Пробудившись после недавней битвы, я понял, что техника «Нестабильного разреза», описанная в книге, пока недоступна мне. У меня не хватало ни навыков, ни достаточного количества маны для её использования. Оставалось только одно — тренироваться. Каждый день я проводил долгие часы с мечом, отрабатывая удары и стойки, стараясь поймать правильный ритм, но без использования магии. Мои движения сначала были неловкими и неуверенными, а тело быстро уставало, но с каждым новым подходом я чувствовал, как мышцы привыкают к нагрузке, и мои удары становились точнее.

В пещере время текло по-своему — дни сливались в единое монотонное течение. Шон приходил и уходил, принося мне еду: туши животных, мясо которых часто было жёстким и жилистым. Он почти не разговаривал, только наблюдал за моими тренировками с непроницаемым выражением лица. Я знал, что он оценивает мои умения, ищет в них проблески прогресса, но не говорит ни слова.

Каждый раз, когда он приходил, он приносил разных животных: от мелких птиц до лесных зверей. Казалось, пещера находилась где-то глубоко в лесу, отрезанная от мира. Время теряло своё значение. На десятый день Шон появился снова, но на этот раз его руки были пусты.

— С сегодняшнего дня еду будешь добывать сам, — сказал он безразлично, бросив короткий взгляд на мой измученный вид.

Мои тренировки становились всё более изнуряющими. Я использовал весь свой физический ресурс, но без магии чувствовал себя ограниченным. Каждый раз, когда я замахивался мечом, мне не хватало той силы, что я ощущал, когда ману проводили через оружие. Я ощущал себя будто в заточении, не только физическом, но и духовном.

Я приближался к созданию ядра маны. Это было медленное и мучительное занятие — копить ману, стараясь удерживать её внутри, не расплескав ни капли. Каждая попытка казалась шагом вперёд, но ману было сложно удерживать стабильно. Боль от фантомных ран мешала сосредоточиться, но я продолжал, надеясь, что смогу преодолеть свои пределы.

Каждую ночь меня преследовали образы Авы. Я видел её искажённое от боли лицо, чувствовал её крики, которые разрывали тишину моего сознания. Я просыпался в холодном поту, фантомная боль от пыток не отпускала, а ночи становились ещё более мучительными, чем тренировки. Я часто корчился на холодном полу пещеры, стараясь заглушить крики, которые вырывались из меня. Эти кошмары не давали мне покоя, заставляя снова и снова переживать всё, что я видел.

Спустя десять дней в темноте пещеры я впервые вышел наружу. Солнечный свет ударил по глазам, заставив меня прищуриться. Он казался ярче и жестче, чем я помнил. Словно за это время я забыл, как выглядит мир. Нас окружал лес, густой и дикий, с высокой травой и раскидистыми деревьями. Листва шелестела под слабым ветром, и казалось, что всё здесь живет своей жизнью.

Я шёл сквозь лес, стараясь не отрываться от мысли о необходимости добыть еду. Пройдя несколько часов, я услышал, как позади меня зашелестели листья. Я обернулся и увидел Шона, который следовал за мной, держа дистанцию.

— Дальше не иди, — сказал он строго, его голос разрезал тишину леса.

Я понимал, что не стоило спорить. В этом мире он был главным. Неохотно цокнув, я повернул в другую сторону, когда Шон, неожиданно для себя, указал мне направление:

— В семистах метрах на юг есть небольшие кролики. Они быстрые, но тебе по силам.

Это был первый раз, когда он напрямую помог мне. Я пошёл в указанную сторону, стараясь не задавать лишних вопросов. В голове пронеслась мысль, что кролики — не такие уж и простые животные, если Шон говорит о них с таким вызовом. Добравшись до указанного места, я заметил, что они были намного быстрее обычных кроликов. Их движение было плавным, резким, а глаза светились лёгким голубоватым свечением — результат магии, которая пронизывала их тела. Я несколько раз попытался схватить одного из них, но каждый раз они ускользали из-под моих рук.

Чувствуя разочарование и усталость, я начал использовать всё своё внимание и фокус. Эти зверьки, хоть и не были опасными, заставили меня мобилизовать все свои силы. Я загнал одного в угол и, медленно подбираясь, сделал последний рывок, сжимая его в руках. Тепло его тела и биение сердца заставили меня вспомнить, как важно сейчас выжить и продолжать бороться. Это был не просто бой за еду, а очередная проверка моей решимости.

Вернувшись в пещеру с добычей, я увидел Шона, который стоял у входа с мечом в руке. Он наблюдал за мной с холодной отстранённостью.

— Покажи, чему ты научился, — бросил он, поднимая меч. Его движения были быстрыми, словно у хищника, готового к атаке.

Я напрягся, держа свой меч наготове. Воспоминания о моих предыдущих тренировках вспыхнули в голове. Я понимал, что Шон в десятки раз опытнее, но это не значило, что я не должен пытаться. Я начал атаковать, стараясь действовать так, как учился: быстрые удары, внезапные выпады, использование инерции и силы своего тела. Я бросался в бой, надеясь застать его врасплох, но Шон легко блокировал мои атаки, его лицо не выражало никаких эмоций.

Тогда я решил применить то, что освоил совсем недавно — лёгкий мираж. Я сконцентрировал остатки маны, создавая слабое искажение вокруг себя, чтобы мои движения стали менее предсказуемыми. Шон явно почувствовал это, его глаза напряглись, но он продолжал атаковать, почти не замедляя темп. Он ощущал моё присутствие, несмотря на иллюзию, и легко обходил все мои уловки. Наши мечи снова и снова сталкивались, но каждый удар отдавался в моих руках болью, напоминавшей, насколько мне ещё далеко до настоящего мастерства.

В конце концов, Шон подловил момент, когда я слишком увлёкся своей иллюзией, и резко выбил меч из моих рук. Мой клинок с громким звоном упал на каменный пол. Я пошатнулся и упал, тяжело дыша и чувствуя, как пот стекает по лбу.

Шон подошёл ко мне и осмотрел с отстранённым выражением лица.

— Ты всё ещё слишком слаб, — сказал он, но в его голосе прозвучала странная нотка уважения. — Но скорость твоего обучения удивительна. За это время ты стал быстрее и увереннее, но этого недостаточно. У тебя есть ещё десять дней.

Он развернулся и ушёл, оставив меня с мыслями о своих ошибках и недочётах. Это была не просто битва с мечом, а битва с самим собой. Каждый удар, каждый промах заставлял меня чувствовать разочарование, но и жажду стать лучше.

После ухода Шона я вернулся к книгам, надеясь найти там ответы на вопросы, которые меня терзали. Открывая снова «Ману и меч», я наткнулся на раздел о синергии между маной и оружием. В этом тексте говорилось, что взаимодействие маны с лезвием — это не просто усиление силы удара, но и создание особой связи с оружием, где каждый взмах должен быть продолжением воли владельца. Я узнал, что мана не только делает меч крепче, но и позволяет ему резонировать с мыслями и эмоциями хозяина. Впервые я задумался о том, что каждый меч уникален и требует не только силы, но и душевной связи.

Прочитав страницу до конца, я наткнулся на технику, названную «Потоковая защита». Её суть заключалась в том, чтобы ману распределить равномерно по всему лезвию,

позволяя отражать удары противника и поглощать часть их силы. Это напомнило мне о тех тренировках, что проводил Шон, когда он ни разу не использовал свою силу полностью, словно сдерживая себя.

Теперь я знал, к чему стремиться, но путь был ещё далёк от завершения. Всё, что я мог сделать — это продолжать тренироваться и искать ответ на главный вопрос: как же найти равновесие между маной и мечом, когда разум поглощён кошмарами, а сердце разрывается от боли?