— Эмили!?

Глаза Рине расширились в неверии.

Апостол Жадности рассмеялась, словно наслаждаясь её тревожной реакцией. Она вела себя так, будто приветствует старого друга.

Однако…

Эван, носивший беззаботное выражение всего мгновение назад, немедленно обнажил меч.

Даже если он ещё не достиг уровня Мастера, он инстинктивно знал, насколько опасен незваный гость что стоит перед ним.

В момент, когда его напряжение достигло пика…

*Тук!*

— Ургх~!?

Острая боль ударила по затылку Эвана, заставив его тело наклониться.

Почувствовав удар и обернувшись, он увидел, как золотой венец Рине возвращается к хозяйке. На его лице отразилось полное недоумение.

— Прости. Но это лучший вариант.

Голос Рине звучал где-то вдали, и Эван погрузился в темноту.

— Ох, какая хитрая. Или это по другой причине?

— Заткнись.

Глядя на то, как усмехается Апостол Жадности, Рине почувствовала, как её захлёстывает ярость.

Без колебаний Рине использовала золотой венец, чтобы переместить Эвана на противоположную сторону.

— Почему ты так злишься? Я не думаю, что наши отношения были до такой степени плохими.

— Ты действительно думаешь, что сейчас уместно это говорить?

— Конечно. Как ты думаешь, кто научил тебя пользоваться Библиотекой?

— ……!

Библиотека.

При этом слове тело Рине слегка дрогнуло.

— Мне никогда не было нужно что-то подобное…!

— Ты действительно так думаешь? — Эмили неспешно усмехнулась.

Выражение лица Рине исказилось от раздражения. Сжав губы, она дала понять, что разговор окончен.

*Свист!*

Золотые глаза, которые до этого момента были скрыты, засияли ярким светом.

*Лязг!*

Золотые венцы устремились к Эмили, яростно скребя по окружающим колоннам и мрамору. Они мчались с невероятной, ослепительной скоростью.

Однако.

— Хм… Я действительно ознакомилась с этой информацией заранее, но у тебя и правда есть интересные вещи, Рине. Если бы мне пришлось угадывать откуда они, я бы сказала, это из Империи Иланеф?

Золотые венцы, которые должны были изрешетить тело Апостола, беспомощно остановились в тот момент, когда они достигли её.

*Лязг!*

От Апостола распространилась зловещая энергия, после чего в воздухе материализовались ветви, блокируящие атаку.

Брови Рине ещё больше нахмурились.

Но Эмили, Апостол Жадности, просто усмехнулась и небрежно дёрнула пальцами.

В то же время те самые ветви, что заблокировали золотой венец, поползли по его поверхности, как лозы, начиная опутывать его.

Рине быстро отозвала золотой венец.

— Какая жалость.

Несмотря на её слова, голос Эмили не нёс подлинного разочарования.

Словно она лишь играется с Рине, Апостол не предприняла попытки контратаковать, лишь отвечая на атаки по мере их поступления.

Даже когда замешательство вихрилось внутри Рине из-за внезапного появления Эмили, она сосредоточилась на поиске способа переломить ситуацию.

«Что мне делать?»

Если бы это было не подземное пространство, а открытый воздух, она бы, возможно, озадачилась, но не стала бы так тревожиться. Снаружи она могла использовать Плутона без ограничений. Даже тогда она не была уверена, что могла бы гарантировать победу. Если бы это было десять лет назад, возможно, но сейчас — она полностью понимала, какой человек перед ней.

Но это было под землёй. Пространство слишком малое, чтобы должным образом использовать Плутона.

Если бы она была готова рискнуть обвалом пещеры, она могла бы попытаться. Даже если пещера обрушится, Рине была уверена, что выживет.

Но была проблема…

Алон и Эван.

Если она будет неосторожна, Алон с Эваном могли попасть под обломки.

Рине лихорадочно обдумывала варианты, отчаянно искав способ разрешить ситуацию.

Однако…

Апостол Жадности лишь наблюдала за Рине с расслабленным лицом, словно ей было любопытно, какое решение та примет.

###

Тем временем, в пепельном мире.

— Ответь мне, маг. Я спросил, ты ли вызвал меня.

От чистого холода во взгляде Кайласа Алон собрал мысли и ответил.

— ……………Правда, что я вызвал тебя, но я не знаю, что это за место.

— Ты не знаешь?

— Верно.

Кайлас нахмурился.

Словно пытаясь распознать правду, он пристально уставился на Алона, прежде чем вытянул указательный палец и провёл прямую линию в воздухе.

*Грохот~!*

Синяя магия, что проявилась из его руки, отличалась от использованной в лабиринте, рассекая воздух прежде чем рассеяться.

Увидев это, Кайлас вздохнул, его лицо окрасилось разочарованием.

— Какую чушь ты несешь, маг? Не может быть, чтобы ты не знал это место.

— Что ты имеешь в виду?

— ……Ты и вправду ничего не знаешь, серьёзно? Как же тебе удалось провернуть что-то столь абсурдное с таким недостатком знаний? ……Объясню только один раз, так что слушай внимательно, щенок.

С этими словами он мгновенно понизил Алона в статусе: из мага — в ничего не понимающего новичка.

— Это внутренний мир, существующий отдельно от привычного тебе физического мира. В душе каждого, кто совершил великое деяние, сокрыт свой собственный, неповторимый мир.

— Тогда… это твой внутренний мир?

Алон думал, что его рассуждения вполне правдоподобны.

Вспоминая историю Золотого Дракона, Лайнизиуса, он знал, что маг перед ним сражался против Чёрных, независимо от того, какой была его окончательная судьба.

«Тогда, может ли это быть проявлением мира после его битвы с Чёрными?»

Алон молча наблюдал разрушенный мир вокруг себя.

Одного взгляда на это опустошение было достаточно, чтобы напомнить об истинной опасности Чёрных.

В Психоделии Чёрные нанесли огромный ущерб континенту, но в конечном итоге были остановлены Элибаном и другими могущественными фигурами. Из-за этого ситуация никогда не заходила так далеко.

«…Мир тысячелетней давности куда хуже того, что я видел в игре.»

Однако, в мире, где Чёрные не были остановлены, результатом служило полное уничтожение — абсолютное разрушение.

Даже Алон, обычно отстранённый, был на мгновение ошеломлён видом.

Затем…

— …Ха.

— ?

Кайлас испустил пустой смешок.

— Какую чушь ты несёшь, сопляк? Этот внутренний мир…

Его следующие слова были ещё более шокирующими.

— Он твой.

«…Что?»

— Мой… внутренний мир?

— Да. У меня, потерявшего всё, нет причин обладать внутренним миром.

Кайлас разглядывал его с видом, который предполагал, что Алон даже не понимает чего-то столь базового.

Затем, небрежно окинув взглядом окружение, он пожал плечами.

— В любом случае, щенок, это твой внутренний мир.

— …Ты утверждаешь, что это такой же мир, какой я знаю?

— Да. Хотя в твоём случае тебе не хватает каких-либо формульных знаний о структуре, так что он просто формируется твоими самыми сильными воспоминаниями.

Слова Кайласа заставили Алона сглотнуть, ему нужно было успокоиться и попытаться собрать мысли.

Но прежде чем он смог это сделать…

— Итак, сопляк. Зачем ты призвал меня?

Внезапный вопрос остановил ход его мыслей.

После короткого молчания он ответил.

— …Мне нужно было кое-что у тебя спросить.

— Что-то спросить, да?

Кайлас на мгновение уставился на Алона, прежде чем сказать.

— Говори. Будь кратким. Ты ведь удосужился победить меня, так что я соизволю выслушать тебя.

Он медленно передвинулся и сел на груду обломков. Его слова подгоняли Алона говорить, хотя он колебался, так как много чего хотел спросить.

— ………

Подумав ещё какое-то мгновение, Алон наконец задал свой первый вопрос.

— …Я слышал от Золотого Дракона, Лайнизиуса. Что ты изначально был истинным магом.

Выражение лица Кайласа стало странным при этих словах.

— Ты встречал Золотого Дракона?

— Да.

— Значит, он всё ещё жив.

Когда Алон кивнул, Кайлас расслабил прежде нахмуренные брови и выдохнул.

— …Это облегчение.

Он пробормотал это так тихо, что Алон скорее угадал, чем услышал.

Алон подумал не стоит ли ему рассказать, как Лайнизиус выжил, но прежде чем он смог принять это решение…

— Ну, неважно, щенок. Что ты на самом деле хочешь знать — это почему маг вроде меня стал Внешним Богом, не так ли? — Спросил Кайлас, и Алон кивнул в ответ.

— Это просто месть.

— …Месть?

Ответ пришёл быстро, без колебаний.

— Да. Я отказался от всего, чтобы стать гоблином и отомстить Чёрным.

Пауза.

— …Разве это возможно?

— Нет. Невозможно — в обычных обстоятельствах.

Брови Кайласа нахмурились, словно вспоминая прошлое.

— В моей битве против Чёрных я потерял всё. Моих товарищей, моих друзей, всех их. Единственное, что осталось вокруг меня, были трупы.

— …

— Я тоже едва цеплялся за жизнь, ожидая смерти, которая была недалеко.

— .……

— Но я не хотел умирать. Я хотел отомстить Чёрным, убившим моих товарищей и друзей. Я хотел уничтожить их собственными руками.

— …

— Я искал способ выжить. Я заставлял своё раздробленное ядро маны работать за пределами его возможностей, чтобы едва поддерживать себя в живых и думать. И в тот момент появились гоблины.

Его выражение лица, однако, оставалось жутко спокойным.

— Сотни, возможно, тысячи гоблинов, которые зарылись под землю, прячась от присутствия Чёрных, появились.

Глаза Кайласа горели — и Алон наконец понял, что за странный свет таился в его взгляде всё это время.

— Рука мага — рука того, с кем всего днём ранее они обменивались шутками — была безжалостно разжёвана в пасти гоблина.

— Голова мага — голова того, кто беспокоился за своего ученика всего днём ранее — стала не более чем игрушкой для гоблинов.

— Тело молодого мага — тело того же, кто представлял будущее всего днём ранее — было перемолото в фарш и скормлено молодым гоблинам.

И…

Это была ярость.

Тихая, бесстрастная ярость, что горела лишь ярче от своей беспомощности.

— В тот момент, наблюдая, как те гоблины пожирают трупы моих товарищей, я нашёл свой путь к выживанию.

Следующие слова пришли из собственных уст Алона.

— …Бог гоблинов.

Словно подтверждая его дедукцию, Кайлас продолжил свой рассказ с жутким спокойствием.

— Я выжал последние остатки своей маны и превратился в гоблина.

— Я вырезал гоблинов своим разрушенным ядром маны, чтобы вселить страх.

— Я захватывал трупы моих товарищей прежде, чем гоблины могли их пожрать — лишь чтобы затем вернуть их, заслужив их поклонение.

— Я низвёл своих павших товарищей до простых кусков мяса — поднося их ненасытным гоблинам, заталкивая в их ненасытные глотки, чтобы обеспечить их почитание.

В тот момент пазл сложился в уме Алона.

Почему Кайлас, некогда маг, теперь носил облик гоблина как Внешний Бог. Почему он больше не мог использовать Теневого Дракона.

— Мой внутренний мир, моя магия, моя честь, моё достоинство, мои товарищи…

— Я отказался от всего, — сказал Кайлас, но затем его голос дрогнул.

Его лицо исказилось.

— И я стал Внешним Богом, Кайласом.

Наконец Алон понял.

Куда была по-настоящему направлена странная, тлеющая ярость Кайласа.

Она была не к Чёрным.

Была не к гоблинам.

Она была…

К самому себе.

Ярость была не для его врагов.

Она была для него самого — того, кто выжил в позоре, того, кто цеплялся за жизнь самым жалким, ужаснейшим способом.

Глубокая, неумолимая ненависть к себе.

— ………

Алон не смог подобрать слов.