Старый экипаж пах ржавчиной и железом.

«Зачем тебе карета? Могла бы сесть на телегу, везущую вино. Медленнее, конечно, но зато дешевле.» - усмехнулся он, словно между делом.

Он едва заметно насмехался, не над словами, а надо мной. [Видимо, принял меня за простушку из провинции, приехавшую покорять столицу с мечтами, но без гроша за душой.]

[И, если быть честной, он не так уж ошибался. Я действительно верила, что одна способна спасти его.]

[Слепо гналась за призрачной надеждой, и едва не погубила всё.]

«Или, может, не переносишь запах спиртного? Даже если тебя от него мутит, можно было бы потерпеть, сэкономила бы.» - продолжал он и вопросительно приоткрыл дверцу экипажа, как бы предлагая всё же спросить у торговца о телеге.

«Нет. Я просто хочу поскорее вернуться.» - тихо ответила я и поднялась в карету.

Он закрыл за мной дверь, вскочил на козлы и щёлкнул поводьями. Скрипя, карета с шумом тронулась.

У меня разболелась голова. [Я попыталась прислониться к оконной раме, чтобы вздремнуть, но это была не та плавная карета, что у аристократов, это был простой почтовый дилижанс.]

Открытая передняя часть пропускала всю дорожную пыль. Стоило приоткрыть рот, песок тут же оседал на языке. Глаза щипало от ветра. Я моргала, стараясь не зажмуриться. Мутная картина постепенно прояснялась.

Передо мной качалось сиденье, а над ним — спина возницы в поношенных чёрных сапогах. Вся сцена, как будто дрожала вместе с дорожной тряской.

Открытая передняя часть мешала, но зато позволяла легко разговаривать. И возник не упустил шанс, ему явно было любопытно, что за женщина едет одна, да ещё на рассвете.

«В столицу-то зачем ездила? Любимого навещала, что ли?»

[Любимого…]

Я медленно прокрутила это слово в голове.

Не зная, что ответить, пробормотала расплывчато:

«Нет, не к возлюбленному. Просто...навестила одного человека.»

«А он тебя вот так сразу и выпроводил? Ни с того, ни с сего?»

«Всё оказалось...сложнее, чем я думала.» - коротко ответила я, пытаясь прекратить разговор.

Он бросил на меня быстрый взгляд через плечо, потом снова повернулся к дороге. Ехали дальше в тишине. Только скрип осей и цоканье копыт нарушали безмолвие.

Пейзаж за окном смазывался в одно серое пятно. Мысли путались, обрывались, сожаления сменялись тревогой, тревога, внутренними обещаниями.

«Значит, всё не так, как ты ожидала, да?» - сочувственно цокнул он языком.

«Пришла в дом, а он оказался чужим?»

«Да…» - кивнула я. «Всё было не так.»

В голове всплыли сцены из того визита, дворецкий, взгляды горничной, и то, как странно вели себя Изелла и Дэон.

«Переехали без предупреждения?» - покачал он головой. «Столица такая. С виду блестит, вся при Королевском дворе, а по сути - холодная, жестокая. Люди тут быстро меняются. Приезжают с открытым сердцем, а через год уже не узнать.»

«Понимаю…» - выдохнула я.

[Сказанное им было наивно, по-простому…но попало прямо в сердце. Парадокс, но Дэон казался теплее на холодном севере.]

[Может, дело в погоде? Когда тепло кругом, людям не нужно делиться своим теплом.]

[Значит, его объятия в той зиме…были просто для сохранения тепла?]

— Ты слышала, что сегодня случилось? — неожиданно заговорил он снова. — Сторонники принца Деона поднялись. И суд, говорят, начался. Ни разу не видел, чтоб его проводили раньше назначенного срока. Обычно наоборот — всё откладывают.

Он возбуждённо рассказывал о городских слухах. [Видимо, новости уже облетели всех, даже извозчиков.]

«Да, слышала.» - ответила я.

[Я ведь и видела это. Была там. Видела, как он победил. И как моё имя...попало в ничто.]

«Хорошо, что уезжаешь. Сейчас в столице опасно, простой человек, да ещё без крыши над головой, может легко попасть под горячую руку. Все на взводе. Лучше держаться подальше от этого ада.»

Его голос продолжал звучать в ушах. Весёлый, жизнерадостный.

Я не отвечала. Повернула голову к окну, откуда сыпались камни и поднималась пыль.

Он взглянул на меня, но понял, что я не в настроении, и замолчал.

Я прикрыла глаза. Хотела бы уснуть...но каждый раз перед глазами всплывал зал суда.

Изелла, спокойная и твёрдая. Дэон - спокойный, как будто заранее знал результат. И эти верёвки, что не держали, а были для вида.

[Когда его освободили...чью руку он взял первой?]

[Обнял ли он её, ту хрупкую фигуру рядом?]

Солнечный луч резко полоснул по щеке.

[Теперь я понимала, почему Сурен всегда отмахивалась, когда я пыталась распахнуть окно. Даже сидя неподвижно, в лицо летели мелкие камешки. Один остро царапнул щеку.]

Карета тряслась долго. Наконец, как и обещал, он довёз до окраины Фаррингтона, проехал ещё немного, и остановился.

Он вышел, открыл мне дверь.

[Я, не думая, протянула к нему руку, но та так и повисла в воздухе. Он не предложил свою. Не подумал даже. А я вдруг поняла, к этому жесту я привыкла. Приняла как должное.] Стало неловко, я убрала руку и оперлась на дверцу.

[Кажется, он ничего не заметил. И уж точно не подумал, что я могла быть когда-то дворянкой.]

«Тут дорога одна. Не заблудишься.» - сказал он, взглянув на небо, хмурясь на приближающийся вечер.

[Даже в тихом селе женщина, оставшаяся одна, не всегда в безопасности. Мало ли кто бродит по таким дорогам.]

Но да, дорога была одна. Прямая. Просто шла вперёд.

[Вещей у меня не было. Всё, с чем я приехала в столицу, осталось там. Нести было нечего. Оставалось только идти.]

«Хорошо, что налегке. Дойдёшь до заката.» - сказал он, словно с облегчением.

«Береги себя.» - бросил напоследок и, не оборачиваясь, уехал.

Пыль заклубилась за колесами. Я стояла и смотрела, как его фигура исчезает вдалеке. А потом повернулась к дороге.

Сделала первый шаг. Под ногами захрустел гравий.

Я вспомнила, как тряслась карета по дороге в столицу. Как багаж наклонялся от каждого ухаба, и как ровно ехалась по мягкой лужайке у особняка.

Чтобы добраться до Гелкерна, нужно было идти, пока гравий не сменится землёй.

Я шла медленно. А в голове, снова и снова звучали слова, произнесённые в зале суда.

[Я стану мечом.]

[Вот что он имел в виду. Я поняла, почему Изелла была так спокойна. Почему Дэон, из своей камеры, так холодно бросил, что это не моё дело.]

[Они всё спрятали. Всё, чтобы застать принца Азанти врасплох.]

[Я не должна была вмешиваться. Это никогда не было моим делом.]

[Витер и Эдан не сбежали, они исполняли его приказ. Изелла и семья графа изображали предательство, только чтобы дождаться команды и нанести удар.]

[Распускали слухи о разрыве помолвки, чтобы отвлечь внимание, пока собирали силы.]

[Все были в курсе.]

[Все, кроме меня.]

Я ускорила шаг, но подол платья всё время путался под ногами, и я снова и снова спотыкалась. В конце концов, с громким треском ткань порвалась.

Я рухнула на землю, в теле вспыхнула злость, бессилие.

Холодный воздух обжигал кожу. Рыжие волосы хлестали по лицу, а пронизывающий ветер щекотал шею. Я съёжилась от холода.

Но реальность была куда холоднее самого ветра.

[Меня предали.]

[Хотя...имело ли это право называться предательством? Это ведь я сама, глупая, верила, что мы сражаемся за одно и то же.]

[Даже если от меня не было особой пользы…неужели нельзя было просто сказать мне правду? Раз уж я пришла в тюрьму с таким беспокойством, разве не могли хотя бы предупредить? Уберечь от позора?]

Отчаяние медленно и тягуче обволакивало меня, как удушающая пелена.

***

Ночь опустилась быстро. Теперь я поняла, почему кучер перед отъездом смотрел на меня с такой тревогой.

[Расстояние было небольшим, но дорога…вся в острых камнях, неровная, каждый шаг давался с трудом. Даже колёса повозки не выдержали бы второй поездки по такому пути. Хоть путь и был коротким, идти по нему было невыносимо тяжело.] Ноги гудели от боли, и каждый шаг становился пыткой.

Когда сумерки окрасили небо в густой бордовый цвет, я, наконец, увидела знакомую траву у поместья.

Но она была не зелёной, закат залил её кроваво-красным светом.

Я замерла. До самого дома ещё было далеко, но сама мысль ступить на эту траву вызвала у меня внутренний протест. Казалось, будто она пропитана кровью.

Я колебалась долго. А потом всё же шагнула.

Мягкая почва резко контрастировала с острыми камнями, которые я оставила позади. Ступни, и без того измождённые, отозвались острой болью, едва коснувшись мягкой земли. Лодыжки ныли.

Я продолжала идти в сторону особняка. Уже глубокой ночью.

С каждым шагом чувствовала, как ноги опухают.

Стоило пятке коснуться земли, и в икры тут же отдавалась резкая боль. Я попыталась идти на носочках, чтобы хоть как-то уменьшить давление, но это было бесполезно.

Казалось, будто ногти вот-вот оторвутся. Боль распространилась по всей стопе, а пальцы начали неметь.

Я ходила по заснеженным склонам северных гор, но там было совсем иначе. Глубокий снег смягчал шаги и защищал ноги от такой боли. Здесь же, на этом жестоком каменистом пути, земля словно тянула меня вниз.

Колени подкашивались, спина ломила.

Я едва не упала, но удержалась. И снова заставила себя сделать шаг. [Теперь я понимала, почему мне выделили такие жалкие средства на дорогу, это был немой приговор. Я больше не нужна. Брошенная.]

[Им этого хватило, чтобы отговорить меня от возвращения.]

[Но, если уж ты решил оставить меня, мог бы хотя бы объяснить. Послать немного больше денег. На нормальную обувь.]

[Теперь я ощущала цену твоего решения.]

Каждая мучительная царапина, каждая капля боли в моих ступнях, это твой след.