Часть 1

«Этот ветер приносит с собой столько ароматов...»

Лужайки благоухали молодой травой; ветер приносил не только яркий цветочный аромат с далёких клумб, но и глубокий запах высоких деревьев, растущих по левую сторону от дорожки.

— Такое чувство, будто посетила какого-то богача...

Тинка шла вперёд, прикрываясь зонтиком от яркого солнца.

Дорожка была выложена довольно простыми и грубыми камнями, а вдоль краёв были высажены, через равные промежутки, высокие деревья.. Путь к отделу здравоохранения Келберкского исследовательского института был очень похож на обычную, естественную улочку.

— А теперь вот это.

Увидев возникшее впереди здание, Тинка слабо улыбнулась. Перед ней возвышался бревенчатый коттедж с выцветшей треугольной крышей. По своим размерам это внушительное здание как минимум в два раза превышало обычные жилые коттеджи на четыре-пять человек. Однако назвать эту постройку просто «Огромное здание» попросту язык не поворачивался. И материал, из которого выстроили этот коттедж, и внешнее освещение были самыми высококлассными. Кроме того, никто и не сомневался, что за окружающей его растительностью очень внимательно приглядывают.

— Чудесно. Здесь хочется остаться, даже когда не болеешь.

Сложив зонтик, Тинка постучала в дверь. На первый взгляд здание казалось всего лишь модным отелем, но на деле именно оно было тем оздоровительным учреждением, которым так гордилось главное управление Келберкского института.

Дверь открылась с характерным для дерева изящным звуком.

— А, это Вы, госпожа Тинка. Уже отдохнули?

Из дверного проёма выглянула молодая девушка со значком сотрудника института на груди. В своём белом халате и со скреплёнными заколкой золотыми волосами она выглядела весьма невинно. Скорее всего, наняли её совсем недавно.

— Да. Пусть времени прошло немного, но я всё-таки беспокоюсь.

Оставив зонтик у двери, Тинка проследовала за сотрудницей внутрь коттеджа. Все стены так же как и пол были сделаны из дерева для заботы о пациентах не переносящих ощущения запертости в больнице.

— Как её состояние? — спросила Тинка у идущей впереди девушки.

— Вам будет проще увидеть… — ответила та, немного замедлившись. — Вот, пожалуйста, проходите.

Сотрудница института остановилась у одной из комнат. Кивнув ей одними глазами, Тинка вошла внутрь.

Маленькое помещение было залито ярким светом. Вдоль ближней к коридору стены стоял небольшой шкафчик. Кроме самого минимума необходимой мебели, здесь не было ничего: ни ваз с цветами, ни картин, — и только деревянная кровать одиноко стояла в центре комнаты. Там спала Клюэль Софи Нэт. Казалось, что её как будто бы горящие алым волосы даже более глубокого, чем рубины, цвета, сияют в доказательство жизни.

— По сравнению с часом ранее, ничего, вроде, не изменилось, — тихо вздохнула сотрудница, посмотрев на спящую девушку.

— Ясно. Спасибо Вам. Дальше за ней присмотрю я.

Проводив сотрудницу, Тинка закрыла дверь.

«Похоже, я, и правда, ничего не могу с этим сделать…»

Быстро проглядев записи в оставленной медицинской карте, Тинка закусила губу. Честно говоря, у неё были определённые ожидания. Это место было оборудовано самой лучшей медицинской аппаратурой. Кроме того, в институт днём и ночью стекалась вся самая последняя информация, касающаяся песнопений. Тинка считала, что если где-то и существовал способ спасти Клюэль, то, вероятнее всего, он находился именно здесь. Однако даже в самом известном исследовательском институте континента, симптомы Клюэль были далеки от улучшения. Скорее даже наоборот: они по-прежнему прогрессировали.

— Как глупо…

Тинка обтёрла вспотевшую девушку полотенцем, переодела её в новую больничную одежду, сменила простыни на кровати.

— Я называюсь врачом, но это всё что я могу для неё сделать. На это способен даже Нейт… совсем не врач.

«Когда мы сказали, что перевозим Клюэль сюда, он один примчался в медпункт и до последнего пытался всё отменить. Интересно, чем он сейчас занят?»

Самым лучшим вариантом для того, чтобы спасти Клюэль, было доставить её сюда. Тинка верила в это и не считала свой выбор ошибкой. Но одновременно с этим она не могла выбросить из головы вид Нейта, сидящего вплотную к Клюэль.

— Быть врачом — мрачная профессия. Потому что чувствуешь свою вину даже перед таким ребёнком.

Расчесав рукой волосы Клюэль, Тинка склонила голову.

— Тебе так не кажется, Салинарва?

За спиной у неё раздался тихий стук каблуков.

— Если пациент поправился, то это благодаря его собственным усилиям, если нет — то это вина врача… Но такой путь выбирают, даже зная об этом.

Тинка обернулась. Напротив неё стояла высокая стройная женщина с коротко подстриженными зеленоватыми волосами, одетая в белый халат. Её тёмно-красные туфли на высоком каблуке очень ярко выделялись на фоне остальной весьма невыразительной одежды, состоящей из чёрных штанов и чёрной рубашки. Это была Салинарва Эндокорт, заместитель директора Келберкского института, управлявшая всеми делами этой крупной научной организации, а также одна из членов «Ля минор» наряду с Тинкой.

— Мне нечем ответить. Всё именно так.

— Мне кажется, это прозвучало слишком уж мрачно.

— Интересно почему? Может быть, я сожалею о том, что разлучила Нейта с Клюэль?

Салинарва прислонилась к двери и скрестила ноги, её острый взгляд немного смягчился.

— Потому что эти двое так молоды, что выглядят прямо как брат с сестрой.

— Кто знает…

«Они ещё слишком дети, чтобы их можно было назвать влюблёнными, но мне кажется, они связаны более глубоким доверием, чем просто брат с сестрой. Или, может быть, они сейчас колеблются где-то в этом промежутке?»

— Впрочем, как дела на твоей стороне, Салинарва?

— Эти песнопения Пустоты и «яйца»... Я в абсолютном секрете запросила помощи у всех организаций, которым могу доверять, но, честно говоря, я уже готова сдаться. И вообще, почему в песнопениях, отрасли со столь длинной историей до сих пор скрывалась такая вещь, как песнопения Пустоты? Почему они всплыли сейчас?

— А может быть, они не скрывались. Просто мы о них…

«Все «взрослые» забыли важную вещь!»

— Действительно. Клюэль говорила об этом, — заметила Салинарва, пристально посмотрев на спящую девушку. — Внутри души Клюэль дремлет истинный дух, Армаририс. Перед тем, как прийти сюда, я мельком проглядела научные статьи, но, разумеется, не нашла ни одного упоминания об истинном духе с похожим именем… Впрочем, это естественно, учитывая, что не существует статьей о каком-либо цвете песнопений помимо пяти.

— Значит, всем существующим знаниям это дело не по зубам?

— Исследования как раз и начинаются после встречи с неизвестным. Будь я сама по себе, в этом не было бы никакой проблемы. В конце концов, я была к этому готова ещё в тот момент, когда получила от тебя доклад. Но беда сейчас в том, что на нас давит ограничение по времени.

«Вот именно, и это жизнь Клюэль».

— Времени уже не осталось?

— Да. Честно говоря, не было бы удивительным, если бы она умерла уже к тому моменту, когда её доставили сюда.

— Понятно… Я иногда выходила наружу, чтобы узнать ситуацию, но, похоже, и на это времени уже не остаётся.

Сделав несколько шагов, Салинарва с силой взмахнула полами белого халата.

— Я возвращаюсь в лабораторию. Пойдём со мной, Тинка.

— И оставить Клюэль?

— Кто бы тут ни был, ситуация никак не изменится. Вместо тебя за ней присмотрит моя сотрудница, а ты пока поможешь мне с анализом песнопений Пустоты, да и о тех лазутчиках расскажешь. С ними у меня связаны пусть и небольшие, но всё-таки надежды.

— И правда…

Часть 2

В центре главного управления Келберкского исследовательского института возвышалось самое высокое из его строений — главное научное здание. Оно состояло из двух подземных этажей и семи надземных. Его толстые стены поблёскивали тёмно-серым цветом.

— Каждый раз, когда приезжаю сюда, теряюсь в этом здании, — сказала Тинка.

Проходя через холл здания, Салинарва осматривала всё вокруг, будто зашла сюда впервые за долгое время. Она быстро шагала вперёд, размахивая значком сотрудника института.

— Даже когда привыкаешь к нему, исследовательский корпус всё равно кажется каким-то тесным. А ты, к тому же, приехала сюда из Тремии. Учебные корпуса там примерно такие же.

— Итак, с чего мне начать?

— Давай сначала поднимемся на третий этаж. Там лаборатория первого отдела.

«Ох, неожиданно… Обычно она водила меня в свою личную лабораторию на последнем этаже. Я думала, что и в этот раз мы туда направляемся, но...'».

— Я хочу тебе кое-что показать, — будто предугадав вопрос, не оборачиваясь, сказала Салинарва

— И что же?

— «Яйцо» и его содержимое. Ты ведь ещё не видела их вживую?

— Да, действительно.

«В последнее время я постоянно присматривала за Клюэль, поэтому «яйца» совсем вылетели из головы».

— Судя по тому, как ты о них говоришь, там есть что-то весьма интересное.

— Скорлупа не более чем игрушка. Содержимое, как ты сама увидишь, — это просто камень. Если уж говорить о его особенностях, то он похож на змеиную чешую. По цвету он, можно сказать, жемчужно-серый. А ещё испускает тусклое сияние, от чего он кажется немного прозрачным.

«Совершенный катализатор, с которым можно исполнять песнопения всех пяти цветов. Но, насколько я слышала, на самом деле это характерный катализатор для призыва истинного духа песнопений Пустоты — Армаририс».

— Расследование по месту добычи этого материала хоть как-то продвигается?

— На втором этаже формируется специальная группа для поисков: специалисты по геологии, географии, истории, биологии. Ещё мы попросили Клауса направить нескольких способных гилшэ. А в качестве певчего был приглашён один из учителей академии Тремия. Он как раз подходит для этой задачи.

Внезапно услышав название «академия Тремия», Тинка даже распахнула глаза от удивления.

— Учитель из Тремии?..

— Миррор Кэй Эндуранс. Прежде чем стать учителем, он собирался работать учёным, как мы с тобой. По крайней мере, это было до тех пор, пока он не закончил среднюю школу.

— А, я видела его в академии. Судя по манерам, он действительно знающий человек. Но тогда почему сейчас работает учителем?..

— Он как-то сказал мне: «Я подружился с теми двумя, поглупел, и, наконец, повзрослел». Впрочем, не похоже, что этот человек о чём-то сожалеет. В любом случае, помимо песнопений он замечательно знает лингвистику, так что пригодится нам в любом случае.

Салинарва забавно улыбнулась. «Видимо, Миррор ещё и совместим с ней по характеру», — предположила Тинка.

— Понятно, значит он очень способный человек.

— Он связался со мной перед тем, как сел в поезд. Уже совсем скоро должен прибыть сюда.

Салинарва в размеренном темпе поднималась по лестнице. И вдруг, в ярком контрасте с её неспешной походкой… Послышался резкий звук шагов. Кто-то нёсся вниз с верхнего этажа.

— Что? Разве среди моих сотрудников есть кто-то настолько шумный?

Замерев на месте, Салинарва нахмурилась. — Вы здесь, заместитель!

По лестнице спустилась невысокая женщина. Раз она была учёным главного управления Келберкского института, ей было минимум двадцать пять лет, но из-за маленького лица с детскими чертами выглядела максимум на двадцать.

— Секретарь? Что случилось? Чего ты так запыхалась? — удивлённо спросила Салинарва, смотря на запыхавшуюся женщину снизу вверх.

— По должности я заведующая первым отделом… Но дело сейчас не в этом! Где Вы вообще пропадали? Я всю вашу комнату на верхнем этаже обыскала! — на одном дыхании выпалила заведующая, даже забыв о необходимости отдышаться.

— Вышла посмотреть на состояние Клюэль. Итак, что случилось?

— Что-то странное с лабораторией на третьем этаже.

— Возгорание? Или же кто-то разлил летучие смертельные яды? — помахав рукой, беззаботно спросила Салинарва, словно сказанное ей было ежедневной рутиной.

— Нет… наоборот.

— Наоборот?

— Там ужасно тихо. Я попыталась войти, но похоже, дверь была заперта изнутри. Сколько бы ни стучала и ни кричала, никто так и не ответил.

— Действительно странно, — высказалась Тинка, позабыв о том, что не является сотрудником института.

Сколько бы она ни прокручивала в голове мысль: «Комната, в которую регулярно заходят сотрудники, была заперта изнутри», — но так и не смогла придумать подходящей причины для этого.

— В любом случае, я собиралась сбегать за мастер-ключом.

— Ситуацию поняла, возьми ключ из комнаты на первом этаже, а мы с Тинкой подождём тебя у лаборатории, — решила Салинарва и, не дожидаясь ответа, побежала вверх по лестнице.

— Салинарва, где эта лаборатория? — выкрикнула Тинка

«Здесь в любое время суток находится не меньше сотни учёных. Сколько вообще лабораторий на одном только третьем этаже?»

— Первый отдел находится в самом конце… Но почему в коридоре никого нет?

Жёсткий стук каблуков эхом прокатывался по пустому коридору. Коснувшись рукой самой последней железной двери, Салинарва резко повернулась к Тинке.

— Как я уже говорила, именно в этой комнате хранится «яйцо».

— «Яйцо» здесь?

— Да. Хм, и правда, не открывается.

Салинарва изо всех сил старалась повернуть ручку, но дверь всё равно оставалась наглухо закрытой.

— Заместитель!

На этаж поднялась заведующая со связкой ключей в руках.

— А, спасибо… Так, вот ключ к первому отделу.

Салинарва вставила издающий медный блеск ключ в дверь и повернула его. Издав металлический звук, замок открылся, но…

— Что? Не открывается?

Ручка поворачивалась, но сама дверь никак не поддавалась.

— Замок открыт, но дверь всё равно не открывается…

— Может быть, что-то застряло или её заклинило. Эй, вам меня слышно?! Это я, открывайте!

Ответом была тишина.

— Похоже, ответа не будет.

— Топчемся на одном месте… Вы двое, в сторону.

Салинарва рукой отстранила Тинку и заведующую от двери.

— Ты что, собираешься выбить железную дверь пинком?

— Оставь эти глупости Клаусу. Поскольку замок уже открыт, нужно всего-то хорошенько ударить, чтобы убрать заклинившую дверь штуку.

Взяв разбег в несколько шагов, Салинарва в одно мгновение сократила дистанцию. Будто пытаясь подпрыгнуть, она вложила вес тела в ногу и нанесла горизонтальный удар тёмно-красным каблуком прямо в дверную ручку.

Сквозь стену донёсся сухой звук, будто что-то сломалось.

— Значит, что-то всё-таки подпирало дверь с другой стороны…

«И всё же, что это был за звук?».

— Эх, пришлось потрудиться… И мой любимый каблук погнулся.

Хмурая Салинарва повернула дверную ручку. Дверь со скрипом отворилась. Тинка на мгновение закрыла глаза от яркого света, а когда открыла их снова…

Lastihyt; miquvy Wer shela-c-nixer arsa

[Ластихайт; Тот кто стоит у трона побеждённых]

На противоположной к двери стене комнаты красной краской были написаны загадочные слова.

— Всё понятно… Значит, он тоже пришёл за Клюэль.

Осмотрев комнату, где всё было превращёно в камень, Салинарва закусила губу.

— К-к-к-как это… все тут… — пролепетала заведующая и задрожала, будучи не в состоянии смотреть на обращённых в камень сотрудников.

— Успокойся. Если вовремя оказать помощь, то их жизням ничего не угрожает.

— П-п-правда?

— Да. Сейчас немедленно спускайся в лабораторию на втором этаже и позови оттуда гилшэ. На самом деле проблема в другом…

В центре комнаты лежал стеклянный сосуд с пробитой стенкой.

— «Яйцо» он тоже забрал? Как же не вовремя, — недовольно пробормотала Салинарва. — Непохоже, что он прячется здесь.

— Значит Мишдер уже ушёл?

— Да, но судя по его характеру…

Салинарва пристально смотрела на открытое окно

— Он сейчас где-то в институте. Я в этом не сомневаюсь.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что ему очень уж понравились Нейт и Клюэль… Нет, он точно здесь. Нужные люди собираются в нужном месте.

Когда Салинарва выглянула из окна, её взгляд стал намного острее.

— Пусть я учёный, но есть такие вещи, которые я никак не могу выбросить из головы. Например, поток нашего мира, который иногда испытывает человеческий путь своей странной злопамятностью, цинизмом, злым умыслом, а ещё почти безумной любовью.

Проследовав за её взглядом, Тинка посмотрела вниз, на ворота главного управления исследовательского института.

— Эй, Малыш, а почему господин Миррор и даже господин Зессель вдруг пошли с нами?

Там шагала загорелая девушка с длинным копьём за спиной. А также…

— Н-ничего такого… Похоже, они просто собирались в то же место, что и мы. Но вроде бы они не будут нас ругать.

Совсем юный мальчик невысокого роста, чьи глаза и волосы имели цвет Ночи.

— Нейт, да ещё и с Адой?

Тинка от удивления даже высунулась из окна. Похоже, идущие внизу её не заметили, но, без всяких сомнений, это были именно ученики академии Тремия.

«Всё понятно. Такое и правда уже нельзя назвать совпадением. Нейт, Клюэль и даже этот побеждённый, — все собрались здесь в одно и то же время. Словно их всех разом призвали сюда песнопениями».

— В любом случае, не похоже, что всё закончится без происшествий, — тихо пробормотала заместитель директора Келберкского института, пронзая взглядом идущих внизу людей.

Аккорд Пустоты: deus Arma riris? [Почему ты разлучаешь нас?]

Прозрачный тёмный мир.

Маленькие огоньки пяти цветов: красного, синего, зелёного, жёлтого, белого, — возникали из ниоткуда, пролетали мимо, подобно светлячкам, а затем исчезали вдалеке.

— Скажи, Клюэль: ты думаешь, что находишься у себя в школе?

Было ли это произнесено с цинизмом или какой-то злобой? Нет. В доносившемся сквозь пространство голосе истинного духа слышались лишь утешение и сострадание.

Но это лишь наоборот раздражало Клюэль.

— А ты хочешь сказать, что нет?! — выкрикнула девушка, отдавшись переполняющей её ярости.

Однако голос ничуть не поколебался, а стал ещё более мягким.

—Моя сила — твоя сила. И ты пользовалась ей много-много раз. Однако твоей целью никогда не были собственные интересы или желания. Благодаря этой силе ты смогла что-то спасти, что-то защитить. Но вот что досталось тебе самой? — мягко и с явным сочувствием произнесла Армаририс. — Учителя, которые хотели тебя испытать в кабинете директора, ученики, бросающие на тебя удивлённые взгляды, Мишдер, который совсем напрямую назвал тебя чудовищем. Неделю назад, стоя на крыше школы, ты ведь сама сказала, что как только закончились летние каникулы, тебя начали пугать взгляды других учеников, что чувствуешь удушье.

— Сказала…

Ярость исчезла, и в душе Клюэль остались лишь холодные, буквально ледяные, воспоминания.

Сначала учителя, а затем незнакомые ученики раз за разом просили её призвать Феникса. Но она ужасно не хотела выставлять истинного духа, или скорее саму себя напоказ, прямо как на каком-то шоу.

— Это было так тяжело… На меня стали смотреть иначе, чем прежде… Я испугалась.

— Да, храбрость в том, чтобы честно принять эту силу. Но раз ты приняла её, то, наверно, понимаешь о чём я говорю, не так ли? Для тебя я…

— Нет, ведь в конце концов я решилась ей воспользоваться.

«Тогда это было необходимо. Потому что в тех невообразимых прежде смертельных ситуациях, лучшее на что я была способна — это песнопения».

— И к тому же, я не одна. Есть человек, который верит в меня.

— Ты хочешь сказать, что помимо меня есть ещё кто-то, кто принял тебя?

— Есть! — изо всех сил выкрикнула Клюэль.

«Даже если мой голос сейчас никого не достигнет… Я верю в его слова в тот день».

— Нейт сказал, что верит в меня.

— Нейт? Ты имеешь в виду Нейта Йеллемиаса?

— Конечно, кого же ещё?! — громко, почти что криком, ответила Клюэль на вопрос Армаририс.

— В таком случае… Я пока не могу выпустить тебя отсюда.

В этот же миг парившие в пустоте огоньки пяти цветов беззвучно исчезли.

— Э?..

Клюэль машинально осмотрелась.

Но всё было тщетно. Сколько бы она ни всматривалась, всё равно не могла увидеть что-либо даже на метр впереди. Последний источник света исчез из холодной пустоты, которая была прозрачней любой тьмы.

— Я не признаю Нейта. Он не обладает достаточными способностями, чтобы доверять тебя ему.

— Ну почему, почему ты постоянно пытаешься принизить Нейта?

«Мне было бы всё равно, если бы ты говорила обо мне. Но втягивать других людей в моё дело, а потом ещё высмеивать их... это слишком. И это уже не в первый раз. Когда Нейт сражался с лазутчиком было всё то же самое».

— Я наблюдаю за всеми детьми, рождёнными в этом мире, с изначального острова Царабель. Именно поэтому я и не понимаю, почему ты выбрала его. Настолько слабого, настолько хрупкого…

— Не говори так!

«Нет нужды судить людей. Я не думаю, что способность к каким-нибудь невероятным песнопениям, или какие-то поразительные навыки… это то, что по-настоящему важно. Необязательно уметь всё сразу. Мне кажется, по-настоящему важно становиться лучше тренируясь и занимаясь вместе с кем-то».

— Тогда почему ты выбрала Нейта?

— Потому что Нейт верит в меня.

«Он подбодрил меня, когда я стала сожалеть, что поступила в эту школу. Он верил в меня, когда я сказала, что боюсь песнопений. Только ему могу раскрыть тревожащие меня вещи, ведь он так чутко воспринимает страдания других людей, будто они его собственные. Я была так счастлива всему этому».

— Значит, вся истина содержится в Riris [Завете], что заключён в слове «верю»?

В нескольких шагах перед Клюэль возник тусклый бирюзовый огонёк.

Сначала он был величиной с кулак, потом вырос до размеров младенца. Огонёк постепенно увеличивался и набирал яркость. Наконец, пламя стало почти такого же размера, как и сама Клюэль.

— Ты просто веришь в слова Нейта. Но вот способна ли ты указать мне на что-то, из чего можно было бы сделать вывод, что его слова правдивы?

Внутри синеватого пламени проявилась дрожащая человеческая фигура алого цвета.

— Что ты хочешь этим сказать?

— «Верю», «Вместе навсегда». Эти слова в нашем мире произносят сотни и тысячи раз на дню. А затем ровно столько же раз просто игнорируют их.

Мерцающий красный силуэт напоминал чью-то тень. Пусть он и был неясным, но из-за мягких округлых форм тела, казалось, что он принадлежит девушке. Вдоль её спины тянулись длинные алые волосы.

— Пустая ложь, предназначенная для того, чтобы приукрасить действительность. Выдумки. Попытки ввести в заблуждение. Нет, даже если не учитывать злой умысел, как ты думаешь, сколько в этом мире людей, просто неспособных сдержать данные ими слова?

Клюэль смогла ясно понять только то, что истинный дух, находящийся по ту сторону пламени, имеет форму девушки. А затем…

— Именно поэтому, Клюэль, я, как Армаририс, та кто обнажила клыки на завет, задаю тебе вопрос: почему ты веришь в завет Нейта, что заключён в слове «верю»?

Истинный дух медленно проявился перед Клюэль.