Горничные, словно опасаясь, что я рассыплюсь в пыль, бережно обмотали меня мехами и шерстяными шарфами. Сначала один слой, потом второй, и так, пока не надели на меня пять. [Казалось, будто я - пакет с кровью: малейшее неосторожное движение, и лопну. В ванной они снова и снова натирали мою кожу маслами, будто фарфоровую куклу, боясь поцарапать.]

От их усилий кожа блестела целый день, как полированная.

Сурен аккуратно надела на мою голову толстую шапку.

«Сурен, это лишнее.» - попыталась я возразить.

«Просто вы не знаете, как бывает холодно на севере.» - ответила она. «Это новая ткань, очень тёплая. Говорят, даже в метель не замёрзнешь...Хотя, конечно, вам не придётся в такую погоду выходить.»

Она смотрела на меня с той самой тревогой, которую я хотела бы скрыть. Я тяжело вздохнула.

[Виноват был он.]

[Я пыталась вести себя смело и сдержанно. Но стоило мне проснуться, как я направлялась не в канцелярию, а прямиком к нему.]

[При слугах он начинал изображать заботливость. Даже если они не болтливы, слухи, как известно, распространяются быстро.]

[Горничные делали вид, будто ничего не замечают, но в их взглядах мелькала тревога, а в поведении - настороженность. Они стали обращаться ко мне подчеркнуто вежливо, сдержанно, будто боялись лишнего слова.]

[И, признаться честно, мне даже нравилось. Где-то в глубине души я ловила удовольствие от того, что только мне позволено обращаться с герцогом подобным образом.]

[Но я не переходила черту. Лёгкие капризы, мелкие насмешки, ничего больше. Иногда хотелось потребовать у него шахту или лавку в столичном квартале. Но это было бы глупо: при побеге всё это не унести. Деньги оставляют след, а долги у богатых трудно взыскать телом.]

[Иногда он смотрел на меня с таким выражением, будто хотел сказать: "И убить не могу, и терпеть уже сил нет..." и всё равно выполнял мои капризы. Это было почти забавно.]

[Мне плохо. У меня головокружение...Поднимите меня.] - говорила я, лежа в постели, демонстративно слабея.

Он подходил с замешательством, а я настаивала:

[Только не как вещь, обнимите как следует!]

[И, ни капли не стесняясь, протягивала к нему руки.]

[Иногда мне просто не хотелось вставать с его кровати. Матрас был как бархат! По словам служанки - дорогой, ручной работы, набитый лучшим мехом.]

[Однажды я перекатилась на другой край кровати, схватила подушку - мягкую, как кролик, и продолжила валяться.]

Он посмотрел на меня с укором, но ничего не сказал, только вздохнул и ушёл в кабинет.

Я планировала вернуться в гостевую, когда головокружение пройдёт, но сдалась довольно быстро. На кровати было слишком удобно.

[Иногда я заходила в его кабинет, как к себе домой, и ложилась на диван. Благодаря этому постепенно познакомилась со всеми, кто имел дело с герцогом.]

[Дворецкий - старик лет восьмидесяти, преданный дому с детства. Прямой, строгий, но к женщинам - снисходителен. Когда служанки косячили, они первым делом шли каяться к нему.]

[Особенно запомнился один рыцарь - Эдан. Он был простолюдин, без фамилии, но его меч сиял так, будто у него был дар. Ростом почти два метра, с телом, как скала, и даже броня не скрывала мускулатуры. Он был единственным, кто неизменно сопровождал герцога. По коридору он шёл, как медведь.]

[Однажды я поздоровалась с ним, и он смутился. Забавно для такого великана. Особенно удивился, когда я назвала его "сэр рыцарь".]

[Я ещё не получил титул официально...] - пробормотал он. [Не обязательно говорить так вежливо.]

Конечно, я начала называть его так чаще, он был слишком мил, когда смущался.

[А вот секретарь герцога – Витер был совсем другим. Младший сын умершего маркиза, с тонкими чертами и острыми глазами. Педант, который слишком серьёзно относился к происхождению и этикету. Он не переносил, когда я разваливалась на диване в кабинете герцога. Особенно, когда клала ноги на подлокотник или случайно рассыпала печенье.]

[Я знала о нём всё. Ещё до того, как поняла, насколько он может быть полезен. У моей подруги была слабость к красивым, строгим мужчинам, и Витер был её любимцем, она даже носила с собой его иллюстрации.]

[Хотя на деле он не такой уж худощавый, просто на фоне герцога и Эдана казался стройным.]

[Кабинет был тёплым, но скучным.]

[С тех пор как я стала работать секретарём, у меня появилось больше свободы. Я могла без разрешения заходить в кузницу, столовую и библиотеку. Всё стало немного проще.]

[Как-то мне всё же удалось пробраться в кладовую под предлогом ведения учёта. Но всё, что представляло реальную ценность - золото, серебро, редкие теплоизоляционные камни, хранилось в большом хранилище рядом с чердаком.]

[Доступ туда имели лишь герцог, дворецкий и супруга герцога. И даже не обязательно быть герцогиней, чтобы попасть туда…]

[Вот только быть герцогиней означало бы обречь себя на заточение. Я бы не смогла сбежать. А вот будучи второй женой, возможно, я сумела бы заполучить ключ.]

[Нет, вся эта история началась не из-за моей дерзости. Просто это он не сделал меня своей женой.]

Я была погружена в мысли, когда Дэон, подписав очередной документ, передал его Витеру.

«Где в этом году решили устроить охоту?» - спросил он.

«На западе местность слишком труднопроходима. Мы выбрали восток. Я подумал, что будет проще передвигаться небольшой группой, и отобрал только самых необходимых.» - ответил Витер.

Герцог кивнул. Затем последовало долгое обсуждение: о землях, захваченных первым принцем, и о заговоре знати, примкнувшей к нему.

[Скоро я начала скучать - всё это касалось высоких интриг, о которых я ничего не знала. Я решила уйти. Надо было проверить вяленое мясо - не испортилось ли оно.]

Я, как обычно, доедала макароны и крошки небрежно смахнула на мантию герцога.

Пройдя длинный коридор и завернув за второй столб, я столкнулась с Витером. Он догнал меня почти сразу. Подошёл неспешно и остановился передо мной.

«Знаете ли вы, леди.» - начал он с едва заметной усмешкой. «Большинство рыцарей, служащих в герцогском доме, происходят из знатных родов.»

Он говорил спокойно, но в его словах чувствовался холод.

«Даже простая горничная у герцога могла бы стать главной служанкой в любом другом поместье. А дворецкий, и вовсе барон, ведь герцог имеет право жаловать титулы.»

[И чего ты от меня хочешь?] - подумала я.

Я смотрела на него с любопытством, и он продолжил с ещё более презрительной ухмылкой:

«В герцогстве даже у собак есть порода. Все здесь выше вас по положению. И хотя среди крови, привезённой в прошлый раз, тоже были дворяне, вы - первая баронская дочь. Мы даже не знали, как с вами обращаться. Ни один из гостей герцога не был из провинции. Мы не знаем, какие у вас там нравы.»

[Ах, вот в чём дело. Ему не нравится, что какая-то там «ничтожная особа» бегает по дому герцога.]

[Он хочет расставить чёткие границы. Поэтому сначала засунул Леонию в подвал, а теперь, когда она вернулась наверх, ему это явно не по душе.]

«Я был поражён, когда услышал, что вы потребовали стать супругой. Ни один из гостей раньше не осмеливался на подобное.»

Слово «супруга» он выговорил с таким отвращением, что у него даже лицо перекосилось.

«В следующий раз, заходя в кабинет, стучитесь. После еды вытирайте рот платком. И…»

[Скоро, наверное, он начнёт учить меня, как правильно ходить.]

«Постарайтесь больше не навещать герцога без веской причины. И вообще…Он вас больше не позовёт. И, кстати, ещё ни разу не звал.» Наконец он сказал главное.

«Надеюсь, вы больше не будете встречаться с ним вне работы.»

Я посмотрела на него с широкой, почти глупой улыбкой. Видимо, моя уверенность сбила его с толку.

«Боюсь, не получится.» - ответила я.

[Куда бы герцог ни пошёл, я пойду за ним.]

«Я тоже поеду на охоту.» - сказала я, как капризный ребёнок.

[Зимой в горах мне делать нечего: я не умею стрелять из лука, не умею обращаться с копьём. Но ведь мне всё равно придётся когда-нибудь объехать владения. Почему бы не совместить с этим подготовку к побегу?]

[Я смогу проверить всё, что давно интересовало: насколько толсто лежит снег, если его никто не убирает, можно ли пройти, можно ли выжить без проклятых теплоизоляционных камней…]

[А, ещё у меня есть карта, которую я стащила из кабинета герцога. Вполне пригодится.]

***

«Говорят, вы собрались на охоту?» - спросила я, развалившись на диване.

Он перелистывал груду бумаг. [Наверное, уже привык, что я вечно рядом. Никакого сопротивления.]

«И что?» - коротко ответил он.

«Возьмите меня с собой.»

«Это не развлечение. Я еду проверять ловушки.»

«Вы же знаете, что движение полезно для здоровья. Сидеть в душной комнате вредно.»

«А кто тебя запирал? Это ты сама торчишь целыми днями в моём кабинете.»

«А вы бы выпустили меня за пределы поместья, и мне бы не пришлось торчать.»

Он поднял одну бровь, устало посмотрел на меня, снял очки и потер глаза.

[Он не мог ни пить мою кровь, ни выспаться - всё из-за горы накопившихся документов.]

Он встал и подошёл ко мне, навис надо мной.

«Леония.» - тихо произнёс он.

«Ты, похоже, решила, что если греешь мою постель, то тебе всё позволено.»

Он положил руку мне на шею - мягко, почти ласково, как будто я была хрупким существом. Но в любой момент он мог сжать пальцы.

«Иногда я не знаю, что с тобой делать.»

Его лицо приблизилось, отбрасывая тень. Холодная, бледная рука коснулась моего подбородка.

«Знаешь, я ещё слишком добр к тебе. Ты уверовала в свою победу после одной удачной угрозы.»

Он говорил тихо, но в голосе звучало предупреждение.

«Всё, что мне нужно, это твоя кровь и жизнь. Я могу тебя связать, держать взаперти и забирать кровь, когда вздумается. Мне не нужно ни ласки, ни уступок. Так что перестань испытывать моё терпение.»

[Меня пробрал холод. Я представила себя закованной в цепи, в запертой комнате.]

В углу кабинета висели копья, цепи, ножи. [Я подходила к ним, думала, декор. Но нет, всё настоящее, ухоженное, наточенное.]

[Но я не отступлю. Если уступлю, потеряю всё. Не смогу больше ходить за ним по пятам, не доберусь до ключа. Снова стану просто мешком с кровью. Леония из угла.]

[Нет. Этого он не ожидал. Я проживу долго. Я его достану. И однажды я обязательно с ним поквитаюсь.]

«Значит, мне просто нужны тёплые сапоги?»

«Ты…ты мои слова вообще слушаешь?»

«Ха. Да.» - усмехнулся он.

Он выпрямился.

«Ладно. Подготовься.»