Тоби сидел на третьем месте спереди у окна. Справа от него по диагонали, в центральном ряду, находилось место девочки по имени Кон Чиами. Первая парта… за такой обычно сидят самые прилежные, вот и Кон была такой же: ловила каждое слово учителя и вовсю строчила конспекты. Тоби почти не знал её, но ему казалось, что эта девочка из правильных. И явно не из тех, кто привык к одиночеству: вокруг одноклассницы вечно крутились подружки. И постоянно, вцепившись в её школьную форму, висела какая-то штука. Некое существо, похожее то ли на летучую мышь, то ли на белку-летягу.

— ...Ну, мы-то это давно просекли, — подал голос Баку. Против воли прицепленный за крючок к парте, он, видимо, проявляя рюкзачью деликатность, перешёл на шёпот. — Только в отличие от Чину у милейшей Рю, оно просто липнет к человеку. Нам вреда не делает. Просто что-то, чего обычные люди не видят…

Баку был прав. К тому же подобные существа не являлись особой редкостью, хоть и не встречались на каждом шагу. Их можно было увидеть в школе, в городе, да даже в приюте. Благодаря этому Тоби уже не удивлялся странным тварям. Если бы попалось что-то гигантское или целая свора их подобным, он бы, может, и выпал в осадок, а так — ну, есть и есть, чего бубнить-то.

Вот и сейчас он не то чтобы удивился. Скорее, просто стало любопытно.

Тоби, стараясь не вертеть головой, скосил глаза чуть назад и вправо. Там оживлённо жестикулировал, что-то объясняя соседу, один парень. Масаки Шуджи. Кажется, к нему обращались как к Масамунэ. Наверное, склеили прозвище из фамилии и имени.

Масамунэ был шумным. Движения вечно чересчур размашистые. Постоянные шутки и попытки всех рассмешить. Как-то раз он разыграл целую сценку с кем-то перед доской — весь класс лежал. Даже Тоби это запомнил. В общем, личность эта была заметная. Брови аккуратные — видать, выщипывал, следил за собой. Коротко стриженные волосы всегда тщательно уложены.

И вот на этой самой ухоженной голове, прямо на макушке, примостилось создание, похожее на крошечную обезьянку.

По размерам — вылитый долгопят, крохотный ночной примат. Но, разумеется, это было что-то другое. У долгопятов имелся мех, а у этой твари — нет. И на человеческую кожу не походило. Скорее напоминало чешую рептилии или древесную кору. Больше всего — волокнистую кору криптомерии с продольными трещинами.

Как и у обезьяны, у существа имелись передние и задние конечности. Обеими передними лапами оно зажимало себе рот. Случайно ли, или оно так всегда? В любом случае, поза точь-в-точь как у Ивадзару из трёх обезьян в Никко: «Не говорю зла».

(Прим. ред.: Три обезьяны (сандзару) — «Не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле» — композиция из трёх обезьяньих фигур, закрывающих лапами глаза, уши и рот. Каждая из них имеет собственное имя: не видит — Мидзару, не слышит — Кикадзару и не говорит — Ивадзару. Расположена композиция в святилище Тосёгу города Никко.)

Тоби знал, что в классе странных спутников таскали двое: Кон Чиами и Масаки Шуджи, он же Масамунэ. Вполне обычное соотношение. Почти в каждом классе находился один или два таких человека, так что это средний показатель. Но вот если к ним добавится Ширатама Рюко… Более того, на лестнице она успела шепнуть ему, что есть, кажется, ещё кто-то.

Тоби бросил взгляд на последнюю парту в среднем ряду. Там никого не было. И не только сегодня — так всегда. Тоби ни разу не видел, чтобы там сидел кто-то. По словам Ширатамы, это место девочки по фамилии Шизукудани. Она перестала ходить в школу ещё на первом году средней школы. Говорят, чуть погодя стала изредка появляться в медкабинете, но в классе её не видели даже после перехода на следующий год. Ширатама до этого училась с ней в одном классе, так что они знакомы. И, по словам одноклассницы, за Шизукудани тоже ходило странное существо.

— Четверо, значит, — буркнул Баку.

Тоби заметил, что Ширатама, сидевшая за третьей партой у прохода, повернулась к нему. Учитель что-то писал на доске, в классе стояла тишина. Должно быть, она услышала голос Баку.

— Чёт многовато. Хотя погоди, если считать нас с тобой, то не четверо, а уже пятеро! В классе тридцать шесть человек. Пять из тридцати шести… Почти каждый седьмой. Да уж…

Тоби захотелось пнуть Баку. Пусть его никто не слышал, это всё же не повод трещать без умолку. Хотя стоп, слышали же. Ширатама слышала. Точно. Баку и раньше подавал голос на уроках. Тоби, понятное дело, приходилось его игнорировать. Это была своего рода игра. Дурацкая, но игра — мелкая пакость и способ скоротать время для Баку. И всё это время не только Тоби, но и Ширатама выслушивала от него этот бред. Она слышала всё.

Словно подтверждая мысли, она едва заметно помахала ему рукой. Тоби чуть было не махнул в ответ — почти попался, но в последний момент спохватился.

Он отвернулся к доске и подпёр щеку рукой. Махать рукой... Какой стыд. Ещё чуть-чуть — и опозорился бы. Хорошо, что сдержался.

Как только классный час закончился, Тоби подхватил Баку, быстро задвинул стул и уже собирался по привычке первым вылететь из кабинета, как вдруг его окликнула Ширатама:

— Ой, Отогири-кун!

— ...Что?

— У меня к тебе ещё столько вопросов. Есть планы на вечер?

— Нет... в общем-то.

— Тогда прости, пожалуйста, не мог бы ты подождать меня немного? Я сегодня дежурная по уборке.

— ...Тогда у входа.

— Хорошо! Я постараюсь закончить быстрее.

Одноклассники провожали их странными взглядами. Среди них были и та самая Кон Чиами, и Масаки Шуджи.

Странно… Они с Ширатамой ведь просто разговаривали. Что в этом такого? Хотя, действительно, «такое». Самому Тоби стало как-то неуютно. Даже не то что неуютно: его прямо подмывало сбежать. Дико неловко. Просто невыносимо находиться под прицелом всех этих глаз.

— ...До встречи, — бросил он и почти бегом покинул класс.

Перешагивая по три ступеньки за раз, он пересёк коридор, пулей слетел по лестнице и быстро переобулся у шкафчиков. Выйдя на школьный двор, увидел Хайзаки — школьного разнорабочего, который с зелёной лейкой в руках поливал клумбу перед входом.

— О, Отогири-кун. Ты как всегда рано. Ну, до свидания?..

— Я ещё не ухожу! — рявкнул Тоби громче, чем собирался.

Хайзаки оторопело замер.

— А? Вот как?

— ...Тебе-то какое дело!

— А, ну да. Не хотел совать нос куда не следует. Извини.

— Чего ты извиняешься. Ты же…

Тоби цыкнул и стукнул себя кулаком по лбу. Обращаться к взрослому на «ты» было верхом невоспитанности.

— ...Хайзаки-сан, вы же ничего плохого не сделали.

— Прости.

Хайзаки скривился, мол, «опять я за своё».

— Снова ляпнул. Мне моя сэмпай раньше всегда выговаривала: «Перестань извиняться по любому поводу». Видимо, привычка. Эх, беда-беда. Но как вспомню — ностальгия берёт. Строгим она была человеком. Ох и гоняла меня. Боялся я её до жути, хотя человек была золотой.

— ...Ну и балабол, — проворчал Баку. Тоби был полностью согласен. Мало того, что болтал много, так у Хайзаки ещё и голос был мягкий, ненавязчивый, а слова лились так плавно, что волей-неволей приходилось вникать в его речь. Хотя какое Тоби дело до сэмпая Хайзаки? Раз он разнорабочий, значит, тот, о ком шла речь, — его предшественник? И зачем Тоби эта информация…

— Ой! — Хайзаки в панике поднял лейку, заметив, что заговорился и начал поливать асфальт мимо клумбы.

— Вы чего творите…

— Прости, прости. Ой! Опять извинился. Ну, сейчас-то, наверное, можно было. Хотя, может, и не стоит? Асфальт просто намок. Высохнет быстро. Погоди, Отогири-кун, ты разве не уходишь? А, ты же сказал — не уходишь. А почему? Ой, это, наверное, слишком личный вопрос, не отвечай. Просто к слову пришлось. Извини. Ах! Опять... Видела бы меня сэмпай — в обморок бы упала. Совсем не расту над собой…

— Прямо комедийный дуэт в одном лице, — хмыкнул Баку.

Тоби, сам того не замечая, смотрел на Хайзаки ледяным взглядом. Тот смущённо потёр шею.

— Есть за мной такой грешок — говорю много. Никак не исправлюсь. Вроде и стараюсь следить за собой, да только постоянно забываюсь.

— Да он просто тупой, всё ж ясно, — ядовито добавил Баку, зная, что его не слышали.

— Ха-ха... Ну надо же, — Хайзаки завертел головой и вытер лицо полотенцем, висевшим на шее. Казалось, он пытался скрыть замешательство.

Что-то было не так. Тоби это чувствовал, но не мог понять, что именно. В любом случае, Хайзаки находился при исполнении.

— ...Мне-то всё равно, но, может, поработаете?

— Справедливо! — энергично кивнул тот и вернулся к поливу. — Осенью полагается любоваться хризантемами, но космеи тоже хороши. Бывают ведь и осенние розы. И, конечно, повторное цветение георгинов — это нечто. Георгины... Георгины, значит. Кстати, Отогири-кун, а тебе какие цветы нравятся?

Может, Тоби сам виноват, что не ушёл сразу? Хайзаки явно был из тех патологических болтунов, которые не могут молчать, если рядом есть хоть одно живое существо.

— ...Мне неинтересно. Я в них не разбираюсь.

— Понимаю. Бывает. Я и сам в твои годы был к цветам равнодушен. Пока работу не сменил. Раньше думал: ну цветут и цветут. А когда начал сам сажать, ухаживать — тут-то и проняло. Про сакуру вот думаю: сколько раз мне ещё доведётся её увидеть?

— Хайзаки-сан, вам сколько лет, чтобы так рассуждать…

— По сравнению с вами, ребятки, я уже глубокий старик. Никогда бы не подумал, что превращусь в дядюшку, который любуется цветами. Но, если подумать, стареть не так уж и плохо. Начинаешь понимать толк в прекрасном. Да и вообще — просто радость, что ещё коптишь небо.

Каждый раз, когда мимо проходил ученик, Хайзаки с улыбкой прощался. Причём не просто так — он называл каждого по имени: «До свидания, Такада-сан», «Пока, Уэяма-сан». Видимо, специально заучивал. Тоби вот даже имён всех одноклассников не знал.

— Прекрасное, цветы... Не очень понимаю, о чём вы.

— Да я и сам, если честно, не до конца понимаю. Бывает. Ой. Гляди-ка, лейка пустая! А я всё поливаю и поливаю.

Хайзаки картинно схватился за голову, а потом легко махнул рукой.

— Стыдоба. Совсем расслабился. Пойду за водой, дел ещё невпроворот. Увидимся, Отогири-кун. До свидания. Ой, ты же не уходишь. Прости... Опять!

Тоби вздохнул, глядя в спину удаляющемуся к школе рабочему. Он начинал понимать ту сэмпай, что вечно ругала Хайзаки.

— ...Что за человек.

— Да, тип он странный. Но разве это не редкость — чтобы ты так долго с кем-то болтал? А, ну да, ты же теперь с милейшей Рю вовсю треплешься. Вот, видишь, уже не только со мной общаешься. Ах, дети так быстро растут!

Тоби снял лямку с плеча и изо всех сил крутанул Баку вокруг себя.

— Э-э-эй! Хор-р-рош! Прекрати! Голова кружится! Хватит, придурок!..

Интересно, где у рюкзака голова? Да и есть ли у Баку глаза? Судя по всему, каким-то образом он мог видеть мир. Значит, что-то да имелось.

— Самый странный тут ты, Баку... — тихо буркнул Тоби и снова повесил его на плечо.

— Ну, мне не сравниться с тобой — размахивать сумкой посреди двора на глазах у всех…

— Ещё покрутить?

— Серьёзно, завязывай.

— Ты напрашиваешься?

— Да говорю же: не крути! Нет. Не смей. Даже не думай. Покрутишь — пожалеешь! Кручение категорически запрещено!

Через некоторое время из дверей школы вышла Ширатама. Увидев Тоби, она подбежала к нему. Помимо школьной сумки, на плече у неё висела та самая сумочка-пошет, в которой пряталась Чинураша.

— Прости, что заставила ждать.

— ...Ну, ты довольно быстро.

— Я убиралась изо всех сил. Даже вспотела немного.

У Ширатамы от природы очень бледная кожа, но щёки действительно раскраснелись, а на лбу проступили капельки пота. Тоби почувствовал себя так, будто увидел что-то, чего видеть не следовало, и поспешно отвернулся.

— ...Ну, пойдём? В смысле — а куда мы идём?..

— Нам нужна цель?

— С ней как-то лучше.

— Хм-м…

— Есть место, куда ты хочешь?

— А ты, Отогири-кун?

— Мне без разницы…

— Ску-учны-ый… — хохотнул Баку.

Тоби собирался было наградить его тычком локтя, но передумал. Кругом полно учеников. На миг он об этом забыл. Совсем потерял голову.

— О! — Ширатама внезапно широко раскрыла глаза. — Я знаю. Знаю, куда хочу.

«И правда голову потерял», — подумал Тоби. Он не мог смотреть Ширатаме прямо в глаза. Смотрел как бы вскользь. Наверное, это выглядело грубо или странно, но не было похоже, что Ширатаму это заботило.

— Я хочу в круглосуточный магазин. Можно?

Ближайший к школе магазин они обошли стороной. Школьные правила запрещали покупать еду по дороге домой. И хотя мало кто их соблюдал, если бы на них донесли, вызова к учителю не избежать. Тоби-то плевать, а вот Ширатаме — вряд ли.

Но тогда зачем ей вообще туда понадобилось? Этот вопрос возник у него в голове ровно в тот момент, когда спустя пятнадцать минут они подошли к нужному магазину.

Тоби уже открыл дверь и собирался войти. Обернувшись, он увидел, что Ширатама застыла перед входом, словно боясь даже наступить на придверный коврик. Плечи напряжены, голова опущена.

— ...Ты не зайдёшь?

Сам Тоби обычно в комбини не ходил — экономил деньги. Но если что-то действительно нужно, заходил и покупал без лишних раздумий, неважно — после школы или нет. Это же просто магазин.

А для Ширатамы это явно было целым событием.

— Я... за-а... хожу... да?

Язык у неё заплетался, глаза бегали. Она явно нервничала.

Тоби прикрыл дверь.

— Нам же нельзя покупать еду, правила. Если переживаешь, может, ну его?

— Нет.

Ширатама отрезала это на удивление чётко и уставилась на Тоби. Ну, она на него не сердилась, но взгляд был тяжёлый, предельно серьёзный. Тоби стало даже немного не по себе. Можно подумать, от этого похода зависела её жизнь… Слишком уж напряжена.

— Ну, тогда…

Тоби снова открыл дверь и вошёл. Ширатама последовала за ним, но движения у неё были деревянные. Лицо каменное, взгляд суровый.

— ...Ты в порядке?

— В порядке.

Она отвечала односложно и вела себя подозрительно. Даже продавщица посмотрела на неё с сомнением.

— Выглядит как человек, который впервые в жизни собрался что-то стащить... — съязвил Баку.

Ширатама яростно замотала головой.

— Что вы! Воровство... я никогда!

— ...Ширатама-сан, — вполголоса осадил её Тоби.

Она издала какой-то странный звук «хаф-ф» и уставилась на продавщицу у кассы. Та покосилась на них и кашлянула. На Ширатаму явно обратили внимание, и неудивительно: Тоби самому стало неловко.

— Покупать-то что будешь?

— ...Попить.

Голос у неё был едва слышный. Вид — совершенно понурый. Тоби хотел было протянуть руку к её плечу, но вовремя одёрнул себя. Что это он удумал? Наверное, хотел взять её за руку и отвести к полкам с напитками… Но это лишнее. Очевидно же. Ширатама — не ребёнок, могла дойти и без помощи.

Они выбрали напитки в холодильнике за стеклянными дверцами. Ширатама, не колеблясь, взяла виноградную газировку, а Тоби — самый дешёвый ячменный чай. Было жалко денег, но он решил поддержать компанию. Ну и, честно говоря, не хотелось, чтобы Ширатама сочла его жадиной.

Когда они расплатились и вышли на улицу, девочка прижала бутылку с газировкой к груди и зажмурилась.

— ...Купила. Виноградную.

— А... этот сок — какой-то редкий товар?..

— Я покупаю его иногда. Тайком. Совсем редко. Не знаю точно, но, кажется, это классика. Его давно продают.

— А, понятно.

— В магазине у меня всегда сердце замирает. Если дедушка с бабушкой узнают — мне несдобровать.

— ...Значит, они у тебя строгие?

— Они строги, потому что любят меня и заботятся.

Она улыбнулась, но в этой улыбке сквозила какая-то тень. Глаза Ширатамы оставались опущенными.

Дедушка с бабушкой… Не родители. Наверное, на то есть причины. Любопытно, конечно, но лезть в душу Тоби не собирался. Рассказывать о себе — тоже морока, да и сам он не любил лишних вопросов.

— Пойдём выпьем где-нибудь? А то стоим тут…

Ширатама подняла на него взгляд и согласно кивнула.

— Да.

Они поднялись по склону вдоль каменной стены, и слева показалась лестница. За ней раскинулся пустырь — засыпанный гравием пятачок, на котором возвышались три ржавых турника разной высоты. Больше там ничего не было. Потому это место и прозвали «парком турников».

Тоби уселся на самую высокую перекладину и отхлебнул чаю. Ширатама стояла, прислонившись спиной к стойке. Она никак не могла решиться: открывать бутылку или нет. И колебалась уже довольно долго. Открыла бы уже… Чего тянуть? Очевидно же, что если не откроешь — не попьёшь. Напитки ведь для того и покупают, верно? Пока Тоби внутренне кипел, Ширатама наконец набралась храбрости. Открыла бутылку, поднесла к губам… Зажмурилась, сделала маленький глоток и вздрогнула всем телом.

— ...Ух…

Баку явно хотел съязвить, но промолчал. Тоби тоже подмывало что-то сказать, но он решил просто наблюдать.

Ширатама аккуратно завинтила крышку и с шумным выдохом расслабила плечи.

— Вкусно.

— И ради этого вся драма? — не выдержал Баку.

Девочка открыла глаза и подняла бутылку перед собой, любуясь ею.

— Всё-таки это очень вкусно. Сколько ни пей.

— ...Ну, я рад за тебя, — только и смог выдавить Тоби.

Ширатама сияла.

— Теперь мне хватит сил сражаться ещё месяц.

— ...Сражаться?

— Да... — Ширатама качнула головой вниз и вверх, её длинные волосы взметнулись в воздух. — Ой, нет! Сражаться — это я образно.

— Тебе она так нравится…

— Нравится? — Девочка склонила голову и захлопала ресницами. Тоби почему-то засуетился.

— ...Ну, в смысле, газировка эта. Ты же её... любишь?

— Бабушка говорит, что любые напитки, кроме стопроцентных соков, и особенно газировка — «от лукавого», и строго-настрого запретила мне их пить…

— «От лукавого»? Ну и загнула старушка, — присвистнул Баку.

Ширатама опустила глаза.

— Она говорит, это вредно для здоровья. Бабушка ненавидит всё вредное. Благодаря этому я выросла такой здоровой, вот, посмотрите!

Баку противно захихикал:

— И при этом втихаря хлещешь дьявольское пойло.

— М-м... — Ширатама поморщилась. — И не поспоришь…

Тоби допил чай и запихнул бутылку в Баку. Вцепившись в перекладину, он крутанулся назад, сделав полный оборот вокруг турника.

— Ого! — Ширатама вытаращила глаза. — Это же трюк «оборот в ад»! Так ведь?!

(Прим.ред.: оборот в ад — 地獄回り — гимнастический элемент, выполняемый на турнике. Для выполнения нужно занять упор, согнуть ноги под перекладиной, затем завести таз назад, прокручиваясь вокруг перекладины, и подтянуть себя руками, возвращаясь в исходное положение. По-нашему «подъём стульчиком назад».)

— ...Наверное. Может, так и называется.

— А вперёд умеешь?

— Вперёд? Ну, могу…

Тоби крутанулся вперёд. Ширатама подпрыгнула на месте.

— «Оборот в рай»!

(Прим.ред.: оборот в рай — 天国回り — аналогично «обороту в ад», но выполняется вперёд. По-нашему «подъём стульчиком вперёд».)

— ...Я могу так сколько угодно крутиться.

— Покажи!

— Ладно…

Тоби сделал три оборота назад, а следом — три вперёд.

Ширатама стояла с открытым ртом.

— Я... я сейчас увидела что-то за пределами человеческих возможностей…

— ...Да ладно тебе, ничего особенного. Все так могут…

— Чего-о? — Баку зашёлся в пошлом смешке. — Ты что, Тоби! Неужели засмущался, а, паршивец?

— Чё? Ничего я не засмущался…

— А... а ты можешь сделать что-нибудь ещё более крутое?..

Глаза Ширатамы сияли, даже зрачки расширились. Она была в полном восторге. И, Кажется, ждала ещё больших чудес.

— ...Ну, в принципе могу. Но у тебя же там какие-то вопросы накопились, разве нет?

— Это потом! — выпалила она.

В итоге Тоби так сильно закрутился, что ему даже пришлось совершить перелёт — отпустить перекладину, поднимаясь от земли до неба, и снова схватиться, опускаясь от неба до земли.