Проснувшись от жгучей боли, я ощутил, как всё моё тело будто трещит, словно зеркало, покрывающееся сетью тонких линий. Каждый вдох приносил мучительное жжение в ребрах, а особенно сильно отдавало в плечо — такое ощущение, будто его разрывало на части. Я не мог описать эту боль словами, и, казалось, она длилась целую вечность, пока внезапное осознание не пронзило мой разум: я убил Шона.

Эти слова звучали в голове, как далёкое эхо. "Я убил его", — снова и снова повторял я, пытаясь поверить в произошедшее. И наконец-то реальность начала обретать форму. Моя радость казалась безграничной. После стольких мучений, страха и ненависти — я сумел сделать это. Я убил того, кто был не только моим учителем, но и моим мучителем. Моя душа буквально пела от облегчения. Но эта радость была недолгой. Вместе с ней пришло холодное осознание того, что впереди ещё одна преграда — Аврора, чтобы вызволить Аву, мне надо разобраться с Авророй.

Я приподнялся, сжав виски руками, чтобы хоть немного унять головную боль. Моя цель теперь была ясна. Я знал, где находится её особняк, и у меня был план: пробраться в её круг, стать одним из её работников. Чем быстрее я окажусь там, тем лучше смогу следить за развитием событий. Аврора не была глупой женщиной, и когда до неё дойдут новости о смерти Шона, это вызовет целую цепь событий. Важно было быть там раньше, чем она поймёт, что произошло.

Я бросил взгляд на тело Шона, которое лежало неподалёку. Даже мёртвый, он выглядел так, будто презирал меня. Его неподвижное лицо всё ещё сохраняло следы того высокомерия, которое так часто заставляло меня чувствовать себя ничтожеством. Но теперь его власть надо мной исчезла, раз и навсегда. Однако теперь мне предстояло решить, что делать с трупом. Если кто-то найдёт его, возникнут вопросы, и мне точно не удастся скрыть свою причастность. Но сейчас я был слишком слаб, чтобы заниматься этим. Нужно было сначала подлечиться.

С трудом поднявшись, я вышел из пещеры, прихрамывая и стараясь игнорировать острую боль в плече. В лесу я собрал несколько крепких веток и растений, из которых смог сделать импровизированную перевязку. Солнце клонилось к закату, его багровые лучи пробивались сквозь деревья, создавая длинные тени. В груди кольнуло чувство голода. Моё тело нуждалось в еде.

Немного дальше я заметил оленя. Он стоял неподалёку, спокойно щипая траву. Сегодня я ничего не ел, и идея добыть себе пищу показалась мне единственным разумным решением. Я достал меч, планируя метнуть его, словно копьё. Однако стоило мне только вытащить клинок из ножен, как олень поднял голову, настороженно посмотрел в мою сторону и тут же исчез среди деревьев, ловко ускользнув в густые заросли. Я бессильно опустил меч. Придётся голодать ещё один день. Это не убьёт меня, но ослабит ещё сильнее.

Когда я вернулся в пещеру, усталость окончательно навалилась на меня. Я почти не чувствовал ног и едва волочил их по каменистому полу. Каждая часть моего тела ныла и протестовала, требуя покоя. Без лишних раздумий я рухнул на жёсткий холодный пол, не успев даже подумать о том, как сделать своё место более удобным. Боль стала невыносимой, и сон показался единственным спасением от этой муки.

Но этот сон оказался не менее мучительным. Мне приснился Шон — его лицо было точно таким же, как в тот момент, когда я убил его. Однако в его горле зияла огромная рана, из которой сочилась кровь. Несмотря на это, он говорил со мной, его голос был спокойным и ровным, как будто он давал мне очередной урок. «Ты был для меня как ученик», — произнес он, холодно глядя на меня своими стальными глазами. «Я бы не убил тебя, если бы ты был менее болтливым, чертов глупец». Его слова резали, как нож, проникая в самую глубину моего сознания.

Я проснулся в холодном поту. Кошмары снова взяли надо мной верх, как это случалось уже много раз. Однако приступы стали реже, и теперь мне удавалось дольше держать себя под контролем. Нельзя давать волю чувствам — это знание было моим единственным щитом. Только не сейчас. Только не здесь. Я должен был продолжать двигаться, несмотря на всё это. Хотя внутри меня что-то отчаянно стремилось назад — домой, к родителям. Слёзы, которые я так долго сдерживал, потекли по щекам. Но я быстро вытер их, стиснув зубы. «Только не сейчас, — сказал я себе, — пока не время».

Несмотря на боль, я поднялся. Плечо всё ещё ныло, но я мог двигаться, а значит, смогу добраться до особняка Авроры. Главное — найти дорогу в Немарис. Но сначала мне нужно было найти людей, чтобы узнать дорогу. Это могло стать первым шагом на пути к моей цели.

Выйдя из пещеры, я вспомнил о теле Шона. Его нельзя было просто оставить здесь. Я вернулся, поднял его безжизненное тело и вынес наружу. Пройдя с ним несколько часов, я вышел к реке. Вода была холодной и чистой, её гладь блестела на закатном солнце. Река не была глубокой, но достаточно широкой, чтобы унести тело. Я аккуратно опустил Шона на воду и придерживал его, пока он не начал медленно отплывать. «Надеюсь, мы больше никогда не встретимся», — произнёс я, наблюдая, как течение уносит его вдаль.

Эти слова прозвучали, как пустое эхо. Убив его, я не чувствовал освобождения. Вместо этого оставалось странное ощущение тяжести, как будто я не закончил что-то важное. Но не было времени на размышления. Я собрал все свои силы и направился дальше. День тянулся бесконечно. Лес казался бескрайним и тёмным, его тени простирались до самого горизонта. Я встретил множество зверей — от оленей до волков, но ни одно из этих существ не тронуло меня. Казалось, они чувствовали, что я не представляю угрозы.

На следующий день лес открылся передо мной, словно расступился, давая дорогу. Передо мной простиралась широкая тропа, уходящая вдаль. Слабость всё ещё не отпускала меня, и я решил немного отдохнуть. Сев на траву у края дороги, я огляделся, надеясь, что кто-то проедет мимо.

Прошло несколько минут, и я услышал звук копыт.