— Побеждённый?..

— Я не смог спасти любимого человека. Есть ли что-то ещё, что должно называться поражением?

— И правда… С этим можно согласиться.

***

Вокруг была мрачная комната.

Тонкие лучи солнечного света проникали сквозь проёмы в закрывающих окна шторах и освещали напоминавшее руины помещение.

Катализатор серых песнопений был символом побеждённого.

— Какая чушь…

Крупный мужчина, чьё тело было полностью скрыто за грязной накидкой, шёл вперёд наступая на густо устилавший пол пепел. Его походка была какой-то не очень уверенной, будто у призрака.

— Какая чушь... — остановившись в центре комнаты, мужчина бросил те же слова, что и прежде.

Вокруг стояла звенящая тишина, как на берегу озера в зимнюю пору.

Повсюду валялись опрокинутые столы и стулья. Были видны разорванные занавески и ковры. И наконец, по всей комнате было разбросано множество каменных статуй в форме людей.

— Какая чушь… Значит, даже такая толпа не может справиться с одним лишь мной?

Произнесённые уже в третий раз слова были полны насмешки.

— Ха-ха-ха. Это же просто смешно. Эй, Джошуа, на мелкую сошку вроде меня охотятся певчие со всего континента! Они же всерьёз гонятся за мной! Однако я до сих пор на свободе и словно сумасшедший хохочу во всё горло!

По затихшей комнате вновь и вновь прокатывался смех мужчины.

Позабыв обо всём он громко смеялся. Его дыхание сбилось, горло охрипло, из лёгких вышел весь запас воздуха, и всё же он продолжал смеяться. Громкий голос постепенно превратился в хрип, затем, вскоре, затих и он. К этому моменту…

Усмешка мужчины незаметно стала самоуничижительной.

— Значит это и есть одиночество?..

Он ощупал зудящее плечо. Место, где когда-то была правая рука, ужасно ныло. Прошло уже много лет с тех пор, как он потерял её. Но сколько бы времени ни утекло, его не покидали ни боль, ни кошмар о том, как исчезает его рука.

— По-настоящему важные вещи нельзя получить с помощью песнопений. Всё как ты и говорила, Лейн.

В затихшем исследовательском институте слышались только вздохи побеждённого.

— Я не могу призвать того, кого ищу, не могу встретиться с тем, кого хочу увидеть. Тогда в чём же ценность песнопений? Ради чего мы, певчие, вообще существуем?

Когда-то, совсем рядом с ним был кто-то ещё.

Когда-то, ещё до короля побеждённых Ластихайта, она была его основанием. Но сейчас, сколько бы побеждённый ни называл её имя, ответа не было.

— Я жаждал, искал, отбирал, и всё, чего достиг в результате — стал вот таким вот призраком?.. Ха-ха. Ну и ладно. Самое то для побитого пса вроде меня.

Мужчина поднял взгляд к запачканному пеплом потолку, похожему на серое небо.

— Эй, Клюэль и песнопевец цвета Ночи, вы так не думаете? Мы с вами очень друг на друга похожи. Вы тоже в итоге пойдёте по моему пути?

Уставившись в серый потолок, мужчина по имени Мишдер ухмыльнулся посиневшими, обескровленными губами.

— А-а… Как же я хочу узнать ответ на этот вопрос. Я очень этого жду.

Интерлюдия. Второй акт: Ксинс — ветер, что указывает путь

На окраине континента простиралась широкая безымянная равнина.

В какую сторону ни посмотри, можно было разглядеть линию горизонта. На невысоком холмике, укрытом зелёным травяным ковром, величественно возвышалось крупное дерево. Опираясь спиной на его ствол, мужчина, одетый в куртку цвета пожухлой травы, смотрел на небо отсутствующим взглядом.

— И всё-таки, в этом месяце ещё жарко… И ветер не дует тогда, когда хочется.

Не покидая прохладный тенёк, Ксинс закатал рукава куртки.

— Может, прежде чем жаловаться на ветер, ты попробуешь снять свою куртку?

Сказавший эти слова голос шёл с ветки над головой у Ксинса. Нет, правильнее было бы сказать, от усевшейся там маленькой зеленокрылой птицы. Её крылья вибрировали быстро и мелко, почти незаметно для человеческого глаза.

Это была одна из так называемых звуковых птиц. Благодаря вибрации крыльев они могли создавать уникальную звуковую волну, с помощью которой можно было общаться на больших расстояниях. Певчие очень любили пользоваться таким способом коммуникации.

— Именно из-за неё ты неправильно чувствуешь температуру.

— Простите, но это не так, — натянуто улыбнувшись, ответил Ксинс.

— Салинарва дождётся от тебя интересных историй? Где ты вообще пропадал?

Через крылья звуковой птицы с Ксинсом разговаривал Клаус Юнг Гилшувешер, глава гилшэ. Кроме того, он был основателем неформальной организации «Ля минор», в которой и состоял Ксинс.

— Всего лишь устроил себе экскурсию на далёкий пустынный остров.

— Ну и, у этой экскурсии есть результаты?

— Наверное, есть, но не будет ошибкой также сказать, что их нет. Если я всё-таки должен ответить, то скажу, пожалуй, что она подтолкнула меня к решению.

Повернувшись к звуковой птице, Ксинс в шутку театрально пожал плечами.

— А как дела на Вашей стороне?

— Прогресс есть… правда, в худшую сторону.

Передаваемый птицей голос Клауса был тихим и тяжёлым.

— Каждый день приходят новые сообщения об исследовательских институтах, предположительно подвергнувшихся атаке серых песнопений.

— Мне кажется, такая тенденция была и раньше.

— Раньше тоже было нечто похожее, но тогда уже упомянутый мной Мишдер проявлял хитрость. А сейчас все эти атаки слишком уж неумелые. Такое чувство, будто он совершает преступления просто так, ради удовольствия.

Ещё до того, как Ксинс успел задать вопрос: «Что значит «неумелые»? — Клаус продолжил:

— Во-первых, Мишдер перестал выбирать места для нападения. Я попытался найти какую-то систему в его выборе, но всё было тщетно. Во-вторых, его цели неизвестны. И наконец — методы. До сих пор он скрытно пробирался в институты ночью, как было в случае с Тремией, но в последнее время он упрямо атакует днём, при множестве свидетелей.

«Как будто эти преступления просто каприз. Наверно, их можно с натяжкой рационализировать назвав «безумием» или сказать, что они «только ради удовольствия». Но…»

— Вполне возможно, что его действия — провокация преследователей, но мне трудно представить, какое в этом для него преимущество. После настолько открытых атак, мне даже хочется, чтобы в них наоборот оказалась какая-то ловушка.

— А может быть, он просто хочет, чтобы его схватили.

Собеседник Ксинса на мгновение затих.

— Что?

— Нет, ничего особенного... Мне просто вдруг так подумалось и всё. Никакой глубокой мысли в этом нет.

В ответ на вопрос Ксинс лишь покачал головой. Он не слишком задумывался над своим предположением, ровно наоборот — после рассказа Клауса ему в голову сразу пришёл этот простой вывод.

— Ладно… В любом случае, суть в том, что необходимо немедленно принять меры.

— Я это понимаю.

— Я решил ещё раз встретится с Нессирисом и Шанте. Ты придёшь?

Троица из главы гилшэ и двух особенных певчих играла ведущую роль даже внутри «Ля минор», собранного из элиты со всего континента.

— Я сейчас собирался ответить «Ага», но мне на ум пришло кое-что ещё.

— Ты к чему-то пришёл?

— Кто знает. Наверно, я отвечу так же, как и в предыдущий раз: скорее не я к чему-то пришёл, а что-то меня подтолкнуло.

Эти слова не были обращены к Клаусу. Ксинс убеждал самого себя.

— А?..

— Я хочу ещё раз услышать заветную песню, как в тот день. В этот раз я хочу увидеть всё сам, надлежащим образом. Я должен это сделать.

Сказав это, Ксинс расправил рукава куртки, а затем, будто прощаясь, помахал рукой безымянному жёлтому цветку, растущему между корней высокого дерева.

«И ветер поднялся…»

Вплоть до линии холмов далеко на горизонте всё вокруг, подобно бескрайнему морю, покрывали яркие цветы. Все они склонили свои головы под дуновением поднявшегося над равниной ветерка.

«Как будто это и есть то направление, в котором мне нужно двигаться».

— Ветер указывает путь? Совсем неплохо.

Взмахнув полами куртки цвета пожухлой травы, Ксинс не спеша отправился в дорогу.