На севере располагались Дания, Норвегия, Швеция и Финляндия, и в каждой стране свой язык, но везде обязательно учили немецкий или русский, и довольно многие разговаривали по-английски.

Американцы в основном говорят на английском, но я человек образованный, и владею немецким. С двумя языками я чувствовал, что не буду ограничен в моём исследовании в Норвегии.

Дом Йохансена в Осло я нашёл быстро.

Город Осло был основан в одиннадцатом веке. Город был заложен королём Харольдом Хаардредом, и теперь считался Старым Городом. Король дал ему новое название «Христиания», но потом вернулось старое название «Осло». Жили тут суровые люди.

От порта мы поехали до дома Йохансена на такси.

Как и полагается северной Европе, здания тут были стильными. Все старинные, но при этом отреставрированные и облицованные. Сразу видно, что за зданиями как следует следят.

Эти дома отражали характеры живших людей. И мы предвкушали встречу с Йохансеном.

Новая Зеландия, Сидней, снова США, потом Лондон, и вот... Путешествие было долгим. И я стоял перед нужной мне дверью и почему-то нервничал.

Мег удивлённо посмотрела на меня:

— Ты чего? Боишься?

Я и сам не понимал, что со мной.

— Сам не пойму, сердце как безумное стучит. Просто думаю, что сейчас мы узнаем жуткую историю, произошедшую на острове, которого нет ни на одной карте. Я уведен, что её лучше не знать. Потому мне страшно, — а потом я точно начал убеждать себя. — Но отступать нельзя. Я пришёл, чтобы узнать обо всём.

С этими словами я постучал.

Почему-то Мег была более решительной. Она выглядела так, будто готова была принять любую правду.

И вот перед нами появилась мрачная женщина в чёрном.

На немецком я сообщил, кто мы и откуда прибыли, и сообщил, что хотели бы увидеться с Густавом.

Женщина печально вздохнула и ответила. На чистом немецком. Похоже она очень хорошо его знала.

— Мой муж, Густав скончался. Это случилось месяц назад.

А, мы опоздали...

Мы совсем приуныли. И вместе с тем переглянулись.

Люди, у которых мог быть ключ, умирали при загадочных обстоятельствах. Мег помрачнела и готова была заплакать. Может переживала за меня, а может думала о Густаве.

Узнав, что мы явились из Америки, она пригласила нам в дом. Мы смогли узнать о том, что случилось с возвращения Густава Йохансена в Осло и до самой смерти.

Его жена плохо говорила по-английски, потому общались мы по-немецки. Мег в школе изучала немецкий, но владела им не настолько свободно.

Из Новой Зеландии в Норвегию они вернулись летом двадцать пятого года, как раз два года назад. Тот случай подорвал тело и дух Йохансена, и теперь он всегда чувствовал себя неважно.

Жена тоже спрашивала, что тогда случилось, думала, что хотя бы ей он расскажет. Но он не касался этой темы, будто ничего и не было.

Мы проделали такой путь, но ничего не смогли выяснить. Его жена извинилась, а мы не могли скрыть разочарования.

Женщина всё поняла. Хотя мы пока так и не назвали цель визита. Когда заговорили по культ и фигурку, она насторожилась.

Понимая, что мы пришли по важному делу, жена Густава сказала:

— Я рада, что вас интересует Густов. Подождите немного... Я бы хотела вам кое-что показать. Оставленные моим мужем записи. Они написаны на английском... Он знал, что я не изучала английский, потому и написал на этом языке. Может потому, что не хотел, чтобы я это читала.

Говоря это, она вспомнила умершего мужа, на её глазах появились слёзы. Мег тоже заплакала. На какое-то время разговор прервался, и вот женщина снова заговорила:

— Может вам они пригодятся.

У меня в груди ёкнуло. Я посмотрел на Мег, заплаканная, она глядела на меня и сквозь слёзы закивала. Хоть язык понимала плохо, но в целом поняла, о чём речь.

— Да, очень просим, — вместе попросили мы. Нечто подобное Мег могла сказать и на немецком.

Жена вернулась в свою комнату, комнату Йохансена, и принесла толстую рукопись.

— После возвращения, в те дни, когда он хорошо себя чувствовал, он постепенно писал это. Я спрашивала: «Что ты так старательно пишешь?» «Информацию о мореходстве. Про строительство кораблей, про управление, может мои знания пригодятся моим товарищам или новичкам». Я сразу поняла, что он врёт.

Йохансен написал нечто, что не хотел показывать жене.

Я и Мег переглянулись.

— Там наверняка написано о том, что тогда случилось, — бегло сказала на немецком девушка.

Я, будучи мужчиной, не мог сказать об этом. Это было бы грубо, но женщина могла сделать это. Даже на беглом немецком она смогла спросить. Это было необходимо.

— Простите, что пробуждаем болезненные воспоминания, но можно узнать об обстоятельствах гибели господина Густова? Могли бы вы рассказать? Если не сложно...

Женщина призадумалась. Может быть думала, стоит ли рассказать или как это сделать.

— Всё было как-то странно. Думаю, так обычно не умирают... Хотя случившее его сломило, и он мог погибнуть из-за шока.

Я вспомнил, при каких обстоятельствах погиб дедушка Джордж, и снова переглянулся с подругой. Слишком много «случайностей», связанных с культом Ктулху.

— Это случилось ночью. Чтобы немного духовно отдохнуть, он сказал, что пойдёт подышать. Он шёл по узкой улочке Готенбургского дока, когда из окна на него упала стопка каких-то бумаг... Удар по голове оказался достаточно сильным.

Что-то сильно похоже на то, как на моего дедушки недалеко от пристани налетел негр.

— К нему тут же подбежали двое индийских моряков, проходивших рядом, и попытались помочь. Но к тому времени, как приехала скорая, слабое сердце моего мужа уже остановилось.

Хоть она и сказала про индийцев, но покуда они сами не представились, в них могла течь кровь и белых, и азиатов. По сути даже не факт, что они индийцы.

Мег спросила:

— Причина смерти — сердечный приступ?

Женщина покачала головой:

— Не знаю, причина смерти... Не было никакой очевидной причины, он просто умер. Он ослаб, к тому же сказался шок, и у него случилась сердечная недостаточность.

Тяжело вздохнув, я молча опустил взгляд, выражая соболезнования. Мег плакала вместе с женщиной.

И снова загадочная смерть. Странная смерть человека, который не знал про культ, а лишь случайно встретился с ним. И связаны с этим были люди смешанных кровей.

На этом мы закончили наш разговор. Более тревожить женщину было ни к чему.

— Йохансен умер месяц назад... — сказала Мег, а я кивнул:

— Да, мы как раз были в Новой Зеландии и Австралии, изучали его случай.

Мег обняла меня и заговорила. Она скорее не обнимала, а старалась держаться за меня. В ней ощущались страх и беспокойство.

— Мы пытаемся узнать об этом культе Ктулху. И даже добрались до Осло, чтобы встретиться с господином Йохансеном, неужели кому-то было известно об этом?

Я мог лишь кивнуть. Встревоженная девушка замотала головой.

— С помощью телеграфа можно мгновенно передать информацию. Они смогли разобраться с Йохансеном до того, как мы прибыли.

Мои слова оказались зловещими.

Теперь от этого не откреститься. Они знают, что мы изучаем культ Ктулху. И теперь мне и Мег придётся до конца наших дней переживать, не случится ли и с нами какой-то странный несчастный случай.

Да... Опасность подстерегает не только меня. Путешествовавшая со мной Мег тоже в опасности.

Мы позаимствовали записи Йохансена у его жены.

Мы сказали, что это может быть связано с нашей работой, и записи нам очень помогут.

Его жена кивнула. И отдала их.

— Можете забрать. Хоть я и владею ими, но прочитать не могу. Я знаю немецкий и русский, но по-английски не говорю. Да и вряд ли кому-то здесь они понадобятся... Я буду лишь рада, если записи мужа окажутся кому-то полезны. Так что можете взять. Муж тоже хотел, чтобы они кому-то пригодились.

Таким оказалось это путешествие.

На пути в Лондон мы читали записи.

Это была попытка моряка задним числом заполнить корабельный журнал. Он был описан с точки зрения Йохансена.

Манера письма была присуща моряку, это был судовой журнал, иногда встречались технические элементы, было много моментов, не понятных мне, человеку стороннему.

Нам было понятно, что переполняемый страхом, он старался описать всё как можно детальнее.

Пока читал, мне казалось, что я слышу, как волны ударяются о борт корабля, а моё сердце начала заполнять тьма.

20 февраля наше судно «Эмма» покинуло Окленд в составе капитана Коллинза, первого помощника Грина, меня, второго помощника и ещё восьми моряков. Нашим пунктом назначения был Вальпараисо в Чили.

Целью нашего путешествия было забрать груз.

1 марта случился сильный шторм и землетрясение, морская гладь превратилась в горы, старавшиеся подбросить наше судно к небесам, мы боялись, что пойдём ко дну, но груза было немного, потому мы удержались на плаву.

Нас унесло далеко на юг, из-за чего мы стали отставать от графика. Но так как мы почти не пострадали, снова направились к нашей цели.

И вот 22 марта получили требование от «Тревожной» сменить курс.

Хоть опыта им и не хватало, но не переживавшие за собственные жизни полукровки сражались точно безумные, что не могло не вызвать страх.

Точно одержимые, они будто верили, что бессмертны. Они как будто перестали быть людьми.

Мы даже не переживали, когда перебили их всех.

Во время суда у меня спросили, не сожалею ли я о том, что мы убили двадцать человек, не считаю ли я это зверством, но я верил, что мы поступаем так, как должно человеку.

8 выживших членов экипажа перебрались на борт захваченной «Тревожной», и под моим командованием мы продолжили путешествие.

Что там дальше, почему эти культисты набросились на нас как безумные, желая остановить, мне истинно хотелось выяснить это.

И вот на горизонте мы увидели огромный каменный столб. Это случилось в координатах 47 градусов 9 минутах южной широты и 126 градусах и 43 минутах западной долготы.

Приблизившись, мы увидели циклопическую каменную кладку, покрытую грязью. Было не ясно, дом ли это, надгробный камень или защитное сооружение. Это можно было назвать лишь каменным строением.

Это был материальный ужас нашей планеты.

— Вот оно, это же мёртвый город Р’льех, — сказала читавшая вместе со мной Мег.

— Да, только они этого не знали. На этом острове были огромные пещеры, и именно там спят прислужники Ктулху. Они ждут, когда освободятся от печати.

Мег точно напела:

— Когда звёзды займут нужное положение, верующие культа Ктулху будут продолжать читать заклинание, которое поднимет Р’льех со дна морского... И приносить жертвы. Прибывшие с чёрных звёзд задолго до появления человечества они сейчас спят на дне мора в городе Р’льех, продолжая испускать свои мысли.

Они достигают чувствительных людей вроде скульптора и показывают им кошмары.

Мег перестала бояться. Путешествуя вместе со мной, она выработала иммунитет к страху. Возможно даже больший, чем у меня.

— И сектантов призвали, говоря, что время воскрешения Ктулху настало. Они ответили на зов и покинули порт Данидин и направились к Р’льеху. И там решили отогнать «Эмму», которая могла помещать его пробуждению.

Я дополнил:

— Это лишь предположение, но мне кажется, что моряки с «Эммы» увидели лишь надгробную плиту, высунувшуюся из моря. Р’льех должен быть огромен. И большая часть величественного каменного города, где игнорируются гравитация и само пространство так и не всплыла.

Атлантида? Нет, скорее уж находящийся на юге Тихого океана континент Му? Его столицей и был Р’льех?

— Даже представить этого не могу. Не могу представить всплывший город, где само пространство игнорируется, точно с картин футуристов или экспрессионистов.

Моряки не знали, что это находившийся на дне Р’льех, где покоились Ктулху и древние боги.

Но они увидели причудливые верхние уровни. И это не было похоже на человеческие строения. На Земле не было ничего подобного.

В записях ощущалась восторженность чем-то космическим.

И больше всего Густава Йохансена поразила резная фигура на вершине столба. Огромная голова. Она была такой же, как у гротескного создания, найденного в шкатулке на борту «Тревожной».

Йохансен никак толком не описывал неевклидовый город, просто говорил, что дизайн и форма были футуристическими.

В его описании было сказано, что углы и стены были вывернутыми наизнанку и здания были точно в иных изменениях.

Юный Уилкокс тоже описывал моему дедушке, что формы тут безумные, и что это место отличается от нашего мира, наполненное неевклидовыми сферами и образами других измерений.

Он тоже не знал, что видит во снах Р’льех, где спит Ктулху... Но циклопический город, увиденный им, был каменным градом, куда прибыли моряки с корабля «Эмма».

Записи Йохансена продолжались.

«Тревожная» приближалась к насыпи гигантского города.

Мы думали, что уже близко, но на деле были ещё достаточно далеко. Так ощущалось из-за огромных размеров.

Подплыв, мы узрели точно огромный утёс.

Это была никакая не дамба, а каменная стена.

Уклон был почти вертикальным, к тому же скользким, забраться было попросту невозможно.

Цвет моря был ближе к чёрному, тёмно-синий, но у гигантского города сменился на тёмно-зелёный. К тому же вода была странно вязкой.

Под водой что-то было. Что-то огромное и зелёное, вроде оно и извергало эту жижу...

Жижа была густой, если попасть в неё, уже не сможешь двигаться. Это было ужасающе.

Но почему-то мы не могли остановиться и плыли к гигантскому городу. Будто нас что-то тянуло туда, и яхта сама плыла к нему.

Весь город был мокрым, точно за долгие годы впервые оказался под лучами солнца, тут повсюду ощущался запах гниения. Вонь исходила от камня и из воды.

Вонь от водорослей, от пропитавшейся солями органики и специфичная вонь прилива. Точно вынесенный на берег коралловый риф.

— Тут живут люди?.. Такие каменные строения. Кто-то же это построил.

— Люди? Он большой, слишком большой. И разве люди могли сделать что-то такое? Разве люди могли додуматься до таких зданий? Вообще не ясно, здания ли это.

— Похоже всё это всплыло... Долгое время оно оставалось под водой. Кто бы это ни построил, их уже нет.

— Да, недавно было сильное землетрясение. Эпицентр как раз был где-то здесь. Возможно оно и подняло со дна эту крепость.

— Форт на дне моря? Поднятый землетрясением со дна город?

— Он ушёл на дно очень давно. И теперь всплыл.

— Давно затонувшая цивилизация? Это континент Му, который как раз где-то здесь на дне Тихого океана и должен находиться?

Остров поднялся со дна, но почему так вышло, оставалось непонятно.

Подобравшись, мы стали изучать это место.

Мы рассматривали стены, и невиданные формы поражали. Взволнованные, мы строили гипотезы.

Со дна моря поднялся провонявший причудливый город.

От стойкого запаха точно сам воздух искажался. Солнечные лучи преломлялись, они точно проходили через призму.

И потому город казался искривлённым, туманным и расплывчатым.

Контуры подмостков тоже были нечёткими, они казались то впалыми, то выпуклыми. Тот, кто это придумал, точно хотел, чтобы человек оступился и упал.

Каменные строения были точно не из этого мира, даже недолгого наблюдения хватило, чтобы ощутить ужас.

Мы увидели то, чего не должны были и подошли к тому, к чему не стоило.

Может это было наше общее наваждение.

Уж не стали ли мы жертвами песен серен, услышав которые, люди уже не вернутся в свой мир?

Мы были точно одержимы.

Видя искажённый город со дна, игнорировавший гравитацию, я взглянул в лицо товарища. Наши взгляды встретились, и мы осознали, что это не сон.

И меж тем кто-то внутри говорил бежать отсюда.

Стоило так и поступить. Тогда возможно все мы благополучно добрались до Вальпараисо, а потом вернулись в Окленд. Но мы боялись, что кто-то может счесть нас за трусов. Глупая гордость. Вечно моряки хотят казаться бесстрашными.

Один из моряков сказал. Его слова точно пытались отогнать страх.

— Если этот древний остров с континента Му, мы можем добыть тут какие-то сувениры.

— Сокровища, сокровища. Что-то тут точно должно быть.

— Он ведь только всплыл после землетрясения. Должно быть на него пираты и нацелились. Потому нас и отгоняли, даже из пушек палили.

Остров был уже перед нами. Искажённый каменный город, возвышающийся точно гора, над нами точно поднимался шпиль. Он только оказался на поверхности, от него воняло гниением, но при этом он сиял.

Мы подплывали ближе, чтобы высадиться.

В мерзкой зелёной воде дна было не рассмотреть.

Остерегаясь натолкнуться на рифы, мы приблизились. Боясь, что судно застрянет, дальше мы решили плыть на лодке.

Подобравшись к жуткому острову, все лишились дара речи. Мы смотрели на остров и на мерзкую, склизкую воду.

Кто-то успел пожалеть, что мы прибыли сюда. Думая о том, что будет дальше, нас охватил страх. Мы пришли за сокровищами, но есть ли тут что-то такое? При виде этого острова это желание попросту испарилось.

Но оказавшись здесь, никто не предложил отступить. Дело в гордости моряков? Нет, скорее уж мы были просто чем-то одержимы.

Должно быть злые духи этого острова призывают нас.

Мы спустили лодку на воду. А потом, отбросив сомнения, перебрались на неё и направились к берегу.

Когда оказались достаточно близко, португалец Родригес первым спрыгнул с лодки.

Было не ясно, где вода, а где уже берег.

Каменный город был зелёным и точно таял, в солнечном свете он больше напоминал мираж. Зелёный цвет растворялся в море.

Каменный город поднялся вместе с этой зелёной непонятной жижей.

Спрыгнувший Родригес оказался по грудь в тёмно-зелёном желе.

Он перепугался от того, что может утонуть в этой гуще. Но погрузившись по грудь, нащупал ногами дно.

На миг он пошёл на дно, но понял, что не утонет, и повернулся к нам. На лице был испуг. Он призывал ему помочь.

Но никто не издал ни звука, все лишь холодно наблюдали.

Все хотели знать, что с ним будет. Никто бы не удивился, если бы он растворился в этой зелёной воде.

Перестав ждать помощи, Родригес собрался. Он начал размахивать руками и плыть к берегу.

В этом густом желе плыть было легче, чем в обычной морской воде. Но сопротивляемость воды была выше, и мужчине пришлось стараться сильнее и его движения замедлялись.

Однако похоже вода не причиняла вреда. Его тело не таяло и не горело. Он уже добрался до берега.

Видя, как мужчина без проблем плавает, другие моряки выбрались из лодки возле берега. И последовали за ним.

Выбравшись на берег, Родригес добрался до монолита.

Он что-то там увидел и вскрикнул.

Сам я до самого конца оставался в лодке. Чтобы доставить лодку до берега. Люди загалдели и стали смотреть в сторону Родригеса.

Всё же он увидел что-то нечеловеческое, поразившее и напугавшее его.

Там была гигантская дверь. Она напоминала дверь огромного амбара.

Вверх уходили две колонны, и от них начиналось странное изображение, протянувшееся до самого порога, а дверь явно вела внутрь этого строения.

Дверь была волнистой, и на этот обвес забираться не стоило.

На двери был изображён тот же идол. Голова осьминога, тело дракона и крылья... Даже я, находясь у лодки, видел его.

Мы собрались все вместе.

Не зная, что делать, мы смотрели на дверь. Но как бы ни рассматривали и не ходили вокруг, так и не поняли, что делать.

К тому же ощущение пространства тут было искажено. Точно само измерение расплывалось на ветру.

Было не понятно, стоит ли дверь открывать как крышку люка или как вход в погреб.

Мы осмотрелись вокруг, проверили, где наш корабль, и было не ясно, это земная гладь или морская. Перспектива размывалась. Уже чудо, что мы все в целости добрались до берега.

Я и сам не понимал, горизонтально расположена дверь, под углом или же может на стене, чувство ориентации было подорвано. Стоило попробовать определиться, и я перестал ощущать силу притяжения, перспектива была полностью утрачена, меня атаковало головокружение и тошнота, я был готов упасть на месте.

Брайден попробовал в разных местах понажимать на камень и постучать. Безрезультатно.

Донован стал осторожно нажимать рукой вдоль краёв двери, ощупывая каждый участок.

Верх и низ перепутались, потому было не ясно, поднимался он, спускался или шёл по ровной поверхности. Он прошёлся вдоль щели.

Дверь казалось ещё больше, чем нам казалось. Пока Донован её обходил, казалось, что она становится ещё более волнистой.

— А...

Я задержал дыхание. Дальше от того места, где лазал Донован, дверь начала двигаться. Я не мог понять на самом ли это деле или мне кажется. Я даже не мог ничего вымолвить.

Осмотрев остальных, я понял, что они ничем не отличались. Все встревоженно переглядывались.

Открывавшаяся часть оказалась даже больше, чем мы считали, возможно где-то двадцать метров по вертикали и горизонтали.

Какого же размера эта дверь? И дверь ли это вообще?

Донован спрыгнул ещё до того, как его позвали. Может испугался, а может просто соскользнул.

Держась за столб, он спрыгнул и вернулся к нам.

Сейчас дверь казалась ещё больше, теперь она не поднималась, а шла назад. Она была раздвижной, нам казалось, будто она сдвигается назад.

Свет, точно отражённый через призму отражался на двери разными цветами. Похоже законы физики и перспективы тут не работали.

Дверь открылась.

Внутри была тьма. Именно тьма. Не темно, чернота была почти материальной. Именно так это ощущалось.

Искажённый, но свет был. Пропущенный через призму, он изменил цвет, и возможно из-за этого чувство пространства искажалось, но свет был.

Однако похожий на масло свет совершенно не проникал во тьму за дверью.

Будь это и правда дверь, можно было бы увидеть, что там, но ничего разглядеть было нельзя. Там была физически ощущаемая тьма.

Дочитав до этого момента, мы переглянулись и могли лишь пожать плечами.

Мег озадаченно склонила голову и спросила:

— О чём он пишет... Ты понимаешь?

— Хм. Вроде это на английском... Но смысла в предложения я не вижу.

— Похоже даже вспоминать было страшно. Из-за страха он не мог нормально вспомнить, потому и не мог написать как следует.

— Но он понимал, что надо было написать это, потому и сделал это. Но что это за слова? Что они означают?

— «Высокая гравитация, тьма высокой плотности»...

— За этой дверью будто другой мир. Другое измерение.

— Великие Древние спят на Земле, но в другом измерении. И эти каменные здания — скорлупа для другого измерения. Внутри маленького яйца безграничное космическое пространство...

Я пытался заменить непонятные предложения привычными словами и как-то интерпретировать.

— Высокая плотность и высокая гравитация находились по ту сторону двери... То есть были запечатаны. Тысячелетиями дверь была закрыта, и теперь всё это оказалось выпущено. Точно газ, хранившийся под высоким давлением, оказался выпущен наружу. И солнечный свет не проникал, будто само солнце испугалось, и казалось, что тьма поглощает его. Как-то так?

Мег радостно улыбнулась. Она похвалила меня:

— Что и ожидалось от археолога. Могу гарантировать, что в будущем ты станешь настоящим экспертом. Уверена, именно это господин Йохансен и пытался написать.

— А ещё этот запах гниения. Всё до внутренностей прогнило и стало источать нечто чёрное.

Записи продолжались.

Тьма высокой плотности была окутана запахом гниения, и мы застыли, думая, что нас поглотит этой «тьмой».

Послышались звуки. Хлюпанье, звук напоминающий капание воды... Но эти звуки были мерзкими и вязкими.

Это капала вода, а ощущение было такое, будто это амёба ожила и напала на нас... казалось, будто эти капли покрывают меня, отчего я покрылся гусиной кожей.

Но окутанный «тьмой» я не мог пошевелиться.

Что-то двигалось. Нечто сковавшее нас. Нас точно парализовало, мы были будто лягушки перед змеёй, нас словно ужалила медуза.

Шаги сопровождались содроганием города. Но это была не вибрация землетрясения, дрожь извивалась и корчилась, затухая...

Кто-то начал плакать. Позабыв стыд, кто-то провалился в пучины ужаса и разрыдался.

— Огромное, огромное. Что это?

Я и сам увидел. Не физическими глазами. Их поглотила тьма.

Тьма поглотила всё моё тело. И я видел это не физическими глазами, а глазами своего сердца. На наших сердцах, на наших душах он вырезал собственный образ. Дабы подчинить.

Зелёный коллоидный великан неестественной формы показался, отражая черноту. Он продолжал идти во тьме.

Тут рука Йохансена задрожала.

Похоже он не мог написать, что случилось. Мужчина пытался вспомнить, но мозг запечатывал эти воспоминания, и не позволял Йохансену сохранить их.

Если бы они остались, то скорее всего свели бы с ума бедолагу. Он обратился в живой труп, а душа оказалась в ином измерении.

Он описал то, как шесть моряков лишились своих жизней.

Двое умерли от страха при виде огромной зелёной сущности без чёткой формы.

В бессмысленных надписях я прочитал следующие слова.

— Все законы материи расстроены! Космический порядок нарушен! О, боже! Гора двигается! Нет, ковыляет!

Вздохнув, Мег сказала:

— Уверена, в этот момент... По всему миру прошлась телепатическая волна. Известный архитектор сошёл с ума, а бедный Генри Энтони Уилкокс слёг с горячкой.

Я кивнул.

— Древний бог, зелёное бесформенное существо, порождённое чёрными звёздами космоса, пробудилось. И возвестило нам, людям, о себе.

— То есть звёзды в то время приняли верное положение? Культ древних богов столько раз пробовал, и у них ничего не получалось, но вот всё вышло? А команда «Эммы» сделала то, чего никто не мог? Они открыли запечатанную дверь!

— После многих тысячелетий великий древний Ктулху был освобождён и принялся за свою добычу.

Двое моряков умерли от шока. Вшестером мы хотели сбежать, но не могли освободиться от оцепенения и двинуться.

Донован, Гуэрера и Ангстром были раздавлены желеобразными когтями. Именно раздавлены, словно из лопнувшего воздушного шарика из них хлынули кровь и внутренности.

Боже, молю, лишь бы они не страдали. Даруй им покой.

Когда их раздавили, с нас спало оцепенение, и на шатающихся ногах мы то уползали, то убегали.

Мы добрались до этого монолита по морю, но теперь на обратном пути перед нами престала скала. И некогда было удивляться тому, откуда она взялась.

Все трое мы бежали без оглядки то ли вверх, то ли вниз, обходя скалу.

Мы хотели добраться до моря и «Тревожной». Что будет дальше, неизвестно, но мы думали лишь о том, чтобы вернуться. И всё.

Я видел перед собой Паркера. Он собирался завернуть за угол скалы, но поскользнулся и упал. Угол сменился с острого на тупой, и его нога провалилась.

А потом камни поглотили упавшего Паркера. Твёрдый камень окутал его точно вода, и Паркер попросту растворился в нём.

Каково это раствориться в камне? Ты сам становишься камнем или остаёшься живым внутри него?

Как же так? Почему мы оказались здесь?

Почему не послушались приказа с «Тревожной» и не повернули?

Нас обстреляли, мы потеряли корабль, и вот чем всё закончилось, уж лучше бы мы тогда повернули и другим маршрутом направились в Вальпараисо.

Они просто не хотели пускать нас сюда и не собирались нападать на нас.

Из-за страха и паники я вообще не соображал, когда добрался до лодки. Сели на неё только я и Брайден.

Остальные и правда мертвы или нам это только померещилось?

Это точно был какой-то иной мир. Мы видели, как они умерли, но на самом деле они могут быть живы, и может вслед за нами доберутся до лодки. Такие странные мысли стали появляться в моей голове.

Но ждать мы не стали. Нам было не до того.

Боже, прости. Прости меня за мою слабость. Я испугался и бросил своих товарищей. Уверен, мне воздастся за это.

Сейчас я мучаюсь от вины. Вины за то, что бросил товарищей. До самой смерти, нет, мои муки будут продолжаться вечно.

Простите. Простите меня за мою слабость.

Мы как безумные плыли через зелёное желе. Гребя в полную силу, мы добрались до «Тревожной».

Я обернулся, и туша размером с гору стала напоминать плотный дым и наползала, нечто перебралось через скалу и уже подошло к берегу.

Не знаю почему, но тут оно замедлилось.

Возможно выловить нас сразу было не так весело. С шестерыми оно уже разобралось. И теперь хотело дать нам надежду на спасение, чтобы сбросить в пучины отчаяния. Ведь так куда приятнее.

Так ведь оно думало. Вряд ли люди и это непонятное чудовище могли думать схожим образом.

Сколько времени мы провели в том циклопическом городе? Кажется, что невероятно долго, но по факту всего около часа. А может на этих скалах само время не имело никакого значения.

К счастью мы не заглушили «Тревожную».

Мы носились по машинному отделению и мостику, живо запустили двигатель, и судно, не ведавшее нашего страха, стало медленно уносить нас по зелёной жиже моря. Постепенно скорость увеличивалась.

Позади был каменный город со своими искажёнными перспективами и игнорируемой гравитацией, а ещё извивающееся создание.

Зелёная плоть стала извиваться, точно не признавая самого существования костей, и жутким голосом заревело.

Это был гнев или смех?.. Оно выпускало яркие эмоции и желания.

Я назвал это голосом, но никаких звуков не было. Он эхом отразился у меня в голове, точно ультразвук, он впитался в мой мозг, передавшись дрожью по позвоночнику.

Ультразвук или может крик из иного измерения, издавая его, бесформенная туша вошла в море. Точно растворяясь, оно было частью моря, но сохраняло форму чудовища и приближалось к нам.

Коснувшись воды, нечто начало обретать очертания. Была ли это его истинная внешность или тот наряд, который он примеряет, неся разрушение, не могу сказать.

Оказавшись в воде, оно стало выглядеть так же, как фигурка!..

Голова осьминога и тело дракона. А на спине крылья. На морде шевелились щупальца, чешуя извивалась, точно имея собственную волю.

Раз есть крылья, оно могло летать. Если взлетит, то попросту накроет нашу яхту и на этом конец. Точно осьминог захватит судно, сломает и сожрёт.

Но почему-то он не взлетал, и я не понимал, почему.

Может ему весело было следовать за кораблём. Может монстр точно кот, играющий с мышью или тараканом.

Чудовище плыло, что нам было только на руку.

Оно точно было быстрее «Тревожной». Двигатель разогревался, а судно ускорялось, но создание было ещё быстрее.

Или может яхта обладала той же скоростью, что и монстр... Когда-нибудь у нас закончится топливо. И тогда это будет лишь вопросом времени, когда нас сожрут или раздавят.

Услышав голос, Брайден обернулся.

А потом разразился смехом. На лице застыл страх. Широко открытые глаза двигались по кругу, щёки, рот и подбородок сводило судорогой.

На его лице отражался ужас, но голос нельзя назвать иначе, нежели смехом. Безграничный ужас вызвал у него приступ смеха...

Нет, его личность была сломлена. Брайден лишился рассудка.

Теперь судном управлял один я. На помощь товарища можно было не надеяться. Уже скоро чудовище нагонит нас. А потом нападёт. Точно грозовая туча бесформенное нечто могло с лёгкостью проглотить судно. Проглотить в самом прямом смысле.

Раз уж умирать, я решил посмотреть на него. Вместо того, чтобы затягивать страдание, я решил бросить вызов. Я вёл себя как подобает самоубийце. Был таким же безумцем, как и Брайден.

Двигатель, полный вперёд, я перебрался по палубе на мостик и повернул руль. Судно могло перевернуться, но будь что будет.

К тому же оно быстроходное и должно быть предназначено для резких разворотов.

От каменного города и монстра исходил непередаваемый глубинный смрад.

Рассекая желеобразное море, судно, чуть не перевернувшись, развернулось. И стало надвигаться на коллоидного монстра.

«Тревожная» шла на максимальной скорости. И готовилось влететь в монстра.

Будет столкновение. Мне оставалось надеяться, что моя лодка сможет справиться с желейным существом. Это был единственный способ сопротивления.

Нос паровой яхты «Тревожная» практически коснулся до щупалец на морде осьминога...

Они стали окружать судно, желая его схватить. Точно уклонившись, корабль на полном ходу протаранил монстра.

Но случился не удар, мне показалось, что скорее плотный пузырь лопнул. Я слышал, как оно разрывается.

Вонь гниющей рыбы, испражнения, копившиеся тысячелетиями, смрад сгнившей плоти, изъеденной червями. Миазмы в тысячи раз сильнее накрыли лодку.

Всё было зелёным. Всё накрыло тёмно-зелёное желе, и я не мог продохнуть.

Я ощутил острую боль в глазах. Стрелой она прошла через глаза и вонзилась в мозг. Нет, через нос и рот смрад проникал в мои внутренности.

Я плыл внутри зелёной жижи, окружённый болью.

А когда боль стихла, зелёный коллоид оказался позади. Он всё ещё был на море.

Похоже «Тревожная» пробила его и вышла с другой стороны.

Я обернулся и увидел, что голова монстра оказалась разрушена. Она утратила форму осьминога и представляла из себя бесформенную извивающуюся массу. Похоже туда и врезалась яхта.

Убил?

Вряд ли. Сейчас существо восстанавливало свою форму. Это можно было понять, видя его движения.

Желе снова принимало форму осьминога.

Бессмертный, он бессмертный. Сколько ни убивай, он восстановится.

Осознав это, я начал хохотать как и Брайден.

Смех моряка был следствием безумия, но я как-то смог сохранить рассудок. Как я слышал, смех проявляется, когда наступает паралич человеческих чувств.

Хохоча, я отдавался на милость инстинкту выживания. Тогда я двигался именно инстинктивно и рефлекторно. «Тревожная» на полном ходу уходила в море.

Монстр продолжал преследовать. Когда ему надоест, он взлетит и раздавить судно.

В любой миг, в любой миг зелёное коллоидное существо может напасть. Я свернулся точно эмбрион на палубе и ждал смерти.

— Здесь записи заканчиваются, — вздохнув, сказал я.

— Напало такое чудовище... Понятно почему господин Йохансен от страха потерял сознание. Благодаря тому, что смог отринуть это, он выжил... Не покончил с собой и не сошёл с ума, — охарактеризовала состояние мужчины Мег.

— После, когда всё улеглось, он вернулся домой и написал это. Но страх оказался достаточно силён, что он потерял память и не помнил, что было дальше. Момент побега полностью вылетел у него из головы.

— На допросе он говорил, что кормил смеявшегося Брайдена, но не помнил, когда тот умер.

Мег с подозрением сказала:

— Господин Йохансен ничего не знал и не узнал о том монстре и поднявшемся из моря древнем каменном городе.

Я кивнул:

— К счастью для него. Если бы узнал, то сошёл с ума или покончил с собой. Если бы Йохансен узнал, что это Р’льех, где запечатаны Древние боги, а это существо великий жрец Ктулху... Тот монстр точно играл с их судном как кот с добычей.

В ужасе перед Ктулху, они уплыли на юг. Второго апреля снова попали в шторм, но Йохансен этого даже не понял.

Разум мужчины всё ещё штормило после встречи с монстром в Р’льехе.

Его разум находился где-то над морем и над «Тревожной» среди звёзд, с которых пришёл Древний.

Его дух обратился в хвост кометы, и крутился по космосу, где нет верха и низа. Побывав в глубинах ада, он взлетел до луны и снова спустился в бездну в безумном круговороте.

Там плясали воскресшие древние боги, и гоготали зелёные духи с перепончатыми крыльями. Цепляясь за хвост, его дух перемещался по космосу.

Сам мужчина не знал, что это за боги и духи, но его нутро подсказывало ему это.

Его спас «Бдительный» и он предстал перед судом адмиралтейства, потом вернулся к жене и отправился на родину в Норвегию к подножию горы Эгеберг.

А его душа вернулась из космоса, из мира духов назад на Землю. И тогда воспоминания о космосе и других измерениях разбились на мелкие осколки.

Он написал это, как-то вернув утерянные воспоминания.

Героическая история, пропитанная безумным страхом. Она предназначалась не для близких, а для посторонних вроде нас.

Он хотел пересказать, что случилось, и надеялся, что кто-то поймёт то, чего он совершенно не смог понять.

В глазах Мег были слёзы, она, обхватив себя за плечи, задрожала и сказала:

— Ктулху с лёгкостью мог потопить «Тревожную» и убить господина Йохансена, так почему он этого не сделал? Почему он отпустил яхту?

Я объяснил причину:

— Снова разыгралась буря. И Р’льех опять ушёл под воду. Команда «Тревожной» нацелилась на город, чтобы воскресить Ктулху. Они случайно столкнулись с «Эммой», не смогли добраться до Р’льеха и провести обряд.

— Значит для его воскрешения нужно провести ритуал? — глядя на меня, спросила Мег.

— Не знаю. Это ещё предстоит выяснить. Но обряд для поднятия со дна города и воскрешения Ктулху — это два разных ритуала. Второй нужен, чтобы снять печать с города и пробудить ото сна Ктухлу и его потомков. Похоже этот ритуал или молитва не был завершён. Р’льех поднялся со дна, но после шторма ушёл назад под воду. И Ктулху пробудился, но всё ещё запечатан. А значит не может выбраться из города. Потому Йохансен и смог сбежать.

Мег смогла собраться и сквозь слёзы улыбнулась:

— Значит Ктулху всё ещё спит, ха-ха-ха. Возможно он прикован к Р’льеху и не вылезет оттуда.

Мы вместе улыбнулась. Возможно так и есть.

Итог подвела девушка:

— Культ Ктулху существовал с древних времён, и его последователи живут по всему миру. И когда звёзды займут правильное положение, они будут молиться, чтобы в этот день Р’льех поднялся с морского дна, а Ктулху пробудился. И это продолжается уже много тысяч лет.

Так и есть.

— Ктулху снова запечатан в каменном городе Р’льехе на морском дне, уснул и ждёт пробуждения.

Два года назад с марта по апрель двадцать пятого года Земля была в опасности. Сектанты молились, и в день, когда звёзды заняли нужное положение двадцать второго марта, Р’льех поднялся из глубин. А Ктулху пробудился.

Но молитв было недостаточно. А может победили новые боги человечества и остановили воскрешение древних богов.

Ктулху не пробудился, а новый шторм унёс Р’льех на дно. Древние боги снова оказались запечатаны.

— И теперь... Теперь.

— Да, не только сейчас. Это происходит ещё со времён, когда человечества попросту не было. Р’льех оказывается на поверхности и появляется возможность для пробуждения Ктулху. А до тех пор будут говорить о загадочных событиях и описывать таинственные явления.

— Пока снова не придёт время для воскрешения.

— Верно. Когда звёзды снова займут нужное положение. Тогда последователи снова соберутся вместе и будут молиться.

В безлюдном ночном лесу, в джунглях, в пустыне культ Ктулху поставят на пьедестал гротескную фигурку, подвесят на столбы трупы и совершенно голые будут рычать и танцевать.

... Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’лейх вгах’нагл фхтагн...

... Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’лейх вгах’нагл фхтагн...

Сейчас Ктулху спит на морском дне, но когда-нибудь он поднимется на поверхность. А потом вновь погрузится. Потонет, но обязательно всплывёт.

Зловещие древние боги на дне видят сны и ждут.

Мы убрали рукопись Густава Йохансена в оловянную коробку.

К каменной дощечке, созданной юным Генри Уилкоксом, и документам, собранным дедушкой Джорджем Энджеллом.

Их надо запечатать подальше от людей. Это свидетельство того, что человечество и Землю ждут конец. Не зная об этом, люди будут верить в светлое будущее и жить дальше.

И только нам была известна тайна о том, что Земля и человечество будут уничтожены.

— Долго нам не прожить.

— Почему?

— Дедушка Джордж и господин Йохансен мертвы. Нет, убиты. А мы знаем не меньше, нет, возможно мы капнули ещё глубже, и вряд ли нас ждёт долгая жизнь.

Мег ударила себя в грудь и сказала:

— Не переживай. Я с тобой. И защищу тебя.

Она взмахнула рукой и ударила ногой.

— Пока мы вместе, пусть кто угодно выскакивает из темноты или роняет из окна бумаги, я их отобью!

Почему-то обрадованный, я улыбнулся. И в этот раз крепко обнял Мег.

Оригинальное произведение

Возраст Френсиса Уэйленда Тёрстона не указан.

Персонаж подруги Тёрстона Маргарет Сильвестр является вымышленным.

(Редакторский отдел)