Меня охватило странное смущение. Щёки вспыхнули.

[Хорошо ещё, что он быстро отвёл взгляд. Сердце забилось чаще, быстро, неровно.]

«Я люблю всё большое. Безоговорочно.»

Я бросила эту фразу с показной лёгкостью. Он тихо усмехнулся:

«Запомню на будущее.»

Он коснулся кулона, лежавшего у меня на груди. Камень, сдвинутый набок, встал на место.

«Почему вдруг подарок? Украшение?» - спросила я.

«В столице выбери себе браслет, кольцо или серьги, всё, что понравится. Но взамен…я надеюсь, ты продолжишь в том же духе.»

«Это что, вещь ценная?»

«Очень. Говорят, этот камень символизирует безопасность. Если носить его как талисман, он якобы приносит защиту богов. Когда начинается война, его раскупают быстрее еды.»

«Не думала, что вы верите в суеверия.»

[Суеверия? Неожиданно. Совсем не в его духе.]

«Для тебя столица может оказаться не менее опасной, чем поле битвы.»

Ожерелье сверкало, переливаясь под разными углами. Казалось, оно дышит. Прозрачный голубой оттенок, чуть наклонишь - появляется фиолетовый, прищуришься - проступает красный.

«Сейчас думаю, я ведь ни разу не дарил тебе по-настоящему достойное украшение. Времени у нас достаточно, так что стоит выбрать с умом.»

[Это были красивые оковы.]

[Вот так, просто, ожерелье перестаёт быть просто украшением, стоит вставить в него драгоценный камень. Камень сияет, не заботясь о своей роли.]

«Я сделаю всё, чтобы обезопасить тебя. Дам тебе достаточно денег, чтобы ты могла распоряжаться ими как захочешь. В столице, хочешь ты того или нет, будут угрозы. Конечно, защита будет не такой, как здесь, в замке герцога, но я выделю тебе дополнительную охрану. Если чего-то не хватит, просто скажи. Если тебе нужно, чтобы я перевёл средства барону...»

Я перебила его:

«Не надо. Я уже говорила и повторю снова: платите мне только за кровь, сейчас и в будущем.»

***

С его слов, замок герцога погрузился в хаос, сравнимый разве что с банкетом.

Резкий, почти молниеносный поворот, и вся доска была расставлена по-новому.

Дэон приказал солдатам собираться, но за одно утро не перевернёшь десятилетнюю историю.

В итоге, вся прислуга бросила свои дела и подключилась к погрузке.

Я предлагала уезжать налегке, без излишеств. Но, вопреки моим словам, все сновали туда-сюда, упрямо пытаясь увезти как можно больше.

Главный повар паковал тяжёлые чугунные сковородки и котлы. Горничные выносили постельное бельё во двор и основательно его выбивали.

А в центре этого переполоха - я, виновница всей заварушки, неспешно прогуливалась по саду.

[У Леонии не было багажа. Та пара лёгких узлов из дома барона, всё, что она привезла. Всё было ветхое и потрёпанное, так что мы решили просто избавиться от вещей. Если бы с самого начала к семье относились щедрее, никто не стал бы отдавать дочь в заложницы.]

Старые палки и расползшаяся подушка давно уже были выброшены в снег.

Когда появлялось немного времени, я выходила в сад, под тихо падающий снег. Иногда на фоне тишины слышалось глухое биение сердца, но теперь оно не пугало, как раньше.

[Чаще всего звуки доносились из библиотеки. Госпожа уже не выходила на улицу, её тело стало слишком тяжёлым. Она коротала время за сладостями, книгами и сонной дрёмой. Видимо, покинуть мягкую постель или диван ей уже не удавалось.]

«Леди, лучше обойти этот путь. Сегодня сожгут склад.»

Сурен, шедшая рядом, встала у меня на пути.

«Опять? Разве его не сожгли вчера?»

«Вчера был сарай. Сегодня - амбар.»

Я рассеянно посмотрела на огонь. И вдруг…

Что-то кольнуло в памяти.

[Подожди…Разве это не то место, где встречались главные герои?]

[Всплыли обрывки рассказа подруги.]

[Кажется, у того амбара была дыра в потолке. Лежишь ночью, и видишь звёзды только кончиками пальцев. Иногда герои лежали на сене и смотрели на небо…]

[Теперь - ни звёзд, ни сена. Только чёрный дым заволакивал небо.]

[Горько.] Сурен закашлялась.

«Это вредно для здоровья. Пойдёмте внутрь, леди.»

«Хорошо.»

Я кивнула.

[На севере всё было настолько скучно, что даже пожар становился зрелищем.]

Молодые кухонные помощники высыпали к боковой двери, чтобы посмотреть. Горничные выглядывали из окон третьего этажа, выщипывая пыль из одеял.

«Нравится? Может, ещё немного полюбуемся?» - спросила Сурен, наблюдая, как я неохотно отхожу от зрелища.

В её взгляде читалось ожидание. Ей казалось, что мне это нравится.

[Но нет.]

[Это было не весело.]

[Скорее…как это выразить?]

[Казалось, будто кто-то разбирает съемочную площадку дорогого фильма.]

[Дэон, похоже, был уверен, что когда-нибудь вернётся сюда. Даже если пролог изменится, он считал, что начальная точка всегда останется прежней. Я умру, а он возвратится в замок герцога с новой кровью. На этом фоне роман начнётся заново.]

[Но я и представить не могла, что ради развития сюжета часть декораций сожгут.]

[Дэон, похоже, вовсе не собирался возвращаться на Север.]

Треск.

Послышался хруст, и крыша с глухим стоном обрушилась. Обломки полетели вниз, разлетаясь на фоне пламени.

Я отвела взгляд от пылающего костра.

В глазах защипало, будто в них попала пыль.

И вдруг, я отчетливо услышала звуки Севера.

Смех горничных, громкий голос повара, звон сталкивающихся мечей солдат, и...

«Сурен, тебе не кажется, что слышно какой-то странный звук?»

«Звук? Какой именно?»

«Не знаю…будто кто-то шуршит. Очень тихо, еле уловимо.»

Она посмотрела на меня, явно озадаченная.

«Что? Даже если это рычание, я ничего не слышу. Вы точно не ослышались? На Севере нет мелких зверьков.»

[И правда. Мелкая живность в этих краях не выживает. Даже хищники, что впадают в спячку, зимой уже не просыпаются.]

«Леди, если поедете в столицу, сначала лучше заглянуть в клинику, а уж потом в кондитерскую...»

Не обращая внимания на бормотание Сурен, я пошла на звук.

Чем дальше я шла через сад, тем отчётливее он становился.

Похоже, Сурен тоже услышала. Она поёжилась и прижалась ко мне.

Источник звука был в оранжерее.

«Это что…призрак?» - прошептала она с испугом. [Та, кто всегда шла впереди, теперь буквально вцепилась в меня.]

«Не ходите…» - с мольбой сказала Сурен, прицепившись к ленте, перевязанной у меня на спине, как к спасательному канату.

Когда я открыла дверь в оранжерею, бантик развязался.

Внутри всё выглядело привычно.

Сквозь стеклянную крышу пробивался тусклый свет, она была покрыта снегом. Ни цветов, ни запахов. Просто тишина и холод.

[Но на столе что-то изменилось.]

Яйцо, оставленное когда-то как декоративный элемент, каталось из стороны в сторону, издавая негромкий стук.

[Это то самое яйцо, которое я спрятала, убегая от Витера, уверенная, что он меня вот-вот поймает.]

[Тогда мне показалось, что уже некуда его деть, и я отнесла его сюда. Оно должно было быть просто безжизненной вещицей. Но оно всё ещё было живым.]

Яйцо покрывал золотистый узор. Звук шёл именно от него.

«У вас острый слух. Услышать такой звук...»

«Да.» - кивнула я.

Яйцо покачивалось из стороны в сторону. Я вовремя протянула руку и поймала его, пока оно не скатилось на пол.

Осторожно надавив на скорлупу, я отделила верхний слой, и внутри кто-то поднял голову.

Наши взгляды встретились.

Это был птенец.

Я не смогла назвать его ни милым, ни красивым.

Без перьев, с голым влажным телом, он выглядел беспомощным. Птенец попытался поднять тонкую шейку и тихонько клюнул воздух.

«Похоже, он голоден.»

[Что же теперь? У меня нет ни червяков, ни еды…]

Я прижала клюв к пальцу, и птенец склонился к нему, будто ища тепла.

«Говорят, птицы считают первым, кого увидят после рождения, своей матерью. Похоже, вы теперь для него мама.»

Я осторожно обхватила его ладонями.

Это был мой первый раз, когда я держала в руках только что вылупившегося птенца. Я понятия не имела, что с ним делать.

[Видимо, его нужно просушить.]

[Он весь мокрый и наверняка мёрзнет.]

[Может, подышать на него? Подуть?]

Клюв дрожал. Я не знала, нормально ли это для новорождённого птенца или он дрожит от холода.

«Похоже, скоро вылупятся и другие.» - заметила Сурен.

И правда, на некоторых яйцах проступал слабый золотистый отблеск.

«Кстати, эта птица…кажется, это моккия.»

«Ты знаешь эту породу?»

«Слышала. Но…такие птицы не водятся на Севере. И в качестве домашних животных их не держат.»

«Почему?»

«У нас на родине их называют сезонными. Они живут всего один сезон.»

«Не поют, поэтому не популярны. А поскольку живут мало, к ним сложно привязаться. Потому их и не заводят.»

[Жить один сезон, а потом исчезнуть...]

[Как и мой оставшийся срок.]

Эта мысль вдруг защемила сердце.

«Может, отпустить его?»

«На морозе замёрзнет. Хотя…всё равно долго не проживёт.»

«Но…ведь он может выжить.»

Эти слова я произнесла уже не о птице, о себе.

[Может, вылупление, уже чудо. А раз родился, значит, сможет выжить.]

«Он слишком маленький.»

Я вздохнула. [И правда, такой крохотный, что умещается на ладони.]

«Вы что, собираетесь его растить? Повезёте с собой в столицу?»

«А разве я могу иначе?»

[Теперь это моя ответственность. Очень милая, но всё же ответственность.]

Птенец взъерошил крошечные крылышки. [Даже это едва заметное движение было невыразимо трогательным.]

«Может, подрезать ему крылья?»

«Что?»