I

Во Вселенной сияет бесчисленное количество звезд, и каждая звезда, как правило, безымянная, – чья-то мечта, надежда, далекий и недостижимый Мир.

Грезы относились к карликовым Мирам. Звезды, подобные этой, созданы из всего одного чувства, они никогда не подчинялись законам логики и здравого смысла.

Небеса там вызывали одновременно и трепет сердца, и животный страх. Они никогда не менялись и на Востоке были настолько синими, насколько можно представить, и настолько глубокими, насколько можно бояться глубины. Они, казалось, готовились упасть и раздавить душу, смотрящую на них с земли и тянущую руку в чистом желании. А на Западе, где Солнце навеки застыло, наполовину погрузившись в розовые воды, небо казалось нарисованным. Художник провел несколько линий: ярко-оранжевую, мутно-зеленую и розовато-желтую. Вместе они походили на песчаные дюны, пламя которых угасало в сумраке.

В Грезах посреди океана, льющегося за край земли, находился маленький островок в форме слегка приплюснутой глазуньи, со всех сторон поросший рыжей травой, душистой и мягкой. Стоило прилечь на нее, и дрема отпускал только по истечению трех вечностей.

Единственным хозяином и обитателем этого Мира был Нерон — один из множества божеств во Вселенной. Он имел человеческое тело, но разум зверя. Его жизнь была бесконечной, и Нерон проводил ее, не зная скуки. Тому была причина - ему нравилось наблюдать за звездами. В мерцающих пустотах бог Грез узнавал о жизнях великих мечтателей, что рискнули оборвать земные оковы и отправиться в другие Миры вслед за свободой. Эти люди были его любимцами, и он помогал им, если те появлялись на рыжем острове.

Бог Грез не боялся одиночества. Оно было сладостно ему. Нерон много думал о жизни и смерти, свободе и людях. Было еще кое-что... Давным-давно он узнал о связях, которые возникают между людьми. Друзья, влюбленные, родитель и ребенок, ученик и учитель, хозяин и слуга, работник и начальник, враг и союзник... Ах, как звонко Нерон смеялся. Люди привязывались к другим людям, не понимая, что от этого и страдают. Это разжигало любопытство одинокого божества. В скором времени он возжелал испытать себя оковами. И, устроившись на берегу, стал лепить из глины человека.

Свое творение Бог Грез назвал Нойре. Он был высок и строен, угольно-черные волосы тянулись до плеч. Первые дни он, подобно кукле, не умея разговаривать и выражать себя, стоял рядом с Нероном и наблюдал за ним. Его создатель тоже ничего не говорил. Оба они молчали и смотрели на песчаные небеса вдалеке.

Шло время. Они никак не могли сблизиться. Однажды Нерон позвал Нойре и показал ему другие Миры. Увиденное вдохновило глиняного человека. Он построил на холме дом, стал носить человеческую одежду, попросил бога Грез обучить его грамоте... В Грезах не было языка, только песня. Однако Нерон придумал его и научил Нойре письму и чтению.

К сожалению, это не сделало их ближе. Они оставались друг другу чужими. В итоге, Нойре так и не смог почувствовать себя человеком. До одного разговора...

- Испытываешь ли ты страх, когда смотришь на это небо, Нойре? – спросил Нерон, опуская ноги в прохладную воду.

- Я... я боюсь всего, - признался человек.

Он испытывал страх существования. Нойре боялся, что настанет время, когда он вернется в пустоту, что не сможет найти себя в бессмысленности жизни, что не знает, как поступить с той безграничной свободой, что есть у него. Неро понимал свое создание, но все, что мог сделать – дать совет.

- Ни я, ни кто другой не станет указывать тебе, что делать. Все, что у тебя есть – ты сам и выбор.

- И из чего я выбираю?

- Ты боишься жизни. Так люби ее за это или питай к ней ненависть. Таков удел человека. Жизнь никогда не закончится. Когда ты умрешь, то переродишься в другом Мире совсем другой личностью, не будешь помнить прошлого себя, но пройдет время, и ты вновь вернешься к выбору. Придется сделать его.

- Я хочу стать человеком... и потому сделаю выбор. А ты? Боги выбирают, любить им жизнь или ненавидеть?

- Богам нет разницы. У вас, людей, есть ограниченное время, чтобы каждую жизнь отвечать на этот вопрос. Боги же помнят себя после смерти. Их воспоминания переносятся к другому воплощению. Поэтому им неважно, что отвечать.

Нойре молчал, он обдумывал сказанное Нероном.

- Я не знаю, как ответить на вопрос жизни...

- Ну, ну, незачем торопиться,- засмеялся Нерон. – На это нужно много времени. Боюсь только, что ты не найдешь ответа в Грезах.

- Почему это?

- Чтобы ответить на вопрос жизни необходимо прожить среди людей долгие-долгие годы.

Некоторое время спустя произошло невозможное. Прежде розовые воды стали иссиня-черными. Недвижимые небеса Грез преобразились. Они потемнели, и тучи сковали их, не оставив ни проблеска. Нерон впал в раздумья. Он сидел под дождем на позеленевшей и потускневшей траве, улыбался с тоской в глазах и пытался понять, как ему, дикому, стать ближе к Нойре. И тогда ответ пришел к нему: он тоже должен решить, любит ли жизнь.

Бог Грез поднялся на холм и постучал в дверь.

- Нойре, могу я войти? - спросил он.

- Конечно, проходи, - ответил Нойре. - Это ведь и твой дом. Ты хотел что-то спросить у меня?

- Да. Нойре, я желаю стать ближе к тебе и поэтому предлагаю вместе отправиться в другой Мир. Мы проживем дюжину человеческих жизней, ты да я, и попробуем ответить на вопрос.

- Ты готов расстаться с божественностью ради этого?

- Ну, стать богом я могу и потом. Вознесение – не такая уж и сложная штука. Жаль только, что не увижу Грезы очень долго. Итак, ты согласен?

- Конечно, - ответил Нойре, не раздумывая.

После дождя в Грезах наступила ночь, волшебная ночь. Звезд было так много, что казалось, их на небе больше, чем самого неба.

- Благоприятные условия, - улыбнулся Нерон. – Выбирай любую.

- Тогда, - Нойре протянул руку к сиянию. – Пойдем туда.

Так двое, бог и человек, покинули свой Мир. Они пешком отправились на другую звезду, пересекая небо по широкой лунной реке. Два странника, которым еще так много предстояло увидеть в своей жизни.

II

Думаю, многие хоть раз в жизни чувствовали боль от неизбежного расставания с близким человеком. Нет, тот человек не просто близок. Он тот, с кем ты встретил и прошел через самую важную часть в жизни – молодость. Тот, кто вместе с тобой искал свой смысл существования, мечтал о будущем и постигал радость победы и горесть поражения. Человек, которому ты доверяешь больше, чем кому-либо еще. Это твой лучший друг... И, верю, каждому хотелось бы вспомнить с ним ту замечательную пору, какой бы горестной она не была, когда на твоей голове серебряная корона. Поговорить с ним о достигнутом, недостижимом или поделиться мудростью, найденной на своем личном тернистом пути. Но бывает так, что это невозможно в силу различных обстоятельств. И сейчас, у конца своего жизненного пути, я вспоминаю его – своего дорогого друга.

К несчастью, я позабыл тот день, когда встретил Неро. Точно вот что: это произошло в младшей школе. Человек в это время еще даже не в начале своего жизненного пути. Это только пролог его истории.

За обсуждением ли книги или фильма, но мы незаметно друг для друга стали ближе, будто бы всегда были друзьями. Неро вырос очень веселым мальчиком. Он много говорил и ничуть не меньше смеялся. Его голос мягкий и нежный. Он никогда не стеснялся выражать свои чувства, был очень эмоциональным. Вообще, надо сказать, Неро невероятно харизматичен. Его персона притягивала многих, со многими он дружил, но главным человеком для него стал я. Думаю, мне стоило быть более признательным в те дни. Чувствую вину... Сам-то был нелюдимым, как и сейчас. Много читал и мало общался. Неро для меня стал ярким солнцем, за которым я пошел и которое никогда не желал упускать из виду.

Мы проводили много времени вместе. Иногда ссорились, даже дрались. В одной из подобных смертельных схваток, причины которой и не вспомнишь сейчас, я получил большой фингал под глазом. Но обижаться долго на Неро я не мог – такая черта характера. Если я хотел причинить кому-то подобную боль, то сдерживал себя сам, пусть плохо от этого было и мне. А мой друг был и оставался до конца своей жизни очень совестливым человеком. Даже самая мелкая проказа вызывала у него сильное волнение. И извинения после той драки он принес на следующий день, волнуясь, запинаясь и краснея. А я ведь и не думал злиться на него, сам был виноват. Это мне тогда нужно было извиняться... но слова Неро развеселили меня, и через мгновение мы вместе рассмеялись, забыв о драке.

Через несколько лет мы вместе встали на путь взросления. Я не мог найти себя в этом мире, а потом решил, что хочу помогать людям. Да и родственники были бы счастливы, стань я каким-нибудь врачом. Так и поступил. Не сказать, что действительно желал того... В отличие от меня Неро всегда поступал так, как хотел. В одно время он хотел стать ловцом звезд на территории окраинного океана. Говорил, что будет бегать по поверхности воды в красивой форме и собирать упавшие с небес драгоценности. Сколько не спрашивал, так и не смог понять, чем ему это так приглянулось. Он всегда говорил что-то вроде «Интересно!» или «Захватывающе!». Узнав о моем выборе, Неро захотел того же, чтобы быть ближе ко мне, но быстро выгорел, узнав, сколько всего надо знать для этого. И вновь пошли чудесные на его взгляд профессии: строитель призрачных городов, искатель новых Миров... Все, что он выбирал было таким глупым. Однако со временем я понял: как бы те профессии не были различны, они все пересекались одной точке – в мечте маленького мальчика. Тогда он и сам того не осознавал, повторяя надоедающие порой «Интересно!» и «Захватывающе!».

Неро и я всегда оставались в стороне от бурной жизни наших сверстников. Пускай мой друг и был общительным, он не желал быть в центре внимания. Пускай Неро и умел находить общий язык с другими людьми, большую часть времени он проводил со мной. Из-за этого мне иногда казалось, что я обуза для него, что на самом деле он жаждет быть частью этого шумного потока. Но когда я собрался с силами и спросил у него напрямую: «Ты хотел бы, чтобы меня не было?» - Неро расстроился. Он не разговаривал со мной несколько дней, я почти не видел его на привычных местах. А когда я все же решил извиниться, тот в слезах накричал на меня: «Нойре, никто иной не заменит тебя! Я не хочу больше слышать от тебя подобные слова!». После того мы вновь были вместе долгое время.

В последний год Нерон не был таким, каким я привык его видеть. Он... стал немного грустнее. Спрашивал меня о смысле жизни человека, о том, имеет ли вообще сам Мир смысл. Каждый однажды подходит к этому моменту. Я и сам думал, но пришел к выводу, что человек просто слишком умное животное, и нет во всем этом смысла. Поэтому не поддерживал подобные разговоры, лишь изредка вставляя свое слово.

И вот, настали последние дни учебы. Тот момент являлся для нас самым сложным. Мы очень много ссорились, а причина была одна – неизбежность скорой разлуки. Я должен был уехать на Восток, где обучали медицине на высшем уровне, Неро же так ничего и не выбрал, а потому на время решил остаться дома. Момент смирения положил конец нашим распрям. Неро и я захотели провести последний день вместе. Я не имел каких-либо возражений на счет задумки своего друга – ночь в призрачном городе, где мы вспомним о нашей короткой жизни, отпустим все обиды и простимся. Во множество подобных мест приезжают люди искусства, чтобы найти вдохновение. В призрачных городах не живет ни один человек, а пейзажи радуют глаз. Там, куда мы поехали, идентичные по дизайну и высоте дома выстраивались в ряды и пустовали до конца времен. Тут мы могли побыть одни.

Мы добрались до места вечером, когда солнце уже зашло. Рыже-розоватое небо, на котором поблескивали звезды, очаровывало нас – мы оба любили его. Поднимаясь на крышу самого высокого здания, Неро остановился на лестничной площадке и задал мне вопрос из тех, что я не люблю.

- Нуар, так есть в жизни смысл или нет?

- Я так и не понял, зачем тебе это. К тому же, ты знаешь о моем отношении к подобным темам. Я ничего не смогу тебе ответить.

- Порассуждай хоть чуть-чуть, пожалуйста. Разве не интересно?

В конце концов, я не стал перечить. Когда Неро со мной чем-то делился, то хотел, чтобы я был участником беседы, а не просто слушал его.

- Уговорил...

- Вот и хорошо, – Неро улыбнулся.

- В жизни нет никакого смысла. Нам не дано этого понять. Мы можем лишь принять это как данность и продолжать существовать, тратя наши короткие жизни на поиски истины.

- А что же тогда человек? Зачем он существует?

- Человек в мире - что пылинка в старом сундуке, стоящем на чердаке без какой-либо цели. Такой же бессмысленный.

Мы поднялись на верхний этаж, оставалось еще немного до крыши.

- Ну, так что? – спросил я.

- О чем ты? – спросил Неро, совсем ничего не понимая.

- Я разгадал тебя. Ты нашел его, свой смысл. Расскажешь мне?

- С одним условием. Смысл ведь можно придумать, нет, его нужно придумать. Зачем ты живешь?

- Не знаю, - ответил я.

Мои слова были честны. Я стану хорошим врачом не потому, что желаю того, не потому, что это смысл моей жизни. Просто это полезно для других людей, которые знают, чего хотят от жизни. Это не смысл. Смысла для себя я не нашел. А Неро... Признаю, он смог вызвать мой интерес к этой теме вновь, как два года назад, когда я начинал думать про это.

- Грустно, наверное...

- Пока он есть у тебя, я буду счастлив.

- Разве это правильно? - спросил Неро, открывая дверь на крышу.

- А кто мне говорил, что нет ничего правильного или неправильного?

- Допустим, я.

- Ну, вот и все, мой дорогой друг. Твоя часть сделки.

- Конечно. У наших жизней есть смысл! Мы сами решаем, на что потратить ее, и никто нам не указ. Нуар, я хочу помогать людям и заставлять их улыбаться. Это мое желание.

Неро подошел к краю крыши и протянул руку к закату.

- Вся эта романтика приведет тебя лишь к пустоте и отчаянию. Чтобы помогать людям, необходимо быть ответственным, обладать необходимыми знаниями и ресурсами. Ты подумал об этом? – спросил я.

- Подумал. Я буду рядом с ними, поддерживать каждого, кто нуждается в помощи.

- Поступай, как знаешь.

- Ты считаешь, я не преуспею?

- Не в этом дело... Я боюсь за тебя. Ты всегда поступаешь максимально необдуманно, хватаешься за первое, что приходит в голову. Неро, ты не достигнешь ничего таким образом. Я видел множество людей, которых подобный путь привел к опустошению, а некоторых – к смерти. Я не хочу, чтобы ты разочаровался в жизни.

- А ты разве уже не разочаровался, Нойре? Не разочаровался?! Раз не знаешь, чего хочешь, какое право ты имеешь указывать другим, как им поступать?

- Успокойся. Я не указываю, а советую. Ты мой друг, и я хочу, чтобы ты прожил долгую и счастливую жизнь, разве не очевидно?

- Долгая и счастливая – несовместимые понятия.

Тогда я поступил очень глупо... Неро ушел, а я остался стоять на месте, уверенный в верности своих суждений. Я думал, все разрешится само собой, как всегда. Даже если завтра я исчезну из его жизни, мы встретимся вновь через года.

Утром Неро не появился на станции. А я и не ожидал другого исхода... Последние слова прощания с родными, долгая поездка, новое место и учеба – дальнейшая жизнь не запомнилась мне так четко, как время с Неро.

Мне исполнилось двадцать пять. У меня появилось несколько заслуженных месяцев отдыха после завершения очередного тяжелого учебного этапа. Я вернулся на родину, чтобы рассказать родителям о тяжелой учебной поре, пожаловаться на невкусную еду, плохой сон и так далее...

И Неро... Больше всего по возвращению я желал увидеть его. Он, верно, давно простил меня. А, может, даже пересмотрел свои взгляды и благодарен мне. Ха-ха, все может быть.

Родной дом казался совсем новым, но поскольку тревога смешивалась с чувством ностальгии, у меня не осталось сомнений – я на родине. Зайдя в свою давно никем не посещаемую комнату, я развалился на кровати и глубоко вздохнул. После, пройдя через все «Как же ты исхудал!» и расспросы о студенческой жизни, задаваемые, думаю, для того, чтобы вспомнить свою собственную молодость, я сам задал вопрос.

- А где сейчас Неро?

Молчание. Я встретился с молчанием. Все мои мысли были о наихудшем исходе. Я не мог успокоиться, обдумывая происходящее, но после того, как мать обняла меня, мне стало легче.

- Так?.. – спросил я.

Нет... Это невозможно... Я не верю...

- Ты всегда был таким тревожным на пустом месте, - сказал отец, выйдя в другую комнату. - Не умер он, что за книжный конец вашей дружбы тогда получился бы. Он сбежал из дома.

- Куда?!

- Думаешь, он стал бы рассказывать? Держи, он оставил тебе письмо.

Я не мог произнести ни слова, так обрадовался, что Неро не погиб, но... а был ли он жив сейчас? Я не мог знать, и это ужасало меня куда больше, чем фактический ответ.

Уединившись в комнате, я затаил дыхание и стал читать его письмо.

«Дорогой Нуар,

Не хотелось бы так сразу обвинять тебя, но, знаешь, ты был не прав, мой друг. Я пришел к своей цели. Иначе говоря, я стал приносить счастье в Мир. Я следовал своему пути и совершил много замечательных вещей. Я делал добро людям, а те в ответ – делились им с другими. Да уж... сумбурно все это началось. В другом письме я попросил родителей не говорить тебе о том, что сбежал. Тебе нужно учиться, чтобы стать хорошим врачом и помогать другим, как я. Ты излечишь их тела, а я – души. Послушай, на своем пути я встретил многих и помог им обрести счастье. Мы даже свою группу организовали. Так мы и ушли, все вместе, и, надеюсь, будем существовать еще долго. Моя цель, считаю, еще не выполнена. Никакой человеческой жизни не хватит на это. Но зато я могу продолжать бесконечно и не бояться, что когда-нибудь придет конец. Я буду следовать за своей мечтой, пока не погибну. Когда настанет мой последний день, я надеюсь увидеть тебя, верю в это всем сердцем. Но если не получится, ничего страшного. Я буду петь о любви к жизни и в тот счастливый день.

Не думай, что я злюсь на тебя, Нойре, вовсе нет... Я часто вспоминал тебя и рассказывал другим. Ты бы сдружился со многими из них. Жалею лишь о том, что в день разлуки меня не было рядом с тобой. Постарайся найти меня в этом Мире. У тебя не так много времени, впрочем. Я не планирую жить долго.

P.S.

Мечта человека не способна привести его к отчаянию, если действительно дорога. Даже терпя неудачи, он встанет и пойдет дальше.

Пусть я умру молодым, зато счастливым. Обрети свое счастье, Нойре.

Твой Нерон».

III

Посреди только родившихся гор, зеленеющих равнин, лесных массивов и голубых рек Евфрата и Тигра был построен город. Великий город Урук, царем которого я был. Имя мне Гильгамеш. Кто я такой? Все видавший, все познавший! На две трети Бог, на одну — человек. Посланный Богами, чтобы править людьми. Что за глупость. Вы, черти, всерьез надеялись на то, что я — король — преклонюсь пред вами! Ваше время прошло, настало время людей! Людей, подвластных мне и только мне.

В тот день я наслаждался выпивкой. Близился момент моей встречи. С достойным ли? С тем, кто способен быть наравне со мной — тираном Месопотамии? Ха-ха-ха! Я сгорал от нетерпения. Ах, если эта игрушка богов окажется жалким червем, я прикажу рабочим раздавить его.

Раздался животный рев. Вот оно!

- Мой царь! - воскликнул запыхавшийся слуга.

Я ухмыльнулся. Взяв самое лучшее снаряжение, Гильгамеш покинул стены Урука, чтобы встретиться со своим врагом. И он стоял тут. Тело его покрывала зеленая листва, черные волосы развевались на ветру. Я чувствовал могущественную, божественную ауру, исходящую от него. Природа была на его стороне, он сам являлся ей. А что было у меня? - Сила человека. Человека, покорившего природу.

- Ты ли Орудие Богов? – спросил я, опираясь на свой златой топор. – Как посмел ты приползти сюда? Твои хозяева здесь не властны, нам не важны их приказы.

- Я действую по собственной воле, Царь Вавилона, - ответил зверь. – Сразись со мной – таково мое желание. Признай меня равным себе.

- А если я сочту тебя недостойным, Энкиду?

- Тогда я сотру существование шумеров, уничтожу стены Урука, и ты поймешь, что я достоин.

- Делай, что пожелаешь. Этот город не стоит ничего без меня на троне и моего народа. Пока останется хоть один человек, мы продолжим жить.

- Но что, если твой последний подданный покинет тебя, Гильгамеш? Что скажешь ты тогда?

- Скажу, что прожил отличную жизнь. На том она закончится. Царь без народа – не царь.

- А человек без друга? Есть ли у царя друг?

- Как смеешь ты? Зачем он нужен мне?

- Доколе у человека друга нет, как может он считаться царем?

- Ох, я покажу тебе, Энкиду!

Внушительных размеров топор взмыл в воздух. Энкиду встретил мой удар своей рукой. И так началось наше легендарное сражение. Оно длилось целую вечность. Умирали старики, сменялись поколения, а наша схватка так и не пришла к завершению. Я был слишком диким для человека, а он — слишком человечным для зверя. Наши силы были равны. Удар за ударом мы все больше постигали друг друга.

- Ты действительно достоин, Энкиду!

- Для меня в радость слышать это от тебя, Царь Вавилона!

Все больше я чувствовал, что не хочу убивать его. Без него мне будет скучно в этом Мире. Но пока один не повергнет другого, битва будет продолжаться. Раздался гром – это боги следят за сражением.

Земля тряслась от шквала встречных ударов, от мощи сильнейшего человека и самого яростного зверя.

- Эй, Энкиду! Оставь своих создателей и присоединяйся ко мне. Ты не станешь царем, но я назову тебя равным себе.

- Я уже в твоей власти. Но ты и сам понимаешь: кто-то должен проиграть.

И так продолжалось до тех пор, пока шум сражения не достиг ушей чудовища Хумбабы, обитающего в лесах. Он вышел к нам, рыча и швыряясь деревьями. Урук оказался под угрозой уничтожения. Нам не оставалось ничего, кроме как убить монстра. Кто он такой, чтобы противостоять сильнейшим Мира сего? Животное, да и только... Меткие наши удары разили тело зверя, уничтожали саму его душу. Хумбаба испустил последний вздох.

На следующий день выпивкой я наслаждался не один. Наравне со мной, в роскошных садах на вершине дворца, восседал Энкиду. В его взгляде не было ничего царственного, только покой и любовь. На подданных он смотрел, как на равных себе и мне, что зачастую выводило меня из себя. Но время, что мы проводили вместе, изменило меня. Я стал более мягким, жил так, будто для меня существовал лишь Энкиду. Одним днем я вывел его на обзорную площадку, с которой открывался вид на Урук.

- Узри величие его, Энкиду! Стены этого города будут стоять вечно, пока мы вдвоем правим им.

Энкиду покачал головой. Он безмятежен, смирен.

- Гильгамеш, ты действительно величайший из царей, однако неправ ты в своих суждениях. Вечность этого города не только наша заслуга. Простые рабочие выстроили эти стены, отношения между собой, они заводят семьи и живут в согласии. От раба до дворянина... они связали друг друга, и эта прочная связь держит стены Урука. Мой король, ты, верно, совсем не знаешь человека.

- Как может зверь судить о смертной жизни, Энкиду? Мне ли говорить тебе, что ты не человек?

- Я долго жил среди людей. Не в этой, но сотне других жизней. Я был рабочим, я был отцом, я был другом, я был учеником, учителем, королем, бедняком, солдатом, врачом... я был всем.

- Энкиду, ты говоришь о бытие бога. Неужели ты боле не человек и не зверь?

- У меня есть еще знания для тебя. Ты всегда сопровождал меня. Кем бы я ни оказался, ты всегда находился рядом.

- Как же...я?..

- И только ты. Царь Гильгамеш, нет, Неро.

Я протянул руку к тому, кто стал равным мне, кого я впервые за свою жизнь признал своим другом. И стоило мне коснуться его, как человек обратился глиной. Дальше сумрак застелил мой взор. Фрагменты, кусочки жизни... Я продолжал жить, как кукла. Энкиду улыбнулся тогда. Это произошло в одно мгновение. Но почему? Что я сделал не так? Это моя вина? Единственный, кого я любил... погиб.

- Эн..н..Энкиду! - кричал я, держа в руках его останки.

Была лишь глина, не следа былого могущества, человечности, божественности... только глина.

- Это...жестоко, ты знаешь?

Король остался один.

Он легко прикоснулся к своей груди. Золотая трещинка не давала ему покоя.

IV

Кто я такой? Я не знаю. Мириады голосов, лица людей, которых я знал однажды, но не знал никогда. Кто они? Есть ли у них личность? Я не могу ничего, но в то же время способен на все. У меня нет тела, но я способен создать их столько сколько угодно.

Как человек становится богом? Это очень интересный вопрос. Механизм вознесения до жути прост.

Ты должен смотреть на звезды, не просто на мерцающие в глубине небес точки, а на безымянные надежды, мечтания, далекие Миры. Такова их истинная сущность. Стремись к ним, тянись к ним, люби их.

Следующий шаг – отринуть земное, отринуть человечность. Твоя цель – понять, что такого понятия как личность не существует. Это лишь набор определенных настроек, сменяющихся каждую жизнь. Ты можешь разрушить ее. Боги умеют делать это и еще многое другое. Они способны в момент изменить свою личность. Они способны создать несколько автономных личностей, различающихся по характеру и осознающих себя, как целое я.

Каждый бог терял что-то перед вознесением. Жертва – необходимый шаг на пути к божественности. Потеря конечности, потеря самого себя, потеря близкого человека. Если все три условия выполнены, твое вознесение – лишь дело времени.

Во Вселенной существует четыре инстанции души. Первая – человек. Создание – проводник жизни. После перерождения, человек не способен помнить о прошлой жизни. Эти воспоминания спят в нем и могут иногда проявляться в первые три года жизни. Таким образом ускоряется его взросление, обучение становится куда легче. Жизнь человека – страдание, движение по бесконечному кругу, никуда не ведущее.

Вторая инстанция – аджнакара или же имеющий потенциал вознестись. Такая душа обладает поистине стальной волей. Он смотрит на небо, в нем нет места земным желаниям. В исключительных случаях аджнакара может вспомнить себя предыдущего.

Третья инстанция – махатма. Махатма не только помнит, кем был в предыдущей жизни, но и способен на перезапись личности. Эта инстанция – заключительная перед богом-демиургом. Следовательно, необходимая жертва уже принесена.

Высшая инстанция – бог, высвобожденный дух, не имеющий тела, но владеющий мощью достаточной, чтобы создавать его в неограниченном количестве. Бог свободен от всего. Ему доступно величайшее наслаждение во Вселенной – создание звезды, своего Мира. Человек тоже занимается этим, однако находится при этом в бессознательном состоянии. Простейший пример создания Мира человеком – сон. Каждый сон рождает Мир на небе.

Так как я стал богом? И кто же я такой? Нужно собрать все мысли воедино, составить какую-нибудь личность, которой будет удобно придерживаться. Не очень удобно не иметь человеческого сознания.

И снова ночь. Квартиру поглотила тьма. Я лег спиной на подоконник и повернул голову к окну. Вниз смотреть совсем не хотелось. Я заплачу, если увижу человека. Меня интересовало только то, что наверху, на высоком летнем небе. Там я увидел медные облака, что скрывали лучезарные просторы.

- Какая досада, - вздохнул я, протянув руку к ним. - Наверное, с облака так удобно наблюдать за звездами.

Казалось, медь двигалась не вперед, по ветру, а вниз, только никак не могла достичь земли. Может, ей нужно время?

- Странная облачность, - сообщил мне А на следующий день. – Они когда-нибудь разойдутся?

- Может быть, - ответил я.

- Мне показалось, они падали вчера.

- Они падают, - подтвердил я. - Очень медленно.

- Как странно... Как думаешь, сколько им нужно времени, чтобы упасть?

- Около сорока дней.

- Не хочешь зайти под навес? – предложил А. - Простудишься.

Я зачесал мокрые волосы назад и умыл лицо в каплях дождя.

- Мне тут нравится.

Половина срока минула незаметно.

- Привет, ты все-таки был прав тогда. Облака стали заметно ближе к земле. Я хотел спросить, ты умеешь гадать?

- Гадать? Нет, а что?

- У меня есть карты, но я не знаю, что с ними сделать.

- Давай посмотрим.

А разложил колоду на столе. Каждая карта была пронумерована, и он упорядочил их.

- Так, и что же дальше?

- Вот, - сказал я и взял карту. На ней была изображена обнаженная девушка с кувшинами в руках. - Эта моя.

- Стой. Это так не работает.

- Ты тоже выбирай.

- Ну, как знаешь, тогда я... - А взял карту, на которой был изображен старик с посохом и фонарем. Почему-то я не могу понять, прямая ли она? Карта казалась перевернутой, но в то же время прямой.

- Чего это вы делаете? – спросил не пойми откуда взявшийся Б. - Карты?

- Мы гадаем.

- Правильно гадаем, - добавил я.

- Вот как... Можно и мне попробовать? Я никогда не гадала раньше.

- Мы тоже. Вперед, просто выбери одну из этих карт, какая больше нравится.

- Так просто? Тогда... Вот эта.

На карте Б человек находился на краю пропасти.

- И что все это значит? – спросил меня А.

- Не знаю.

- Ай-ай-ай! Ветер! – крикнул Б. - Ловите карты!

- Они не летят, - заметил А. - Ветер забрал только одну.

- Ты не увидел какую? - спросил Б.

- Скелета с косой, - сказал я.

Прошло еще несколько дней. Облака все также неспешно снижались, хотя, по-моему, они несколько ускорились.

Я пришел домой к Б. Он пригласил меня. Дверь пришлось открыть самому, меня никто не встретил. Обходя дом, я нашел Б. Он сидел в темной комнате на подоконнике.

- Что с тобой? – спросил я.

- Я поняла, что была ужасным человеком. Ненавижу себя.

- Это нормально. Ежедневно, как по плану, ненавижу себя. Особенно по ночам, лежа на подоконнике, как ты сейчас.

- Я хочу увидеть звезды. Когда уже эти облака уйдут?

- Я тоже умираю без них.

Месяц подошел к концу, о чем незамедлительно сообщил А.

- Все ближе и ближе...

- Вы снова тут? – спросил Б. - А, у тебя остались те карты?

- Те самые? Они лежат у меня в сумке. А что такое?

- Я готова выбирать заново.

- Конечно. Держи.

Б долго изучал картинки. Лишь некоторые привлекали его, причем список постоянно сужался. Таким образом, у него в руках осталась всего одна карта.

- Женщина среди звезд.

- Это не та, которую выбирал ты? - спросил А.

- Нет, моя была с кувшинами, - ответил я.

- Так что же все-таки они значат?

Сороковой день подошел к концу. Небесный туман поглотил землю. Вот только люди ничего не замечали и продолжали жить. На их руках проявились кандалы, но их никто не видел. Цепи связывали людей друг с другом, с землей, по которой они брели, а дальше шло бесчисленное количество проводов, затянувших людские шеи. И протягивались они от всего.

Некоторые люди были свободны внизу, они не испытывали никаких сложностей. Другие же и шагу ступить не могли, но продолжали жить.

Я посмотрел на свое закованное запястье. Моя цепь была оборвана.

Этой ночью я поднялся на крышу, а затем - на облако. Оттуда можно было увидеть звезды. За сорок дней я так сильно соскучился по ним, что заплакал. Мои слезы дождем прошли через облака и окропили землю.

- Ты тоже тут? - спросил А. Я заметил, что и на его руке остались сломанные кандалы.

- Чувствую себя свободным.

- Чудесное чувство, не правда ли? – добавил Б.

Вместе с нами, еще несколько людей поднялись на облака и искупались в сиянии звезд. Уходить не было причин, а потому мы решили остаться.

Облака вернулись на небо, и мы стали ближе к звездной обители. Тогда начались изменения в наших телах. Мы лишились пола, как болезни. Наши ребра выгнулись назад и разорвали плоть на спине. На этих костях появились крылья, длинные, белоснежные. Каждый взмах ими рождал новый ветер. Когда каждый получил свое оперение, мы отправились вниз, чтобы посмотреть, что стало с людьми, которые не вознеслись. Но мы не смогли найти их.

- Это место полностью опустело. Больше нам нечего тут делать, - сказал А.

- Не отчаивайся. Нам подарили целое небо и все, что за ним. Давайте все вместе отправимся туда, - предложил Б.

Они взлетели.

На земле остался один только я. В этом месте меня окружали только тусклые краски. Время застыло, лишь небо никогда не останавливалось.

Я пролетал над умирающим Миром и искал крупицы жизни. Должно ведь что-то остаться?

Но не осталось ничего живого.

Я вернулся в свой старый дом на земле и сел на подоконник. В дверь легко постучались. Это бог зашел в мою квартиру.

- Почему ты не улетел? - спросил он, присаживаясь на кресло.

Я показал ему свое стянутое кандалами запястье.

- Но это ничего не значит, - сказал бог. - Они остались у всех. С ними ты можешь улететь из этого Мира. Я желал для вас лучшего.

- Пока на мне эти кандалы, я не могу освободиться. Ты возвысил нас, и мы стали больше чем люди, вспомнили все прошлые жизни и перестали испытывать нужду в чем-либо земном. С этим знанием ко мне пришло понимание – эти кандалы никогда не пропадут. Поэтому я хочу остаться тут, пока Мир не умрет вместе со мной и посмотреть, смогу ли я стать свободным.

- Бедный мой брат, - бог сел напротив меня на подоконник. - Можно мне остаться с тобой?

- Не боишься умереть вместе с Миром? Моя цель – выйти из цикла. Я не хочу перерождаться с кандалами, не хочу, чтобы цепей стало еще больше. Я желаю умереть по-настоящему. Такова настоящая свобода.

- Если в Мире, что я сотворил, есть страдание, зачем мне это?

- Да уж, из тебя плохой бог. Хороший бы принял факт, что без страданий не обойдется ни одна жизнь. Раньше я думал, нет никого свободнее богов. Но ведь мы одинаковые. Человек немногим отличается от бога, так же как и атеист от настоящего верующего.

Бог рассмеялся и показал мне свое запястье.

В ту ночь облака ушли насовсем. Они оставили небо чистым, чтобы на нем сияли яркие, яркие звезды. Все они разные, все они великолепные, идеальные, и так будет всегда. Так же, как и последние оковы никогда не разобьются.

Слепящий свет спрятал Мир во тьме. И так он умер.

V

Нойре брел во тьме. Единственным ориентиром для него был голубоватый свет вдалеке. Он манил его к себе.

- Где же ты, Неро?

- Я здесь, прямо за тобой, - послышалось вдруг.

Маленькая рука легла на плечо Нойре. Неро стоял прямо за ним, преображенный. Не было более никакой дикости, прежний зверь стал человеком, маленьким мальчиком, если быть точным. Бог Грез нежно улыбнулся.

- Ах, я так рад, что вернулся к прежнему себе, - сказал он, потягиваясь.

- Разве? Ты ведешь себя совсем иначе. Я бы сказал, более живо.

- Зато ты выбрал совсем уж невыразительную форму. Серьезно, одеваться во все черное и при этом выглядеть угрюмо?

- Говори, что хочешь. Могу изменить облик хоть сейчас.

- Да нет уж, оставайся как есть. Лучше расскажи мне, как закончилась история Нуара. К сожалению, в конце мы так и не встретились.

- Потому что ты решил умереть в самый неподходящий момент. Но я не держу обиды. Итак, началось все с того, что я закончил учебу. Затем я попросил всех своих друзей обзвонить знакомых и узнать у них, знают ли они что-то про тебя. Мои собственные поиски ни к чему не привели, но потом я все же вышел на твой след. Это было великолепное время, должен признать. Вас прозвали мировыми волонтерами.

- Так ты все же слышал про нас. Знай же, что так же не остался незамеченным. Мы часто слышали о враче, который странствует по городам и исцеляет больных.

- Ну, мои навыки же должны были где-то пригодиться. Потом я все-таки дошел до твоей группы. Без тебя. Дальше и сам догадаться можешь: я присоединился к твоим людям и продолжил твое дело. А когда пришел мой последний день, я...

- Пел о любви, не так ли?

- Именно так, - ухмыльнулся Нойре.

- Ты усвоил урок из этой жизни?

- Конечно. Еще бы, после такого яркого примера.

- Благодарю.

- Твоя очередь. Меня интересует царь Гильгамеш.

- Ах, это. Ну, слушай же. Правитель Урука не хотел никого видеть, он заперся в своих покоях и никого не принимал. После он отправился в путешествие за знаниями. Сначала он желал найти способ вернуть своего друга к жизни, но затем понял, что это невозможно. Вернувшись в Урук, он стал иначе смотреть на людей. Не поверишь, но прежний тиран признал народ равным себе. Он стал гораздо счастливее и мудрее, а главное – взрослее. Потому что зверь обратил его человеком. Иронично. Он был человечнее меня. Так что теперь я понимаю, что это значит, и что ты хотел сказать мне.

Неро и Нойре вышли к освещенному участку и посмотрели наверх. Небо стало изменяться, окрасилось в золотисто-янтарный оттенок зимней ночи. Показались миллионы звезд. Неторопливо посыпал снег. Неро поймал одну снежинку на ладонь.

- Будучи богом я наблюдал за человеческой жизнью, но только проживая ее раз за разом, я наконец понял, каково это.

- Так же, как и я. Я благодарен тебе за то, что родился и смог узреть столько удивительную вещь.

- Тебя не расстроило, что мы никогда не перестанем быть заключенными?

- Ох, это... Было неприятно.

- Ха-ха, всего-то? Я чуть не потерял волю к жизни.

- Однако, в конце концов, ты тут, вместе со мной.

- И кто же для меня человек, с которым я прожил сотни веков? Разве друг? Мы любим друг друга, но не любовники. Я много узнал от тебя, так же как и сам научил многому. Я твой хозяин? Нет, ты всегда был равным мне. Кто мы друг другу, Нойре? Это одиночество на двоих... как оно называется?

- Одним словом никак не выразишь. Семейные узы не так крепки, как наши оковы. Так что, пожалуй, ты моя звезда.

- Тогда ты – моя?

Нойре кивнул.

- Ты помнишь, зачем мы вообще отправились в это путешествие?

- Чтобы найти ответ на вопрос, Нойре. Ты нашел?

- Да. Я понял, что не могу не любить жизнь, какой бы жестокой и бессмысленной она ни было. А ты?

- А я?

Неро запел, глядя на ночное небо. Его песня рождала Мир под ногами. Нота за нотой... и рыжая трава потянулась к вечернему небу. Но даже после того, как двое вновь стояли на берегу Грез, бог не закончил петь, и Нойре слушал его, будучи счастлив за свою звезду. Ведь только тот, кто любит жизнь, так искренне поет