Вокруг было темно и холодно. К моему тяжелому телу то и дело кто-то прикасался своими чужеродными руками. Всё чувства были притуплены, и я… Была кем угодно, но не хромериком. Гадкое и липкое ощущение. Сердце громко отбивало свой ритм, что жутко раздражало.

— Процедура пробуждение завершена. Отторжение на приемлемом уровне. Синаптическая реакция… – говорила девушка с приятным голосом. — Учитывая первоначальное состояние, мы добились хорошей задержки, несмотря на нарушение нейротрансмиссии и синтез нейромедиаторов. Мышечная атрофия была самой малой проблемой. Посмотрим, что нам скажут тесты. – говорил низкий мужской голос.

— Почему я здесь, что случилось?.. – сказала наконец-то я.

— Ты нам нужна, вот и всё. – незамысловато сказала она мне и затем открыла мой глаз, чтобы проверить реакцию зрачка. Того самого глаза, что казался ещё мгновение потерянным.

В голове что-то щёлкнуло, и я осознала свою чужеродность. Внутри глаз этих двух незнакомцев мне виделось нечто близкое, слишком близкое. Это не могло быть так, не могло быть правдой, мне не хотелось верить. Совсем недавно я оказалась на этом увядающем куске камня, а теперь уже была в ещё более быстро гниющем тело…

— Меня зовут Трилл, а это Фолл. Да, предвидя твой вопрос, отвечу сразу, что я скопированная нейрограмма Лоры, версия 451, а это, соответственно, Лайн-701.

— Нам крайне не хватает рук, чтобы следить тут за всем. И ты, надеюсь, понимаешь это.

— Нам пока неизвестно, как на твоё сознание повлияла остаточная матрица прошлой личности, поэтому, давай проведём парочку тестов, чтобы это определить.

Их слова казались чем-то далёким и несущественным. В моей голове последним воспоминанием было то, как я сидела перед зеркалом. В тот момент собственное лицо мне казалось жутко отстраненным. Я была одной из нескольких записей, помимо пробных. Одна была чистой, на случай чего-то экстренного и последняя производилась в измененном состоянии сознания. Моими губами я говорила самой себе, что может наступить момент, когда нам потребуется прибегнуть к такому сценарию, что оставшиеся здесь люди могут быть не способными продолжать жизнь, но их тела могут послужить нам. И именно поэтому будет произведена такая запись, то есть – я.

— Сколько прошло времени с… – мне было сложно подобрать слова для того, что я хотела сформулировать с учётом всех обстоятельств.

— Три года и один месяц. – ответила моя версия с зелеными глазами и светлыми волосами, кончики которых стали седыми куда раньше, чем должны были с физиологической точки зрения. Такой необычный цвет глаз заставил меня смотреть в них дольше принятого.

Заметив это, моя старшая версия опустила лицо в планшет и торопливо зашевелила руками, поднеся конструкцию в виде полумесяца к моей шее и закрепив на ней, что заставило меня ощутить тепло где-то под кожей.

Она сама была в кофте с длинными рукавами, но сейчас они были загнутыми и под ними была кожа болезненного вида, шрамы украшали её шею, немного не доходя до лица. В отличии от Трилл, Фолл выглядел несколько лучше, но на его голове волос не было совсем и свет излишне подчёркивал его чересчур худое тело и уже более привычные сероватые глаза.

Когда мои взгляд дошёл до рук, то я не увидела своих рук… Это были гротескные протезы, что были частью этого тела куда дольше моего сознания.

— Для тебя точность не является критичной, поэтому, таких рук хватит. – сказала немного грустно Трилл.

Мне провели инструктаж, рассказав о текущей ситуации и введя в меня немного омнигеля, что заметно оживило моё тело, испытывающее его недостаток. Моей заменой ПКС стало небольшое носимое устройство, на котором отображалось моё изображение и новое имя…

— И да, Трез, сразу предупрежу, что здесь, внизу, у нас всё очень плохо с одеждой. Но будто бы наверху всё нормально. – она показала на себя и всё, во что она была одета, заметно висело на ней. – Мы скидали всё более-менее целое на складе, там не пропустишь. И сразу скажу, что с нижним бельём всё ещё хуже… – она с виноватым видом совместила свои ладони и растопырила пальцы. – Если надо будет, сошьём новое, а так, ознакомься с графиком стирок. Это важно.

Вокруг меня была темнота и космическая тишина, напоминающая о тех временах, когда я бороздила космические просторы. Эти тусклые воспоминания были единственным, что осталось у и от Меня. Я жила в комнате, пробуждавшей в моём теле самые неприятные воспоминания. Во сне ко мне приходили образы своего нового тела, лежавшего без сил, но в сознании, открытой двери, из-за которой струился теплый свет и доносились голоса коллег, ещё стоявших на ногах и обсуждающих то, что еды нет и подключение к Кахаси единственный способ не умереть голодной смертью. На такое экстремальное решение им было сложно решиться, но с каждым днём несогласных и способных оспорить, становилось всё меньше.

Мышечная память помогла найти выключатель, подсветка которого сломалась ещё задолго до катаклизма.

На полках внутри были книги, напечатанные на тонких пластиковых листках, края которых были протерты от частого чтения. Скользящие вдоль корешков пальцы внезапно дернулись. Одна из книг была не вровень с остальными, слой пыли на полке рядом с ней был меньше, чем у остальных. «Двухсотлетний человек» – было последним прочитанным на этой планете произведением.

Жилые комнаты напрямую выходили в самое просторное помещение здесь, способное вместить 16 человек, служившее местом для брифингов и столовой, а в остальное время просто комнатой отдыха, где вечерами собирались и веселились сотрудники.

Под потолком был небольшой проектор, привод которого постоянно заедал на середине и вот сейчас он был лишь на половину убран, пытаясь раз в несколько секунд опять спрятаться в положенное для себя место, но сколько бы раз он не повторял это движение, у него ничего не выходило. Сколько это уже длилось, неделю, две, а может быть месяц? Единственным способом прекратить это, было нажать на кнопку включения. Он показался и стал выводить изображение прямо на стену, где должен был бы быть экран, но на его месте располагалась только грязная стена, пара труб и решеток воздуховодов, из которых некогда струилась темная и вязкая жидкость, обволакивающая тела всех, кто здесь работал.

Никто не пользовался проектором уже очень долгое время и, если бы не очередной сбой электроснабжения, он бы так и находился неподвижным в промежуточном состоянии, но он, как ему было и положено, отображал последнее открытое на нём меню медиатеки, подраздел развлекательного контента.

///

Внезапно из коридора донёсся звук работающего лифта. Время было позднее и сам по себе лифт бы не заработал. Над каждой занятой комнатой была небольшая череда символов, говорившая о том, закрыта ли она, сколько человек находится внутри, их общий статус и наличие аварийной ситуации. Сейчас здесь были все 4 органические копии и все они спали.

— Кому тут не спится, а? – раздался металлический голос и послышалась тяжелая поступь, приглушенная резиновым покрытием пола.

— Лайн?.. – спросила тихо я.

— Ну, почти. – послышался звук стука по металлу. – Файвс.

Издалека его можно было бы спутать с человеком, но это был лишь костюм и его «начинка». Узнавать подробности о его создании мне не захотелось, но было высказано предупреждение, что ни при каких условиях нельзя было разгерметизировать костюм, потому что состав, закаченный внутрь, был крайне нестабилен и под давлением.

— Неужто кино решила посмотреть на ночь глядя? – спросил он с легкой усмешкой, заметив включенный проектор. – А то я думал, чего это опять стали поступать сообщения о неисправности в жилом отсеке.

— В каком это смысле?

— Тут есть система уведомления техперсонала о неисправностях, но она сама чутка сломана и поэтому не отображает, что именно вышло из строя. – он прошёл чуть дальше и нажатием пары кнопок на большом столе в центре начал смену конфигурации комнаты. – С тем же успехом это могла быть рециркуляционная система или освещение. – Стол сложился и на его месте появился широкий диван, на который он и сел. Несмотря на большой вес костюма, ничего даже не заскрипело. – Не волнуйся, запас по прочности этого хлама я не превышаю. Тут и для тебя найдётся место. – сказал он, видя моё смятение. – А, точно, экран же сломан… – с досадой заметил он и начал вставать обратно.

— Подожди. Кажется, что-то есть в кладовке. – он ответил только сконфуженным согласием.

Было несколько проблематично определять его эмоции из-за отсутствия лица или чего-то подобного и низкого качества динамиков.

Ещё при моём первом знакомстве с этим местом, я заметила эту свёрнутую конструкцию в ближайшей кладовке. При раскладывании на задней её части была карта комплекса Оушен Вью, а передняя же была достаточно светлой, чтобы неё проецировать изображение.

Моё скорое возращение псевдо-Лайн встретил молча, просто наблюдая за моими действиями.

— Даже и не знал, что тут такая штука есть. – удивленно он прокомментировал, когда я разложила импровизированный проекционный экран.

— Я сама узнала об этом только из воспоминаний тела. – я довольно встала рядом, смотря на немного неказистую, но теперь различимую картинку.

— Из чего ты узнала, ещё раз? – спросил он недоверчиво.

— Тело. Того, что оно раньше помнило.

— Таких приколов мне не понять. К счастью или нет.

— Как-то неудобно спрашивать, но тебе нормально оставаться здесь?

— В том плане, не увиливаю я от работы? Нет, всё нормально. – он открыл подлокотник и достал оттуда шнур. – В отличии от модуля DW, у меня нет сменяемых аккумуляторов, я могу их только подзаряжать, а вот где это делать, зависит от наличия подходящей розетки и вилки. – соединив провод с собой, раздался тихий звук, напоминающий колокольчик. – Да, костыль, но рабочий. – он пожал плечами. Главное, не говори об этом Окта или Пент, если встретишь их при смене блоков. – его руки сложились в молитвенном жесте, а голос стал максимально тихим. – В качестве вознаграждения, я…

— Что вы тут устроили? – резко и сонно из своей комнаты сказала Трилл. – У меня на двери уплотнителя нет, поэтому вас прекрасно слышно.

Мы немного испуганно переглянулись с Файвс, но он был растерян не меньше моего.

— Так вы решили посмотреть кино?.. – она медленно оглядела экран, поправляя скрутившуюся вокруг её худой талии футболку с логотипом комплекса. Переведя взгляд на часы, она пожала плечами и пошла в нашу сторону. – Можно чего-нибудь глянуть, всё равно вставать через два часа, а сна уже ни в одном глазу.