- Хва Виен! Хва Виен! - окликнула меня мама. - Ты же на очередную встречу опоздаешь! Поторопись.

Я бросила на неё уставший взгляд и продолжила разбирать бумаги, выпавшие из резюме. Моя задача последних двух недель была подачей документов в разные киногруппы и театры. Будучи молодой неопытной актрисой это было очень сложно. Многие отвергали мою кандидатуру, даже не взглянув на резюме. А я ведь на отлично всё сдала, прошла все курсы и готова к работе, не смотря на все возможные трудности в будущем. Но на сегодняшний день я всё ещё остаюсь безработной и, так сказать, сижу на горбе у родителей.

Из кухни послышался грохот разбитой посуды, а затем скорые шаги мамы, спешащие на помощь к Гин. Это пятнадцатилетняя девочка, отличающаяся своим скверным, противным характером. Кажется, с самого рождения на её лице появилась гримаса недовольства и нахальная улыбка. Настроение Гин меняется будто по щелчку пальцев: довольная она через минуту превращается в озлобленную младшую сестру. Не умолчу, что в основном это происходит по моей вине. Всякий раз, когда я, каким либо образом, задеваю её эго, она морщит свой маленький, словно приплюснутую картошечку, носик, "устрашающе" сводит вместе редкие черненькие бровки и тяжелым грозным шагом идёт докладывать обо всём маме.

Моя мама - человек, который поддерживает меня на протяжении всей жизни. Это человек твердой закалки, но в ней есть и милые, мягкие черты. Она хорошая мать и человек достойный уважения. В детстве ей пришлось нелегко, оставшись одной без родителей. Насмешки, угрозы, оскорб­ле­ние, всевозможные гадости, которые она терпела - она этого всего не заслуживала. Будучи из известной семьи, после кончины родителей ей в свои семнадцать лет пришлось возглавить компанию. Её зовут Илем Виен.. Она та, кто поднял погрузившийся в отчаяние рабочий коллектив, кто поднял с колен до небес контору отца и матери. Она та, кем я восхищаюсь. Было бы глупо смотреть на все её старания ради семьи и не помочь в этом процессе.

Бывают родители, что навязывают детям свою деятельность, что хотят, чтобы они шли по их стопам и продолжили начатое ими дело. Моя же мама сразу не увидела во мне лидерский способностей, но заметила харизму, эмоции и желание играть. И не просто в куклы, а разные роли. Она отправила меня в секцию актерского мастерства и не ошиблась. Мама уже может гордиться мною, ведь я попала в десятку лучших по сдаче экзаменов. Но без официального рабочего места я - никто. Поэтому на данный момент моей задачей является успешно пройти пробы в какой-нибудь фильм или в рекламу.

Чёрная полоса в моей жизни началась два месяца назад сразу после выпуска из института. Несмотря на все те высокие баллы, меня никуда не берут. На всяком кастинге мне говорят, что чего-то не хватает. Но я такой человек, который проникается насквозь данной ролью, чем я была знаменита в институте. Слезы, что должна проронить героиня, не выдавлены и не сымитированы с помощью капель, они - настоящие, радость, что должна играть на её лице - тоже. Даже горе и боль, которую она испытывает я проношу через себя и страдаю вместе с ней. «Но всё таки чего-то не хватает.. Может действий или больше эмоций? Поработай над этим, хорошо? Сейчас я не могу взять тебя на роль в своей постановке. Уверен, у тебя хорошее будущее с такими навыками!» - последнее моё собеседование закончилось на такой плачевной ноте. Но кто сказал, что я остановлюсь? Большее время моей жизни были посвящены работе над собой и актерскому мастерству, поэтому у меня нет причин унывать по таким пустякам.

Когда я собрала вещи, я направилась из своей комнаты в прихожую. Мою комнату от выхода отделяли большая гостиная и комната сестры, увешанная картинами собственного рисования и плакатами айдолов. В основном палитра цветов её комнаты ограничивалась красным, бардовым и охрой, но с наступлением творческого прорыва там можно было увидеть все цвета радуги и по большей части на ковре.

Гостиная - самая светлая комната в нашем доме. Огромные окна-панорамы, завешанные белыми шторами с еле заметной вышивкой, большой угловой кожаный диван пепельного приятного цвета, подвесной потолок с роскошной серебреной люстрой и дорогие деревянные полы, выложенные из красного дерева элементом "ёлочка" - это придавало комнате уют и простор. Напротив дивана висел огромный телевизор, занимавший четверть стены, а рядом тумба с красивой резьбой на подвижных шкафчиках, на которой стояла фамильная фотография.

Я почему-то остановилась, подошла в тумбе и взяла тяжёлую рамку. Не смотря на то, как кругом всё выглядит дорого и шикарно, это фото было в обычной деревянной рамке. Ни каких эскизов, ни каких ярких цветов - только фото. Оно было сделано два года назад на день рождение папы. Кругом шары, привязанные к столу, поляна с красивыми уже распустившимися цветами и мои близкие. Сестра, скорчив весёлую гримасу, сидела на траве с блокнотом в руках, мама обнимала радостного папу, который в своё время держал шикарный торт, и я, сидевшая рядом. Прекрасный солнечный день для праздника. Тепло, что, тогда отдавало солнце, вспомнилось мне, улыбка невольно проскользнула по лицу, но сразу исчезла. Такое чувство, будто таких моментов больше не будет. Весёлых семейных посиделок, разговоры с сестрой по вечерам за чашкой крепкого чая и маминых наскучивших рассказов. Всё, что было вплоть до сегодняшнего дня, мне казалось сном.. Белой пеленой, что не было реальностью.

- Боже, госпожа, взгляните, она проснулась! У неё ваши глаза - какая прелесть, - звонкий голос разбудил меня. Какая-то устрашающая огромная тень нависала надо мной и чего-то ждала.

Открыв глаза будто от долгого сна, я увидела незнакомого мне человека. Молодая девушка с рыжими заплетенными в косу волосами, одетая в странный наряд, напоминающий время средних веков, протянула ко мне руки. Они, такие огромные, обхватили моё тело и прижали к груди. Это продлилось не долго, чьи-то тёплые родные руки взяли меня и преподнесли к самому лицу. Это была женщина неописуемой красоты. Голубые, словно кусочки самого неба, глаза, веснушчатый нос и пухлые трепещущие губы. На глазах появились еле заметные слезы, и она прижала меня к себе, будто боялась потерять что-то драгоценное. «Тепло», - подумала я, даже не пытаясь отстраниться от неё. Она выглядела такой усталой и обеспокоенной, её руки дрожали, а слезы всё скатывались по щекам. Отчего я и сама начала плакать. Плач разнёсся по огромной комнате. И я поняла, что он не мой.

Оказавшись в маленькой кроватке, явно предназначенной ребенку, я оглядела себя. Маленькое неудобное пухлое тельце, одетое в уютное персиковое боди и в беленькие чистые ползунки, а на гладкой голове ровно сидел чепчик. Двигать конечностями было сложно, а перевернуться на другой бок вообще не возможно. И причиной была явно не одежда. «Я оказалась в теле ребёнка? Как это возможно? - мысли крутились у меня в голове, и каждая из них ни о чем хорошем не говорила. - Моя семья.. - мысли о том, что я потеряла всех родных мне людей, были ужасными. Слезы накапливались в уголках глаз, но я сдерживалась, чтобы не переходить на истошный детский плач. - Все, кем я дорожила. Я больше их не увижу. Кто все эти люди? Почему я тут? Что случилось с городом, где я жила всю свою жизнь? Неужели ничего не осталось?» Всё мои попытки удержать слезы не увенчались успехом, и плач вновь разнёсся по комнате.

Люди, сбежавшиеся в детскую(?) на мой крик, стали копошиться, успокаивая меня, пихая игрушки мне в руки и покачивая кроватку. Все они были одеты в однообразную одежду, напоминавшую эпоху, когда ещё существовали сословия, разделявшие общество на простых и имеющих власть людей. Эти явно были из первой категории. Их поведение говорило об их необразованности, а тревожные взгляды о том, что не знают как вести себя с чужим ребёнком.

- Что случилось? - двери распахнула та самая девушка, которую я увидела, впервые открыв глаза. Рыжие волосы были слегка растрепаны, синее чопорное платьице было немного помятым, а в руке был закрепленый свиток с чем-то внутри. - Почему миледи плачет? Отойдите.

Девушка подошла ближе и посмотрела прямо в мои заплаканные глаза. Её прежде строгий взгляд сменился на мягкий, добрый. Люди, что недавно были тут в спешке ушли, а я осталась с ней наедине в полной тишине, лишь моё лёгкое посапывание прерывало её. Она протянула ко мне руки, отложив свиток на тумбу, стоявшую неподалёку, и притянула к себе, поцеловала в щеку и стала убаюкивать.

- Такая крошечная.. - прошептала она еле слышно. Её зелёные глаза дрогнули, на них навернулись еле заметные слезы, но она явно не желала их показывать. Вытерев лицо платком, девушка присела на диван посередине роскошной комнаты и сама себе что-то говорила под нос, - Мой братец был таким же маленьким.. Сколько прошло уже? Два года? Как же грустно, когда уходят близкие люди, не правда ли, миледи? - она обернулась ко мне. Я слышала её этот разговор и очень понимала, ведь сама совсем недавно пережила это. Будет очень странно, если маленький ребёнок как-то на это отреагирует, поэтому я выдавила из себя улыбку и потянулась своими маленькими ручками к её лицу. Кожа была мягкая, как вата и влажная от нескольких упавших слез. Мои прикосновения её успокоили, и она немного улыбнулась, возвращая меня обратно в кровать.