Давно он не приходил…

В ту ночь Тоби снился братик.

Это было какое-то незнакомое место. По крайней мере, так казалось. Стены и потолок — ослепительно белые, залитые каким-то неестественным светом, без единого окна. Комната? Или бесконечный коридор?

Тоби бежал. Падал, тут же вскакивал и снова бросался вперёд. Нужно было спешить. Нужно было спасаться. Что-то гналось за ним. Что-то... Кто-то... Кто?

Обернуться он не смел: некогда. Бежать. Изо всех сил, во что бы то ни стало. Иначе поймают.

— Попался!

Внезапно что-то подхватило его, словно вихрь, и оторвало от земли. Что? Кто? Тоби пытался вырваться. Отчаянно старался оттолкнуть незнамо кого, но всё было тщетно.

— Попался.

— Я поймал тебя.

— Тоби.

— Попался!

Это был братик. Он смеялся, парализующе сжимая Тоби в объятиях. Братик был намного больше. А Тоби… Тоби был совсем крошечным. Ребёнком. Сколько он ни дёргался, руки, железным обручем обхватившие его плечи, ни разу даже не дрогнули. И всё же — бежать. Тоби должен был убежать, чего бы это ни стоило. Это единственное, что он понимал. Руки сковало, поэтому он отчаянно извивался всем телом: дрыгал ногами, ударил его головой в подбородок.

— Ой! Больно. Ну ты чего… Ай, ай, ай.

Братик то и дело повторял, как ему больно, но продолжал смеяться. Какая сила... Откуда в нём столько мощи? Или это Тоби такой слабый? Совсем беспомощный?

На братике было что-то белое.

— Отпусти…

Ослепительно белая одежда начала окрашиваться в красный.

— Нет.

Это кровь.

— Отпусти меня!

«Чья это кровь?»

— Не-а.

«Моя?»

— Прошу, пусти!

«Или братика?»

— Я же поймал тебя.

Он смеялся.

— Нельзя, Тоби. Не отпущу.

В какой-то момент Тоби понял, что плачет. Почему братик держал его, если нужно бежать? Почему он не понимал? Это странно. Неправильно.

«Братик?.. Почему?»

— Тсс...

«Почему ты схватил меня и не отпускаешь? Так больно».

— Тише.

«Пусти. Ну же, братик…»

— Успокойся.

«Это… это не мой братик».

— Тише.

«Братик бы так никогда не сделал».

— Всё хорошо.

«Правда?»

— Всё будет хорошо…

Тоби долго плакал.

— Всё хорошо.

Плакал, вырывался, пока силы окончательно не иссякли.

— Всё хорошо.

А братик шептал эти слова. Снова и снова.

— Всё будет хорошо.

Он продолжал шептать, не выпуская Тоби из объятий ни на миг. Гладил по спине.

— Всё хорошо…

Тоби перестал бороться. А братик всё повторял: «Всё хорошо. Всё в порядке. Всё будет хорошо». Раз за разом. И так до бесконечности.

Ему приснился братик. В незнакомом месте — хотя, может, знакомом, но забытом. Одно Тоби знал точно: они были там вдвоём.

Распахнув глаза, Тоби оказался на своей кровати, в приюте. Сквозь щель между шторами он видел кусочек неба: ещё серое, предрассветное. Лоб отзывался тупой болью — наверное, от того удара головой.

— Нет…

Это же был сон.

Тоби коснулся лба правой рукой. Боли не почувствовал.

— …Братик.

Он не знал ни отца, ни матери. У каждого человека они есть, и у Тоби должны быть, ведь кто-то должен был его родить, верно? Но в памяти — пустота. Он знал только братика. Того самого, который исчез в тот день, оставив его одного.

Хотя нет. Всё не так. Они бежали. За ними кто-то гнался… кто-то или что-то. В братика стреляли. Его ранили. А Тоби был маленьким. Он больше не мог бежать. Поэтому... по-другому не вышло бы. Братику наверняка тоже было невыносимо больно это делать. Он спрятал Тоби, а сам стал приманкой… Точно: чтобы не нашли Тоби, он решил увести за собой этих страшных людей с пушками. Он ушёл один. Ради Тоби. Потому что он любил Тоби.

«Прячься здесь, — вот каким был его наказ. — Сиди тихо, пока я не скажу выходить. Понял, Тоби? Обещай мне. И ни звука, что бы ни случилось».

Он обещал братику, но всё же нарушил обещание. Вышел наружу до того, как за ним пришли. Тоби должен был ждать, но не сдержал слово.

Тоби предал его.

Он переобувался у шкафчиков и уже поднимался по лестнице в класс, когда почувствовал тычок пальцем в спину.

— Ух!..

Тоби вздрогнул и обернулся. Это была Ширатама. Она улыбалась. На плече у неё висела сумочка с притаившейся Чинурашей.

— Доброе утро, Отогири-кун!

— …Утро. Э-э… Ты чего?

— Что «чего»?

— Ты меня сейчас… ткнула?

— Ткнула? — Ширатама изобразила в воздухе тычок указательным пальцем. — Да, было дело. Ой. А нельзя?

— …Да не то чтобы нельзя…

— Тебе неприятно?

— Ну, не сказал бы…

— Мне больше так не делать?

Тоби не очень хотелось каждый раз подпрыгивать от неожиданности, но и заявлять «никогда так больше не делай» было как-то неловко.

— Ну… когда внезапно, это как-то опасно. Особенно на лестнице. Можно и равновесие потерять…

— С тобой всё будет в порядке, — уверенно заявила Ширатама.

— …С чего ты это взяла?

— Ты вчера на турниках такое вытворял! У тебя потрясающая координация. Ты не из тех, кто оступается на ровном месте. Я вчера забыла спросить: ты занимаешься каким-то спортом?

— Спортом… Нет.

— Совсем?

— Кроме физкультуры — ничего.

— Совсем-совсем ничего?

— …Да говорю же, нет.

— А я вот в начальной школе очень хотела в секцию лёгкой атлетики. И танцами заняться. Но у меня с координацией не очень…

И почему Тоби должен выслушивать эти истории рано утром прямо посреди лестницы? Не то чтобы он не хотел с ней разговаривать. Но, честно говоря, взгляды окружающих напрягали. «О чём это они там на лестнице болтают?» — читалось в глазах прохожих, и от этого становилось неуютно. А вот если бы они были не здесь… где-нибудь, где нет людей… только он и Ширатама… тогда без проблем. Тоби не мог назвать себя одиночкой, но Баку и Чинураши вполне хватало.

И тут его осенило.

Разве он не должен искать братика?

В груди тут же защемило, прошиб холодный пот. Нельзя сказать, что он не пытался. Он искал постоянно, при каждом удобном случае. Просто не находил. Зацепок почти ноль. И к тому же — сейчас он в школе. Здесь вести поиск бесполезно.

— …Отогири-кун?

Ширатама склонила голову набок, заглядывая Тоби в лицо.

— Что-то случилось?

Он тряхнул головой.

— Ничего.

— Точно?

— …Всё нормально.

Он пошёл вверх по лестнице.

Тело… нет, скорее нутро… дрожало. Последние несколько лет такого чувства не возникало, вот Тоби и забыл. А до этого случалось часто.

«Надо искать братика», — так накрывало не от одной этой мысли. Становилось хуже, когда накатывал страх. Жив ли он? Всё ли с ним в порядке? А вдруг искать вообще нет смысла? Вдруг его больше нет? Нигде на этой земле. И сколько ни ищи — всё впустую.

Наверное, это потому, что Тоби не сдержал обещание.

Он начал общаться с Ширатамой. Пожалуй, это было самым большим из потрясений. Впрочем, изменилось и кое-что ещё…

Раньше Тоби никогда не оглядывал класс во время уроков. Ему было плевать, кто где сидит и чем занимается. Его интересовал только он сам, Баку и судьба братика.

Им всем просто довелось ходить в эту школу и попасть в этот класс. Одноклассники — и только. Одного возраста, учились в одном втором классе средней школы, но жили в разных мирах. Так Тоби казалось. У них не было почти ничего общего. Если и было, то ничтожно мало.

Но теперь он невольно поглядывал на Ширатаму.

Она была прилежной. Почти всегда смотрела либо на учителя, либо на доску, либо в тетрадь. Внимательно слушала, иногда задумывалась, кивала. Сумка-пошет висела сбоку её парты. Что там сейчас делала Чину? Баку на уроках обычно маялся от скуки. А она?

С Баку Тоби не расставался. Он — нечто само собой разумеющееся, о чём почти не приходилось задумываться лишний раз.

Но теперь Тоби познакомился с Чину. Чину, в отличие от Баку, кажется, не умела разговаривать. Обычные люди видели в Баку просто рюкзак, а Чину не видели вовсе. Голос Баку слышал только Тоби. Ну, так он думал, пока не появилось исключение. Ширатама. Писк Чину тоже слышали только они двое. Баку и Чину не близнецы, но похожи. А Тоби с Ширатамой — разные. Как небо и земля. И всё же, может, между ними было что-то общее? Что-то, что их связывало?

Он покосился назад. Масамунэ, он же Масаки Шуджи, и сегодня пришёл с идеальной укладкой. И на этой укладке всё так же восседало существо в позе «не говорю зла» — странная тварь, похожая на долгопята с корой вместо кожи. Видели его только Тоби да Ширатама. Скорее всего, сам Масамунэ даже не догадывается о существовании твари.

Или он притворялся, что не замечает? А что, неплохо: у тебя на голове сидит невесть что, а никто и слова не скажет. Окружающие этого не видели, вот и он решил сделать вид, что существа там нет. Ведь если скажешь: «Вы, может, и не видите, но у меня на башке монстр сидит», кто тебе поверит? Если так, то Масамунэ в одной лодке с Тоби и Ширатамой…

Может, он и голос Баку слышал? Нельзя исключать. Баку иногда болтал на уроках, но они делали вид, что ничего не слышали — может, и Масамунэ тоже? Ширатама ведь знала про Баку, но до недавнего времени и вида не подавала. Может, Масамунэ из той же породы?

Тоби посмотрел в потолок, а потом перевёл взгляд по диагонали вперёд.

Через ряд от него, на две парты впереди, сидела Кон Чиами. Тварь, вцепившаяся ей в спину, на первый взгляд походила на какое-то редкое и вместе с тем реальное животное — то ли летучую мышь, то ли белку-летягу. Но, конечно, это не было ни тем, ни другим.

Оно тоже было из «этих». И видели его только они с Ширатамой.

А Масамунэ? А сама Кон?

Голова начала тяжелеть.

Раньше Тоби думал, что один такой особенный. Видит и слышит то, чего не существует. Отогири Тоби — ненормальный.

Ширатама, похоже, думала так же. Что она не такая, как все. Ширатама Рюко — ненормальная.

Они ошибались. Не он один, не она одна. Они вместе. Их двое.

Но только ли двое? Если есть двое, то почему бы не быть третьему, четвёртому? Например, Масамунэ или Кон? А как насчёт Шизукудани, учившейся из медкабинета? И в других параллелях, в других классах тоже были ученики с этими «странностями» на плечах. Тоби никогда не считал их, но в масштабах школы их наверняка наберётся больше десятка.

Те, кто таскали их на себе — они просто не видели и не слышали своих спутников? А они с Ширатамой — «видящие»? Или на самом деле все видели и слышали, но просто притворялись нормальными, игнорируя очевидное?

Тоби потёр шею и вздохнул. Сколько ни размышляй, ответа не получишь. Проще всего спросить лично. У Масамунэ или Кон? Но как? Он с ними даже не разговаривал ни разу. А Ширатама? Она вежливая, общительная. Кажется, неплохо ладила с одноклассниками. Может, попросить её? Сказать: «Слушай, спроси у них...» Нет, это ещё хуже. Сразу как-то тошно на душе.

Тоби устал.

В такие моменты лучше всего просто вздремнуть. Он уже собрался рухнуть лбом на парту, но… Тварь на спине у Кон Чиами обернулась.

У Тоби едва не вырвалось: «Фу, гадость». Это точно была не летучая мышь. Мордочка другая. Словно человеческое лицо. Лицо младенца. Тело — как у перепончатокрылого зверька, а голова — как у маленького ребёнка с огромными чёрными глазами и крошечным носиком.

— Тоби... — начал было Баку.

Сзади раздался грохот. Тоби обернулся. Кто-то вскочил со своего места. Это была девочка с последней парты у окна.

— М? — Учитель посмотрел на неё. — В чем дело, Такатомо?

Такатомо — видимо, её фамилия. Она стояла, опустив голову. Заболела? Дышала тяжело, как после кросса. И тряслась.

— Такатомо?.. — снова позвал учитель.

Она пыталась что-то ответить, но звуки застревали в горле.

— Такатомо-сан, — Ширатама встала и с обеспокоенным лицом сделала шаг в её сторону.

— Не… — Такатомо резко вскинула голову. Лицо побледнело, под глазами залегли тёмные тени. — Не подходи!

— …Жесть, — прошептал кто-то из парней. Шепотки пробежали по классу, поднялся шум.

Вместо того чтобы закричать «заткнитесь», Такатомо просто обхватила голову руками.

— А ну тихо! — гаркнул учитель. Но класс не унимался…

— Больше не могу! — взвизгнула Такатомо и, опрокинув стул, бросилась вон из класса. Всё произошло мгновенно. Она с грохотом распахнула дверь и исчезла в коридоре. Учитель кинулся за ней. Несколько учеников тоже рванули к двери, но их тут же загнали обратно.

— Блин, чё это было? Стрёмно-то как.

— Жесть вообще.

— Она сказала «не могу».

— Да это нам «не могу» от такого цирка…

Одноклассники наперебой обсуждали случившееся. Говорили: «стрёмно», «страшно», но при этом многие почему-то посмеивались.

Тоби встретился взглядом с Ширатамой. Она была в замешательстве и, похоже, действительно переживала за Такатомо: стояла, нахмурившись и закусив губу. Соседка по парте нашёптывала что-то ей на ухо. Видимо, подруга. В отличие от Тоби, у Ширатамы были друзья среди одноклассников. Ну ещё бы. Это у Тоби их нет. Это Тоби странный.

Вскоре вернулся учитель. Он вкратце рассказал, что Такатомо стало нехорошо, и возобновил урок. Но класс 2-3 уже не мог успокоиться. Как только прозвенел звонок, все принялись перемывать кости бедной девочке.

Тут в класс заглянул классный руководитель — Хари, он же Харимото. Со своей вечно вставшей дыбом причёской, напоминавшей иголки ежа, он выглядел мрачнее тучи. Похоже, проблема не решилась.

Харимото окружили ученики. Среди них были Ширатама и Кон Чиами. Перед тем как уйти, он сказал классу:

— С Такатомо всё будет в порядке. Занимайтесь как обычно, если что — сообщите мне.

Вряд ли кто-то поверил, что она «в порядке». Но, кроме Ширатамы, Кон и ещё пары девчонок, никому до Такатомо не было дела. Так Тоби казалось. Остальные — и мальчики, и девочки — либо забавлялись, либо уже начинали терять к произошедшему интерес.

Наступило время обеда, но Такатомо так и не появилась. На её парте так и лежали раскрытые тетради и учебники. Это почему-то не давало Тоби покоя, хотя он даже имени её не знал.

Как обычно, он проглотил обед за секунды (оставив только булку), подхватил Баку и смылся из класса.

— О, Отогири-кун.

Он как раз прикидывал путь на крышу, стоя посреди школьного двора, когда мимо проходил Хайзаки.

— Ты чего тут? Обед же ещё идёт.

Тоби цыкнул.

— Опять вы, Хайзаки-сан...

— Ну почему сразу «опять»! Мне положено тут крутиться. То есть не «крутиться», конечно, дел-то невпроворот… Работа такая.

Хайзаки смотрел то на Тоби, то на здание школы.

— Ты что это, на крышу собрался? Э-э... Неужели по стенам лазаешь? Серьёзно? Тогда понятно, как ты туда попадал, даже когда закрыто. Обалдеть... Ты что, скалолаз? Боулдерингом увлекаешься?

(Прим.ред.: Боулдеринг — вид скалолазания, представляющий собой серию коротких, предельно сложных трасс на невысоких скалах или искусственных стенках (скалодромах). Вместо веревки используется гимнастическая страховка — толстые маты.)

— ...Да нет, ничего такого.

— То есть ты не отрицаешь, что лазаешь по стенам? Значит, правда? Ты забирался на крышу снаружи по стене? Я подозревал, но чтобы вот так... Слушай, это же круто.

— Не думаю, что в этом есть что-то крутое...

— Знаешь, я ценю твою скромность, но это вообще-то не похвала. Да, впечатляет, но безобразие же. Опасно! А если сорвёшься? Мы ж тебя с асфальта соскребать будем. Три этажа, высота приличная.

— Ну, я ни разу не падал.

— Отогири-кун, ты всегда такими опасными вещами занимаешься? Я вот в детстве — а я из снежных краёв — прыгал с крыш в сугробы. Снег был как подушка.

— Звучит весело.

— Ага, так и было. Весело. Адреналин! Но ведь одно неловкое движение — и трагедия. Сейчас вспоминаю — мороз по коже...

Хайзаки внезапно щёлкнул пальцами.

— Кстати, Отогири-кун, спрошу на всякий случай. Ты на крыше никого больше не встречал?

— На крыше? — Тоби задумался. — Ни разу. Но я там только на обеде бываю.

— Вот оно что… Понятно. Я сам раз в неделю там всё осматриваю, следов посторонних вроде не было. Кроме твоих, получается...

— Странные ты вопросы задаёшь, — подал голос Баку.

— Да тут такое дело... — начал Хайзаки и вдруг осёкся, вытаращив глаза.

У Тоби тоже вырвалось непроизвольное «ха».

— …Он что, сейчас мне ответил? — прошептал Баку.

Баку. Хайзаки смотрел не на Тоби, а на Баку.

Поняв, что прокололся, он поспешно отвёл взгляд от рюкзака и уставился на мальчика. Но было поздно.

— Вы же его слышите... верно, Хайзаки-сан? Голос Баку.

— Чего-о?.. — Хайзаки посмотрел куда-то в сторону. — Чей? О чём ты?.. Хм-м? Так о чём мы говорили?..

— Я говорю про голос Баку.

— Баку? А, это... Ну, как его... Есть же такие, да? Баку... птица такая? Баклан?

— Нет, — Тоби покачал головой. — Не он.

— О как, не он?.. — Хайзаки принялся усердно вытирать полотенцем кончик носа и лоб. — Слушай, тут такое дело, про крышу... Ключ. Понимаешь, он висит в учительской на стене, и при желании его кто угодно может взять.

— С чего это вы вдруг про ключ?

— Пропал он. Ключ. От крыши. Странно, правда? Вчера был, а сегодня — как сквозь землю провалился. Я всё утро ищу, и ученицу вот одну тоже найти не могут... А, кстати. Такатомо из твоего класса. Пропала. Нигде нет. Из школы вроде не выходила. Странно всё это...

— По-моему, ваши попытки перевести тему выглядят довольно жалко, — съязвил Баку. Тоби уже и сам не сомневался: Хайзаки слышал. Не только Ширатама. Теперь ещё и Хайзаки.

Что, чёрт возьми, происходило?

У Тоби закружилась голова. Он посмотрел в небо… Погода была отличной. Такую синеву не получишь, даже если возьмёшь самую чистую краску.

И вдруг на крыше корпуса спецклассов он увидел силуэт. И дыхание перехватило.

Там был человек.

— Это ещё что? — пробормотал Баку.

— Ох… — выдохнул Хайзаки, задирая голову к крыше. Сомнений не было: он отреагировал на голос Баку. Но сейчас было не до этого.

На крыше корпуса спецклассов кто-то был. Ученица их школы. В форме. Ветер трепал её юбку. Стояла девочка на самом краю, прямо на парапете.

Тоби увидел её лицо. Оно было пепельно-серым. Она посмотрела на него сверху вниз. Просто зафиксировала его взгляд, без всяких эмоций. Пусто, мёртво.

Тоби не успел ничего понять. Произошедшее дальше заняло секунду.

Её тело качнулось вперёд. Там, за краем, была пустота. Она стояла над этой пустотой. Если упадёт... это конец. Никто её не поймает.

Тоби просто смотрел. Он ничего не мог сделать. Он не знал, успел ли даже просто подумать, что надо что-то предпринять.

Она начала падать.

— Чёрт!.. — Хайзаки издал странный звук.

Тоби молчал. Баку вздрогнул.

Она полетела вниз. В какой-то момент перевернулась вниз головой и в таком положении рухнула прямо на бетон школьного двора.