Меня зовут Тадокоро Дайсуке. Второго год старшей школы.

— Дайсуке-кун, ты знаешь, что это?

... Меня внезапно окликнула Каоруко. Это случилось в классе после окончания занятий.

Идзуно Каоруко недавно перевелась в эту школу и этот класс. Она всё ещё не обжилась, и у неё не было тех, кого можно назвать друзьями.

Миниатюрная, кожа белая, волосы длинные и прямые аж до талии. Личико кругленькое и милое. Да, скорее не красивое, а милое. Ребята в классе тут же заговорили о ней.

Её место было сразу за моим. Из-за близости возможно она и стала общаться со мной.

— Эй, эй, с длинными волосами... Как тебя зовут? Ты классный. Представься.

— Дайсуке-кун, ты хорош в математике? Во время экзамена, ты легко, решал. Объясни, как решать. Я не понимаю, тебе ведь не сложно?

Из-за того, что сидела позади, она видела всё, чем я занимаюсь.

— А... Дайсуке-кун, ты снова ешь хлеб из магазина? Этого ведь мало. Я поделюсь с тобой своим домашним обедом. Вот, съешь эту сосиску. Чтобы приготовить их в виде осьминожек, понадобилось время.

— А, снова, читаешь книгу. Любишь ты их. Только какие-то, умные. Без картинок.

Она не отставала, и я рассказал, что это за книга.

Мне нравятся игры, я и в онлайне один играю. Особенно люблю RPG в жанрах фентези и хоррор. И чтобы было интереснее играть, покупаю всякие руководства по стратегии и читаю. Если узнаю, что игра на книге основана, тоже покупаю и читаю.

Каоруко увидела Лавкрафта, писателя, жившего почти сотню лет назад. Это была первая история полного собрания. Я купил её, чтобы насладиться в полной мере игрой про Ктулху.

— Интересная? — с любопытством посмотрела девушка.

Я промычал:

— Хм, честно, так себе. Слова сложные, а предложения длинные, даже не поймёшь, что тут написано. Я не понимаю, почему эта история превратилась в игру.

— Хм, — Каоруко вопросительно склонила голову, выдав лишь это. Похоже о чём-то задумалась.

На следующий день разговор во время обеда продолжился.

— Тебе нравятся ужасы и фентези? Ты же Лавкрафта читал.

— Хм, скорее игры. Но и романы тоже. Я ранобе часто читаю.

Слушая меня, Каоруко достала из сумки круглый цилиндр. Длинный и пухлый цилиндр, завёрнутый в бумагу с яркими, абстрактными узорами. В длину около двадцати сантиметров.

— Вот, держи.

— Что это?

— Калейдоскоп, если по-японски. По-английски kaleidoscope. Взяла его у своего старика.

— Калейдоскоп? Что это вообще?

— Вот, с ним так обращаться надо.

Каоруко посмотрела с одной стороны цилиндра. В тонком стекле была маленькая дырочка, похоже она смотрела через неё. Посмотрев, девушка стала медленно крутить цилиндр.

И весело проговорила:

— Ува, как красиво.

Похоже она там что-то увидела. Ей было весело, и конечно мне стало интересно.

И вот девушка перестала смотрел и спросила:

— Хочешь посмотреть?

— Хочу, хочу, покажи.

Она передала его мне, и проговорила:

— У отца тоже есть «Собрание Лавкрафта». В шкафу стоят все книги в мягкой обложке. А прямо перед ними этот калейдоскоп.

Слушая, я заглянул в калейдоскоп.

Внутри была мелкая нарезка из цветной бумаги. Там же можно было увидеть треугольные стёкла. Бумага отражалась на них, создавая геометрические фигуры. Я видел узор, напоминающий кристалл. Он отражался на стекле и бесконечно расширялся внутри цилиндра.

— Мне нравится этот калейдоскоп. Крутить его. Цветной узор внутри так изменяется. И принимает разные формы.

Я тоже попробовал покрутить.

Бесконечный цветной геометрический узор покоился в узком цилиндре, ежесекундно меняя свою форму. Точно отвечая на ритм вращения, узор будто дышал как живое существо.

Это магия. Такая простая штука создаёт невероятный мир. Это точно магия.

— Пока смотришь, можно разглядеть разные формы. Будто оказался в городе самоцветов... Или как извиваются существа, напоминающие амёб.

Вначале я и правда видел лишь мир кристалла, но когда стал крутить, этот мир менялся, принимая неожиданные формы, и там я увидел город звёзд.

Я видел пейзажи иных измерений. И существ, живущих там.

Меня словно самого затягивало внутрь.

— Ну что, здорово ведь? Мой отец тоже любит этого писателя, Лавкрафта. И его произведения прямо как этот калейдоскоп. Потому он стоит перед его собраниями.

Я уже не слышал слова Каоруко.

Меня полностью поглотил магический мир загадочных извивающихся геометрических узоров.