Всё началось с тишины, как всегда бывалую перед бурей. Разбирая стопку документов, я ощутил едва уловимое давление, словно воздух вокруг стал плотнее, гуще. Это было едва заметное изменение, но внутри всё сжалось. Будто невидимая рука вдруг сжала мою грудь, а сердце на мгновение пропустило удар. Я перестал двигаться, словно какая-то примитивная часть моего сознания поняла, что любое неосторожное действие может обернуться бедой.

Арья, казалось, ощутила то же самое. Я заметил, как её руки, до этого ловко перебирающие бумаги, вдруг замерли. Взгляд устремился в одну точку — на дверь. Её тело застыло, как пружина, готовая распрямиться в любой момент, чтобы поразить цель. Я невольно задержал дыхание, наблюдая за ней. Арья была воплощением напряжения, словно дикий зверь, который находит свою жертву в ночи и ждёт, когда та сделает последний шаг. Мне оставалось лишь ждать, потому что я не был готов встретиться с тем, что ожидало нас за этой дверью.

Несколько секунд — а может быть, минут — прошли в полной тишине. Затем я услышал их: медленные, тяжелые шаги, приближающиеся к двери. Они звучали приглушённо, но каждый шаг резонировал во мне, как удары молота по наковальне. Дверь заскрипела, распахнувшись в тот же момент, когда Арья выпустила кинжал, что выскользнул из её руки, как вспышка света в ночи. Неизвестный поймал его — легко, как будто это был простой лист бумаги, а не острое оружие.

Я уже знал, кто это был. Высокая фигура, знакомая до боли. Эдвард.

— Стой, Арья! — крикнул я, прежде чем успел подумать.

Её глаза метнулись на меня, блестя яростным огнём. Но я не мог позволить этому огню разгореться. Всё это было слишком сложно. Наша ситуация слишком запутанная, чтобы добавлять ещё одну ошибку. Арья отпрыгнула в мою сторону, хотя её взгляд всё ещё был прикован к Эдварду. Я видел, как её пальцы снова скользнули к кинжалам на поясе, готовые к новой атаке.

— Кто ты? — резко спросила она, не скрывая угрозы.

Эдвард сделал шаг вперёд, его глаза были холодны, но в них не было враждебности. Это был взгляд человека, который привык к опасности. Он знал, что его могут убить в любой момент, но это его не беспокоило.

— Меня прислали, чтобы помочь вам, — ответил он ровным голосом.

Я не мог видеть лицо Арьи, но чувствовал её внутренний конфликт. Она не доверяла никому, и я понимал её. Доверие в этом мире было роскошью, которую мало кто мог себе позволить. Но что-то в тоне Эдварда заставило её слегка ослабить хватку на клинках.

— Мы не нуждаемся в помощи, — бросила она холодно, хотя её тон уже был менее угрожающий.

Эдвард усмехнулся, и на мгновение мне показалось, что его улыбка была едва заметной. Впрочем, она тут же исчезла, как и появилась.

— Шон думает иначе, — сказал он.

Упоминание Шона было как шип в моём сердце. Этот человек... нет, этот демон... он еще и сотрудничает с  Авророй он был причиной всех моих бед. Именно Шон продал меня в рабство, и, несмотря на все мои усилия, этот факт всегда будет тенью на моей душе. Я ненавидел его больше, чем кого-либо в этом мире. Каждая его интрига, каждый его приказ, каждое его решение — всё это было как яд, постепенно разъедающий меня изнутри.

Но сейчас мне приходилось сдерживать эту ярость. Это было не время и не место. Эдвард был частью этой грязной игры, но его появление сейчас могло изменить всё. Мы с Арьей переглянулись, и я кивнул ей. Внутри меня бушевала буря, но я знал, что сейчас важнее всего — закончить начатое. Убить цель.

— Ночью начнём, — наконец сказала Арья. Её голос был как холодный ветер, пронзающий пространство между нами. Время поджимало, но мы должны были дождаться момента.

Я отошёл к окну, глядя на затихающий вечер. Внизу город продолжал жить своей жизнью — люди шли по своим делам, словно не подозревая, что где-то рядом, всего в нескольких улицах, кто-то собирается лишить кого-то жизни. Всё это казалось странным — жизнь и смерть переплетаются так близко, но большинство людей никогда не задумываются об этом, пока не окажутся на краю. Моё сердце было переполнено ненавистью к Авроре и Шону, к этой проклятой системе, которая играла нами, как шахматными фигурами.

Мы провели в тишине несколько часов, каждый занят своими мыслями. Арья собирала свои вещи молча, её движения были быстрыми и чёткими. Эдвард сидел на стуле у двери, полностью погружённый в свои мысли. В какой-то момент я начал задумываться, о чём он думает. Но это не имело значения. Важнее всего было то, что нас объединяет только одна цель.

— Время, — наконец сказала Арья, когда вечер окончательно погрузил город в темноту.

Мы покинули гостиницу и скрылись в тенях улиц, передвигаясь безмолвно, как ночные призраки. Эдвард вёл нас вперёд, и я заметил, как легко он передвигается, словно привык к таким ночным вылазкам. Я шёл следом, стараясь не отставать, но каждая мысль возвращала меня к тому, что ожидало нас впереди. Мы приближались к поместью, спрятанному в глубине леса, которое было нашим последним пунктом назначения.

Ночь сгущалась вокруг нас, деревья, словно тени, окружали с обеих сторон, их ветви тянулись, как руки, пытающиеся поймать нас в ловушку. Арья шла впереди, проверяя каждую мелочь, каждый шаг. Она была беспощадна в своей осторожности. Я знал, что ей нельзя доверять, но в этот момент она была моим единственным союзником, хотя бы временным.

Когда мы подошли ближе, я увидел поместье. Оно выглядело заброшенным, но я знал, что это лишь иллюзия. Такие места часто скрывают самое опасное за своей кажущейся безобидностью. Здесь обитали убийцы, люди, которых мы должны были устранить.

— Стражники на каждом углу, — прошептала Арья, оглядывая территорию. — Нам придётся разделиться.

Её слова эхом отдались во мне. Я знал, что так будет сложнее. У каждого из нас была своя часть работы, и никто не мог полагаться на другого.

Мы с Эдвардом двинулись к боковому входу. Я ощущал, как сердце колотится в груди, стражники были уже близко. Два человека у ворот выглядели как профессионалы. Их движения были чёткими, отточенными, а глаза — холодными, лишёнными всяких эмоций. Они были готовы убить без колебаний.

— Начнём, — прошептал Эдвард.

Наши клинки разом блеснули в ночи. Эдвард двигался как смертоносный танец, его удары были точны и быстры, словно хищник, сокрушающий жертву. Его клинок не знал промаха, он резал воздух с жуткой лёгкостью. В тот момент я понял, почему Аврора держала его рядом — он был её оружием, острым, смертоносным, но это его не спасло

Клинки Эдварда резали воздух с такой точностью, что стражники едва успели понять, что произошло. В момент, когда один из них поднял меч, Эдвард уже оказался за его спиной. Удар был точным — меч вошел между рёбер, и стражник упал на землю без единого звука. Второй не успел среагировать, и спустя мгновение его горло было перерезано, кровь брызнула на землю, впитываясь в темную почву под ногами.

Эдвард даже не задержался. Это было так, словно он прорезал ветер, и никакой человеческой жизни здесь не было, лишь тени, которые он разгонял своим лезвием. Я замер на мгновение, наблюдая за его движениями, не в силах понять, как кто-то может так спокойно отнимать жизни. И в то же время во мне что-то треснуло — какая-то внутренняя зависть, или, может быть, страх перед собственной неспособностью быть таким же хладнокровным.

Я сделал глубокий вдох, сжимая рукоять меча сильнее. У меня был свой путь, и я знал, что моё сердце уже слишком далеко от той безмятежности, что была когда-то. Слишком многое изменилось. Я чувствовал, что шаг за шагом приближаюсь к тому, чего всегда боялся: стать тем, кем они хотели меня видеть.

Но сейчас не было времени на размышления.

Мы вошли внутрь через боковой вход, и узкие коридоры встретили нас жуткой тишиной. Тьма поглотила всё, кроме тихого шороха наших шагов. В тени мелькнули силуэты. Двое стражников, двигающихся навстречу. Мои мышцы напряглись. Я знал, что, как только начну, дороги назад не будет. Эдвард взглянул на меня, как бы говоря без слов: "Справишься?"

Не дав себе времени на раздумья, я вытащил клинок и рванулся вперёд. Первый удар пришёлся по лезвию меча стражника, звон стали разорвал тишину. Силы хватило, чтобы выбить меч из его рук, и, пока он не успел осознать произошедшее, я нанёс второй удар. Клинок вошёл в его плоть с тем звуком, который я уже не раз слышал, но который до сих пор отзывался во мне глухим эхом ужаса. Стражник захрипел и рухнул на пол. Я пытался не смотреть на его лицо, потому что каждый раз эти глаза казались мне слишком человеческими, слишком живыми.

Второй стражник бросился на меня с коротким кинжалом. Его движения были быстры, но панические. В этом было преимущество — он уже видел смерть напарника и понимал, что конец может быть близок. Я уклонился от удара, и в этот момент Эдвард оказался позади него. Прежде чем стражник понял, что происходит, его голова безвольно опустилась, и тело рухнуло на каменный пол.

Я тяжело дышал, чувствуя, как адреналин струится по венам. Бой был закончен, но моя голова гудела, словно всё это было лишь началом. Стражники не были профессионалами, они были просто преградой на пути. Настоящая битва была впереди.

— Дальше будет сложнее, — произнёс Эдвард, его голос был ровным и спокойным, как будто мы только что не пролили кровь. — Арья займётся охраной в северном крыле. Нам нужно добраться до центральной комнаты.

Я кивнул, хотя сердце колотилось, и разум всё ещё был погружён в борьбу с собственными сомнениями. Мы продолжили двигаться вперёд. Каждый шаг эхом раздавался в коридорах, хотя я старался быть тише. Я знал, что скоро наступит решающий момент, когда мы столкнёмся лицом к лицу с нашей целью.

Поместье было больше, чем я думал, и его запутанные коридоры напоминали лабиринт. Каждый поворот открывал новые двери, каждая комната таила возможную опасность. Мы осторожно пробирались сквозь эти теневые улочки, и каждый раз, когда я ловил отражение своего лица в стеклянных витражах или зеркалах, я едва узнавал самого себя.

Когда мы наконец добрались до главного зала, что-то внутри меня резко изменилось. Пространство было огромным, стены обиты тяжёлыми тканями, скрывающими их подлинную структуру. Огоньки свечей едва освещали середину комнаты, создавая игру теней, искажая реальность. Но в центре стояла она — наша цель.

Мужчина средних лет, одетый в дорогие одежды, его лицо искажено страхом и отчаянием, но даже это не смогло скрыть гордости и высокомерия, застывших в его глазах. Он был не просто торговцем, как нас заставили поверить. Он был больше, чем обычный человек. Он был тем, кто стоял за множеством преступлений. Но сейчас, он выглядел совсем иначе — как зверь, загнанный в угол, не зная, как ему вырваться.

— Ну что — произнес Эдвард, нарушая гнетущую тишину, — пришло время завершить это.

Я шагнул вперёд, но внутри меня бушевала буря. Я всегда знал, что однажды этот момент настанет, но, стоя здесь, перед своей жертвой, я осознавал, что не готов к этому. Меня трясло. Мои руки были влажными от пота, а в горле пересохло. Но я не мог отступить. Я не мог позволить прошлому управлять мной. Моя ненависть к Шону и Авроре, к тому, что они сделали, была слишком велика.

Я вытащил меч, и мои руки дрожали.

— Ты... Ты не понимаешь... — начал мужчина, но я прервал его:

— Это всё ради мести, — тихо, почти шепотом, сказал я.

Мой голос казался чужим, как будто это говорил не я, а кто-то другой.

Слёзы уже застилали глаза, но я знал, что не могу остановиться. Я видел его, видел, как страх разливается по его лицу, видел, как его высокомерие рушится, как карточный домик. Но это не вызывало во мне ни облегчения, ни радости. Лишь пустоту.

Я поднял меч и сделал то, что должен был.