Направляясь в комнату Ахина, она отчаянно перебирала воспоминания о прошлом, чтобы найти среди них хоть малейшую зацепку. Благо, ей удалось припомнить некоторые детали, которые могут помочь разобраться в ситуации. В частности, сегодняшняя ночь — это ночь перед нападением Баленоса.

Ахин должен был установил барьер на стенах столицы, который не позволит существам вроде Баленоса атаковать город. Другими словами, он еще не успел выпустить Баленоса, а значит непременно будет в своей комнате.

— Ахин. Вы внутри? Мы можем поговорить?

Ответа не было.

— Ахин?

Тук! Тук!

— Ахин? Ахин!

Душа Летиции едва не ушла в пятки. В порыве страха она неистово стучала в плотно закрытую дверь. В то же время ее браслет едва заметно замерцал.

***

Тук! Тук!

Ахин был поражен внезапно раздавшимся шумом, сотрясавшим все вокруг, и схватился за рукоять меча.

Длинные серебристые волосы развевали порывы сухого знойного ветра. Напряженно смотря на черную стену, погруженную во тьму, он озадаченно осмотрелся. Никто из окружающих не казался взволнованным.

“Что, черт возьми, происходит?”

Странное ощущение пробежалось холодком по позвоночнику.

Священник, закапавший барьерный камень глубоко в песок, с любопытством поднял голову.

— Господин Ахин, все в порядке?

— Разве вы не слышали шум?

— Что? Шум?

Священник посмотрел на него так, словно не понимал, о чем тот говорит.

Ахин в ответ на недоумение священника лишь покачал головой.

— Нет. Ничего.

Священник продолжил работу. Одетый в белую церемониальную одежду, он устанавливал барьерные камни по всей пустыне. Это было необходимо, чтобы позднее предотвратить нападение Баленоса на столицу.

Ахин в конечном итоге подчинился Жозефине, согласившись выполнить ее приказ.

Сопровождая делегацию герцога, он должен был сломать печать, сдерживающую Баленоса. Невинные люди умрут, но это единственный способ защитить Ноэль. Конечно, Ноэль ни за что не простит ему этого, но...

“Наши с Ноэль дни практически сочтены”.

Ахин горько улыбнулся и начал проверять барьерные камни, закопанные священниками.

Как вдруг.

Стук! Опять послышался этот звук. Ахин напряженно огляделся. Остальных раздавшийся шум, похоже, совсем не волновал.

“Что это?”

Во рту пересохло, и Ахин напряженно сглотнул.

Тук. Тук. Тук.

Он пошатнулся и отступил на шаг. Сам того не осознавая, Ахин прикрыл одной рукой ухо, и глубоко вздохнул.

“Да что происходит?”

Лицо исказилось тревогой. Сердце колотилось. Оно билось так сильно, что мужчина практически испытывал физическую боль.

“Приди наконец в себя”.

Он плотно зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов.

— Господин Ахин, установка барьерных камней завершена!

—Все готово!

— У меня тоже, господин.

Звук ударов и голоса священников слились воедино, вызывая головокружение. Ахин с силой замотал головой. И вдруг...

“Звук прекратился”.

Совершенно очевидно, что с ним что-то происходит, но его нынешняя задача куда важнее, чем собственное благополучие. Он наспех обнажил свой меч и опустился на одно колено. Полы белой одежды, трепеща на ветру, коснулись песка.

Вжух!

Острие серебряного меча вонзилось в мягкую землю. В свете факелов меч засверкал красным пламенем. Ахин пропустил магию сквозь лезвие клинка. Через некоторое время из рукояти клинка вспыхнул и разлился свет более яркий, чем пламя факелов.

Со скоростью ветра белый свет мгновенно распространился на вершины барьерных камней. Как только Ахин обратился к Богине, сила ее откликнулась, протекая через все его тело, пробуждая каждую клеточку. Вторя своим ощущениям, Ахин открыл глаза.

— Как третье крыло, подающие ниц перед вашим величием, я обращаюсь к вам с мольбой. Силой ветра, которую вы даровали мне, я создаю защитный барьер, который поможет остановить великое зло!...

Бах!

— ...!

Звук, похожий на удар молнии. Свет, разливающийся от меча к барьеру, внезапно исчез. Ахин, быстро придя в себя, попытался восстановить поток энергии, но ничего не произошло.

Он больше не чувствовал протекающей через тело божественной силы, как будто в мгновение ока она безвозвратно исчезла.

“Да что это, черт возьми?”

Ахин застыл от шока, и удивленные священники бросились к нему.

— Господин Ахин! Вы в порядке?

Держа в руке меч, потерявший свою силу, он стиснул зубы. Бледное лицо выдавало усталость. Мужчина не мог пошевелиться. Покрасневшие глаза, уставившиеся на черную стену крепости, мерцали в свете факелов. Когда всякий шум вокруг него исчез, сердце забилось так, будто вот-вот выпрыгнет из груди. И только чей-то искренний и отчаянный зов перекрывал биение его сердца.

—​​​​​​​ Ахин, умоляю!