Эта заметка нас очень впечатлила.

Это оказался кладезь знаний о «Культе Ктулху». Выходило, что область нашего поиска не только суша, но и море.

Мы внимательно пригляделись к этой информации по следующим причинам.

Первая. Экипаж «Тревожной» составлял людей смешанных кровей (слова коренного населения и белых), и в порту Данидина они собирались вместе и растворялись в лесах посреди ночи. Чем они там занимались?

Вторая. Второй помощник Йохансен сжимал странную фигурку. Он сообщил, что нашёл её на борту «Тревожной», но почему на борту судна были верующие эскимосского культа с Гренландии, а также почему она изображала то, что использовали в своих обрядах люди смешанных кровей в Новом Орлеане, и это же создание видел юный Уилкокс в своих снах.

Третья. Восемь выживших моряков «Эммы» прибыли на остров, которого не было на картах. И за одну ночь шестеро из них погибли, что же случилось на том острове? И где он вообще находится?

Взгляд Мег стал серьёзен, её тело дрожало, когда она сказала:

— Никакой ошибки. Эти одержимые моряки с «Тревожной»... Они верующие из культа Ктулху. Скорее всего они проводили такой же шабаш, какому стал свидетелем инспектор Леграсс в лесах Нового Орлеана. Наверняка в районе порта пропадали люди. Женщины и дети.

Я мог лишь кивнуть ей в ответ:

— Да, надо обязательно это расследовать. Но даже если кто-то пропадал, пропавшие остаются пропавшими, и это никак не увязать. Потому здесь об этом ни слова. Но если достать газеты из Новой Зеландии, наверняка можно будет наткнуться на частые случаи исчезновения.

Мег широко открыла глаза и продолжила:

— Интересно, чем закончилось расследование адмиралтейства? Должна же быть последующая статья?

— Надо будет и это проверить. В любом случае это совершенно новая зацепка. И я думаю, что если достать более старые номера «Сиднейского бюллетеня», мы ещё много всего узнаем.

Мы готовы были обниматься от волнения.

— А ещё дата, дата!

— Да, дата! Дата! Дата нападения пиратов!

Первого марта случилось землетрясение и сильный шторм в южном полушарии.

Из-за разницы в часовых поясах первое марта в Новой Зеландии — это двадцать восьмое февраля в США.

Первое. В день землетрясения и шторма из Данидина, Новая Зеландия, отбыла яхта «Тревожная» со своим зловещим экипажем, цель и причина были неизвестны. Вместе с тем в северном полушарии в США скульптор увидел каменный город из другого мира. Юный Уилкокс вылепил барельеф, который на следующий день показал профессору Энджеллу.

Второе. Двадцать третьего марта моряки «Эммы» высадились на незнакомом острове, не отмеченном ни на одной карте, где шестеро погибли. В это же время сны чувствительных людей становятся яснее. От страха преследования гигантским монстром один архитектор сошёл с ума, а юный скульптор впал в горячку.

Третье. Всё закончилось второго апреля. В этот день снова был шторм. Тогда же сны о растворяющемся каменном городе прекратились. Уилкокс излечился от лихорадки и далее видел лишь «обычные, скучные сны».

Глаза Мег засияли.

— В Новом Орлеане старик Кастро ведь рассказал инспектору Леграссу о своей встрече с китайцем.

— О богах, спустившихся со звёзд ещё до появления человечества, которые ушли на морское дно. Когда-нибудь они воскреснут и снова вернут свою власть.

— Если это правда, и древние боги воскреснут, люди станут рабами этих богов.

— А может они избавятся от нас. Уберут с лица Земли.

— Нас убьют, — плечи Мег опустились, голос был печальным.

— Если древние боги воскреснут, человечество будет уничтожено. Нам не победить этих существ, — я произнёс беспощадную правду. Мег молчала, она была готова расплакаться в любой момент.

Она казалась сильной, но на самом деле была слабой. В такие моменты это прекрасно проглядывалось. И сейчас я хотел обнять поникшую девушку.

Сейчас я должен изучить «Культ Ктулху». Раскрыть их нынешнее положение, историю и доктрины.

Мег вытерла слёзы и дрожащим голосом с упрёком обратилась ко мне:

— Для чего ты пытаешься раскрыть культ Ктулху? Что сделаешь, когда у тебя получится? Хочешь сообщить всем: «Древние боги воскреснут. И когда это случится, человечество будет уничтожено»... Для чего тебе это?

Мне нечего было ответить. Вопрос был очень серьёзным.

Я пытался выяснить всё о культе Ктулху. Он точно существует. И теперь я собирал доказательства этому.

— Конец человечества, апокалипсис. Страшный суд. После смерти все отправятся на небеса, потому надо покаяться и вернуться к религии.

Вот уж нет. Я человек науки. Я верующий, но не собираюсь полагаться на религию.

Выражение на лице Мег стало более суровым. Отбросив свою слабость, она заговорила о том, что будет.

— А если наоборот, если людям будет велено веселиться сколько влезет и делать всё, что они захотят. Начнётся вакханалия? Законы и мораль будут отброшены, все будут делать то, что желают? Что если все станут, как эти сектанты?

Я даже вздрогнул.

— Я не думал об этом пока. Ещё не решил, что делать. Я ведь только начал своё исследование. Пока не узнаю, что из себя представляет культ Ктулху, не буду знать, что с ним делать.

Между нами установилась тишина.

Глаза Мег были широко открыты, не моргая, она смотрела на меня. Глаза стали влажными.

— Вечно ты так, сбегаешь к своим «книжкам». Сбегаешь в библиотеку или лабораторию. Чем больше изучаешь, тем больше белых мест. Так ничего не решить. Говоришь, что ничего не сделать, пока всё не прояснится. Но когда-нибудь звёзды займут нужное положение и Ктулху воскреснет. Пока ты скрываешься за исследованиями, мир продолжает двигаться.

— ...

Я ничего не мог сказать. Мег была права, я запирался в мире книг и сбегал к исследованиям, отворачиваясь от мира. Это мой главный недостаток.

Так же я вёл себя в отношении Мег. Я хотел обнять девушку. Крепко-крепко прижать к себе.

Но на деле ничего не мог, просто поражённо слушал её. Мне казалось, что так она просила обнять её.

Но, но... Если не я, никто не узнает о «Культе Ктулху».

Когда узнают, может быть уже поздно. Мы все будем разорваны и убиты этим монстром и его прислужниками.

Мег полностью оставили силы. Она сдалась? Смирилась с тем, что я такой жалкий? Потом она сказала, чтобы подбодрить меня:

— Вариантов у нас всего два. В существовании культа Ктулху уже нет никаких сомнений. И если всё это правда, мы должны остановить деятельность культа и остановить воскрешение Ктулху.

Вздохнув, она продолжила:

— Или мы можем присоединиться к культу и помочь с воскрешением. Тогда с его возвращением нам останется ждать краха нынешнего общества и появления нового человечества. Мы не знаем, что это будет. Но если нынешнему человечеству придёт конец, появятся новые создания. Мы дадим им место. А живущее на поверхности старое человечество будет уничтожено древними богами. Но оно и неплохо. Старое и прогнившее должно быть разрушено, а новому должен быть дан шанс. Так ведь говорят? Этого хотели священник в Китае и старый Кастро?

И правда...

Узнать, что из себя представляет культ и это существо... Мне надо было узнать лишь это.

Остановить Ктулху или сосуществовать с ним.

Хотя второй вариант всё равно приведёт к смерти.

— И как ты поступишь? Остановишь Ктулху и продолжишь жить в нынешнем обществе? Или присоединишься к культу и поможешь им, сосуществуя с новым человечеством? — спросила Мег, чего я не ожидал. Она была не такой как обычно. Я разглядел в ней совсем другого человека, чем был поражён.

У меня на лбу выступил холодный пот. Даже если я сбегу в лабораторию, это не спасёт меня уничтожения. Как и от возрождения.

Посмотрев на девушку, я кивнул. Просто кивнул.

Поблагодарив куратора музея в Патерсоне, я вернулся в Новую Англию. В тот же день я приготовился к путешествию, и вместе с Мег на следующий день сел в ночной поезд до Сан-Франциско.

И через месяц мы причалили в порту Данидина в Новой Зеландии. Окленд находился на центральном острове, а Данидин на южном.

Именно туда я и отправился и поговорил с местными. Про культистов, которые бывали в дешёвых тавернах.

Но о них почти никто ничего не запомнил. В таких местах людей смешанной крови из разных уголков мира можно было встретить довольно часто.

В поисках информации о странных моряках, я ходил по дешёвым кабакам и портовым районам, где собирались проститутки.

В отличие от жителей США, у них тут был иной акцент и наречие, и совсем иная мода.

Мег была красоткой с жизнерадостным характером, потому сразу стала центром внимания этих мужланов. Если бы я был один, то доброго американского путешественника вроде меня вполне могли довольно быстро обобрать в этих местах.

Девушка в данном случае меня очень выручила. Во всех этих злачным местах она оставалась решительна и напориста, потому мужчинам оставалось лишь усмехнуться и сдаться.

— Братишка, повезло тебе с такой замечательной женщиной. Сильна. Слыхал я, что все женщины в Америке те ещё кобылки, и похоже это правда. Завидую я тебе.

В одной таверне нашлись моряки, знающие о культе.

— А, они бывали здесь. Странные типы. По вечерам собирались и уходили в лес. Не напивались и не буянили, не ссорились, никого не угощали. Тихо выпивали, собирались, платили и куда-то уходили. Пожаловаться было не на что. Но какие-то они были странные.

Тут заговорил один матрос:

— Есть, есть на что пожаловаться. Зловещие они. Уродливые, грязные, мерзкие. Хари у всех как на подбор поганые, даже рядом находиться не хочется. Раз, и их тут уже десяток или два. Мерзкие. Аж выпивка портится.

— Да, воняло от них. Они не только уроды грязные, но ещё и вонючие. Когда собирались, вечно тухлятиной несло.

— Здоровенные. Место-то на кораблях не так много, уж лучше людей помельче брать. А эти все здоровенные.

— Когда пара десятков уродов в одном месте собирается, никто жаловаться и не рискнёт, даже если и хочет. А когда они куда-то сваливали, так даже лучше. Конец этому заведению, если бы они тут безвылазно сидели.

Я и Мег закивали. Похоже в джунглях Нового Орлеана и в Гренландии собирались одни и те же моряки.

Мы спросили:

— Так и куда они уходили?

— А мне почём знать? Да и не хочу я этого.

Матросы не ответили на вопрос.

Тут заговорил бармен:

— Точно. Помню, как они выходили и всегда шли туда, к холму. Хотя не холм, название одно. Там можно было увидеть огонь костра и ритмичный шум барабанов, похоже они там устраивали какие-то танцы.

— И сейчас?

— Кто знает, их уже давно не видно.

Тут помог ещё один посетитель:

— Точно, пропали они после землетрясения и шторма. Два-три года уже прошло.

— Вот как. Точно. Я уже и забыл, тогда они и пропали. Хотя обидно, когда пропадают клиенты, которые всегда платят, — глядя на других посетителей усмехнулся бармен.

Я продолжил:

— А пока они были здесь, в порту люди пропадали?

Бармен и посетители озадаченно переглянулись и начали лыбиться. А потом сказали.

— Эй, что вы об этом месте думаете, господа из Америки? Это порт Новой Зеландии. Тут постоянно бывают разнообразные суда. На востоке жители Южной Америки, на севере малайские пираты. Тут всё время кто-то пропадает.

— Нет, я спрашиваю про женщин или детей, может кто-то замечал пропажи слабых людей...

— Тут такое не редкость. Кого-то убивали, а кого-то продавали. Мужчину как рабочую силу, женщин в проститутки, а дети на побегушках. А кого-то просто съели, ха-ха-ха-ха. Тут не только чёрные и коренные жители этим промышляют.

Говоря это, он оценивающе рассмотрел всё тело Мег. Девушка поёжилась и готова была бежать от этих взглядов.

А потом посмотрела на меня в поисках помощи.

Желая её защитить, я обнял девушку за плечо. Она радостно посмотрела на меня.

— Кто-то сами себя продают. Это вам не богатая Америка, а Новая Зеландия. Если кто-то пропал, искать его не станут. А даже если и найдут, прежним этот человек уже вряд ли станет.

Время прилива. Больше спрашивать у них было нечего. Мы ушли, не желая пополнять ряды пропавших без вести.

Далее мы отправились на основной остров в Окленд.

Там мы искали единственного выжившего с судна «Эмма» Густава Йохансена.

Он не рассказал о том, что случилось в море не только в здании суда, но даже жене и близким друзьям.

Но во время допроса в Сиднее он был совершенно седым.

После он продал свой дом на Вест-стрит и с женой отбыл к себе домой в Осло.

После поиска мы нашли его адрес.

Покинув Новую Зеландию, мы отправились в Сидней, Австралия.

Я побеседовал с моряками и адмиралтейством, но связанных с теми событиями людей не оказалось, потому ничего нового выяснить не удалось. Хотя «Тревожную», где была загадочная статуэтка, мне увидеть довелось.

Владелец яхты сменился, теперь это обычное грузовое судно. Оно пришвартовано в порту Сиднея, но выглядит как самая обычная яхта.

Жуткая фигурка, которую сжимал второй помощник Йохансен, хранится в музее Гайд-парка.

Конечно же я ходил посмотреть на неё. Я попросил достать её из-под стекла и смог потрогать.

При её виде Мег слегка побледнела и начал дрожать. Она только смотрела и касаться не собиралась.

Голова то ли как у осьминога или скорее как у кальмара, тело дракона. Есть крылья, покрытые чешуёй как и тело. На пьедестале были странные знаки, она ничем не отличалась от фигурки деградировавшего племени эскимосов.

Какое-то время мы рассматривали её.

С отвращением содрогнувшись, Мег сказала:

— Великолепная работа.

Она вздохнула.

— И старинная, вещь из древних времён. Возможно её создали не люди. Её создал кто-то до появления людей, но кто? Что это были за существа? И всё же даже нам ясно, что это невероятная работа. В ней ощущается что-то нечеловеческое, — сказал я.

— Прекрасная. Гротескно прекрасна. Красива и уродлива, восхищает и отвращает, и даже больше, заставляет трепетать душу. В ней совмещены религия и искусство, — сказал работник музея.

— С этой статуэткой связана какая-то тайна. Ясно, что она старинная, но установить, насколько, нельзя. Даже не ясно, из какого камня она изготовлена. Подобного материала на Земле пока не нашли. Все геологи хором заявили, что ничего подобного на Земле попросту нет.

— То есть он не с Земли, попал к нам из космоса.

Сотрудник кивнул:

— Остаётся думать лишь так. На Землю часто падали метеориты, так сюда и попала руда с другой планеты.

Я вспомнил пересказанные инспектором Леграссом слова Кастро.

— В принесённых со звёзд предметах с изображениями покоится их сила.

Поражённый этим, я решил съездить ко второму помощнику Йохансену в Осло.

Я вернулся в Новую Англию.

Настало время учёбы, но я попросил отсрочку.

Я как можно детальнее расписал свои исследования, и они были приняты в качестве отсрочки.

Обещая предоставить результаты, я получил разрешение на путешествие.

Получив одобрение университета, я продолжил свои изыскания.

В этот раз я отправился на север Европы. В первую очередь в Лондон, а потом сел на корабль до столицы Норвегии.

И вот я оказался на пирсе в тени Эгеберга.