Жжение на правом плече все усиливалось и усиливалось и дошло уже до того, что он не мог уснуть. Это было клеймо, которое осталось после встречи с Ним. На улице Алловерди вылил на себя ушат воды, но эффекта не было никакого, боль пульсировала, расходились по всему телу, будто предвещая скорую гибель, но со временем боль стихла сама, а от клейма остался только заросший шрам, хоть он его получил только прошлым днем.

Утром Алловерди был выжат, как лимон, и полностью разбит, идти работать на барина не было желания, но барщину никто отменять не собирается уж точно. Вместе с семьёй – отцом и братьями – он поехал на телеге, запряженной старой, но опытной клячей в поместье барина, где, как обычно, им раздадут задания, кто в поле, а кто помогать холопам будет. Хозяин Алловерди не был плохим человеком, он давал им работать на своих полях больше дней, чем приказал Царь, но и хорошим его назвать нельзя.

По пути к имению барина, клеймо снова стало пульсировать, с каждой минутой боль становилась сильнее и к тому моменту, когда они достигли барских земель, боль стала невыносимой. Он уже не слышал, что ему говорили, он не реагировал на пощечины, он уже не видел ничего, кроме горящего клейма. Оно звало. Оно успокаивало и обволакивало родственной любовью.

В себя он пришёл уже, когда стоял вместе со всеми перед распорядителем. Гнусавый голос распорядителя достиг его ушей:

– Поможешь конюху, Верди – коротко и ясно, он никогда не распинался перед крепостными, да и чем меньше знаешь, тем крепче спишь, за что уже был благодарен Алловерди.

Кивнув, он пошёл все ещё негнущимися ногами к своему другу и по совместительству конюху Ионатану. В отличии от Алловерди, Иона свободный человек, работает то на одного барина, то на другого. Он любит лошадей, но ещё больше любит ездить на них. В прошлом он был наёмником, служил под началом Кнабенау – местечкового капитана кавалерии, затем сменил ещё несколько капитанов, служил и в дружинах дворян, но в этот раз досталась работа конюха. Говорит, денег нет на новую лошадь, а служить в пехтуре равносильно самоубийству, вот и зарабатывает, как может.

– Верди, давно не виделись! – полукрича сказал Иона, маша рукой с щёткой.

– Привет, Иона! – улыбчиво ответил Алловерди и пожал свободную руку Ионатана, – Распорядитель отправил меня к тебе.

– Тебя, значит, да… – внезапно потемнел конюх.

– Что-то не так?

– Тебе рассказали, почему мне нужна помощь? Моих помощников забрал орден. Бедолаги… Их либо сразу казнят, или примут в помощники, где они умрут от истощения…

– О… Орден? Что за орден?

– Орден Белоклювого ворона. Местный орден фанатиков, что вырезают всех, кто не похож на людей. Не стоит тебе с ними встречаться.

– И ты думаешь, что они… вернутся?

– Всегда возвращаются… Ищут новых рабов, когда другие умирают… Но к черту их, работа ждать не будет. Хватай ведра и тащи сюда воду. Нужно подготовить лошадей перед возвращением барина.

За разговорами и работой время быстро прошло, и наступил вечер. Алловерди, встретившись с семьёй, возвращался на той же старой телеге со старой клячей в родную деревню. За это время он уже успел забыть, что ещё вчера встретился с Ним. Существом, что явно было не человеком, но в то же время… Его движения были до боли знакомы. Так двигаются люди на подобии барина – люди из высшего общества, куда ему была дорога закрыта… Таким, как он, найти бы хорошую девку, да такую, чтобы родила с десяток детей, поесть сегодня и дожить до завтра – большего и не надо простому крепостному, но Алловерди не был обычным крепостным. Он много времени провел, слушая рассказы гулящего люда и Ионы в том числе. Это зародило в нем зерно авантюризма, желания жить не так, как его предки, повидать мир… К сожалению, этому зерну не стать деревом, Алловерди не суждено накопить достаточно серебра для выкупа, а просто взять и уйти было опасно не только для самого Верди, но и для его семьи, что останется в деревне, поэтому он никогда и не думал сбегать.

Возвращаясь ещё засветло в собственную деревню, они ненадолго ходили в собственное поле или работали по хозяйству. Клеймо периодически давало о себе знать, но не так сильно, как раньше. Так прошло ещё два дня, но четвёртый, последний день барщины на этой неделе был особенным…

Солнце ещё не встало, но вся семья уже проснулась. Готовился завтрак, он же ужин, чинилось то, что можно починить, снаряжалась кляча и телега. Ехать было недалеко, но отец семейства всегда ответственно подходил к делу и по его воле семья добиралась до цели раньше времени. Так произошло и на этот раз. Их встретил все тот же высокий и тощий управляющий с гнусавым голосом, но в отличии от прошлых встреч с ним, он выглядел более… Напуганным? Нет, скорее взволнованным. Явно что-то произошло за сегодняшнее утро или вчерашнюю ночь.

– В… Верди! Подойди сюда и отца своего позови. Разговор есть. Неприятный.

Само то, что это произнёс управляющий, делало предстоящий разговор вдвойне неприятнее. Он никогда не давал спуска работникам, за что и ценился господином, но в то же время простой люд его не любил, хоть и слушался. Обычно не о делах он не разговаривает, по крайней мере на глазах у подчинённых он в этом замечен не был, поэтому зовёт поговорить он явно о делах, а не о том, какая хорошая солнечная погода.

Алловерди послушно позвал отца и вместе с управляющим они отошли под тень дома.

– Милостивый государь изволил продать Алловерди, - как гром среди ясного неба, прозвучали его слова.

Такого Верди не ожидал, что потерял дар речи, но отец, хоть и был ошарашен, вступил в перепалку:

– Как продает?!? Мы ему скот какой-то, чтобы так взять и продать?!?

– Дело решённое. Один знатный господин из соседних земель заплатил столько, сколько стоит вся ваша деревня, за одного Алловерди. Милостивый государь не хотел его отдавать просто так, но такая сумма…

– Да как же… Почему Верди? Почему одного? Как он там один?.. Нет, не пойдёт он. Дай с господином поговорить. Он точно вернёт Верди. Я.. Я знаю его. Да мы же…

– Вы не сможете поговорить.

– А ну веди меня к нему! – Отец взял управляющего за воротник и приподнял над землёй. Все же какой-то худощавый управляющий не сравнится в силе с человеком, что сорок лет провел в поле.

– А я повторяю, что вы не сможете поговорит. Его просто нет здесь. Он уже четвёртый день на приёме в столице. И вернётся незнамо когда.

В бессилии отец отпустил руки и сел на перевернутое ведро… Алловерди за всем наблюдал со стороны, будто это его не касалось. И все же зерно в его душе задвигалось, какое-никакое, но приключение само его нашло.

– В первый день барщины на следующей недели приедет экипаж и заберёт Алловерди. Послушай меня, не глупи. Не стоит думать о побеге или ещё чём-нибудь худшем. Жизнь не кончается, ты явно нужен тому господину. Это счастливый шанс начать жить лучше, - он перевёл дыхание и продолжил – сегодня отработай на славу, а вечером будут проводы, - закончив говорить, он обнял Верди. Похоже, он и правда не хотел его отпускать куда-то в неизвестные земли в чужой дом, но против господина не пойдёшь.

Весь день Верди проработал вместе с Ионой, обсуждая, что делать дальше, как быть и слушая наставления бывалого наёмника. Вечером начались по-настоящему шикарные проводы. Алловерди не сомневался, что их одобрил сам Милостивый государь, поэтому пил и ел в своё удовольствие. Во дворе барского имения поставили самые большие столы. Им подавали и жареного гуся, и баранину, и быка, мед, пиво и вино из барских погребов. Собрались как близкие друзья Верди, родственники, так и холопы, которых он раньше не знал, и простой гулящий люд, что зашёл вкусно поесть. Здесь были рады всем и никто не собирался уходить до утра. Кто-то играл на музыкальных инструментах, кто-то подпевал, не попадая в ноты, дрались и произносили долгие здравицы. Это было первое пиршество в честь Верди, ему было приятно, но все же туманное чувство опасности неизвестного не покидал его и особенно усилилось, когда клеймо дало о себе знать. Совсем немного, но оно начало пульсировать… А может Алловерди был уже так пьян, что не чувствовал всей боли, что несёт клеймо.

Когда большая часть людей была пьяна вусмерть, начались игры: от «волков и овец», во время которых игроки то и дело норовили упасть и захватить с собой других, «рыцарей и воров», перешедшей просто в валяние на земле, и до передразнивания высочайших господ, ради чего соорудили небольшую сцену. За играми наступило утро, а с ним и проблемы.

Отряд всадников приближался по главной и единственной дороге. Выглядели они грозно: десять закованных в латы рыцарей на дестриэ в конских доспехах черно-белого цвета, похожих друг на друга, но отличающийся незначительным деталями. Казалось бы, всего десять рыцарей, но это была сила, с которой необходимо считаться. Такая десятка кавалерии стоит сотни, а может и больше, пехоты.

При приближении стал отчетливым герб на доспехах каждого рыцаря - чёрный ворон с белым клювом. Не надо было и долго думать, чтобы понять, что это орден Белоклювого ворона вернулся, как и предсказывал Ионатан, который сейчас встречал их вместе с управляющим орден.

Но вместо того, чтобы начать разговор, рыцари проскакали мимо управляющего с конюхом и окружили пирующих. Кони рвались в бой, но твёрдая рука рыцарей не давала им этого сделать. Пока что.

Алловерди было не по себе, настолько, что он мгновенно протрезвел. За последнюю неделю случается слишком много событий. За двадцать лет его жизни с ним не происходило ничего, что должно было быть удостоено записи или хотя бы байки, но с того момента, как Он оставил на нем клеймо, с ним начались перемены…

Двое рыцарей спешились. Одна из них сняла шлем и передала второму. Она громогласно прокричала:

– Алловерди из Горницы! Выходи, пока не стало хуже!

Верди не успел среагировать, как вступился Иона:

– Я и есть Алловерди, Ваше Благородие, - не успел он договорись обращение, как ему по челюсти прилетело тыльной стороной латной перчатки с такой силой, что Иона чуть не упал. Это бушевал второй спешившийся рыцарь.

– Какое благородие, смерд?!? Перед тобой великий магистр ордена Белоклювого ворона Роза Гримм! Обращаться к ней только «Ваша Светлость» или «Милостивая государыня». А ну повтори!

– Хватит, сэр Альбрехт, это все равно не он.

Кажется, это только раззадорило рыцаря, но он сдержался и вернулся к великому магистру.

– Тиун! Кто из них Алловерди?!? – Во второй раз задала вопрос великий магистр – Отвечай, или мы найдём его с силой.

Но ответа не последовало. В этот момент из барского особняка вывалилось с двух десятков полупьяных, а оттого вдвойне опасных, тяжеловооруженных дружинников. Их оставили охранять вотчину барина. Конечно, преимущество все равно было на стороне рыцарей, но теперь они не могли просто приказывать.

Рыцари отреагировали мгновенно и уже напротив дружинников, как бы защищая великого магистра, стояли пятеро всадников из числа тех, что до этого момента окружали пирующих.

Верди чувствовал, что если он ничего не предпримет, то начнётся бойня. Он собрался с духом, утихомирил предательски пульсирующее клеймо и встал из-за стола.

– В… Ваша Светлость. Я Алловерди из Горницы.

– Верди… – Едва слышимо произнесла почти в унисон управляющий и конюх.

– Подойди сюда, – уже спокойнее произнесла великий магистр.

За действиями рыцарей и Верди пристально наблюдали как дружинники, которые ждали лишь приказ старшего, так и зеваки, что оставались за столами – особо наглые даже продолжали есть и пить.

Встретившись лицом к лицу с магистром, Алловерди отметил, что она обладает красивой внешностью, небольшим вертикальным шрамом под левым глазом и уставшим и немного агрессивным взглядом. Она резко взяла Верди за шею и осматривала его, будто покупала коня. Не удовлетворившись, она резко срезала его рубаху, что оставила неглубокий порез на груди, но теперь она точно видела, что искала.

– Клейменный… Это он. Забирайте его, – она отпихнула Верди Альбрехту, а тот вернул ей шлем.

К счастью, снова вступился Иона:

– Ваша Светлость, вы не можете его забрать!

– Ещё как могу, – усмехнулась она – согласно царским буллам я могу завербовать любого в свой орден на своей территории. И ты это знаешь, конюх.

– Поэтому вы и не можете этого сделать, Милостивая государыня. – поддержал Иону управляющий –Его вчера продали соседней вотчине.

Верди буквально почувствовал, как глаза магистром заливаются кровью. Она готова рвать и метать, но забрать клейменного себе.

– Кому? – сквозь зубы процедила она.

– Милостивому государю удельному князю Витаграда Александру Могучему. Теперь Алловерди не принадлежит вашей территории.

– Чёрные кассики… – Верди готов поклясться, что у неё скрипели зубы – Тиун! Когда вернётся твой хозяин?

– Не могу знать, Милостивая государыня.

– А кто знает, тиун? – почти с усмешкой произнесла великий магистр, – писать умеешь? Тогда оповести его и подготовь нам комнаты. Мы воспользуемся его гостеприимством.

Управляющий немедленно распорядился обо всем, что пожелали высокие господа, но примерно через час двое рыцарей покинули имение и отправились куда-то в путь. По его делу или нет, Верди не знал, да и не до этого ему было. Клеймо пульсировало и не давало сосредоточиться, но такой силы боли, как в первый день барщины, не было. Ему повезло, что он не теряет сознание полностью. Иона повеселел, когда узнал, что удалось сорвать планы Белоклювых воронов, а остальные пирующие разошлись быстро, когда представление закончилось и их перестали сверлить взглядом рыцари. Управляющий профессионально разбирался со всеми проблемами, иногда покрикивая на нерадивых холопов.

Верди был предоставлен самому себе. Хоть он и был благодарен за спасение от ордена, он понимал, что искали его только из-за клейма. Они должны были знать о клейме и том Существе, что оставило его. Теперь Алловерди не узнает этого, если сам не отправится к ним. Может быть, ему и не стоит знать, но желания и прагматизм нередко расходятся по разные стороны.

– В этот раз повезло, Верди, – весело произнёс Ионатан, когда во дворе остались только они вдвоём около того места, где предыдущим утром он разговаривал с управляющим. Им осталась задача ухаживать за дестриэ рыцарей, – всего лишь рыцарь третьего ранга, а мнит себя госпожой этих земель. Вовремя ей клюв обломали. Но все же что им от тебя было нужно?

– Клейменный… Я не рассказал тебе… Ночью, пять дней назад, я повстречался с… Существом.

– Существом? Как оно выглядело? – спросил серьёзным тоном Иона.

– Я не помню. Было темно и… и… И оно двигалось быстро. Я встретился с ним и оно оставило на мне шрам, который к утру зажил, – он показал пальцем на плечо, – Рыцари искали человека с клеймом. Только я никому не говорил об этом случае. Я не понимаю, как они могли узнать, что это был я…

– Ох, мой мальчик, ты ещё многого не знаешь, о мире...

Так ничего не узнав из разговора, Верди хотел отправиться в родную деревню, но управляющий и рыцари были против. Ему предстояло вместе с ними дождаться возвращения барина. Сейчас он был разменной монетой в игре господ. Будь он хоть трижды крепостным, он чувствовал себя обычным холопом, рабом, лишенным абсолютно всех свобод. Успокаивало только то, что рядом с ним был его друг и во многом наставник Иона. Он старался не думать, что его жизнь сейчас на кону.

Хоть у них была четырехдневная барщина, сегодня Алловерди работал также, как и вчера, иначе его бы просто не пустили ужинать. И ровно за едой его клеймо стало болеть все больше и больше, крича, что нужно бежать отсюда как можно дальше. Он начал терять сознание, боль была невыносима. Если раньше эта боль была родственной любовью, то сейчас это была чистая ненавистью к нему лично и всем, похожим на него. Верди одной лишь силой воли сдерживался от того, чтобы отрубиться здесь и сейчас, но и еда уже не лезла в горло. Оставив на столе тарелку, под пристальным взглядом холопов он вышел во двор.

Во дворе имения он увидел две тёмные фигуры у ворот. Одна фигура активно жестикулировала и, видимо, кричала. Боль от клейма не давала сосредоточиться на обрывках фраз, что долетали до его ушей. Верди решил подойти поближе. Постепенно тёмные фигуры превратились в великого магистра, что на сей раз была не в латах, а в обычной одежде, добротной, подчёркивающей фигуру, но не особо шикарной и… Милостивого господина – теперь уже бывшего хозяина Алловерди – в поистине роскошных одеждах, изготовлены или лучшими мастерами, или привезенными откуда-то из других стран. Их спор начался задолго до того, как клейменный его услышал:

– Я не могу просто взять и вернуть серебро князю, Милостивая государыня моя, не могу. Вы должны меня понять, этикет не позволяет.

– Ты смеешь перечить ордену?!? Если ты сейчас же…

– Осторожнее со словами, Ваше Сиятельство, ваша власть тут не безгранична. Далеко не безгранична. Вам никогда не стать, как ваш отец.

Эти слова она не собиралась терпеть. Выхватив откуда-то мизерикорд – кинжал с тремя гранями – она вбила его одним точным движением в грудь барина. После таких ударов не выживают.

– Нет! – сам того не ведая, выкрикнул Верди, увидев эту сцену, чем привлёк к себе внимание.

– Я ведь говорил, что твоя власть не безгранична, – к общему удивлению произнёс барин. В его груди так и торчал мизерикорд, а крови… не было. Он обратил внимание на случайного зрителя, – Ах, как жаль, что ты это увидел. Видимо, Александр Могучий не дождётся своего подарка. Как печально, что с тобой произошёл несчастный случай.

Пока он говорил, из его груди сам собой выпал кинжал. Его тело начало вздуваться, пока кожа не лопнула. На месте, где стоял барин теперь было трехметровое массивное чудовище с крыльями нетопыря и уродливый головой с выпирающими клыками. Вампир. Прислужник демона. Именно такими их изображали в храмах. Они оказались настоящими, пусть Верди и не верил в их существование. Он никогда не видел не то, что вампира, но и любого магического зверя, поэтому считал их не более, чем вымыслом или делом минувших дней.

Вампир сделал всего шаг в сторону великого магистра, как та пришла в себя и обнажила меч. Правой рукой взяв меч за рукоять, а левую положив на острие она быстро проговаривала то ли молитву, то ли заклинание:

– О, Великие Боги земельной юдоли и небесной тверди, благословите этот меч на свершение подвигов во славу Вашу и во имя Ваше! Дайте ему сил победить отродье демоново!

И меч засветился бледно-зеленоватым оттенком. Вампир ждал, пока она закончит, давая ей фору. Он верил в свою победу и в немощность великого магистра. Она перехватила меч-бастард двумя рукам и взмахнула им в направлении вампира. От клинка отделился едва заметный порыв ветра, но разбился только встретившись с телом чудовища. Казалось, произошёл переход хода и теперь вампир ударил великого магистра в выставленный ей в качестве защиты меч. После встречи с рукой демонова отродья, меч просто разломался на две части, а девушка с переломанными костями отлетела и врезалась в сарай. Если она и жива, то ей осталось недолго…

– Теперь твоя очередь, – прохрипел бывший хозяин Алловерди.

Верди молчал, парализованным страхом. Он, будто мертвый, не смел даже двинуться, подавляемый невообразимой мощью чудовища, стоявшего перед ним…

Боль от клейма перехватила его мысли. Он вновь почувствовал себя живым. Боль вернула его к жизни. Эта боль была знакомой, та самая боль, когда он чувствовал родственную любовь. Она успокаивала и говорила, что все будет хорошо. Нужно только потерпеть…

Вампир неспешно подходил, оскал на его морде показывал, что он наслаждается этим, он чувствовал себя победителем, сильнейшим существом в этом мире. Чудовище занесло руку для первого и последнего удара. Верди приготовился к смерти и закрыл глаза. Одно, другое мгновение, но удара не было. И даже больше, он услышал, как чудовище отпрыгнуло, и парень сразу открыл глаза…

Между ним и вампиром стояло Оно. То Существо, что оставило на нем свое клеймо. Оно представляло из себя бесформенную жидкость чёрного цвета, но с каждой секундой форма становилась все отчетливее и отчетливее. Теперь Верди видел и запоминал каждую деталь. Это был скелет, облаченный в робу, из-под подола которого выглядывали большие и толстые, меняющие свою форму щупальца. Именно из-за них Оно казалось бесформенной сущность или же дело было в наваждениях, насылаемых Им. Он не был выше двух метров. По сравнению с вампиром он не выглядел сильным, но Алловерди интуитивно понимал, что Он победит. Не дожидаясь начала бойни, клейменный попытался оказать помощь великому магистру.

Как только Сущность и вампир остались фактически один на один, чудовище, расправив крылья, взлетело, чтобы спикировать на голову Ему. Трюк не удался. Щупальце Сущности подставилось под удар вместо тела скелета и, не получив урона, начало обвиваться вокруг руки вампира, а затем сжало так, что превратило руку в кусок бесформенного мяса. Верди показалось, что в этот момент он услышал вопль, но это с той же вероятностью мог быть стон великого магистра, время которой подходило к концу.

Отродье оторвало свою руку и отпрыгнуло подальше от Сущности. Прямо на глазах его рука регенерировала. Поистине чудовищная сила, но даже с такой силой он не хотел продолжать бой. Он вновь решил взлететь, но Сущность, будто почувствовав, что вампир хочет сбежать, молниеносно атаковало его своими щупальцами. Помимо того, что тело и крылья чудовища превратились в кучу мяса, Сущность, словно паря, приблизилось к жертве. Сейчас все и закончится.

Роба Сущности раскрылась, оттуда вытянулись более тонкие, но в то же время более многочисленные щупальца, обвивая несопротивляющееся тело вампира, они запихали его внутрь робы. Все закончилось последним воплем вампира и чавкающими звуками, доносящимися из-под робы.

Сущность медленно «подплыла» к умирающему великому магистру, одно из щупалец оттолкнуло Верди, а другое бесцеремонно подняло тело девушки, обвившись вокруг шеи. Скелет опустил челюсть и оттуда вылезло ещё одно щупальце, вероятно, заменяющее Ему язык. Это щупальце вошло в рот девушки и медленно пробиралось вниз по горлу, пока не достигло желудка. Ненадолго остановившись, оно начало извиваться и возвращаться обратно так быстро, что Верди смог углядеть лишь, как что-то блеснуло на мгновенье.

Бросив великого магистра на землю, Сущность захотела уйти, но Верди, повинуясь собственному чутью, преградил ему путь, упав на колени и взмолив:

– Прошу вас, Всемилостивейший Государь, челом бью, но спаси жизнь великого магистра. Без Вас она умрёт, – он не смотрел на Сущность, он и правда челом бил и смотрел в землю. Он сам не знал, почему должен так сделать, ведь великий магистр была ему практически незнакома, да ещё и агрессивно настроена по отношению к нему, но все же он не мог бросить человека в беде, если мог сделать что-то для него. Может быть, Сущность заберёт его жизнь, но это уже не важно. После этого вечера его жизнь больше не будет прежней. Можно сказать, что прошлый Алловерди уже мёртв, а нынешний не хочет начинать свою жизнь неправильно.

Клеймо в этот момент практически перестало пульсировать, и Сущность, посмотрев на склонившегося в просьбе Верди и на уже мёртвого великого магистра, достало откуда-то изнутри робы склянку с прозрачной жидкостью. Вылив на магистра, Оно ушло также внезапно, как и появилось.

На склянке было красиво выведено имя «Нхтванг».