— Князь? — послышался резкий голос. Позади, не спуская с нее прожигающего взгляда, стояла Святая.

— Прошу меня извинить, — сказал Дитриан, быстро опустив голову и коснувшись губами тыльной стороны ладони Летиции, — Красота Вашей дочери на мгновение ослепила меня.

Он едва оторвал губы от ее ладони и замер в ожидании ответа. Ему казалось, что сердце вот-вот разорвется. Все его внимание сосредоточилось на слухе. Через некоторое время он услышал тихий голос.

— Благодарю Вас за лестные слова.

Этот голос. Он был именно таким, каким он его и представлял, или даже гораздо более прекрасным и нежным.

Затем Жозефина подошла к Летиции и потянула ее за руку.

— Это дитя прекрасно, не так ли?

Дитриан хотел схватить ее, сжать в своих объятиях, не отпускать, но, сдерживая себя, он стиснул кулаки так, что тепло постепенно отступило от кончиков пальцев.

Однако оторвать от нее глаз он был не в силах.

Жозефина наигранно рассмеялась и приобняла дочь за плечи.

— Я рада, что Князю приглянулась моя дочь. Я волновалась, что Вы возненавидите ее из-за неприятностей, которые произошли не так давно.

— Разве же... — машинально ответил Дитриан, прервав ее. Из-за радости встречи с Летицией он совсем забыл о том факте, что пришел сюда ради знакомства с дочерью Святой.

Он оглядел гостиную. В помещении кроме выстроившихся у стены служителей дворца никого не было.

Никто из них не был похож на дочь Святой. Только Она своим великолепием цепляла его взгляд.

— ... я могу?

И пусть он сумел взять себя в руки и ответить, ситуация все еще не укладывалась в голове.

"Как же это возможно?"

"Почему Жозефина называет ее своей дочерью?"

"Разве Летиция, дочь Святой, не кровожадная убийца?"

"Но почему?"

Прежде чем он успел прийти в себя, Жозефина гортанно рассмеялась.

— Какое облегчение. Я так беспокоилась, что несколько дней не покидала Святилища.

— ...

— Все молилась за это дитя.

Смятение Дитриана только усилилось.

В том храме Жозефина наказала именно ее. И она все еще жива только потому, что упала перед ним, истекая кровью.

Говоришь, что беспокоишься о своей дочери, а сама вытворяешь с ней такое?

— Потому что Летиция — моя любимая дочь, — Жозефина улыбалась глазами, обнимая девушку за плечо.

Дитриан затаил дыхание.

[Ты принес хлыст?]

[Я заставлю ее умолять о смерти.]

Жозефина смотрела на свою дочь, но ее взгляд был совсем такой же, как тогда.

Этот взгляд не оставлял сомнений в единственной истине.

Жозефина ее ненавидит.

***

— Чай уже принесли. Давайте присядем и поговорим, — Жозефина потянула Летицию за руку и подвела к столу.

Когда мать и дочь сели рядом, слуги принесли поднос с чаем и закусками. По зале расползся аромат фруктового десерта и душистого чая.

Дитриан, который не спешил садиться, через некоторое время все же выбрал место напротив них.

Его пальцы, сжимающие спинку стула, слегка дрожали.

В голове все еще был беспорядок.

Было ясно, что Жозефина ненавидит свою дочь.

Он не мог ошибаться, поскольку видел это собственными глазами.

И тому была только одно объяснение. Летиция — кровожадная убийца, настолько жестокая, что даже собственная мать, Жозефина, не может с ней справиться.

“Нет, это бессмысленно!”

Дитриан покачал головой, сам того не осознавая.

“Мой брат познакомился с ней семь лет назад. Это означает, что мать издевалась над ней с двенадцати лет, а может быть, даже раньше. Невозможно, чтобы маленький ребенок, который так боялся собственной матери и не получал должного ухода, убил столько людей.”

Дитриан замешкался.

Само собой, он знал, что эта семья не вписывалась в рамки “нормальности”. Между тем, он был уверен, что девочка, которую встретил его брат — всего лишь горничная.

Но что если он ошибался?

Служанка — это иллюзия, созданная его воображением, но что, если она и вправду дочь Святой?

Что, если все те чувства, которые он испытывал последние два дня, тоже были лишь иллюзией?

Сердце сжалось.

Ноги стали ватными, голова закружилась.

Он едва мог дышать, а через шум в ушах проскальзывал вкрадчивый голос.

— Летиция. Это твой любимый чай из стевии. Я попросила Кайласа выбрать лучший. Только почувствуй этот аромат... Тебе нравится?

Жозефина то и дело предлагала Летиции чай и различные деликатесы.

Взглянув на это, любой бы посчитал, что она всего лишь мать, которая заботится о любимой дочери.

— Я попросила шеф-повара приготовить кое-что по особому рецепту. Что-нибудь, что придется по вкусу моей дочери.

— ...

— Ну же. В последнее время ты мало ела из-за подготовки к свадьбе.

— Да....

Чтобы воспользоваться вилкой, Летиция опустила на стол чашку, но рука ее непроизвольно остановилась.

Жозефина больно вцепилась пальцами в предплечье дочери.

Кончики ее длинных заостренных ногтей глубоко впивались в нежную кожу.

— Ну же, Летиция.

— Да, мама, — Летиция сумела поставить чашку, не расплескав чай.

Кончики белых пальчиков, уцепившись за вилку, слегка задрожали.

Смех Жозефины стал громче. Вскоре она склонила к дочери голову. Все еще лучезарно улыбаясь, она прошептала сквозь зубы.

— Тебе больно?

Ее ногти глубже вонзились в кожу дочери.

— Из-за такой сучки как ты, мои руки стали такими. Неужто тебе больно?

— Конечно нет, мама.

— Тогда улыбайся. Живо.

— ...

— Улыбайся так, как будто очень счастлива.

Уголки губ Летиции слегка приподнялись. Она едва сдерживала стон, а от боли вспотела спина.

Жозефина удовлетворительно рассмеялась и отпустила плечо дочери.

— Дочь моя, ну в кого ты родилась такой хорошенькой?

Летиция слегка задрожала от покалывающей боли. Тем временем все ее внимание было сосредоточено на Дитриане. Ее гораздо больше беспокоил он, нежели незажившая рана или боль в руке.