, некоторые говорят, что это просто кто-то решил прославиться на беде.

Джеймс прервал друга:

— Верно, это лишь россказни местных, этим людям просто было нужно ваше внимание.

Тогда я тоже так подумал, потому подобные слова вызывали у меня улыбку. При том, что я в такой шутливой манере могу обсудить это с учениками, говорит о том, что я и правда восстановился. И похоже смогу рассказать обо всём по порядку.

— Я и сам подумал, что кто-то просто захотел моего внимания, а отчасти это просто шутка. Хотя мне показалось это интересным. И я решил разобраться.

Тут медсестра принесла всем чай. Я промочил горло, и с серьёзным выражением продолжил.

— Были ли местные серьёзны или решили подшутить, я собирался разрушить все суеверия, будучи учёным.

Я говорил как человек науки.

— Исследовать суеверия — не значит верить в них. Я решил исследовать всё из социальных, политических и экономических особенностей того времени. А ещё разобраться в психологии тех, кто верит в это. И я разбирал все их россказни, не имеющие за собой рационального объяснения.

Джеймс усмехнулся:

— Любители пришли услышать ваше мнение, хотя по сути просто посмеяться, и в итоге расстроились, когда вы прошлись по их суевериям. Когда они не нашли, что сказать вам, то пришли к нам.

Энн тоже слышала об этом от сестры и составлявших ей компанию молодых людей. На их лицах появились улыбки, когда они стали вспоминать.

Но одними улыбками всё не ограничилось. Пусть это была шутка, её разобрали со всем тщанием, превратили в объект исследования. Я продолжил говорить об этом в том же серьёзном ключе.

— О потопе в Вермонте было много написано в газетах, — тут я кое-что вспомнил и добавил. — Точно, вот что я слышал. Мать профессора экономики Эдгара, моего более опытного коллеги, живущая в Хардвике описала в письме странные события, случившиеся во время наводнения. Он лично показал мне это письмо. Я же сопоставил его с тем, что было написано в газетах, и пришёл к интересным выводам.

Некое доселе неизвестное существо попало в воду и спустилось вниз по его течению.

— Говорили об этом из трёх разных мест. В первом случае речь шла о реке Уинуски близ Монпелье. Во втором о Уэст-ривер протекающей в графстве Уиндем через Ньюфан. А в третьем о реке Пассумисик в графстве Каледония неподалёку от Линдонвилля. Обстоятельства во всех случаях были схожими.

Во всех случаях источник воды находился в горах, вдалеке от людей.

Когда реки разливались, они приносили что-то нереальное и отвратительное. И свидетелям им стали люди, живущие ниже по течению.

Местные перепугались, увидев тела жутких монстров.

Старики стали вспоминать байки, которые слышали ещё в детстве, и истории об этих созданиях лишь продолжали расходиться.

— В то время очень много человек унёс поток. По рекам проплывали тела, и их вполне можно было принять за жутких сущностей. Возможно это когда-то были живые существа, но их никто не видел до этого, потому и стали относиться как с созданиям из суеверий.

По размеру и форме они напоминали людей. Но при этом точно ими не являлись.

Говорили, что даже там, где нет людей, ничего подобного в Вермонте не водился.

— Цвет розовый. Высота около метра и девяноста сантиметров... То есть с человека. Тело покрыто чем-то вроде панциря, а на спинах у них крылья, напоминающие мембраны. У них множество конечностей, а на том месте, где должна быть голова, имелись овальные кольца, окутанные множеством щупалец. Из трёх разных мест пришли донесения об одинаковых зловещих созданиях.

Сейчас я в больнице, потому и записей при мне нет. Но я столько раз встречался с этими материалами, что могу детально пересказать всё по памяти.

После чего сделал вывод как учёный.

Люди по время потопа подверглись сильному стрессу и были физически истощены, а по рекам плыли трупы людей и скота. Внутри тех образовывался газ, потому они и принимали причудливые формы. Переполнившая реку вода поглощает всё и уносит. Трупы тонут, разбухают, начинают гнить, заполняются газом, и пока их несёт по течению, подвергаются повреждениям.

Вздохнув, я осмотрел всех.

На глазах Энн стали собираться слёзы от того, что многие погибли, и люди потеряли свои семьи.

Другие тоже стали представлять тела, и теперь лишились желания шутить.

Я продолжил говорить:

— Вид жутких утопленников напоминает людям о старинных легендах. То, что они увидели, наложилось на эти образы. Легенды в этих местах берут начало из одних мест, потому в трёх разных местах говорят об одном и том же.

Народные сказания Вермонта передавались из уст в уста и уже почти полностью были забыты. Причём они были не европейскими или английскими, а местными. То есть это были сказания коренных жителей этих земель.

К коренным жителям Вермонта относились два племени: абенаки и ирокезы.

— Вы ведь слышали о местном фольклористе Эли Давенпорте?

— Это учёный, который изучал местные предания сто лет назад, — ответил наиболее прозорливый Джеймс. Все остальные вопросительно склонили головы, а он объяснил:

— Эти материалы до сих пор достать довольно непросто. Мне лишь доводилось слышать о нём... Он собрал сказания, легенды и мифы, общаясь со старейшими людьми Вермонта. Хотя, что именно он записал, я не знаю.

Тогда я ещё не добрался до Вермонта, но благодаря записям Эли Давенпорта уже кое-что знал о соседнем штате.

Сам я бывал восточнее в Нью-Хэмпшире и слышал много историй лично от стариков. И было множество пересечений с записями Давенпорта.

— Давайте расскажу. Глубоко в горах, далеко от людских поселений, в поросших лесах и неизвестных реках, берущих начало неясно где, подобных мест в Новой Англии до сих пор достаточно много. И говорят, что там живут неизвестные создания. Они попадаются на глаза очень редко, потому и записей об этом нет. Иногда их видят люди, и эти истории превращаются в сказки и байки.

Но доказательств их существования нет.

В глубоких ущельях, куда могут залезть лишь обезьяны, и в горах, куда сложно забраться, остались странные следы когтей. И эти следы не принадлежат ни одному известному людям виду.

Энн сжала кулаки.

— Загадочные следы, оставленные в грязи разлившихся рек и там, где никто не живёт. И самое загадочное это выстроенные камни Стоунхенджа. Временами в таких местах появляются следы когтей, к тому же трава оказывается придавлена. Не столько важны размеры и форма камней Стоунхенджа, сколько то, что естественным путём такое появиться не могло. Это свидетельство пребывания там древних людей.

— То есть свидетельство существования разумной расы? И что там делают никак не идентифицированные следы? — вмешался Артур. Вопрос был вполне уместным.

— На склонах гор имелись пещеры неизвестной глубины, и входы в них были заблокированы круглыми валунами. Думаете, они могут иметь естественное происхождения? Вокруг заблокированных пещер тоже имелись следы когтей. И речь не только о следах, этих существ видели люди. И судя по описанию, выглядели они так же. И если спрашивать, что они из себя представляли, то это были огромные крабы... — сказал Вильям.

— Доктор, я читал об этом в газетах, — заговорил Артур.

— Только смеяться не надо. Я вполне серьёзен. Ярко-красные с лапами как у крабов и большими крыльями как у летучих мышей на спине. Для передвижения они использовали все конечности, но в основном ходили только на двух задних ногах, а остальные использовали в качестве рук, перетаскивая что-то тяжёлое. Как-то видели целый отряд, направлявшийся куда-то. Они не просто брели, а шли в три ряда, подчёркивая осмысленность своих перемещений. Представьте себе крабов высотой с человека, которые идут куда-то в три ряда. Также доводилось видеть, как они летают. Люди видели их силуэты, сорвавшиеся с вершин гор, летающие под полной луной. Взмах огромных крыльев, и они просто исчезли.

— Это больше напоминает работу современного немецкого экспрессиониста, — усмехнулся Джеймс.

А я с серьёзным видом продолжал:

— Похоже их не волнуют люди. Или скорее они отказываются связываться с нами. Но те, кто всё же приближался к ним или их следам, поселяясь высоко в горах, подальше от людей, в итоге бесследно исчезали. В горах к исчезновению могли привести несчастный случай или стихийное бедствие, но местные жители приписывали это всё странным крабам. Говорят, что это странные места, но все уже забыли, почему так считается.

— И правда сложно с серьёзным видом рассказывать про красных крабов в человеческий рост, которые ходят строем и иногда похищают людей, — сказал Артур, а я кивнул.

— В итоге эти детали были забыли, остались лишь зловещие места. Люди с ужасом смотрят на них. Не подходя, они смотрят с основания гор вдаль и испытывают трепет. В легендах говорится, что крабы причиняют вред лишь тем, кто вторгается в их земли или заходит из любопытства. Но о том, как они пытались наладить отношения с людьми или заходили в наш мир, историй нет. Но сказания пересекались, дополняясь новыми встречами, и информация приобретала причудливые формы.

— Это какие? — спросила Энн. Её голос был напряжён.

Миг я колебался...

— В последнее время говорят, что они стали сближаться с обществом людей. Например под окнами ферм с утра находили странные когтистые следы. Будто кто-то смотрел, что же происходит в доме... А иногда возвращались без вести пропавшие. Или бывало, что человек, идущий один по лесной тропинке или дороге, мог услышать звуки, будто разговаривает целая толпа. Ещё дети, игравшие в лесу, видели странных созданий и слышали их голоса. Все эти легенды копятся из года в год, накладываясь друг на друга.

— Кстати, доктор, — точно вспомнив что-то, заговорил Джеймс. — Я слышал, что в Вермонте и Нью-Хэмпшире немало ферм вдали от людских поселений, и людей, сбежавших от нашего мира. И среди них встречаются действительно странные личности. Может они изменились, борясь с одиночеством, или их так изменили какие-то особенные обстоятельства, а может и то, что находится в этих горах. Может это тоже быть связано с огромными крабами?

— Да, значит ты слышал о них.

Он верно подметил. Если живёшь в специфичных условиях, это может изменить тебя.

— В тысяча восьмисотых годах, сто лет тому назад в Нью-Хэмпшире собирались отшельники. То есть те, кто не смогли вписаться. Их считали «друзьями грязных монстров» и «посланниками тех, кто вредит людям». Из всех этих историй и появлялись суеверия. Снежный человек, который прячется в Гималаях и другие предрассудки. Местные именовали их «этими» или «этими самыми», а в отдельные периоды времени или на обособленных местах давали имена. Пуритане Новой Англии проводили богоугодные исследования, приравнивая этих существ к злой магии. Ирландцы и шотландцы из Нью-Хэмпшира и владений губернатора Уэнтуорда сразу же вспоминали кельтские легенды, которые принесли с собой из Уэльса, Шотландии и Ирландии. Веря в фольклор культов, они называли «этих» «фейри». В мифах кельтов есть упоминания о злых существах, называемых «маленькими людьми», которые жили на болотах и в круглых фортах (это останки поселений кельтов, населённые пункты, обнесённые по кругу землёй) и от проклятий которых пытались уберечься передаваемыми из поколения в поколение заклинаниями.

Тут вопрос озвучил Артур:

— А коренные жители Вермонта как их называют? Они здесь живут куда дольше. И должны знать куда больше об этих крабах.

Я кивнул:

— Их взгляд самый интересный. Каждое племя произносит это своими собственными словами, но все они до удивления схожи. Так вот...

Они говорят, что эти существа родились не на Земле.

В мифах племени пеннакук есть очень увлекательная легенда.

Они зовут этих существ «Крылатыми». Они прибыли с Большой Медведицы, и стали копать в горах на Земле.

Их цель — добывать особые минералы, которых нет в других мирах. Надолго на Земле они не задерживались, но продолжали копать, после чего с огромным количеством минералов возвращались к себе.

Люди, заинтересованные странными созданиями приблизились, чтобы узнать, чем те занимались.

Тогда-то создания впервые и напали на них. Это значило «не мешайте».

На животных, живущих в этих землях, создания не нападали, те инстинктивно чувствовали угрозу и не приближались. К тому же эти создания не ели земных существ, а значит и не охотились. Пищу они привозили с собой со звёзд.

Из любопытства, а может из предосторожности, в обход инстинкту к ним приближалась лишь одна разумная раса, человек.

Охотники, слишком близко подходившие к их горам, попросту исчезали.

И среди коренных жителей тоже начали поговаривать «к ним нельзя приближаться».

Во тьме леса эти существа подражали человеческим голосам, при этом звук напоминал жужжание пчёл. Да и слышать их никто не желал. Их голоса имели гипнотический эффект, и внушали просто безумный страх.

Существа могли понимать человеческие слова.

Они знали слова пеккакуков и гуронов, но собственных слов не имели. Всё потому что для общения они не использовали голоса и звуки. Всё общение происходило в голове. Они передавали мысли из одного мозга в другой.

Существа понимали чужие слова, но для общения речь им была не нужна.

Передавая мысли, цвет и яркость их головы изменялась.

Между пришлыми белыми и коренными жителями ходили именно такие легенды, они пропадали, снова появлялись, снова забывались и возвращались после новых изменений. И так происходило постоянно.

— Но почему эти легенды стали расходиться сейчас? — снова спросил Артур.

— В девятнадцатом веке промышленная революция и наука стали распространяться в жизни общества. А ничем не подкреплённые слухи стали постепенно уходить. В Вермонте продолжали ездить по старым дорогам и жить в давно построенных домах. Но при этом так и не подходили к горам, тёмным лесам и глубоким ущельям. Сейчас им ничего не мешает отправиться туда, но ничего так и не поменялось. Неосознанно люди стараются избегать этих мест. И почему они это делают, люди современной эпохи и сами успели позабыть. Просто думают, что если пойдут туда, то ничего хорошего не случится. Те места не подходят для того, чтобы там жить... Вот так они считают.

Иногда что-то происходит. И тогда любящие всякие байки старухи и болтающие о старине старики начинают рассказывать истории о лесах и горах, куда не приближаются люди.

Но для всех это не более чем сказки.

Например крабы, знают ли они о поселениях людей или нет, сами не подходят.

Пока их не трогают, их не волнует, чем занимаются люди.

И вермонтцы держатся на расстоянии, и в итоге никто ни о ком не знает.

Об этом я узнал из историй Нью-Хэмпшира. И потому после потопа сразу же всё вспомнил, когда узнал про загадочных существ и следы.

Мне показалось это забавным, но подобные истории не более чем местные предрассудки.

Однако те, кто любят подобные истории, считают, что раз про них написали в газете, доля правды в них имеется.

— С точки зрения фольклора и психологии, всё это довольно интересно и увлекательно. Диспуты с ними меня очень порадовали.

Тут я сделал паузу.

— Но, доктор, в этом ведь есть доля правды, — иронично заметил Джеймс и хитро улыбнулся. — В глубинках Вермонта до сих пор есть в прямом смысле неисследованные земли. Туда почти никто не ступал. И мы не знаем, кто там живёт. И никто не может утверждать, что там нет цивилизации, которая успела обогнать нас. Доказать существование можно, но нельзя доказать, что они не существуют, верно, доктор?

Вильям тоже любил подобные разговоры, потому кивнул:

— Никто не может утверждать, что существ из легенд не существует.

Он хотел сказать ещё что-то, но тут скривился и замолчал.

Почему я сбежал из Вермонта? Почему бросил там Мэри? Эти загадочные существа были напрямую связаны с этим.

Всё так. Энн помрачнела и опустила взгляд, в её груди был вихрь чувств.

Я придавал вопросу научную форму, но реальность была куда глубже. И на этот вопрос шуткой не отделаешься.

Это была известная мне «правда».

Правда, которую лучше не знать молодым и перспективным учёным.

Если узнают, что с ней делать? Она не несёт людям ничего хорошего, потому лучше оставить её. Таких случаев было множество. Человечество счастливо, оставаясь в неведении.

Идеи Коперника в пятнадцатом и Галилея в шестнадцатом веках о гелиоцентризме воспринимались людьми как ересь. Они жили на плоской Земле, а тут узнали, что это сфера, а вокруг тёмное ничто, и осознание это ужасало.

Конечно же никто не поверит в подобное.

Инквизиция запретила учения Галилея не из-за того, что он не прав, а потому что мог напугать людей и пошатнуть общество.

Я преследовал правду и раскрыл невероятную истину, о которой не подозревал, и оглашать её не было разумной затеей.

Но сейчас я общался с моими любимыми учениками. Теми, кто разделял мои потребности в познании. Не обывателями.

Я собирался рассказать им о том, что случилось в глубинке Вермонта. Собирался рассказать Энн и Артуру жестокую правду о том, что случилось с Мэри.

Я говорил, будучи совершенно серьёзным.

— Все эти монстры с точки зрения человечества, наших поступков, образа мыслей и религии должны существовать. Ещё два года назад я всё повторял это, потому вы должны помнить. Схожие иллюзии и заблуждения происходят повсюду на земле, но для людей они не могут быть настоящими.

То, о чём я говорил, всегда задававший вопросы Джеймс, а также принимавшие мои слова Артур и Энн слушали и запоминали.

Все ждали, что я скажу дальше.

А я продолжал.

— В Вермонте есть красные крабы размером с человека. Верите ли вы в это? Люди прошлого верили в дриад и сатиров, но есть ли они в этом мире? Есть ли в Ирландии «пещерные люди», которые скрываются от обычных людей, никто не знает, и остались ли в Уэльсе маленькие люди, которые использую магию и проклятия?

Говоря, я сам начал испытывать волнение.

Точно ли крабы существуют?

Не наполнен ли мир монстрами?

Нет ли обоснования для существования кельтских маленьких людей?

Нет доказательств, что их не существует. Как и сказали мои ученики, можно доказать существование, но нельзя доказать, что чего-то нет.

И я знал. О том, что крабы существуют.

Это была истина, которая хранилась в этих землях долгие годы. После наводнения правда о крабах снова вышла и появилась в заметках газет.

Чтобы пролить на это свет, я опровергал легенду как легенду. Желая отрицать это, я хотел признать...

И случайно проговорился. О чём не следовало.

— В снежного человека и Ми-Го верят лишь наивные жители гор. И разве есть связь между Ми-Го и крабами? — точно поняв, о чём я думаю, Артур насмехался над тем, что я говорю.

— А-ха-ха, доктор, вы сами копаете себе могилу, — продолжал любознательный Джеймс.

— Между сказками Вермонта и снежным человеком Непала должна быть связь. И с историями о маленьких людях, которых избегают в Уэльсе и Ирландии. В мире полно схожих историй. А значит подобные расы когда-то существовали. Из-за хомо-сапиенс они ушли в тень, удалились в иной мир, но эти расы существуют, и у человечества сохранилась память о них. Нет, не только память, они до сих пор где-то скрытно живут, и информация об этом временами просачивается, — серьёзно проговорил Вильям.

— И не только это, доктор. О том, что случилось вследствие наводнения в Вермонте, говорят не как о легенде, а как о реальном факте. И трупы огромных существ напоминающих крабов, которые сплавлялись по реке, а ещё и следы когтистых конечностей и свидетельские показания, в которых они упоминаются. В газетах описаны не мифы, а факты. Это нельзя игнорировать, доктор, — напирал Артур.

— По легендам коренных жителей крабы родились не на Земле, а прибыли из космоса, мне это показалось интересным. В работах Чарльза Форта и других образованных людей говорится, что путешественники прибывают из других миров и из-за предела Солнечной системы довольно часто. С давних пор и до сего времени создания из разных миров прибывают на Землю. Всё же было бы странно, что в огромном космосе только на Земле есть жизнь. Она должна быть ещё где-то. И конечно не такая, как здесь. И мне кажется нелепым то, что если есть много форм жизни, они не посещают нашу планету, доктор.

Воцарилась тишина.

Я тоже молчал.

Вот к чему пришли мои ученики. После сказанного я уже не мог отрицать того, что видел. И я не хотел вводить их в заблуждение.

Если честно, я и сам не до конца уверен. Случившееся повредило мой рассудок и могло вызвать иллюзии.

... Может оно и к лучшему. В таком случае Мэри вернётся.

Но вот заговорила молчавшая до этого Энн. Она произнесла слова, которых я ждал.

— Что случилось, доктор?.. Что произошло с моей сестрой в Вермонте? Что вы там увидели, что случилось? Позвольте нам услышать. Думаю, это нельзя было придавать огласке. Иначе вы бы это сделали. Но мы пришли услышать обо всём. Мы сохраним всё в секрете.

Она выдала всё на одном дыхании. Голос сделался выше, а в глазах были слёзы. Энн не собиралась их скрывать.

И слёзы девушки больно кольнули человека, который бросил Мэри.

2

Я тихо начал рассказ.

— Разговоры о крабах стали постоянными на дебатах. В мой адрес постоянно приходили письма, а на порог заявлялись гости. По большей части это были романтики, которых в реальность происходящего заставили поверить «маленькие люди» известного произведения Артура Мэкена.

— Мы тоже читали изложенные вами мысли на страницах «Аркхем адвертайзер». Они вызвали глубокий интерес.

— Благодарю, Артур. Мне нужен был не спор. Я лишь хотел изложить свою точку зрения и сказать, что легенды — это лишь легенды. А ещё хотел, чтобы люди узнали о местных традициях.

Мои очерки печатали не только в «Аркхем адвертайзер». Я описывал легенды, но в связи в наводнением и причудливыми существами, появившимися в данных обстоятельствах, их перепечатывали и в других газетах.

«Рутленд геральд» уделила внимание письмам обеих сторон, не отдав предпочтение ни одной.

«Братлборо реформер» нуждались во мнении и выложили мой исторический и мифологический очерк, при этом похвалили и раскритиковали за отдельные моменты.

В Аркхемском «Пен Дрифтерс» появилась колонка, посвящённая мифам.

К весне двадцать восьмого года, хоть я и не бывал в Вермонте, но уже был известен там.

— Тогда-то... Ко мне пришло потрясающее письмо Генри Экли.

Я произнёс это имя. И от этого голова закружилась, а ноги от страха начали подкашиваться, я закрыл рот, сглотнул слюну, пытаясь унять сердце.

Все четверо с беспокойством посмотрели на меня.

Я же глубоко вдохнул и жизнерадостным голосом продолжил.

— Если честно, его письмо меня очень взволновало. Вот что там было.

Ваши мысли не более чем ваши личные заключения. Вы ещё достаточно молоды. И не знаете, какова истина на самом деле.

Вам стоит собственными глазами увидеть доказательства существования этих странных созданий. Основываться лишь на бумагах, ничего лично не видя, не более чем пустозвонство.

Вот что он ещё писал.

Позвольте вас пригласить ко мне. Я предлагаю вам по-дружески остановиться у меня. И увидеть правду собственными глазами. Буду ждать вас.

Я подумал, что он прав. Я говорю о правде, основываясь лишь на написанном на бумаге. Ну здравствуй, Шерлок Холмс Конан Дойля. Он ткнул прямо в моё высокомерие.

К тому же сказал, что я молод, указывал на то, что я мальчишка. Хотя если сравнивать с ним я и правда неопытный мальчишка.

Но его слова были аргументированы и в них ощущалась симпатия ко мне.

Меня переполнял интерес, всё же я мог обсудить всё с тем, кто намного старше меня, и почерпнуть новые знания.

— Из-за мистера Экли вы решили лично отправиться в Вермонт, верно, доктор? — с печалью проговорила Энн.

Всё так.

Генри Экли... Довольно скрытный, он из тех, кто старается избегать общения с другими людьми. Чудак и эксцентрик, но при этом интеллектуально богатая личность.

В его роду преобладали агрономы, юристы и администраторы.

Но будучи любознательным, он никогда не интересовался этими практическими профессиями и выбрал путь чистой науки. За годы учёбы в Вермонтском университете он основательно изучил математику, астрономию, биологию, антропологию и фольклор.

— И всё же вы поверили написанному в его письме... — сказал Артур.

Я понимаю, что пытался сказать молодой человек... Люди не так уж и редко присылают пространные письма.

Если бы только... Я не поверил в его письмо, ты бы не потерял свою девушку.

Экли до ужаса боялся горы и журчащие реки Вермонта, в окружении которых жил.

Но это вопрос личного восприятия и никак не подтверждает ничего странного.

Я хотел ответить, но не мог посмотреть Артуру в глаза.

— Конечно же в начале я тоже не поверил. Его знакомые и соседи тоже говорили «тебе просто мерещится» и «от одинокой жизни в горах и не такое увидеть можно». И всё же то, что я слышал от кого-то, и то, что Экли видел лично, разнилось. Я начал прислушиваться к его словам. К тому же были не только слова, но и вещественные доказательства.

Я уже был очарован невиданными землями по одним лишь легендам. Непроходимые зелёные деревья и кустарники, текущие в лесах реки, я был очарован этим краем... Я помню его письмо, как будто только вчера получил его.

Мы ещё не были знакомы... Но я раз за разом перечитывал его длинное письмо... Его почерк был старомодный и мелко выведенный. В нём ощущалось что-то за пределами простой осторожности, нечто на грани паранойи.

Если бы я только подумал, что Экли безумен...

Почтовое отделение №2

Тауншенд, Уиндхем, Вермонт

5 мая 1928 г.

Аркхем, Массачусетс

Салтонстолл-стрит, 118

Альберту Н. Уилмарту

Мой дорогой друг!

Я с большим интересом прочитал распечатку вашего письма в «Братлборо реформер» от 23 апреля 1928г. Вы писали о странных телах, которые несло по течению после потопа.

Я понимаю, почему вы так считаете, живя в соседнем штате. И почему влиятельная «Пен дрифтерс» охотно с вами соглашается.

Этой точки зрения придерживаются едва ли не все жители Вермонта и те, кто живут за его пределами.

В молодости (а сейчас мне пятьдесят семь) я сам считал так же.

Тогда я прошёлся по землям, где расходились эти мифы, и ознакомился с трудами Давенпорта.

Раньше я редко бывал здесь, а теперь это мой дом...

И теперь я понимаю причину, почему так изучал эти горы.

Я слышал много историй про эти места от неграмотных фермеров. И далеко не от одного или двух. И конечно же больше пары раз.

Об антропологии и фольклоре я знаю не понаслышке, насколько я сам могу судить.

В детстве мне это было не интересно, но позже мне это полюбилось, и в университете я уже посещал все лекции, имеющие к этому отношение. Тайлор, Лаббок, Фрэзер, Катрфаж, Мари, Осборн, Кейт, Буль, Дж. Эллиот Смит и другие корефеи, с чьими трудами я не раз ознакомился.

Когда только появилось человечество в неведомых нам местах уже жили загадочные расы и существовали создания, которых нам не под силу понять.

К тому же такой ход мыслей довольно распространён. Такова наша структура сознания, человек пленник собственных фантазий.

Я знал об этом, когда был ещё мальчишкой.

В «Рутленд геральд» было опубликовано ваше письмо и отклики ваших сторонников, и думаю, я догадываюсь, почему вы так думаете.

Простите за затянувшееся предисловие.

Я хочу сказать, что ваше мнение не более, чем просто мнение.

Обычная догадка.

Эти огромные крабы и правда существуют. Они обитают в горах и люди временами видят их.

Не живи я здесь в молодости, скорее всего придерживался вашего мнения в этом вопросе.

Но к сожалению не могу. И потому пишу это письмо.

Высоко в горах, куда людям ходу нет... Обитают создания, похожие на монстров. Я обладаю доказательствами этому.

В газетах писали о трупах в реках... Лично я тела не видел... Но встречал лично. И если честно, мне бы не хотелось, чтобы подобная встреча повторилась вновь.

А ещё я видел следы.

Они появились рядом с моим домом.

Он находится у подножия Чёрной горы, близ селения Тауншенд. Там и находится дом семьи Экли.

И хоть не могу назвать точное место, я слышал в лесу их голоса.

Я отправился туда с граммофоном и записал эти звуки.

Он включает в себя диктофон и восковые цилиндры, вот до чего дошла наука. Я отправлю вам эту запись, как только приведу её в порядок.

Я дал прослушать её нескольким старикам. Они от удивления чуть не попадали. Их бабки когда-то изображали такой же звук, чтобы напугать.

Об этом жужжании как о разговоре загадочных существ писал и Давенпорт.

Что подумают люди, если сказать им о том, что слышал странные голоса?.. Думаю, и так очевидно. Возможно вы посчитаете всё это глупостью, но обязательно прослушайте запись.

И подумайте о том, что вы испытываете, прослушивая издаваемые живущими в лесах существами подобные звуки.

Я буду рад, если вы дадите рациональное объяснение этому.

Я уверен, что за этим что-то стоит. Как известно, дыма без огня не бывает. А из ничего что-то не появляется.

Собираясь написать письмо, я не ставил перед собой цель спорить с вами. Я лишь подумал, что любознательного человека вроде вас это не оставит безучастным.

Прошу лишь не придавать письмо огласке. Оно предназначено лично для вас.

И в глазах общества я ваш союзник. Ведь я знаю, что если это станет общеизвестно, то приведёт лишь к панике.

Понимаю, что вы могли начать сомневаться в моём психологическом здоровье, но всё это правда.

Нелюди круглые сутки следят за нами. Среди нас есть собирающие информацию шпионы.

Звучит подозрительно. Я и сам начинаю сомневаться в собственном здравомыслии, когда пишу это.

И всё же я смог достать доказательства от одного презренного человека.

Этот мужчина, будучи здравомыслящим (могу заверить, что соображал он неплохо), сообщил, что был их шпионом. Позднее он покончил с собой. Но у них наверняка нашлись и другие шпионы.

Они прибыли с другой планеты.

Могут жить в межзвёздном пространстве, их мощные крылья могут сопротивляться эфиру, поднимая их в воздух. Однако дающие летать в море эфира крылья мешают им передвигаться по Земле.

Они добывают драгоценные металлы в рудниках глубоко в горах.

Я догадываюсь, откуда они прибыли.

Они не тронут нас, если мы будем держаться в сторонке. Но любопытство нам дорого обойдётся.

Если мы все вместе нападём, они вернутся восвояси.

Но в таком случае они придут в подавляющем большинстве. Им просто неохота нас уничтожать. Покуда мы не трогаем их, они не трогают нас.

Мне удалось кое-что найти. И теперь они собираются избавиться от меня.

Я обнаружил чёрный камень. Я нашёл его на Круглом холме к востоку от моего дома.

На нём непонятные полустёртые надписи. Из любопытства я забрал его домой.

И тогда моя жизнь переменилась. Раньше я спокойно занимался исследованиями, теперь же не могу найти покой.

Если они поймут, что я подобрался к ним достаточно близко, то убьют или увезут прочь с Земли. Временами они похищают образованных людей, чтобы побольше узнать о людях.

Я подошёл к другой причине, почему пишу вам. Прошу вас быть осторожным с ними. Воздержитесь о громких заявлениях в газетах, чтобы не привлекать их внимание к людям. Прошу вас остепениться.

К этому месту и так приковано слишком много внимания.

Вермонт всегда был тихим и скучным местом. А сейчас сюда устремились промышленники и агенты по недвижимости.

Купить дешёвые неисследованные земли в горах и построить там бунгало. Будто опасности и без того мало.

Я буду рад продолжить переписку с вами.

И постараюсь выслать цилиндр и камень почтой. Надписи на камне стёрты, потому сделать фотографии довольно сложно.

Потому я рассчитываю отправить сам камень. Постараюсь сделать это.

Они следят за мной и уже строят планы.

На ферме рядом с деревней живёт некий Браун, их новый шпион.

Я слишком много знаю о них, и в отместку они изолируют меня от моего мира.

Поразительно, но они в курсе всего, что я делаю. Возможно вы вообще не получите этого письма.

Если положение ухудшится, мне придётся уехать отсюда и перебраться в Калифорнию. Там в Сан-Диего живёт мой сын.

Но здесь родился не только я, а прожило шесть поколений моей семьи, потому, если честно, уйти отсюда не так просто.

К тому же они следят за домом, и вряд ли будет хорошей идеей продать его.

Сейчас они хотят забрать чёрный камень и уничтожить запись.

Если мне хватит на это сил, я не позволю им сделать это. И отправлю вам, прежде чем это случится.

К счастью сейчас их мало, а их движения достаточно неуклюжи. Если они будут действовать слишком открыто, то привлекут внимание.

Пока моих сторожевых собак вполне хватает, чтобы сдержать их.

У них есть крылья, но они не предназначены для полётов на Земле.

Также я почти расшифровал записи на камне.

Вы с вашим знанием фольклора могли бы осуществить это куда быстрее любителя вроде меня.

Думаю, вам известны жуткие мифы о временах, когда на Земле ещё не было людей, описанные в «Некрономиконе». Вы должны были слышать о Йог-Сототе и Ктулху.

Мне довелось просмотреть её, и насколько я знаю, в вашем университете под замком хранится ещё один экземпляр.

Мистер Уилмарт, позвольте перейти к заключению. Польза от совместной работы над этим исследованием будет обоюдной.

Однако о спокойствии придётся забыть.

Возможно мне не стоит присылать камень и запись. Одно это может навлечь на вас опасность...

Однако я понимаю, что это стоит риска.

Если у меня появится ещё что-то, я отправлю это вам.

Я отправлюсь в Ньюфейн или Братлборо, потому как их доставке доверяю больше, чем в Тауншенде.

Сейчас найти верного слугу невозможно, потому я живу один. И могу доверять лишь моим собакам.

По ночам они подходят поближе, и псы начинают лаять.

Прислуга этого просто не выдерживала.

Моя жена уже скончалась. Если бы была жива, то наверное сошла с ума. Я рад, что не углубился в исследования при её жизни.

Надеюсь, я не слишком обеспокоил вас своим посланием.

И буду верить, что вы не посчитаете, что к вам обратился какой-то умалишённый и не выбросите письмо в мусорную корзину.

Искренне ваш

Генри У. Экли

P. S. Я только что отпечатал фотографии.

Думаю, они убедят вас в моих словах.

Старики считают их до ужаса удачными. Желаете, чтобы я их выслал?

Г. У. Э.

Восковой цилиндр... Чёрный камень... И, и!.. А-а-а-а!

— Доктор! Вы в порядке?

Голос Артура вернул меня в реальность.

Передо мной были лица четырёх студентов. А у меня вновь случился приступ.

— Доктор... Берегите себя.

Но я понимал, что это надо сделать. Если уступлю, то это не закончится до конца моей жизни.

Я собрал всю имевшуюся храбрость и пересказал содержимое письма.

Когда закончил, циник Джеймс с усмешкой сказал:

— Пришельцы вторглись на Землю. И доказательства, подтверждающие это. Ради них можно рискнуть своей жизнью. Поверить в это и начинать воспринимать. Это ведь логика безумца, доктор Уилмарт.

К нему присоединился Вильям:

— Это заблуждение, грандиозное заблуждение, настоящий бред. Лишь так можно подумать.

Артур и Анна[1] согласно кивнули.

Неизвестная раса, явившаяся со звёзд.

Гигантские крабы, добывающие металлы в горах Вермонта.

В подобную историю и правда сложно поверить.

И всё же мне хотелось оправдать поступки Экли, которые считали странными все остальные.

— Я был уверен, что его безумие было вызвано истиной. И она покоилась где-то в горах Вермонта. Там было нечто, что лишило его рассудка. Но самое главное, он был совершенно серьёзен. Экли не делал громких заявлений и не врал, чтобы обмануть меня или привлечь на свою сторону. Он искренне желал моей поддержки.

— Доктор, думаю, вы знаете, что безумие заразно. Образ может передаваться всем вокруг. Скольких людей свели с ума суды над ведьмами? И как безумие Великой войны свело с ума общество. Доктор, возможно вы просто начали смотреть на всё с точки зрения мистера Экли, — иронично заметил Джеймс.

Возможно выводы основаны на безумии, но Экли выражался достаточно чётко.

Он на удивление хорошо знал о мифах и сказаниях Вермонта.

И похоже он и правда слышал странные звуки в горах и нашёл тот чёрный камень.

Подтверждающие это снимки и цилиндр он прислал мне после этого письма.

Однако Джеймс продолжал возражать.

— Возможно это голоса животных и птиц, которые похожи на человеческие. И некоторые птицы могут повторять человеческие слова. К тому же Экли отшельник, и почему бы не предположить, что кто-то просто забрёл на его земли. Возможно он и правда нашёл черный камень с непонятными надписями. Но в узорах камня можно разглядеть и лицо, и пейзажи, и призраков с монстрами. Так почему бы не увидеть на нём непонятные надписи?

— Я согласен и с тобой, Артур, и с тобой, Джеймс. Тогда я думал так же. Я не поверил ему с самого начала. И всё же он меня заинтересовал...

Сказания и легенды о существах, прибывших со звёзд, абсурдны, но кто-то и что-то должно за этим стоять...

В горах Вермонта конечно же не пещерные люди Шотландии, но возможно там живёт племя, в котором из поколения в поколение передаются генетические пороки.

И в таком случае в трупах в реке тоже нет ничего необычного.

Если они там жили, то вполне могли стать причиной всех этих легенд.

— Я сомневался, но в итоге интерес взял свое, и я решил ответить. Письмо было выдержано с уважением к человеку более умудрённому, и с явным интересом к его рассказу. Конечно возможно вы правы, и Экли был просто безумен. И я бы хотел, чтобы вы сами рассудили это как третья сторона...

Мой голос сделался более скрипучим.

Энн и Артур переглянулись.

Рассказ прервался, и девушка заговорила:

— Доктор, на сегодня хватит, отдыхайте. Вам надо беречь себя.

Артур с ней согласился:

— Верно. Мне бы хотелось выслушать вас до конца, но мы не желаем подорвать ваше здоровье. Отдыхайте, а завтра мы продолжим. Мы снова придём вчетвером.

Я и правда успел устать.

И вместе с тем был точно одержим. Хотелось выплеснуть всё разом.

Когда меня остановили, появилась неудовлетворённость, и казалось, что моё самочувствие портится. В голове я живо представлял то, что случилось дома у Экли...

Но после слов моих учеников я осознал, как же сильно устал.

Под конец я лишь сказал:

— Моя и Экли цель — чёрный камень... Мы хотели расшифровать, что было написано на камне, который по нашему суждению не принадлежал миру людей. Если бы у нас получилось, возможно мы бы смогли прикоснуться к тайнам космоса.

Говоря, я понял, что звучу как безумец. И с каждым моим пылким словом мой авторитет будет лишь угасать. В итоге они услышат лишь бред безумца.

Я усмехнулся.

Вдохнул поглубже, выдохнул, пожал плечами и сказал:

— Простите. Думаю, вы правы, и я устал. Даже голос охрип, ха-ха. Продолжим завтра.

На этом мы сегодня закончили.

Примечания переводчика:

1. Да, тут почему-то Анна.