Шоу эксперименты! Часть 2

“ААААргкххх!!!” — вновь раздался переходящий в хрип крик агонии, что пронзил тишь словно гром.

Молодой черноволосый юноша извивался в судорогах лежа на хирургическом столе. Кожа на его запястьях и лодыжках давно стерлась от фиксирующих ремней. По лицу была размазана кровь, что легкой струйкой продолжала вытекать из носа. Когда-то походившие на сапфир глаза ныне потускнели. Налившиеся кровью и лопнувшие в нескольких местах капилляры окрасили некогда белоснежные белки глаз в ярко-красный цвет. На ранее белоснежной коже выступили капельки пота. Скатываясь вниз, они смешивались с кровью, окрашивая и без того мокрую и не особо чистую одежду в насыщенный красный цвет.

“Ха...ха...ха...” — послышалось устало-хриплое дыхание юноши. Не имея сил пошевелить своими изнеможёнными от боли мышцами, он лишь лежал без движения.

“Как я погляжу эффект зелья восстановления закончился. Ну как? Чувствуешь себя обновлённым? Полным сил, готовым свернуть горы?” — будто не осознавая издёвки в своем вопросе спросил Моррис.

Юноша лишь устало повернул красные от крови глаза в его сторону.

“Бррр... какой страшный взгляд” — буркнул себе под нос блондинистый мужчина и повернулся к столу с инструментами.

Перебирая различные приспособления, мужчина продолжил свой монолог:

“Знаешь... смотреть на то, как ты извиваешься действительно вгоняет в тоску, не думаешь? А ведь в душе я очень добрый человек. Словно плюшевый медвежонок, понимаешь" — сказал он и повернулся, держа в руке зажим, которым размахивал во время речи.

“Мамочки, какой же ты хмурый. Взбодрись! У нас обоих поднимется настроение, время пролетит незаметно, эксперименты закончатся и бам! Ты свободен, словно ветер на равнине! Сможешь уйти куда угодно! Только подумай об этом, тебе всего-то нужно не сопротивляться” — продолжал Моррис свой монолог при этом активно жестикулируя — “Что думаешь? Мы достигли взаимопонимания?”

В ответ получив лишь угрожающее молчание, Моррис продолжил:

“Ну ладно, я начну. Эммм... как тебя зовут? Твои увлечения? Любимая еда?”

“У меня нет имени. Не помню” — ответил юноша и перевел взгляд на потолок, уставившись в одну точку.

“М-да, звучит не очень. Ну ладно, разберемся с этим попозже, а пока... ты смотри сколько времени! Мы отстаём от графика!” — вскликул он, направившись быстрым шагом к подобию операционного стола. В его руках блестел металлический шприц. Одним быстрым движением он вколол что-то в руку юноши.

Как только темно-зеленая жидкость растеклась по кровотоку юноши, его зрение помутилось, а любые движения давались невероятно тяжело.

Моррис, наблюдая за тем как его подопытный теряет сознание, слегка улыбнулся.

“Потрясающе, правда? Это недавно разработанный препарат. Почти полностью парализующий тело, не препятствуя при этом процессам жизнедеятельности” — произнёс он, как будто это было наилучшее шоу на свете.

Несмотря на невозможность сдвинуться, притупленное зрение, обоняние и слух, его сознание по-прежнему оставалось трезво. Каждая его клетка, на фоне частичной потери остальных чувств, ярчайшим образом передавала все что происходило с телом.

Вдруг он вновь почувствовал легкий укол.

“Не волнуйся, это обезболивающее. Мы ведь не хотим, чтобы ты умер от болевого шока, верно?” — послышался полный предвкушения голос Морриса.

Несчастный подопытный с невероятным трудом перевел не подчиняющиеся ему глаза на своего мучителя лишь чтобы увидеть, как тот уже приготовил новый инструмент — длинный, острый скальпель.

И, наклонившись ближе, Моррис с любопытством посмотрел в его глаза.

“Ты готов?” — прозвучала в ушах юноши фраза аккурат перед тем, как левую руку вновь пронзила острая боль.

Моррис аккуратным движением сделал разрез на бицепсе своего подопытного. Из свежеобретённой раны полилась теплая кровь. Сделав еще несколько надрезов, он достал неизвестный юноше прибор, которым педантично начал снимать кожу, оголяя мышцы руки. Завершив этот процесс и избавившись от крови, перед ним открылась идеально просматриваемая поверхность мышечных волокон.

Убрав инструменты, достав блокнот и смотря на структуру руки, он начал писать, одновременно с этим бормоча себе под нос:

— Внешне строение мышц не отличается от нормальных представителей нашего вида. Для дальнейшего исследования необходимо провести углубленный анализ.

Он отложил записную книжку и вновь взял инструменты. Поднеся скальпель, он вновь сделал надрез, бритвенно-острый скальпель рассекал плоть словно раскалённый нож масло. В течение следующего часа Моррис отделял плоть слой за слоем, углубляясь все дальше и дальше. Наконец, почти добравшись до кости, он отделил несколько скелетных мышц и положил их в специализированный контейнер

Черноволосый юноша, будучи в сознании в течение всего этого действа, не мог ни закричать, ни пошевелить ни единым мускулом. Ему оставалось лишь терпеть эту нескончаемую пытку.

Моррис, взяв образцы тканей юноши, начал восстанавливать его руку, неизвестным способом скрепляя мышечную ткань. Завершив работу, он плеснул на рану темно-синюю жидкость. Поражённую область пронзила ужасная боль, и без того находящееся в шатком состоянии сознание невольного подопытного, помутилось еще сильнее. Превратившиеся в странный конструктор мышцы начали затягиваться, вопреки всякой логике занимая правильное положение при срастании. Рассеченные волокна сращивались, по восстановившимся сосудам вновь потекла кровь. Спустя несколько минут оголённую плоть покрыл новый слой кожи. От ужасающей раны не осталось и следа.

В это время Моррис, поместив взятые образцы в устройство похожее на микроскоп, продолжил своё исследование.

— Даже более тщательное исследование не выявило никаких отклонений. Может быть все дело в химическом составе? Или в чем-то другом? Судя по имеющимся данным, мышечная ткань способна накапливать эссенцию, но не может ее удержать? И вот мы вернулись к началу... необходим более подробный анализ.

Закончив свою мысль, он повернулся к парализованному юноше. Пронзив его острым взглядом, Моррис начал задавать вопросы, разговаривая сам с собой:

“Почему же ты так реагируешь на эссенцию? Несмотря на все это зелья оказывают ощутимый эффект. Может быть, взаимодействие происходит, но отличается от привычного нам?”

Вернувшись к образцам и капнув несколько капель фиолетовой жидкости на образцы, он продолжил исследование.

— При взаимодействии концентрата эссенции с мышечной тканью последняя приходит в движение. Частота сокращений образца варьируется в зависимости от количества потребляемой эссенции. Увеличится ли прочность волокон пропорционально увеличению количества концентрата, входящего в контакт?

Как только Моррис пришел к этой мысли его глаза засияли странным блеском. С помощью пары медицинских щипцов он начал растягивать образец в разные стороны. Спустя несколько секунд тот был разорван надвое.

— Хм. Это интересно. Количество сил, которое необходимо приложить для разрыва мышечных тканей подопытного значительно превышает таковое для мышц представителей нашего мира. Это реакция на взаимодействие с концентратом? Или особенность конкретного образца? При обычных условиях подобная прочность мышечной ткани свойственна магам второго ранга.

Записав свою мысль, Моррис вылил маленький флакончик фиолетовой жидкости на второй образец. Прождав несколько минут, он вновь провел тот же эксперимент.

“Оно действительно стало прочнее. Количество прикладываемых усилий, для достижения того же результата, увеличилось примерно в три раза.

Спустя несколько десятков секунд он провел тот же эксперимент, но перед финальным этапом прождал примерно десять минут.

“Занимательно! По сравнению с предыдущим результатом, прочность мышечных тканей уменьшилась вдвое! Значит они неспособны удерживать эссенцию длительное время” — вскрикнул он восхищённым тоном.

“Что ж, мой дорогой друг. На сим наши эксперименты приостанавливаются до завтрашнего дня. Ты идёшь отдыхать, а я проведу еще ряд небольших экспериментов и упорядочу свои записи” — сказал он с улыбкой, подходя к юноше.

“До завтрашнего утра!” — проговорил он энергичным тоном и вонзил шприц в его руку.

По прошествии нескольких секунд, сознание юноши погрузилось в сон.