Закован в цепи ворон черный.

Глазами он подножный корм клюет.

Забыл он вкус той дикости, свободы.

Не год уже он в заточение живёт.

Он на моей незыблемой могиле,

Поет и восхваляет ночь,

Не зная то, что и поныне

Его она бросает в дрожь.

Винить во всем блаженный свет легко,

И он прекрасно это зная,

Широко распростёр крыло,

И им небесное светило закрывая.

На самом деле он боится дня

И в гневе страх свой укрывая,

Он мечется от солнца и огня

Богиню жизни проклиная.